Проект "08139"

Джеймс час с лишним прождал, сидя на одной из ступенек лестницы у входа в 13 отделение и куря свои никогда не заканчивающиеся сигареты. Голова жутко разболелась, а глаза пару раз закрывались так, что он бы мог заснуть прямо здесь. Тем более свет так и не дали, поэтому давящая темнота так и манила поспать. Джеймс ненавидел такое состояние, когда недоспал, и когда болела голова, и когда каждый раз, вставая, начинал шататься и руки дрожали. И теперь его было не отличить от одного из множества «подопытных кроликов» этой больницы. Джеймс провожал взглядом иногда проходивших мимо врачей, которые обходили его, как какой-то предмет, стоявший у них на пути. Один раз он столкнулся с Эриком, выходящим из отделения, и тот, вспомнив, что Джеймс хотел с ним поговорить, подошел к нему. Но Джеймс отмахнулся, сказав, что уже забыл то, ради чего он искал Ганса. Эрик выглядел не лучше. Он был довольно уставшим и замученным, но по глазам Джеймс видел, что напряжение, стоявшее у него на лице в палате, куда-то исчезло и он снова начал улыбаться и дарить всем свои обаятельные улыбки. - Ты плохо выглядишь, Джеймс,- заботливым голосом сказал он, приятно улыбаясь. - Тебе бы поспать, что ли... - Я не хочу,- пробормотал Джеймс, даже не глядя на Ганса. - Я видел, кстати, твоего слугу сегодня утром... - Он мне не слуга,- отрезал Джеймс, сжимая между пальцев сигарету.- Это был Ник. - Хорошо,- кивнул Эрик, расстегнув свой халат на две пуговицы,- я видел Ника утром. Почему ты не с ним? Джеймс дернул губой и опустил взгляд. - Я не хочу сейчас его видеть. Эрик сделал шаг к сидящему Джеймсу и опустился на корточки перед ним. Он уставился в его серые, будто затуманенные глаза и усмехнулся. - У вас что-то произошло? - Нет, пока нет,- Джеймс не слишком-то верил в то, что Эрика это заботило. Видимо, ему просто не с кем было поговорить. - Знаешь, Джеймс,- сказал он тише, смотря в глаза парню,- когда я очень устаю или мне что-то не дает покоя… я иду к Веронике. У тебя есть человек, к которому ты можешь пойти? - У меня есть я. - В этом проблема. Я всегда думал, что этот человек - Ник. Но сейчас вижу, что это не так. И это грустно, Джим. Позволь себе иметь такого человека,- Эрик улыбнулся уголками губ, и Джеймс поднял на него глаза. - Если бы мне нужна была промывка мозгов, я бы пошел к Литоше. Она бы мне их безвозвратно отняла бы... - Я не хотел, чтобы это выглядело так... Это был всего лишь совет. Я давно знаю тебя, и мне всегда нравилась твоя независимость и твоя не нуждаемость ни в ком. Но и тебе нужно быть с кем-то, ведь так? - Джеймс ничего не ответил, и Эрик похлопал его по плечу.– Я не удивляюсь твоему состоянию. То, что происходит сейчас, ужасно выматывает даже не причастных к этому людей. Тогда представь, что творится с теми, кто здесь всегда? Например, Рони. Мне не нравится видеть ее уставшей и замученной, но кто, если не она? - Кстати, я жду ее. Веронику, - уточнил Джеймс и облизнул губы. - Что она делает? - Как всегда, - Эрик выпрямился и засунул руки в карманы, - протоколы, капельницы, Лидлманн, - Эрик усмехнулся. Джеймс сощурил глаза и, затянувшись, медленно выпустил дым. - Так она часто здесь, да? - Рони? Она живет тут! - Эрик издал смешок и легонько пнул ногой ступеньку. - Вообще, поскорее бы это все закончилось. Ненавижу такие напряженные недели, знаешь. Носишься по лаборатории, как не знаю кто... - Эрик! - снизу донесся женский голос, и Эрик, перевесившись телом через перила, кивнул кому-то.