Проект "08139"

Когда Джеймс проснулся, Ника уже не было. Он нехотя открыл глаза и посмотрел на часы. 12:30. У Джеймса появилось даже некое удивление. Неужели столько времени можно спать? Но, вспомнив свое состояние вчера, он сразу же сам себе ответил: ДА, МОЖНО. Он почему-то был уверен в том, что сегодняшний день будет ничем не лучше вчерашнего, и это угнетало. Но он все-таки встал с кровати и принялся одеваться. Конечно, Джеймс знал, почему Ник уехал, не попрощавшись. То, что было вчера, наутро показалось ему ужасным недоразумением. И, возможно, он просто боялся реакции Джеймса, ведь Ник прекрасно знал эти его резкие перемены настроения и мнений. Сам же Джеймс чувствовал себя абсолютно спокойно и не придавал значения вчерашнему вечеру. Конечно, лучше было бы сказать об этом Нику, но сейчас этого делать не хотелось. Джеймс почувствовал ужасный голод, который был с ним еще со вчерашнего дня. Было безумно сложно заставить себя выйти из номера и спуститься в кафетерий. Кортвуд надел на себя теплый свитер (потому что, несмотря на закрытые окна и балкон, почувствовал холод еще тогда, когда лежал в кровати) и вышел из комнаты, закрыв дверь на ключ. Нельзя было сказать, что его настроение было лучше, чем вчера, но мысли, так доставшие его тогда, теперь аккуратно лежали по полочкам и не сменяли друг друга в бешеном темпе. От этого голова перестала болеть, но самочувствие почему-то по-прежнему было не очень хорошим. Джеймс уже задумался о том, не много ли сигарет он выкурил за последние два дня, и даже подавил в себе это дикое желание утром - взять в рот сигарету. Уже подходя в лестнице, он заметил на ней отца, с улыбкой на лице разговаривающего с кем-то. Джеймс резко остановился, решив обогнуть лестницу, направившись к лифтам. Но, как только он зашел в лифт и нажал нужную кнопку, чьи-то руки остановили закрывающиеся двери лифта, и в него вошел отец, с ухмылкой на лице встречая Джеймса. Джеймс фыркнул и отошел назад, прижимаясь спиной к холодным металлическим поручням, холод которых он чувствовал даже через свитер. - Бегаешь от меня? - спросил Оливер Кортвуд, подойдя к поручням и тоже облокотившись на них. - Я просто не хочу тебя видеть. - И какая мне разница до того, хочешь ты или нет? Я хотел тебя видеть еще вчера, - каким-то слишком строгим тоном сказал отец, и Джеймс нехотя начал выдавливать из себя слова. - И зачем я тебе так резко понадобился? - Сбавь тон, Джеймс,- еще строже попросил отец, отчего Джеймс даже усмехнулся. Надо же, кто-то решил поиграть в строгого отца.- Какого черта тебя видели вчера в 13 отделении? Что ты там забыл? - Меня попросили быть наготове, если что. Ну, там, выносить тело, знаешь ли... - Шутки шутишь, Джеймс? Я в твоих шуточках не вижу ничего смешного,- Оливер повернулся к Джеймсу и уставился на его совсем безразличным лицом.- Повторяю еще раз, что ты там делал? - Какая тебе разница? Если я там был, значит, так надо было. Какого черта я должен сейчас перед тобой отчитываться? – также спокойно произнес Джеймс, даже не посмотрев на отца. Лифт ехал слишком медленно. Слишком. - А ты представь мою реакцию, когда вчера, в самый, возможно, неудачный день моей жизни, ко мне забегают трое представителей из 13 отделения и говорят, что видели тебя в 366. Тебя, черт возьми. - Уволь их, я имел полное право там находиться. Лидлманну нужна была помощь с этой чертовой лампой, которая постоянно падала,- выпалил Джеймс, уставившись в свое отражение напротив.