Проект "08139"

Утром у Джеймса ужасно болела голова, потому что ночью он выкурил огромное количество сигарет. Столько он не курил никогда. Уже задыхаясь дымом от последней затяжки, он затягивался еще, закрывая глаза и кусая губы. Джим не спал всю ночь, он стоял на балконе до тех пор, пока утром не приехал Ник и не заставил зайти его внутрь. Джеймс судорожно, корчась от злости, рассказал Нику все то, что узнал от отца и Вероники. Ника это напугало, и он показал это Джеймсу своим выражением лица. Но, как он и предполагал, Джеймса не особо заботил тот факт, что операцию проводят подростку, его волновал отец. И Нику становилось иногда так совестно, что он не может ему ничем помочь, ведь он всегда помогал ему, если Джим просил. Вообще, мысли вчера так утомили Джеймса, что он всерьез уже решил успокоить себя сексом. Он очень долго смотрел на ничего не понимающего Ника, не решаясь так просто взять и переспать с ним. У него много раз возникали такие мысли насчет Ника. Он был довольно симпатичным, и он всегда соглашался с Джеймсом. Иногда это жутко бесило, но Джим видел в этом особые плюсы. И вообще это казалось ему забавным - переспать с ним. Но он не мог так взять и разрушить их дружеские отношения, ведь он к нему ничего не чувствовал, ему просто хотелось. Особенно вчера. Вообще, вчера он был готов переспать с любым, кто зайдет в комнату, пусть это даже будет Вероника. Он бы это сделал. Поэтому он и начал рассказывать все Нику, чтобы отвлечь себя от этих мыслей. Но к восьми утра Джеймсу стало невыносимо плохо от бессонной, проведенной с сигаретами ночи, и он заснул, оставив Ника наедине с собой и с его книгой, что он всегда приносил с собой. Он не будил Джеймса и не разбудил даже тогда, когда заходила Вероника. Он знал, что ему надо поспать. Но через пять часов Джеймс проснулся от громкого хлопка в комнате. Он резко открыл глаза и приподнялся на локте. Пару секунд посмотрев на дверь, он покосился на сидящего в кресле Ника, который в то же время смотрел на Джеймса. - Что, - хрипло произнес Джеймс, садясь,- что это было? - Свет отключили, - медленно сказал Ник, пожав плечами. - Я включал светильник, потому что за окном облачно, а его отключило, и, похоже, все пробки у тебя тоже выбило... Джеймс потер сонные глаза и посмотрел на часы. - Ты почему меня не разбудил? Уже полдень! - возмущенно сказал он, смотря на спокойного Ника. - Ты спал,- отрезал Ник каким-то заботливым голосом. - И что, черт возьми? - У тебя сегодня какой-то важный день?- Джеймс уставился на Ника, на секунду поверив, что тот забыл о том, что он ему рассказывал ночью, но потом он понял. Какое Джеймсу дело до этого всего? Сегодня самый обычный день, и он опять ничем не занят, как всегда. - Мне нужно идти,- хрипло произнес Джеймс, вставая с кровати. Все-таки ему было дело, не стоило себя обманывать. Как только он встал на ноги и сделал пару шагов, он пошатнулся и прильнул к стене, закрыв глаза рукой. Ник поспешно встал и, не зная, подойти ему к Джеймсу или нет, решил выждать пару секунд. - Джеймс, останься здесь и поспи. Что за спешка? Идея была настолько заманчивой, что Джеймс уже решил развернуться и лечь обратно в кровать, проспав до вечера. Голова кружилась и начинала болеть, а ноги будто не слушались его. - Нет, мне надо к Веронике. Я забыл спросить у нее... - Джеймс не закончил, не зная, что сказать Нику. Ничего от Вероники ему не нужно было, ему просто надо было выйти, а Ник уже стал что-то подозревать. Кортвуд проморгался и открыл дверь комнаты.