- Тебя отец ждет у себя, и кстати, Кортвуд! Джеймс нехотя оторвал голову от колен и перевел взгляд на низенькую полную женщину в очках. - Мистер Кортвуд сказал, чтобы ты не шатался по лаборатории, а занялся чем-нибудь. - Непременно! Сейчас пойду и выйду в окно,- буркнул Джеймс и, услышав усмешку Эрика, посмотрел на него. - Увидимся,- он махнул ему на прощанье и поднялся вверх по лестнице, оставив Джеймса совсем одного. «"Заняться делом". Сейчас займусь. Как раз думаю над тем, как бы все твои планы полетели к чертям». Джеймс потер лоб рукой и затушил сигарету о ступеньку, как-то неправильно ее выгнув и задев коротким ногтем противную бетонную поверхность. Раньше в голову Джеймса даже прийти не могло, что он будет так заинтересован в чем-то подобном. Нет, он всегда был готов к тому, что в любой момент он услышит, что его отец решил поработить мир с помощью ужасного вируса. Но, скорее, это были пустые мысли, чем ожидания. А вот теперь вот это не давало ему покоя. И не давала покоя Вероника, которую он так хорошо до этого момента знал. Сейчас он в какой раз убеждался в правоте любимый фразы, что никому доверять нельзя. Особенно людям, которых хорошо знаешь. Потому что, когда выясняется, что ты их совсем не знаешь, начинаешь копаться в себе в поисках ответа на вопрос, что же ты упустил? Джеймс за сутки успел ошибиться в двух людях сразу. Отец. Вероника. Что с ними вообще? Какого черта происходит в этой больнице, он этого не мог понять. Он безумно хотел уйти отсюда. Пешком. Прямиком до своего поместья на окраине Йорка. Или нет, сразу до Лондона. Там бы он точно нашел, чем заняться. Но Эрик в каком-то смысле был прав. Одному сложно все. Но Джеймс понимал это по-другому. Ему было плохо оттого, что нет рядом кого-то, кого можно было бы использовать. Который просто был бы рядом и которого можно было в любой момент кинуть. Таким человеком точно не был Ник. К нему Джеймс относился хоть с каким-то, может, и маленьким, но уважением. Ведь он терпел все, что делал и говорил Джеймс с самого детства, а это уже дает повод ему хоть как-то доверять. - Стой, Вероника,- на секунду Джеймс даже задремал, а, когда очнулся, увидел копну рыжих волос внизу, на лестнице. Он поспешно встал и выпрямился. Вероника остановилась и посмотрел вверх, на Джеймса. - Привет,- протянула она, улыбаясь уголками губ. Джеймс пошел к ней ближе и, не останавливаясь, шел прямо на нее, пока она не дотронулась спиной стены. - Джим? Что с тобой? - Вчера,- начал он, смотря ей прямо в глаза. Пусть она была старше, но Джеймс был выше, что позволяло ему даже интонацией завышать себя в разговоре. - Вчера разве ты рассказала мне все? - Что?- она захлопала ресницами и поморщилась.- Ты о чем? О проекте? Я сказала, что знаю. - Да, и ты сказала, что это часть знаний. - Ничтожная часть... - Зачем врать?- Джеймс раздраженно дернул головой, а его губы дрогнули. Вероника округлила глаза и положила руку на плечо Джеймсу, которую он сразу оттолкнул.- Ты наврала, Вероника. - Наврала? Да почем тебе известно? - Хва-атит, - протянул он и покачал головой, не отрывая от глаз Вероники. Она смотрела на него своим непонимающим взглядом, и на секунду захотелось поверить ей, что она вправду ничего не знает. - В чем дело, черт возьми, Джеймс? Я сказала тебе все, что знаю... - Тогда почему ты не уточнила, что ты ведешь это дело уже более двух лет? - медленно сказал он, ожидая ее реакции. Вероника замерла и поджала бледные губы. Она опустила папку, что держала у груди, и двинула бровями.- Два года, черт возьми, Вероника, два года. - Откуда ты вообще узнал? - Я видел отчет с этой операции, которая не состоялась. Там в графе про информацию была вписана ты! Ты ведешь дело о вживлении уже столько лет... - Ладно, да,- кивнула она, вытянув вперед руки.