– Ах, и да, ты и правда считаешь, что не проведённая операция по вживлению этой чертовщины в сердце - действительно не очень удачное событие? Поверь, у тебя буду деньки и похуже. - Не смей так со мной разговаривать,- через зубы сказал отец, хватая Джеймса за плечи и подтягивая насильно к себе.- Какого черта ты себе позволяешь? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю,- Джеймс медленно перевел взгляд на отца, будто делая ему одолжение. Оливер заметил эту эмоцию в его глазах, и это только больше вывело его из себя, потому что его сын всегда нагло вел себя с ним, очень многое себе позволяя. Но возраст прошел, Джеймса уже было не перевоспитать.- Откуда ты узнал о целях этой операции? Отвечай мне,- Джеймс даже был под впечатлением от того, как разозлился отец, и это его явно радовало. Он, даже не преследуя цели его взбесить, разозлил его так, что тот, наверное, его ударил бы, если бы смог. - Я узнаю абсолютно все, если захочу. И твои попытки скрыть от меня что-то только разжигают мое стремление все узнать. Наверное, это для тебя новость. - Мне тебя что, насовсем дома закрыть? Чтобы ты не высовывался никуда? - негромко, но очень проникновенно спросил отец, сжимая плечи Джеймса и не давая ему отойти назад. - А что? Боишься, что я сорву твой проект?– заинтересованным тоном произнес Джеймс.- Что я ночью приду к нему и вытащу из него все капельницы, чтобы он умер, или что я ворвусь сегодня вечером в палату и сорву нахрен всю твою операцию, и все твои труды за двадцать лет просто полетят к чертям?- у Оливера от злости подрагивали мышцы на лице, и Джеймс, увидев это, слегка улыбнулся, отчего у его отца совсем снесло крышу. Он резко оттолкнул от себя сына, и тот ударился спиной о железный поручень, поморщившись. - Не смей так со мной говорить. Ты, по сравнению со мной, никто, понимаешь? Ты никогда не добьешься того, чего добился я, и именно это не позволяет тебе со мной так разговаривать,– Джеймс замер, смотря на него спокойными глазами, хотя напряженное лицо явно выдавало его. На что пытался давить отец, говоря такие вещи? На самолюбие Джеймса, которое было настолько высоко, чтобы этого не замечать?- Ты ведь сам ощущаешь свою слабость передо мной, разве нет? Что бы ты ни делал, у тебя не выйдет загнать меня в угол, как ты этого страстно желаешь. Все, о чем ты можешь думать, это ты сам. Именно поэтому ты ничего не сможешь мне сделать, и ты всегда будешь один. Оливер затих, шумно переводя дыхания и постепенно осознавая, что, возможно, он наговорил лишнего, но он наконец-то высказал ему правду. Он хотел подавить Джеймса, чтобы он не лез в его дела и занимался своими, чтобы он понимал, что у него никогда не выйдет помешать отцу и его работе. Джеймс, медленно моргая, смотрел на отца, немного приоткрыв рот, но не собираясь ничего говорить. Дверь лифта, издав приятный звук, открылась, и люди, собирающиеся входить, замерли, увидев эту наряженную картину. - Мой этаж,- тихо проговорил Джеймс, двинув одной бровью, и, оторвавшись от поручней, быстро вышел из лифта, таким же быстрым шагом направляясь вперед по коридору. Отец еще ни разу не говорил такого настолько прямо и с такой злобой в голосе. Стоя там, в лифте, Джеймсу безумно хотелось ему ответить, тем более что его слова явно задевали отца. Но отвечать было нечего. Не было таких слов, которые после такого ответа отца затмили бы его. И сейчас, когда Джеймс ушел на приличное расстояние, это стало сводить его с ума. По своей природе Джеймс должен делать что-то лучше других, и, если