- Я сейчас приду, ладно? Ник коротко кивнул и пошел за ним, чтобы закрыть дверь. Но, дойдя до двери, Ник остановился, потому что Джеймс не ушел, а так и остался стоять у комнаты, глядя на стеклянную стену, выходящую на главный корпус лаборатории. - Что здесь творится, черт возьми... Ник сдвинул темные, но аккуратные для парня брови и подошел к Джеймсу. Вид, выходящий из этого огромного окна, демонстрировал холл лаборатории. Место, где находились главные лестницы и лифты, где были вход во все отделения и вдох в саму лабораторию. Но там творилось что-то не понятное. Во-первых, стоял какой-то гул: каждый, кто был в холле, громко что-то кричал, а людей было так много, что казалось, там были все. Во-вторых, все куда-то бежали и долго в холле не задерживались. Одни прибегали, кричали что-то, убегали, потом прибегали другие. Кто-то кого-то ловил у дверей и показывал, куда надо идти. Вся больница стояла на ушах. "Он умер", - пронеслось в мыслях у Джеймса, и вся кожа покрылась мурашками. "У них не вышло. Я знал", - он сощурил глаза и продолжал наблюдать за всем этим хаосом. Ник заметил это напряженное выражение лица Джеймса и хотел было что-то сказать, да побоялся услышать довольно категоричную просьбу не вмешиваться. - Мне надо идти, - сухо сказал Джеймс.- Не выходи никуда, ладно? Ник снова коротко кивнул и, проводив Джеймса взглядом, зашел в номер и закрыл за собой дверь. Да, Джеймс соврал. Вероника ему была вовсе не нужна. Ему нужен был Эрик, с которым ему бы тоже хотелось поговорить. Вот только он планировал его найти до операции, а не после. Но из-за того что он не спал всю ночь, все планы пошли наперекосяк. И вот эта вот паника, творившаяся внизу, ему совершенно не нравилась. Нет, мысль о том, что операция прошла неудачно, была ему только на руку, и он даже обрадовался этому, но все равно что-то было не так. Джеймс даже не чувствовал голода, хотя он не ел со вчерашнего обеда. Сигареты были его питанием, от этого состояние было еще хуже. Когда Джеймс вышел в холл и столкнулся со всем этим хаосом, он даже растерялся. Куда идти и что делать? Все куда-то спешили, везде - бумаги, крики, какие-то вещи. У Джеймса голова пошла кругом, он стал наблюдать за людьми, пытаясь найти знакомые лица. Но ни Эрика, ни Вероники, ни его отца, ни Лидлманна, ни даже Литоши не было. Хотя, может, они и были здесь, но он их не видел из-за темноты, стоявшей здесь, или просто не мог отличить от остального персонала и лаборантов. Он видел пару людей в другой форме, вроде как в форме ремонтников, пару лаборантов из 12 отделения и практически всех главврачей. - Эй, Миссис Флинт, - крикнул Джеймс единственной знакомой женщине, которая прошла мимо него. Линдсей Флинт была ассистентом хирурга, и они с Джеймсом познакомились, когда, проводя операцию, она просила Джеймса, проходящего мимо, вызвать помощь, потому что что-то пошло не так и некому было отойти и позвать кого-то. Она была довольно взрослой но, несмотря на это, довольно хорошо относилась к Джеймсу. Она считала его очень умным и талантливым, потому что один раз он привез сюда скрипку, на которой всегда играл в поместье. И одним вечером, когда ему стало совсем скучно, он начала на ней играть, миссис Флинт, что жила совсем рядом, зашла в его комнату и просила продолжать играть. Услышать такие звуки в лаборатории было подобно чуду, и это просто давало возможность отдохнуть от лишней суеты и напряженных будней. И так она приходила каждый вечер, наслаждаясь его музыкой.- Миссис Флинт, постойте же! - Джеймс? О боже, Джеймс, и ты тут, - она остановилась на мгновение, но потом, когда Джеймс ее нагнал, она продолжила свой путь, направляясь куда-то в сторону 3 отделения. - Да, я вышел, чтобы кое-кого найти... - В этой суматохе ты никого не найдешь, - категорично сказала Миссис Флинт, покачав головой. - Лучше иди в комнату и пережди это все... - А что, кстати, творится? Я ничего не могу понять, у всех что-то разом случилось? Что-то не так? - Джеймс оглядывался по сторонам, наблюдая за людьми и иногда переводя взгляд на миссис Флинт. - О боже, так у нас в лаборатории свет отключили, ужасно просто... - Да в общежитиях тоже,- кивнул Джеймс. - И что? Почему такой хаос? Такие случае же бывали уже, подумаешь. - Так ты знаешь, что сегодня за день? - возмущенно спросила миссис Флинт.