- Я веду это дело, да. - Почему ты вчера соврала мне? Вероника посмотрела в глаза Джеймсу и увидела то ли отчаяние, то ли ужасную усталость, которую ощущала сейчас и она. Она и не думала, что он может узнать об этом, и явно не была подготовлена к этому разговору. - Я не могла тебе сказать. - Была причина? - Да. Бумаги. Я подписала их,- устало сказала Вероника, переминаясь с ноги на ногу.- Прости. - Ах, бумаги. Это, я вижу, отговорка на любые случаи жизни, да? Сколько я тебя знаю, Вероника? Да мы познакомились, когда ты еще лаборантом была! Я никогда не просил тебя ни о чем, а ты не могла мне сказать то, что правда для меня важно? - Джеймс, пожалуйста, - как Джеймс ни старался сделать так, чтобы она почувствовала себя виноватой, она не чувствовала себя таковой. Она делала то, что нужно было делать. И как бы она ни хотела тогда поделиться с Джеймсом, Вероника не могла.- Я не должна была тогда тебе говорить, понимаешь? Это, это мое дело, которое я веду, и я не могу о нем распространяться. - Ты также на стороне отца?- спросил Джеймс, встав к ней вплотную.- О, или нет, ты на стороне Эрика же... - Я на своей стороне, Джеймс. У меня своя правда. - Ты... ты серьезно? - Господи, Джеймс, - она вскинула руками и глубоко вздохнула, - я не думала, что тебя так заденет этот парень... Если бы знала... - Речь не о нем, Вероника. А о тебе и о твоей «правде». - Что? Что ты хочешь знать?- она сдвинула брови и глянула куда-то вниз, чтобы проверить, одни ли они были здесь или нет.- Если хочешь моего мнения, то да, я считаю этот проект гениальным. Я считаю вживление просто идеальным проектом, который даст огромный прогресс. Ты, ты только представь, что будет, когда мы ее проведем? Его сердце через год станет механизмом, который будет совершенен. Это, это прогресс!- она подняла руки на уровне лица и даже улыбнулась, но Джеймс слушал ее без всякого бодрого настроя, которым она так и норовила поделиться. - Почему через год? Почему так долго? Не сразу? - Потому что мы вживляем механизм. Пластину, которая будет каждый день заменять часть сердца и... - Черт возьми... - протянул Джеймс и отошел от нее на шаг к перилам, потирая уставшие покрасневшие глаза. - И ты... тебя это правда привлекает? - Да, я заинтересована в этом. Мне поручили это дело, и я взялась за него. Мне поручили этого парня. Я была ответственна за него. За его здоровье и за все его капельницы и дыхание. Он мой пациент. Поначалу было жутко сложно... Но спустя время я просто отдалась вся этому проекту. Он стал моим смыслом нахождения здесь. - Что за бред ты говоришь?.. - Джеймс просто не мог поверить в то, что для Вероники это правда важно. Для Вероники, которая всегда не горела желанием долго задерживаться тут. Да, она гордилась своей карьерой, но она не слишком любила это место. И сейчас эта девушка будто ломала саму себя, весь свой образ, сложившийся у Джеймса в голове. - Но я не настолько бесчувственная, Джеймс. Мне совершенно не нравится, что мы проводим все это с ним. За эти годы я привыкла к нему, может, это и покажется странным. И знаешь, я бы многое отдала, чтобы его здесь не было, чтобы не было подростка,- ее голос постепенно становился тяжелым, и Джеймс поднял на нее глаза, собираясь что-то сказать, но не найдя, что именно, он достал сигареты и открыл почти пустую коробку. - Сколько ты уже выкурил? - не с ужасом, а с какой-то ненужной заботой в голосе проговорила Вероника. - Я уже не знаю… Я не считал,- Джеймс молча смотрел на сигареты, не решаясь взять еще одну. - Хватит. Джеймс, иди к себе. - Я не могу, Вероника,- как-то слишком громко сказал он подорванным голосом, и она впервые увидела его злым. И, господи, он был прекрасен в гневе. Черты его лица становились строже, глаза будто бы становились темнее и были напряжены, грудь бесшумно опускалась и поднималась, а белые волосы падали на лицо, и он постоянно их убирал. Он менялся в такие моменты. Становился таким же странным и интересным, как когда смеялся, например, громким и заливистым смехом.