это касалось морального давления, у него это всегда получалось. И теперь Джеймс понял, в кого он такой. Дело даже не в том, что Джеймса обидели слова собственного отца - они не обидели; ужасным было то, что они, возможно, были правдой, которую Джеймс так не хочет признавать. «Когда-нибудь я заставлю тебя признать меня своей угрозой»,- подумал Джеймс, сильно прикусывая нижнюю губу. Люди, попадавшиеся ему на пути, уже не обращали на раздраженного подростка никакого внимания, и Джеймсу хотелось одного - чтобы они все разом исчезли, чтобы не смотрели на него, не проходили мимо. Джеймс уже не мог злиться, его просто не хватало на такую огромную, необъятную злость. Он подумал о том, что, если отец так хочет запереть его дома, зачем каждые каникулы притаскивает его сюда, как собачонку? Где не вздохнуть спокойно, откуда не выйти. Почему он продолжает насильно держать его здесь, если Джеймс столько раз говорил, что не заинтересован в этом? Неужели он до сих пор надеется перевоспитать его, сделать из него великого ученого? Джеймс никогда таким не станет. Даже назло отцу. Хотя у Джеймса много раз мелькало в голове, что Оливер и на этот счет что-нибудь придумает. Он сделает все, лишь бы его сын был здесь. И либо он станет его заместителем, либо станет пациентом - так считал Джеймс. Джеймс почувствовал, как какой-то холодок пробежал у него по спине, уткнулся подбородком в горлышко свитера. Он прошел мимо холла на первом этаже и пошел к одному из коридоров. У Джеймса не было абсолютно никаких планов, и как бы судорожно он ни пытался придумать, на горячую голову нормальные дельные мысли не шли. Поэтому Джеймс захотел сделать все, чтобы подтолкнуть себя самому к этим мыслям. Из правого поворота вышел Лейсли, и Джеймс, увидев его, быстрым шагом направился к нему. Это был один из отчаянных шагов, на который решил пойти Джеймс. Он уже сто раз успел передумать, прежде чем его рука коснулась худого плеча Эдриана. - За тобой не угонишься… - сказал Джеймс, когда Эдриан обернулся, почувствовав руку на своем плече. Он опустил вниз бланки, которые читал, и удивленно уставился на Кортвуда. - Кортвуд? Ну, здравствуй,– Лейсли как-то неприятно улыбнулся и упер одну руку в бок.- Решил принять мое предложение? - Хотя бы раз в жизни отложи свои извращенские штучки и послушай меня,- сказал Джеймс, взглянув в глаза Эдриану. С лица Лейсли сползла улыбка, и он настороженно посмотрел на Джеймса. Он даже удивился такой его просьбе. «Просто послушать». И кто это попросил? Джеймс Кортвуд?- Ты ведь в архивы идешь? - Я? Да. Я в архивы,- Эдриан приподнял одну бровь, а Джеймс вздохнул и, потянув его за плечо, направился вперед, не отпуская Эдриана. - Отлично, просто отлично. - Отлично? Отлично что, прости?- Эдриан шел за Джеймсом, смотря на его затылок. Джеймс же прекрасно знал, чего хотел. Все-таки в Лейсли был один плюс. Он - заведующий архивами, и у него есть туда полноправный доступ. И этим можно было отлично воспользоваться. - Ты же можешь сделать кое-что для меня?- спросил Джеймс, не оборачиваясь. Он точно знал дорогу к архивам. Это помещение на нулевом этаже - единственное помещение там, и они направлялись точно туда по этому длинному и светлому коридору. - Джеймс, да я для тебя что угодно сделаю, если ты мне отдашься,- совсем серьезным тоном сказал Лейсли, а, когда Джеймс обернулся, он натянул на лицо свою привычную гадкую ухмылку, от которой становилось не по себе. Они замерли, встретившись глазами. Повисла какая-то давящая пауза, и Лейсли приподнял одну бровь, не выдержав.