- Операция, конечно же, все из-за нее всполошились. Они не могут провести ее без света. Вот все и спешат что-то сделать, кто звонит в организации, кто вызывает ремонтников, кто что, господи… - Так что, - Джеймс нахмурился и уставился на миссис Флинт, - операцию еще не провели? - Нет, конечно же. Ее планировали на 12:30, но пробки везде выбило, и началась паника. - Оу, - выдохнул Джеймс, уже спускаясь с ней по лестнице и встречая по пути бегущих лаборантов. - Боже мой, как же хорошо, что операцию решили перенести на 12:30. Ты представляешь, что бы было, если бы ее проводили, как запланировали, в 10? На середине операции бы отключился бы свет и... - Миссис Флинт поднял свою руку ко лбу и поморщилась. - Все было бы плохо. - Оно сейчас и не хорошо... - пробормотал Джеймс, уже задумавшись о том, на кой черт он сейчас спускается вниз, если ему нужно было искать Эрика Ганса. - Боже, надеемся, что свет включат вскоре… - Почему бы просто не перенести операцию? - возмущенно спросил Джеймс, глядя на и так нервную миссис Флинт. - Ну, Джеймс, ну как так просто взять и перенести? Все записано на это дату. Мы отправляли расчеты, всякие отчеты и... У нас график, мы не можем так просто, ты не понимаешь,- Джеймс пожал своими худыми плечами и замедлил шаг. - Миссис Флинт, вы случайно не знаете, где может быть Эрик Ганс? - Эрик? Так это, - она на секунду задумалась, будто не вспоминая, где он, а подбирая слова. Такое бывает. Противное состояние, когда забываешь нужное слово,- он в 13 отделении же! Точно. Он там, он же главный ассистент. Они вообще все там, у них еще больший хаос. Джеймс сдвинул брови и сжал челюсть, как это обычно бывает, когда он задумается. Навстречу им бежали два каких-то ранее не виданных Джеймсом лаборанта. Кортвуд уже собирался отойти в сторону, видя их спешку, но они вдруг замедлили свой бег, увидев их с миссис Флинт. - Линдсей! О боже, как хорошо, что мы вас встретили, - начал первый, не очень молодой, но и не старый лаборант в толстых очках. - Джексон? Что-то опять произошло? Меня направили в 3 отделение, я не могу задержаться. - Нет. Линдсей, постойте, нам нужен любой врач из 13, мы нашли для них ту большую лампу на батареях,- запыхавшись, сказал он немного обрадованным тоном, потирая лоб тыльной стороной ладони. - Да? О боже, как хорошо,- миссис Флинт облегченно вздохнула и даже улыбнулась. Джеймс посмотрел на нее таким взглядом, будто она сморозила что-то очень глупое и не смешное. На самом деле, его просто поражала эта привычка миссис Флинт всегда и всюду пихать «о господи», «о боже». Это так неуместно. Особенно в этом месте.- Так несите ее скорее! - Мы не можем, нас послали в 10, там банки с химикатами разбили, нужно срочно туда... - Так чего же вы стоите, господи? - Так мы разрываемся! Нас послали найти эту лампу, мы нашли, а принести не можем, потому что некого послать в 10 отделение,- второй лаборант развел руками, тоже отдышавшись после бега. Миссис Флинт судорожно начала перебирать руками бумаги, что несла в руках, и даже нахмурила лоб. После пятисекундных раздумий ее взгляд пал на Джеймса, который смотрел совсем в противоположную сторону, на лестницу, на которой ругались две женщины и один мужчина. - Поручите это Джеймсу,- бодрым тоном сказала она, беря парня за плечо и вырывая его из раздумий,- он как раз собирался в 13 отделение. Оба лаборанта недоверчиво посмотрели на не внушающего доверия парня, который явно пропустил весь разговор мимо ушей и теперь, как обычно, не понимал, зачем его куда-то там посылают. - Джеймс ответственный, я ручаюсь. Тем более, у вас нет выбора, сейчас вы вряд ли найдете кого-то из 13, там, в холле, все ремонтники и главврачи,- миссис Флинт похлопала Джеймса по спине и ласково посмотрела в глаза лаборантов. - Так, ладно, некогда выбирать,- сказал старший из них, тот, который в очках.