– У меня уже голова идет кругом от этого всего. Я не могу ничего понять, и это жутко бесит. А еще бесит то, что ты не желаешь помочь это все понять! - От этого мне не радостно, заметь. Я не хочу ничего скрывать от тебя, ты знаешь, как я к тебе отношусь,- голос Вероники тоже был немного раздраженным и в местах даже обиженным. Они стояли на лестнице совершенно одни, и складывалось такое впечатление, что вся лаборатория вмиг опустела.- Не вмешивайся во все это. Тебе об этом знать не нужно. Твой отец всегда будет таким. Ты не помешаешь ему, потому что на любой твой выпад он найдет тысячу способов все загладить. Разве ты не знаешь его? Как бы ни было обидным признавать, но Вероника была права. Джеймс и сам иногда осознавал, что отец всегда выкрутится, найдет себе оправдание. И Джеймса это ужасно бесило, бесила вся эта безысходность. Он уже думал о том, чтобы ворваться в палату к этому парню ночью и задушить его. Что отец будет делать тогда? Запрячет в эту палату самого Джеймса? - Мне нужно идти, прости,- Вероника поджала губы и, похлопав Джеймса по плечу, обошла его. - Поспи, ладно? Ты знаешь, что всегда можешь ко мне зайти. Джеймс коротко кивнул и, ничего ей не ответив, пошел вверх по лестнице, обернувшись всего раз, чтобы увидеть, как она неторопливо спускается по лестнице. Джеймса несильно заботило то, что Вероника причастна к этому, больше его волновало то, как она все это сумела от него скрывать. На протяжении стольких лет. Молчать. Не говорить. Даже когда вчера он расспрашивал ее, ни один мускул на ее лице не дрогнул. И если бы не эта случайность в палате с этой раскрытой папкой, он бы до сих пор ничего не знал насчет нее. Но надо отдать ей должное, конспирироваться она умела. И как бы Джеймс на нее ни злился, он уважал ее за то, что она не сказала ему всего. Он и сам не знал, сказал бы он кому-то про свой секрет, ведь этот проект был ее секретом. Она помогала его протоколировать, вела записи об этом парне, жила тут. С ним. У общежитий Джеймса догнала та самая низкая и полная женщина, что нашла их тогда с Эриком. Она сказала Джеймсу, что отец хочет его видеть. Но Джеймс лишь отмахнулся. Кого сейчас он точно не хотел видеть, так это отца. А особенно слышать. Все эти его разговоры, постоянную фразу «во благо» и какие-то оправдания. Джеймс остановился у самого входа в общежитие и прислонился к холодному стеклу, выходившему на холл. Голова болела еще больше, но он уже привык к этой боли. Может, отчасти он был и мазохистом, ведь не принял таблетки и обезболивающее. Его больше волновало то, что происходило у него внутри. Ненависть, которая уже до злости и скрежета зубов раздражала Джеймса, стала невыносимой. Он поймал себя на мысли, что, если бы не грозящий срок, он бы прямо сейчас кого-нибудь убил. В голове уже крутились разные варианты того, как именно он убивает жертву и что он с ней делает. Вот только Джеймс не был уверен, что это сделает ненависть немного слабее. Ненависть к родному человеку - самая сильная, потому что, что должен сделать этот человек, чтобы его можно было ненавидеть? Он - отец, он - пример. Только, видимо, сам Оливер этого не знал или не хотел принимать, что ли. Джеймс ни в коем случае не страдал от недостатка отцовского внимания. Оно ему не было нужным. Внимания ему хватало, просто он бесился из-за того, что хочет быть на равных с отцом или даже быть угрозой для отца, а не наоборот. Нет, Оливер был даже не угрозой. Он был разрушителем. Он ломал все, что пытался построить Джеймс, все его