- Господи, Джеймс, не смотри на меня так, мне на секунду показалось, что ты правда сейчас согласишься. - А ты согласен сделать это просто так?- спросил Джеймс, ухмыляясь. - А ты, правда, мог бы согласиться на это? - Нет, конечно,- отмахнулся Джеймс, закатывая глаза. - Тогда да, я согласен сделать это просто так. Но что именно ты хочешь? - Мне нужно, чтобы ты нашел и дал мне одно дело... - пролепетал Джеймс, который даже удивился тому, как быстро согласился Эдриан, не собираясь даже ломаться или искать отговорки типа «конфиденциальности». - Стой, ты серьезно?- Эдриан за плечо развернул Джеймса на себя.- Во-первых, зачем? А, во-вторых, ты хоть представляешь, что будет, если нас застукают? - Во-первых, мне позарез надо. Во-вторых, не застукают, идем уже, я есть хочу, - Джеймс развернулся обратно, и они снова пошли вперед, некоторое время сохраняя полное молчание. Джеймс даже ждал подставы, нервно кусая губы и не зная, всерьез ли согласился Эдриан это сделать или просто поржал над ним, а Джеймс поверил? Вскоре они дошли до не очень большой лестницы, спустились по ней и вышли прямо к большой железной двери. Эдриан достал ключ и, отперев ее, потянул на себя. Дверь с грохотом открылась. Это помещение было очень большим, занимало этажа два, не меньше. Здесь просто в ряд стояли полки с личными делами всех пациентов и работников. И открытый доступ сюда был только у трех человек: у Ганса, у отца Джеймса и у Лейсли. Поэтому Джеймс иногда даже радовался тому, что Эдриан хорошо к нему относиться. - Если вдруг что-то пойдет не так, я тебя скручу и оттрахаю насильно,- проговорил Эдриан, включая свет и закрывая за собой дверь. - Да-да, конечно, - отстраненным голосом произнес Джеймс, заходя внутрь и оглядываясь. - И не вздумай вынести это дело с собой. Только при мне,– Эдриан пошел за Джеймсом и завернул куда-то к правому стеллажу, положив то, что он нес, на полку между такими же делами.- Я не буду спрашивать, зачем это тебе нужно, но это серьезно странно,- крикнул он, и Джеймс остановился, чтобы подождать его. - На самом деле, мне ничего не нужно. Я хочу просто посмотреть,- сказал Джеймс, складывая руки на груди. - Хотелось бы тебе верить,- усмехнулся Лейсли.- Давай, говори, что тебе надо? - Мне нужно дело о проекте «08139». Эдриан нахмурил лоб и уставился на Джеймса. На мгновение снова повисло давящее молчание, после чего Эдриан медленно пошел вперед. Джеймс наблюдал за тем, как он смотрит по сторонам, что-то считая и выискивая. Вскоре он поднял указательный палец вверх и завернул влево, скрывшись за громадными полками. На пару минут Джеймс остался один, и он начал сжимать руки в кулаки и даже ходить взад-вперед от резко появившегося желания закурить. - Как-как, говоришь?- крикнул Эдриан как-то совсем далеко от Джеймса. - «08139»! - также крикнул Джеймс, и Эдриан умолк. Прошло еще, может быть, минут пять, после чего Эдриан вышел к Джеймсу, сощурив глаза и опять оглядываясь по сторонам. - Это странно, но… нет, этого дела здесь нет. - Как нет?- выпалил Джеймс, округляя глаза.- Ты точно все проверил? - Я - да. А ты точно ничего не напутал?- спросил Лейсли, складывая руки на груди. - Нет. Нет, все так. Подожди, как его может не быть? Его мог кто-то взять? - Нет,- покачал головой Эдриан.- Я бы знал об этом. Их могут брать только твой отец, Ганс и Вероника. Эти двое не брали, а Веронику я уже месяца три тут не видел, так что... - Как такое может быть? - Понятия не имею,- пожал плечами Лейсли и, поджав губы, уставился на задумавшегося Джеймса.