– Ты Джеймс, да? Кортвуд, что ли? - Джеймс коротко кивнул, внезапно захотев уйти отсюда обратно, в номер. Такое часто бывало. Внезапные приступы желания скрыться ото всех, когда минуту назад в тебе были огромные планы и цели. - Видишь там открытую дверь?- лаборант указал куда-то за свою спину, и Джеймс выглянул из-за нее, сразу же найдя единственную открытую дверь. - Это 115 кабинет, заходишь туда, говоришь, что ты из 13 отделения, тебе отдают эту лампу, и ты как можно скорее относишь ее в 366,- быстро, очень быстро сказал лаборант, провожая взглядом своего коллегу, который уже сорвался с места, побежав к лестнице.- Знаешь, где это все? - Да знаю я, не тупой, успокойся, - скорчился Джеймс, которого раздражала нервность и спешка лаборанта. - Если ты что-то напутаешь... - Да все, понял, иди уже, у вас там химикаты… - Джеймс обогнул лаборанта и направился в 115 кабинет, поняв, что это единственный повод зайти в 366 палату и отыскать там Эрика, в противном случае, его бы туда просто не пропустили. В 115 было человек десять, не меньше. Там висели и рентгеновские снимки, и стояло не меньше десяти шкафов с личным делами, и какие-то чертежи, лежавшие вразброс на столе. Но было такое ощущение, что хаос обошел этот кабинет стороной, потому что все эти десять человек склонились над вторым, еще большим столом, что-то негромко и неторопливо обсуждая. Джеймс прошел в кабинет и остановился у первого стола, собираясь с мыслями. Его даже никто не заметил, продолжая шептаться, что-то бормотать и тихо шелестеть листами. - Эм, я не сомневаюсь, что вы заняты здесь очень важными делами, направленными на спасение человечества, но мне сказали, что я сейчас буду важнее... Все десятеро подняли свои головы и недоумевающими взглядами окинули вошедшего блондина, напомнив ему сейчас каких-нибудь голубей, которые пялятся своими глупыми глазами на корм. Джеймс фальшиво улыбнулся и посмотрел на каждого из них довольно сдержанным взглядом. Кто-то из них спросил шепотом, как он думал, шепотом: «Кто он?» - кто-то так же «тихо» ответил: «Не знаю» - и начался какой-то тихий шум. - Посмотрите, кто заглянул к нам... - О нет, - быстро и задушено вырвалось у Джеймса, который закатил глаза и прикрыл бы даже их рукой, только вот лень было ее даже поднять для этого. Вообще, у него всегда возникали странные желания, как только он слышал ЭТОТ голос. Иногда ему хотелось провалиться сквозь землю, иногда выпрыгнуть в окно, иногда просто сводило челюсть при желании убить обладателя этого сладкого, даже приторного голоса, который он бы в любой ситуации, сколько бы ни прошло лет, узнал. Это был Эдриан Лейсли. Парень, работающий во 2 отделении. Джеймс знал о его работе немного. Он работал кем-то, типа архивиста, или что-то вроде того. Заведовал отделом по работе с архивами, и он – один из немногих, кто имел туда доступ. Но это было неважно. Он был с.т.р.а.н.н.ы.м. Все в лаборатории знали, что он был законченным геем, при этом никто не знал о его отношениях, которых, как казалось Джеймсу, никогда не было. Иначе с чего бы ему быть таким озабоченным? Лейсли всегда, по любому поводу и без так и норовил заговорить с Джеймсом, при этом их разговоры вряд ли можно было назвать дружескими. Лейсли был старше. Такой эмоциональный, нервный и дерзкий подросток, как Джеймс, вызывал у него улыбку и желание его подколоть. Но чаще Лейсли все-таки начинал приставать. В прямом смысле. Приставать. Нет, Эдриану казалось, что это все в шутку, чисто чтобы позлить Джеймса, не больше. Но он бы явно не отказался, если бы эти шутки и зашли дальше. Джеймс ненавидел его, потому что тот всегда звал его в свой номер или предлагал куда-нибудь там отойти. Или он мог неожиданно подойти и дотронуться до Джеймса якобы совсем случайно, и Кортвуд это просто ненавидел, потому что это НЕ БЫЛО случайно. За эту неделю Джеймс не столкнулся с ним ни разу, что очень радовало его. Поэтому встретить его здесь было не очень круто. - Это же сын Кортвуда, будьте сдержанней, ну, - слащаво произнес он и медленной походкой подошел к Джеймсу, обреченность во взгляде которого зашкаливала.