доводы, примеры, решения. Вот это не давало покоя. Джеймс все никак не мог отделаться от того, что произошло в палате. Что это, вообще, было? Он заговорил с Джеймсом, он смотрел на него, он плакал. Это было странным, по крайней мере, так показалось Джеймсу. Разве ему не должно быть все равно, нет? Почему он так реагировал на это все и почему врачи не замечали его просьбы и слезы? Им будто было все равно, они вкололи что-то и принялись дальше за свои дела. И эта чертова операция... Кому бы понравилось знать то, что в тебя вставят пластину, которая бы отщипывала часть твоего сердца ежедневно? Джеймс поморщился и прислонился лбом к холодному стеклу. Его мысли так быстро сменяли друг друга, что это уже начало давить на голову. Сейчас было бы самым лучшим решением забрести в какой-нибудь кабинет, где ему бы сделали лоботомию, и он бы стал ни о чем не знающим человеком с потерей памяти. - Долго собираешься так стоять?- опять этот голос. Джеймс открыл тяжелые глаза, но не стал отрываться от стекла и оборачиваться, ведь он знал, что там стоит Эдриан и что он сейчас сам подойдет.- Что с тобой стряслось, Джей, тебя будто парализовало,- холодные руки Эдриана скользнули на шею Джеймса, отчего тот поежился и вздрогнул. Его руки дошли до плеч и немного надавили на его напряженные мышцы.- Ты так напряжен, расслабься, - промурлыкал Лейсли, приближаясь к самому уху Джеймса. - Если бы это было так легко,- вдохнул Джеймс, все еще не открываясь от стекла и не обращая внимания на приятно холодные руки Лейсли, давящие на его плечи. - А это сложно?- Эдриан провел указательным и средним пальцами по позвоночнику Джеймса от самой шеи до поясницы и выгнулся из-за плеча Джеймса, чтобы увидеть его лицо. - Странно, даже не оттолкнешь меня? - Мне кажется, я убил бы следующего, кто подошел бы ко мне,- спокойно сказал Джеймс.- Я жду, когда ты меня окончательно взбесишь. - Тогда у меня есть отличный шанс поприставать к тебе, верно? - Эдриан улыбнулся сам себе и, встав к нему вплотную, прижался своей грудью к его плечам. Он положил одну руку на живот Джеймса, а второй он обхватил его тонкую белую шею и указательным пальцем провел по его челюсти. И Джеймс не реагировал, он просто стоял, даже не дергаясь или не матерясь, как бывало раньше. - Куда ты дел Джеймса? Хотя нет, в любом случае это мне нравится. Эдриан уткнулся подбородком в макушку Джеймса и улыбнулся своему едва видному отражению в стекле. - Я устал, Лейсли, правда. Я хочу кого-нибудь придушить... - Замени это желание сексом,- усмехнулся Эдриан,- например, со мной. Прямо сейчас. Джеймс чуть округлил глаза, и резко вывернулся из его хватки, и развернулся лицом к Эдриану, нагло ухмыляющемуся ему в лицо. А тот легко от него отстранился, как ни в чем не бывало засунув руки в карманы джинсов. - С чего ты, вообще, взял, что я стану спать с тобой? Разве я говорил, что я гей? - Нет,- усмехнулся Эд.- Я просто хочу тебя. И, вроде, у тебя когда-то был парень. - Может, это была просто ошибка. Я ошибся, и мы расстались, понимаешь? - Ах, ну да. - Эд, ты последний человек, с кем бы я хотел переспать. - Значит, на прошлое Рождество я был последним?- Лейсли провел кончиком языка по зубам, не отрываясь от Джеймса и даже не думая убирать с лица свою вечную гадкую ухмылку. - Заткнись. Мы не спали, - отрезал Джеймс, сдвинув брови и сделав шаг в сторону. - Кто знает... - Мы не спали, - более четко сказал Джеймс, бросив на него кроткий взгляд. - Я помню, - менее уверенно произнес он, смотря на холл через окно. - Господи, Джеймс, перестань уже ломаться,- Эдриан прошел мимо него и пошел прямо по коридору к номерам. Джеймс окинул его взглядом и даже приоткрыл рот от удивления.