– Может, твой отец знает? - Если бы я мог поговорить с отцом, я бы пришел к тебе?- спросил Джеймс, раздраженно мотнув головой.– Так, ладно, тогда можешь мне дать дело Вероники Брикс? Эдриан поднял брови вверх и даже кашлянул. - Ты серьезно? Вероники? - Да-да, дай мне ее дело. Лейсли еще секунду смотрел на него непонятливым взглядом и, коротко и даже обреченно вздохнув, пошел обратно, за спину Джеймса, завернув вправо. Джеймс оглядел все это помещение, и у него появилось дикое желание закрыться здесь и перечитать дела всех интересующих его людей. Вот только как здесь могло не быть дела «08139», Джеймс понять никак не мог. Ведь здесь были в.с.е. дела. А по этому проекту, которым занимался его отец, должно быть даже не одно дело, а куча. Так, может, отец или Ганс просто переименовали их, боясь утечки информации? - Иди ко мне,- крикнул Эдриан, и Джеймс, сорвавшись с места, пошел на голос. Завернув вправо там, где скрылся Эдриан, Джеймс остановился, не поняв, куда идти дальше, потому что самого Лейсли видно не было.- Я тут, - крикнул он еще раз, и Джеймс прошел вперед, завернув между стеллажами. Эдриан сидел на корточках и держал в руках большую папку. Джеймс опустился на колени, поправив свитер, и взял у Лейсли эту папку, на которой большим буквами было написано: «Личное Дело Вероники Джо Брикс». - На самом деле, не понимаю, зачем тебе ее дело. Занялся бы лучше моим делом,- к Эдриану будто снова вернулся его слащавый, сладкий голос, и Джеймс, сощурившись, покосился на него и на его гадкую ухмылку. - Заткнись, ладно? - Нет, правда, зачем тебе она? - Не знаю,- буркнул Джеймс, открывая дело.- Хочу просто посмотреть... Джеймс открыл первые страницы, где была расположена полная анкета Вероники, и, не найдя там ничего нового, он стал перелистывать страницы в поисках чего-то, что могло быть хоть как-то связано с этим проектом. Там были и какие-то фотографии, и рентгеновские снимки, и какие-то справки. Папка Вероники была очень толстой, и Джеймс просто удивлялся, что может занимать все это место, если Вероника в этой лаборатории всего пять лет? Где-то на середине взгляд Джеймса остановился на титульном листе с надписью «Проект ‘08139’». Он даже шумно вздохнул, привлекая внимание Эдриана, и перевернул файл. На следующей странице он прочитал, когда именно доверили Веронике этот проект, какую информацию она собирала, какие бумаги она подписывала. Также он нашел и ее личные записи, в которых нашел протокол о проведенной операции 5 сентября этого года, которая была сделана этому парню. В нем Вероника писала: «Операция прошла успешно. Пластина зафиксирована, отторжения не замечено». Ниже под датой 12 сентября он нашел такую запись: «Самочувствие ‘08139’ ухудшилось. Слабое сердцебиение, неспособность самостоятельно двигаться. Пытаемся найти подходящую вакцину, не хотелось бы делать операцию по отторжению пластины». Джеймс прочитал еще несколько записей и перевернул страницу. - Вероника - довольно странная личность. Она лицемерна, тебе не кажется?- Джеймс прекрасно знал, что Эдриан и Вероника просто ненавидят друг друга. Они ругались просто при любом случае, по поводу и без. Иногда это было забавно, иногда это порядком надоедало. Он не знал истинной причины их разногласий, но был уверен, что она достаточно серьезная, раз они так бесятся друг с друга. Джеймса очень привлекла запись, сделанная от 16 сентября: «Это гениально. Я вывела вакцину, которая может поддерживать его жизнедеятельность. Это произошло ненамеренно, но я этому рада. Все мы рады. Ему больше не будет больно». 