- Здравствуй, Джим, ты почему не сказал, что приехал? Если бы я знал, мне было бы не так скучно. - Отвали, Лейсли, я и не собирался с тобой пересекаться... - Оу, чего так грубо? Я всего лишь поздоровался, - протянул Эдриан, чуть склонив голову набок и сложив руки на груди.- Хотя мне так нравится твоя дерзость, Джим… - Вот черт. Достали твои шутки, - Джеймс закатил глаза и вздрогнул, чтобы хоть визуально смыть с себя этот липкий взгляд Лейсли. - Да кто шутит? Я не шучу,- со смешком выдал Эдриан, практически всегда веселясь, наблюдая за этой реакцией Джеймса. Этот парень не умел расслабляться и не принимать все всерьез. - Неважно,- отрезал Джеймс, посмотрев на остальных людей, стоящих у стола.- Я из 13 отделения, мне сказали, вы должны передать мне что-то… - Они прислали тебя? - Его? - Почему тебя, ты совсем ребенок еще? - Да ладно, что, не унесет, что ли? Они начали переговариваться и спорить; как понял Джеймс, ему не очень-то хотят отдавать эту лампу, потому что ему здесь не слишком доверяют. Его это так достало, что он хотел было развернуться и уйти, наплевав на это все, если бы не вспомнил, что ему просто позарез нужно в 13 отделение. Любыми способами и путями. Эдриан, как и Джеймс, стоял пару минут и слушал все эти бессмысленные споры, после чего развернулся к лаборантам и сказал: - Ла-адно вам, вы хотите, чтобы они сюда прислали целую ораву врачей? Отдайте ее ему и поскорее покончим хотя бы с частью работы,- все на мгновение замолчали и стали переглядываться с Лейсли, который тяжело вздохнул, дернув плечами.- Ну, если хотите, ее понесет кто-то из вас, мне в принципе все равно... Такая перспектива никому не понравилась, поэтому лаборанты сразу оживились, а один из них пошел в другую комнату, что находилась рядом. Эдриан развернулся обратно к поджавшему губы Джеймсу и сладко ему улыбнулся, отчего у Кортвуда встал ком в горле. Через полминуты из комнаты вышел врач, неся в двух руках приличного размера лампу с большими вытянутыми лампочками на длинной подставке. Врач отдал эту лампу ему, аккуратно придерживая, чтобы она не упала. Джеймс почувствовал, какая она тяжелая, и даже поморщился, что заметил Эдриан. - Хочешь, я тебе помогу? - ухмыльнувшись, спросил он, смотря на Джеймса.- Ты только попроси. - Обойдусь без твоей помощи,- буркнул Джеймс, разворачиваясь. - Ты подумай. Я каждую ночь свободен,- прошептал Лейсли ему так, чтобы остальные лаборанты не услышали, а у Джеймса пошли неприятные мурашки, и он поджал губы, лишь бы не сказать ему чего и побыстрее уйти оттуда. Лейсли смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не скрылся, поднявшись по лестнице. Он знал его с самого детства, и с самого детства Эдриан Джеймсу не очень-то нравился. Точнее, открытой такой неприязни там не было, просто Кортвуда бесили его шутки, которые он считал тупыми. А Лейсли, как только Джеймсу стукнуло шестнадцать, просто всеми способами пытался безнадежно затащить его в постель, и на прошлое Рождество ему это почти удалось. Тогда Джеймс слишком много выпил, как и остальные, кто решил тогда праздновать с ними, и он даже согласился уйти с Эдрианом «прогуляться», и у них бы все было, если бы не Ник, которого они встретили по пути и который был самым трезвым в корпусе. Он просто сказал, что ни в коем случае не позволит ему уйти с Джеймсом. Джеймс еще долго благодарил за