- Это все твоя гордость,- насмешливо протянул Лейсли, обернувшись. - Ради бога, заткнись. Бесишь уже,– Джеймс тронулся с места, но не спешил нагонять Эдриана, он хотел в свой номер. Потому что думал, что, если сейчас не зайдет к себе, догонит и вцепится в горло Лейсли. - Обожаю бесить тебя,- крикнул уже далеко отошедший Лейсли, засмеявшись. И от этого смеха у Джеймса просто кулаки сжались сами собой. Он ускорил шаг и, пройдя еще метров семь, дошел до своего номера 96, резко дернув дверь и заскочив в комнату, громко хлопнул за собою. Джеймс протер уставшие глаза и прислонился спиной к двери. В комнате так и было темно, видимо, свет еще не дали. Джеймс открыл глаза и посмотрел на свою кровать, которая была аккуратно заправлена, и на тумбу, журналы на которой были собраны в стопку. В этот момент из душевой вышел Ник, который только что принимал душ, ведь он был в полотенце, а его длинные, до плеч волосы были хоть немного подсохшими, но все же влажными. Ник испуганно охнул, как только увидел стоящего у двери Джеймса, и приложил руку к груди. Кортвуд пробежался взглядом по обнаженному, облегающему полотенцем телу Ника, задержался на его острых плечах, ключицах, на его выразительном подбородке и на красивых мокрых волосах, и это странное желание зародилось в Джеймсе вновь. Он уставился на него в упор, что немного удивило Ника, и он попытался что-то сказать. - Джеймс, я... прости, я не знал, что ты сейчас придешь,- Ник заправил прядь мокрых волос, упавших на лицо, за ухо и чуть-чуть прикусил губу. Джеймс еще немного смотрел на него, не отводя взгляда. И все-таки Лейсли был прав. Ему просто нужно было расслабиться. Он никогда не хотел этого так сильно, как сейчас. Это желание просто перерастало в манию. «Просто подойди и сделай это. Он мне все равно не откажет. Он никогда и ни в чем мне не отказывал»,- подумал Джеймс, глядя в глаза Нику, который замер, даже растерявшись. - Джеймс, ты в порядке? У тебя ничего не слу... Джеймс не дал ему договорить. Он в мгновение оказался рядом с ним, обвил одной рукой его пояс и, притянув к себе, поцеловал прямо в его пухлые, красивые губы. Ник издал что-то, похожее на возмущенный вздох, и отступил немного назад, не ожидая такого от Джеймса. Он прикрыл рот рукой и вытаращил глаза на Джеймса, который нехотя открыл глаза, сомкнув губы вместе. - Джеймс, ты... - Ник заткнулся, не зная, что сказать, а Джеймс выгнул вопросительно бровь, сделав к Нику этот разделяющий их шаг.- Мы не можем,- категорично сказал Ник, потерев губы друг о друга. Джеймс заметил это - Ник всегда делал так, когда нервничал. - Почему? - спросил Кортвуд, взяв рукой предплечье Ника, которое было все еще влажным из-за принятого душа, и поднялся пальцами чуть выше, удивляясь тому, какой приятный был Ник на ощупь. - Потому что... ну, это же ты, а это я, - бессвязно пробормотал Ник, качнув головой.- Нам нельзя. - Да плевать, - раздельно и тихо проговорил Джеймс, снова сомкнув свои губы с его, проникая языком глубоко в его рот. На этот раз Ник не отошел. Он поднял руки на уровне плеч Джеймса, но так и не дотронулся до него. Нельзя сказать, что он был против, просто это было слишком неожиданно со стороны Джеймса. Кортвуд положил руку на обнаженное плечо Ника и сжал его, целуя его губы и не давая отойти. Ник шумно выдыхал, поддаваясь Джеймсу, но чуть нахмурив брови, сосредоточившись на том, КАК он целуется. Его немного напрягало то, что до этого он ни с кем не целовался, а Джеймс был опытным, ведь он много месяцев прожил со своим бывшим парнем и сейчас казался Нику таким взрослым на фоне себя. Он понимал, что то, что делал Джеймс, было неправильно, но ему все равно не хотелось облажаться перед ним и показать, что он совершенно не умеет целоваться. - Я не хочу ничего объяснять,- коротко шепнул Джеймс, тронув пальцами мокрые черные волосы Ника.