17 сентября: «Послали отчет и формулу Лидлманну. Он сделает копии вакцины. Завтра конференция, на которую приедут из ассоциации ученых. Я понятия не имею, что им сказать, вокруг все только и твердят, что это гениально». 19 сентября: «Я назвала вакцину “Этоний”. Я вкалываю ее ему уже четвертый день. Видны явные улучшения. Сердцебиение в норме. Дыхание тоже. Пропала бледность, боль в груди. Ганс ввел ее в обязательные капельницы на первое место и полностью доверил пациента мне». - Да она здесь только потому, что спит с сыном Ганса,- фыркнул Эдриан, вытягивая ноги. - Нет, Эд,- протянул Джеймс, листая записи,- Вероника очень умная... Я бы сказал, она потрясающая,- Джеймс уставился вперед, захлопывая дело и покусывая губы. - Я знаю, что вы друзья, Джей, так что... - Нет, я... я только сейчас это понял.- Джеймс медленно встал и положил дело обратно на полку, где был пробел. Лейсли встал за ним и, поправив стоящие папки, посмотрел на Джеймса. - Не знаю, что ты там вычитал, но это явно до добра не доведет. Они пошли назад, выходя из-за стеллажей и направляясь на выход. Всю дорогу они молчали. Джеймс думал о прочитанном, а Эдриан тихо наблюдал и пытался понять, что происходит у него внутри. Когда Джеймс о чем-то задумывался, у него было очень серьезное, взрослое, привлекательное лицо. Он постоянно кусал и без того уже красные губы, и это забавляло Эдриана. Он заметил, как Джеймс нехотя заламывает пальцы и сжимает руки в кулаке, и спросил: - Затянуться хочешь? Джеймс кивнул, выходя за дверь и останавливаясь. - Ужасно, поем и выкурю полпачки... - Загнешься так,- протянул Эдриан, закрывая архивы и разворачиваясь к нему, оглядывая его аккуратный профиль с резкими и четкими чертами лица. - Если не уже,- проговорил Джеймс, дернувшись и медленно направляясь к коридору, специально замедлив шаг, чтобы Эдриан его нагнал. Этот холод, что был с ним с утра, не покидал его ни на минуту, а сейчас было особенно холодно то ли от сквозняка, то ли оттого, что они были на последнем этаже. Джеймс натянул на ладони рукава белого свитера, сложил руки на груди, ежась от холода. - Да чего так холодно-то? Эдриан отвлекся от собственных мыслей и удивленно уставился на буквально закутавшегося в белый, под цвет его волос, свитер Джеймса. - Мне кажется, у тебя озноб, потому что здесь совершенно не холодно. Джеймс, перестав смотреть себе под ноги, покосился на Лейсли, нахмурившись. - Ты заболел?- как-то слишком сладко и заботливо прошептал Лейсли, наклонившись к его лицу. - Вроде нет,- отрезал Джеймс, поднимаясь по лестнице и нехотя переставляя ноги, которые отказывались идти. - А я думаю, да. - Ну, в любом случае, будет круто, если я прямо сейчас сдохну. - И избавить мир от такой красоты?- медленно и сладко проговорил Лейсли.- Нет, хотя бы не до того как переспишь со мной. - Мне жить вечно? - спросил с сарказмом Джеймс, поворачиваясь к нему. - Ты не проживешь вечно, если сейчас же не поешь, я уже слышу твой желудок,- контрастным, серьезным голосом сказал Лейсли, помахав кому-то сзади Джеймса. Джеймс сдавленно застонал от разболевшегося от голода живота и, обхватив его руками, закатил глаза. Лейсли снова улыбнулся ему своей гадкой ухмылкой и, похлопав его по спине, попрощался с ним, уйдя с кем-то из лаборантов. Джеймс направился вперед, где под большим стеклянным куполом находился кафетерий. В