это Ника, но Лейсли при каждом удобном случае припоминал это ему и издевался. Сам Джеймс, может, и считал Эдриана симпатичным, но ничего, кроме отвращения из-за своей слащавости, он не вызывал, поэтому от одной мысли о перепихоне с ним становилось не по себе. Джеймс довольно быстро добрался до 13 отделения. По пути он встретил множество людей, провожающих его взглядом и явно не понимающих, что и куда он несет. Пару раз он останавливался, потому что становилось невыносимо тяжело, но почти сразу переводил дыхание и снова шел. Особенно трудно давались лестницы, потому что путь ему лежал только вверх. То, что творилось в 13 отделении, не оправдало его ожиданий. По словам миссис Флинт, здесь должен был твориться хаос, но здесь было довольно тихо, и людей в коридорах было очень мало. Джеймс невольно поймал себя на мысли о том, что он сам в какой-то степени помогает им провести эту операцию. Уместным было бы сейчас спустить эту лампу с лестницы и просто уйти, но тогда бы досталось ни в чем не виновной миссис Флинт. Вот если бы за него ручался Лейсли… Дверь в 366 палату была открыта, как вчера. Джеймс почувствовал твердое желание туда не заходить, поэтому остановился у этой двери и прислушался. Голосов было очень много, и они все были с разных углов палаты. Среди них он узнал и голос Вероники, и голос Лидлманна, а спустя некоторое время голос Эрика, который был очень недовольным. Еще были какие-то посторонние звуки, которые мешали ему слышать, о чем они говорят, и еще слышен был пищащий звук кардиограммы. Джеймс медленно и неохотно вздохнул, что больше походило даже на зевание, и прошел за дверь, в кабинет. Палата была освещена маленькими, подобными той, что держал Джеймс, лампами, поэтому в ней было не так темно, как в коридорах. И он увидел их всех. Их было намного больше, чем он слышал. Да, палата была большая, но в сравнении с тем, сколько здесь было людей... - Весело тут у вас... - проговорил он, привлекая к себе всеобщее внимание. Но, вопреки его ожиданиям, к нему обернулись все те, кого он не знал. Какие-то совсем старые врачи и санитарки, они уставились на него, а одна женщина даже сняла очки и, видно, готовила фразу, с которой она его выпроводит отсюда. - Кортвуд?– это был профессор Лидлманн, он подошел к нему и снял перчатки.- Ох, вот и она,- он оглядел лампу и, надев очки, которые были у него в верхнем боковом кармане халата, оглядел ее еще раз.- Все в порядке, продолжайте заниматься своими делами, я разберусь. Давай ее сюда, Джеймс,- проговорил он, ведя его дальше в палату, к больничной койке. У этой койки стояла огромная тумба со всякими приборами. Лидлманн позвал какого-то паренька, и они вместе переставили приборы на соседнюю, такую же большую тумбу.- Вероника,- кинул он в сторону.- Вероника, сверь еще раз показания,- более четко сказал он. - Да, сейчас,- послышался знакомый голос где-то сзади. - Трубенс, нужно еще морфия Вероника, покажи все показания потом мне. - Еще раз? - Да, Вероника, да!- раздраженно сказал Лидлманн, убирая последний прибор. - Да, конечно,- таким же тоном сказала Вероника, и Джеймс услышал быстрый стук каблуков. - Давай-давай,- Лидлманн поманил рукой к тумбе, и Джеймс, подойдя, просто взвалил эту лампу на нее, потирая уставшие руки. Лидлманн принялся регулировать ее, то поднимая, то опуская саму лампу, то и дело глядя на койку.- Джим, подойди,- Джеймс смешно подошел ближе к профессору, и тот взял его руку в свою.- Ты ведь свободен сейчас, да? Вот, держи так,- не дожидаясь ответа, он прислонил руку Джеймса к вытянутому основанию лампы и заставил зажать его рукой. Затем он взял его другую руку и приложил к ее верхнему основанию, заставляя надавить на нее и немного согнуть.