- Просто давай сделаем это, и все. Ник округлил глаза, но ответить ничего не успел, да и вряд ли Джеймса волновал его ответ. Их губы встретились в третий раз, только теперь это было намного дольше и более страстно, чем в два предыдущих. Ник наконец обхватил его шею руками и прижался к нему всем телом. Джеймс же опускал руки с его лица все ниже, проводя по плечам, ключицам, опускаясь к лопаткам. Пальцы Джеймса поддели слабый узелок полотенца, развязали его, и оно упало на пол, обнажая стройное, но не худощавое тело Ника. Джеймс обнял его двумя руками за талию, прижал еще больше к себе и, повернувшись вправо, подтолкнул его к кровати, не отрываясь от его губ. Когда они вместе упали на заправленную кровать, Ник на секунду отстранился от Джеймса, упустил губами его губы и открыл глаза, внезапно почувствовав себя очень неловко. Джеймс всегда видел его одетым с иголочки, с идеально убранными волосами, в строгой одежде. Только сам Ник иногда видел Джеймса обнаженным, потому что тот не стеснялся переодеваться перед ним, да и вообще казалось, что Джеймс никогда и ничего не стеснялся. Он был не похож на того же Ника, который даже покраснел, увидев, как Кортвуд рассматривает его. Нику просто не верилось, что он действительно собирается сделать это с ним. Сколько они знали друг друга? Всю жизнь? А сколько времени у Джеймса в голове были такие мысли? Он всегда называл его своим другом, и Ник тоже считал Джеймса своим единственным другом, благодаря которому он еще не загнулся от скуки в поместье Кортвудов. Один шаг разделял их до краха этой дружбы, и Ник это прекрасно понимал. Но он все равно не мог остановить руки Джеймса. Он все равно не мог сказать «нет» и не позволить ему сделать что-то подобное. Потому что он тоже хотел. У Джеймса голова вмиг опустела, и куда-то испарились все проблемы. Единственное, о чем он мог думать, это обнаженное тело Ника, которое теперь было полностью его на это время. Он опустил голову вниз и принялся целовать шею Ника и ключицы, слизывая капли воды, которые остались от душа. Ник дышал все чаще, а по его коже то и дело бегали мурашки. Он зарылся рукой в запутанные волосы Джеймса, которые были такими же светлыми, как и у его матери, и прикусил губу, все время пугаясь, что кто-то мог запросто сюда зайти, застукав их. Джеймс снял с себя рубашку и брюки, обнажая теперь и свое бледное тело, на котором было много маленьких родинок. Ник неуверенно дотронулся руками до его груди, скользнул вниз, к его торсу и, обняв его, потянул к себе, приоткрывая губы для следующего поцелуя. Джеймс снова закрыл глаза, сжав губами губы Ника и не понимая только одного: какого черта он все это время закрывал глаза на Ника, который ВСЕГДА был в его доме и который НИКОГДА ему не отказывал? Какого черта он раньше вот так вот не начал к нему приставать, может, он и не был бы таким раздраженным все время. Его, в отличие от Ника, мало волновало то, что вся их многолетняя дружба из-за этого может пойти псу под хвост. Джеймс всегда руководствовался своими желаниями, не думая о возможных последствиях. По крайне мере, ОН в этом проблемы точно не видел. Рукой Джеймс проводил по груди Ника, опускаясь вниз к животу. Ник сдавлено вздохнул, когда Джеймс провел рукой по внутренней стороне бедра и уткнулся носом ему в плечо, целуя и покусывая его кожу. Джеймс знал, что Ник никогда и ни с кем не спал, поэтому не хотел, чтобы ему было некомфортно. Кортвуд провел пальцем по опухшей от покусываний губе Ника, и тот открыл глаза, поняв намек и начав целовать пальцы Джеймса, облизывая их и смачивая слюной. Джеймс