руке Джеймс крутил пачку сигарет, которую потом все-таки убрал в карман джинсов от греха подальше. У него никогда не возникало желания бросить курить, он курил всегда, особенно в таких непонятных ситуациях, что происходили вокруг него. Хотя за эти три дня он научился воспринимать всю информацию уже более спокойно и отстраненно. Например, то, что он вычитал сейчас о Веронике, не заставило его ничего почувствовать. Он просто узнал кое-что новое и в какой-то степени, может быть, и полезное. Причин накидываться на нее, как вчера, не было, тем более что это бы ничего не дало. И даже слова, услышанные сегодня от отца, как-то быстро забылись им, и он даже воспринял это как очередную выходку отца на то, чтобы Джеймс «задумался» о себе и о собственном поведении. Ну да, он задумается, как же. В кафетерии было не так много народу, как бывает по утрам или вечерам, чему Джеймс несказанно обрадовался. Он взял себе полный обед и оглянулся в поисках какого-нибудь столика у окна, как Джеймс всегда любил сидеть. Он выбрал самый дальний круглый столик в углу, у окна, который уже был занят, но Джеймс прекрасно знал кем. Подойдя ближе, Джеймс увидел девушку, лежащую головой на столе, и рыжие волосы, рассыпавшиеся по этому столу и по рукам, а напротив нее стоял так и не тронутый кофе. Джеймс подошел еще ближе и с грохотом опустил поднос на стеклянный стол, отчего Вероника резко подняла голову и уставшими глазами посмотрела на садящегося на стул Джеймса. Ее взгляд вскоре стал каким-то серьезным, но странным, таким же, как и у Джеймса сейчас. Они молча смотрели на друг друга, пока Вероника не выпрямила спину и негромко вздохнула. Создавалось впечатление, что они могли разговаривать без слов, потому что их взгляды явно о многом говорили друг другу. О чем-то, понятном только им. Вероника подвинула к себе остывший кофе и рукой заправила мешающие волосы за ухо, а Джеймс принялся за еду. Прошло где-то минут пять, прежде чем это молчание прервалось: - Тебе холодно? Ты в свитере... - Есть немного, - ответил Джеймс, посмотрев на Веронику. - Заболел, значит. Джеймс пожал плечами: - Мне всего лишь холодно... - Как прошла ночь?- Джеймс поднял глаза на нее и встретился с ее хитрой ухмылкой. - Это что, допрос? - Нет, можешь не отвечать, я и так все слышала,- прошептала она, поставив руки на стол и упираясь в них подбородком. Джеймс промолчал и сощурил глаза.- Ладно, я не хотела тебя смущать. - Смущать? Меня? О чем ты говоришь?..- Вероника улыбнулась и отпила свой кофе из чашки. - Фу, холодный. - Меньше спать надо было,- усмехнулся Джеймс, откидываясь на спинку стула. - Не лучшая ночь в моей жизни, скажу. - Именно поэтому я никогда не пойду в ученые. Провести ночь, работая? Пфф. - Кто, если не я?- усмехнулась она, закидывая ногу на ногу. Джеймс смотрел, не отрываясь, на нее, закусив губу. Она была права. Псевдоработников здесь было достаточно, и Джеймс это знал. А вот настоящие нужные работники… Неудивительно, что отец Джеймса держит ее рядом. Причина-то вовсе не в Эрике. - Вероника, ты не спешишь ведь, как я вижу,- он лег грудью на стол и подпер руками голову, смотря на девушку. Вероника посмотрела на наручные часы и дернула верхней губой. - Нет, пока нет. Поговорить хочешь? - Да, хочу,- Джеймс медленно оглядел всех, кто был рядом и кто занимался своими делами, и продолжил.- Расскажи мне про вакцину. - Про вакцину?- Вероника подвинулась ближе к нему и недоумевающее посмотрела в его глаза.