- Вот, так и держи, ладно? - Мне? Держать? - Нам нужны зажимы, чтобы она правильно стояла. Пожалуйста, постой так совсем недолго, я сейчас пошлю людей за ними... - А что, других добровольцев нет? - А ты, что, у нас занятой такой? Много дел? Стой, тебе говорят, и стой тут,- сзади послышался противный голос, от которого у Джеймса в прямом смысле разболелась голова. Он обернулся и увидел Литошу Хэлмси, которая была в своем синем халате и с очками в руках. - Господи, а вы тут зачем вообще?- недоуменно спросил он, сдерживая все желание съязвить внутри. - Твой мозг никогда не поймет этого, просто делай, что говорят,- огрызнулась она и пошла в противоположную от него сторону, к стоящему там парню. Джеймс еле сдержался, чтобы ничего ей не сказать, сжав челюсть и медленно закрыв и открыв глаза. Он не понимал, зачем быть НАСТОЛЬКО противной грымзой, даже при такой работе? Не умеешь сдерживать себя, так не работай психологом вообще, взрослый же человек все-таки. Кортвуд медленно обернулся и увидел сидящую на корточках, довольно уставшую Веронику, смотрящую в какое-то табло и записывающую что-то в свою черную папку. Рядом стоял Лидлманн и что-то поспешно ей объяснял, а только что из лаборантской вышел Эрик с какими-то железными приборами и какой-то папкой в руках. - Эрик,- позвал Джеймс, и тот, обернувшись, пригляделся, будто не веря своим глазам. - Кортвуд? Что ты здесь...- он прервался, посмотрев на лампу, и морщинки на его лбу разгладились.- Боже, да будет свет... - Я не знаю, сколько здесь проторчу, так что ты не мог бы уделить мне минуту? - Джеймс, нет, не смогу сейчас. Нужно операцию начинать...- он оглянулся в поисках кого-то, медленно подходя к Джеймсу. - Что? Сейчас? - удивленно спросил Джеймс, и внутри у него все сжалось от безысходности. «Черт возьми». - Да, а когда? И так график на час сдвинули... Где, где, черт возьми, Иствуд? Кто-нибудь видел Иствуда?! - крикнул он людям, находящимся здесь, и некоторые из них пожали плечами.- Черт! - Сейчас придет, спокойно, Эрик, - мягким голосом сказал Лидлманн. Джеймс глубоко вздохнул, устав от этой суеты, и посмотрел на яркую лампу, которая, казалось, одна могла освещать всю палату. Эрик Ганс обошел Джеймса и положил открытую папку прямо перед ним на тумбу, и сам ушел в дальний конец комнаты, к раковинам. Взгляд Джеймса невольно упал на эту папку, и он принялся читать то, что там написано. «Проект «08139». «Вживление пластины в сердце». Дата: 7 декабря. Ответственные: Джордж Ганс, Оливер Кортвуд. Главный хирург: Люк Иствуд. Главный ассистент: Эрик Ганс. Ответственный за проведение операции: Адам Лидлманн. Ответственный за информацию: Вероника Брикс»... Дальше этой строчки Джеймс прочесть не мог. Пальцы у него похолодели, а глаза сами сузились, пока он просто стоял и смотрел на эту строчку. «Вероника Брикс». Постепенно начав соображать, Джеймс обернулся в поисках Вероники, но в палате ее не было. «Твою мать…» - подумал он, поджав белые губы и нахмурив лоб от злости. Его начинала бесить эта ситуация, и эти секреты, и эта обстановка в комнате, и эти люди. И руки у него уже затекли, ему хотелось уйти, тем более он видел, что атмосфера накалялась, и это ему не нравилось. Джеймс закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь избавится от этого гула в голове. Открыв глаза, он посмотрел вниз, на больничную койку, и поймал себя на мысли, что до этого он даже не обратил внимания на того, кто там лежал. На этого парня. А он не спал и даже еще не был под наркозом. Он лежал с открытыми глазами. Такими пустыми и потерянными глазами, которые были красными. Красными отчего? Джеймс пригляделся. Слезы? Вроде нет... Его грудь то поднималась, то опускалась, и, когда она опускалась, ключицы и косточки на плечах выпирали еще больше. Его волосы были убраны с лица, что открывало его небольшой лоб и прямые, светлые, аккуратные брови. Джеймс перевел взгляд на его руки, в которых было не меньше чем пять иголок в каждой, а затем посмотрел на эти зажимы, и, черт возьми, зачем эти зажимы? Куда он убежит? Джеймс не был уверен в том, что он вообще сможет встать с койки, если судить по выражению лица и глазам. Слева что-то звякнуло, и Джеймс и этот парень одновременно повернули головы влево, чтобы увидеть, что это. Оказалось, это какая-то женщина раскладывала приборы и всякие скальпели на железный поднос. Она протирала каждый прибор салфеткой и вертела его в руках; Кортвуду даже стало не по себе. - Что...