опустил эту руку вниз и не спеша протолкнул в него сначала один, а затем и второй палец. У Ника вырвался короткий стон, и он сжал губы, вцепившись руками в спину и шею Джеймса. Он откинул голову на подушки, а Джеймс коротко поцеловал его шею, ни разу не закрыв глаза. Он все наблюдал за его лицом и за тем, как Ник облизывал губы, зажмурившись. Самым главным было, как ему казалось, не открыть глаза и не встретиться взглядом с Джеймсом. Этого бы он точно не пережил, серьезно. Сам Ник не знал, что выглядел абсолютно красивым, напряженным, сдерживающим сбившееся дыхание. Джеймса это жутко возбуждало, он прильнул к его губам и нежно поцеловал их, постепенно двигая пальцами, отчего Ник шумно выдохнул прямо в раскрытые губы Джеймса. Вскоре, когда Ник привык к этому ощущению, Джеймс раздвинул его ноги шире, подтянул его к своим бедрам и уставился ему в закрытые глаза, думая, что он все же их откроет. Ник бы соврал, если бы сказал, что ему было абсолютно не страшно. Но это и не было до трясучки волнительно и ужасно, ведь рядом был Джеймс, он знал его с самого рождения. Поэтому делать это с ним было как-то странно и неожиданно, но комфортно и даже удобно для Ника. Он резко втянул в себя воздух от резкой боли, когда Джеймс вошел в него, пусть он и делал это медленно и аккуратно. А Джеймс всегда смотрел в его лицо, оценивая реакцию, потому что так всегда делал Ленц, когда они спали. Джеймс помнил, как его это бесило и как он просил его не смотреть на него вот так, пока они занимаются сексом. Но сейчас Кортвуд понимал, что это было трудно - НЕ смотреть на лицо, если хочешь знать, нравится это твоему партнеру или нет. Ник вцепился в плечи Джеймса и уткнулся лицом ему в плечо, что-то сдавленно промычав и тут же закусив щеки, чтобы их вдруг никто не услышал. - Джеймс... - тихо прошептал он ему в самое ухо, когда Джеймс уперся рукой в кровать, собрав ей волосы Ника, которые мешали поставить руку хоть куда-нибудь, потому что разметались по кровати. - Просто не напрягайся так,- также тихо прошептал Джеймс, проводя второй рукой по его животу.- Будет не так больно. Ник откинул голову назад, решив послушаться его и попробовать расслабиться, насколько это было возможным. А Джеймс принялся медленно двигаться, давая ему привыкнуть. Ник вытер слезы тыльной стороной ладони и прижал эту ладонь к губам, шумно дыша через нее и сжимая второй рукой плечо Джеймса, иногда царапая его ногтями. Постепенно, когда Ник расслабился, боль начало сменять наслаждение, и теперь его стоны были не болезненными, а красивыми, несдержанными, возбуждающими. Джеймс, постепенно ускоряясь, прислонил свой лоб к его лбу и захватил губами его губы, Ник ответил, пропуская его язык в свой рот. От Ника так вкусно пахло чем-то свежим и даже мятным, когда как его волосы пахли хвоей, а после только что принятого душа эти запахи были резкими, не успевшими развеяться. Джеймс запустил руку в его еще влажные волосы, вцепился в них и потянул вниз, тем самым поднимая его лицо на себя и касаясь этих волос носом, вдыхая в себя этот вкусных запах, который давно смешался с запахом самого Ника, таким теплым и знакомым Джеймсу. Это даже не была ночь, это был вечер. Очень долгий, но один из приятных вечеров, проведенных тут Джеймсом. Головная боль ушла, а мысли стали пусть на эти мгновения, но чистыми и абсолютно не затуманенными всякой ерундой, творившейся здесь. На секунду, засыпая, Джеймс подумал, не слышал ли их кто из персонала, живущего рядом. Но даже если и слышал, то что, как они смогут это доказать? Тем более Джеймсу было так на это плевать, ведь от этого «отдыха» с Ником он устал еще больше, и его просто затянуло в сон, как только он еще раз моргнул.