- Джеймс услышал не сразу, он сначала и не понял и подумал, что ему послышалось. - Что они хотят сделать? - более отчетливо услышал Джеймс и замер. Он посмотрел вниз, на койку, где лежал этот парень. Голос его был таким тихим и слабым, будто уставшим. Было такое ощущение, что ему было очень больно говорить. Джеймс сдвинул брови, уставившись на него. Этот парень смотрел прямо на него, в глаза Джеймса, и этот взгляд пронизывал его до костей. И стало так неприятно, но Джеймс не мог отвести глаз. Он просто не понимал, что сейчас происходило. - Я… я не… - Джеймс не знал, что сказать и нужно ли говорить вообще. Он вцепился в эту лампу и только и смог, что покачать головой. Парень закрыл едва приоткрытые губы и нервно, будто через силу сглотнул, повернув голову обратно, на эту женщину с приборами. В этот момент она подняла на свет такой жуткий, как показалось Джеймсу, прибор: это будто бы был нож, но с множеством рубцов, и он был таким толстым, что Джеймс так и не сообразил, что бы это могло быть. Но это что-то явно не очень понравилось этому парню, и он издал такой звук, походящий на приглушенный стон. Джеймс покосился обратно на него, тот лежал, закусив губу, а из глаз у него полились слезы. Джеймс приподнял брови, наблюдая за реакцией остальных, но они будто и не заметили этого, занимаясь своими делами. - Черт...- застонал парень ломающимся от слез голосом.- Не надо... - Кортвуд видел, как зафиксированные руки начали сжиматься в кулаки и сразу же разжиматься. Джеймс наблюдал за этим, как охреневший от жизни человек. Он услышал, как кардиограмма учащает свои сигналы и как на это среагировали врачи. И он увидел, как к нему подходит какой-то врач и делает ему в вену какой-то укол, отчего парень стонет еще громче. Он видел, как к нему подошла Литоша и принялась говорить ему что-то, что именно - Джеймс уже не слышал и даже не хотел слышать. Он скептически оглядел всех врачей и, закусив губу, отпустил лампу, отчего она повисла и перестала светить так ярко, как светила. Все обернулись, а Джеймс все смотрел на папку, лежащую перед ним. - Прошу внимания, все переносится, все переносится на завтра. Внимание, - послышался сзади голос Иствуда. - Как на завтра?- раздраженный голос Лидлманна пронесся где-то над ухом Джеймса. - Да, приказ Ганса. Они думают, что что-то может пойти не так из-за света… - Джеймс слышал, как всхлипы «подопытного» становятся все тише, и перевел взгляд на него. Он все еще лежал с открытыми глазами, смотря куда-то вверх, в них все еще были слезы, но он будто не давал им спуститься.- Завтра в 19:00. Всем быть здесь. - Почему так поздно? - Завтра собеседование целый день, к нам снова приедут из ассоциации ученых. Они будут присутствовать на операции. Свет обещали дать вечером, так что конференция по поводу этого будет в 20:30, и давай без опозданий, как вчера? - Сворачиваем все,- скомандовал Эрик, выключив пару ламп, и, подойдя к Джеймсу, взял свою папку. В одно мгновение все мигом убрали все, что достали, гул стал еще сильнее. Огромную лампу, что принес Джеймс, поставили на пол, а половина людей уже ушли. И палата снова опустела. И в ней остались Лидлманн с Вероникой и Эрик с тремя мужчинами санитарами. И Джеймс, спокойно наблюдавший за тем, как в одно мгновение этому парню продлили жизнь на еще один день.