- Ты про что? - Про «Этоний», - осклабившись, сказал он. Вероника, заметив эту улыбку, усмехнулась и покачала головой. - Даже не буду спрашивать, как ты узнал. Черт возьми, ты удивителен,- Джеймс довольно улыбнулся и внимательно посмотрел ей в глаза.- И что тебе о ней рассказать? «Этоний» - это то, что я колю ему уже три месяца. Это поддерживает его жизнь. - А как ты получила эту вакцину? - Это, на самом деле, вышло случайно,- призналась она, немного улыбнувшись.- Я смешала вместе две вакцины. Действительно случайно. Вакцины и капельницы ни в коем случае нельзя смешивать. И получилось так, что санитарка вколола ему одну, а потом пришла я и, не заметив капельницу, сделала ему укол другой вакциной,- она пожала плечами.- И вдруг его состояние улучшилось. Все судорожно пытались понять, как это вышло. И только до меня вскоре дошло. Я составила формулу, отдала ее Лидлманну, и он сделал эту вакцину. - Ничего себе случайность... - проговорил Джеймс. - Да, я сама долгое время удивлялась этому. Твой отец, кстати, долго не хотел принимать это, мол, этого нет в программе. Но тот факт, что он шел на поправку, заставил меня вкалывать это ему секретно... - Не боялась, что тебя поймают? - Нет, знаешь,- она пожала плечами и покачала головой,- пусть меня бы поймали, но отрицать то, что ему больше не было больно, что его болезненный вид постепенно уходил и что пластина спокойно приживалась, благодаря вакцине, никто бы не стал. Только потом уже, когда мою работу поддержал Эрик и Лидлманн, мистер Кортвуд согласился принять это и включить в программу. И эта вакцина стала капельницей. - Никогда бы не подумал, что ты способна на такое. - Просто не было смысла тебе рассказывать. - А сейчас есть?- удивился Джеймс, выпрямляя затекшие руки. - Это ты мне скажи,- тише спросила она, уставившись в его серые глаза, которые Кортвуд сузил, не отрывая от девушки. - Я спрашиваю тебя об этом, потому что мне интересно. В какой-то степени... Вероника поджала губы и сложила свои тонкие руки на груди. Иногда все эти вопросы Джеймса казались ей чем-то большим, чем простым интересом. Хотелось бы верить, что он не зря интересуется всем этим, не зря втянул себя во всю эту отчасти непонятную суматоху. - Так поэтому ты не спишь ночами?– внезапно спросил Джеймс, выпрямляя спину.- Потому что ты всегда с ним, там? Вероника легонько кивнула и приоткрыла губы, вздохнув. - Там полно санитарок. Но я доверяю только себе. Только я знаю, что сделать, если ему станет плохо или еще что-то. Но сегодня его палата опустеет. Все будут на конференции. Даже я отлучусь на час вечером. Джеймс поднял на нее глаза и в непонятках уставился на нее. Он уже не мог отличить то, что она просто говорит, что думает, от того, что она говорит что-то, что натолкнет его на определенные мысли. Вот зачем она сейчас, спрашивается, уточнила про то, что сегодня в его палате не будет даже ЕЁ? Что она опустеет? Почему она сказала об этом Джеймсу, который ничего такого у нее не спрашивал? - На самом деле, я весь день… все эти два дня думаю об этой операции, что будет сегодня, и мне даже не по себе. - Боишься, что она пройдет неудачно? - Не в этом дело,- отмахнулась она.- У нас лучшие специалисты. Она в любом случае пройдет удачно. Больше беспокоит то, что будет потом. Ведь это посерьезней той, что мы проводили до этого. Это уже сердце. Что, если она не приживется? Нужно искать более сильную вакцину, над чем я сейчас и работаю... Вот только у меня никаких идей. Абсолютно. И что, смотреть, как он умирает?- она подняла на Джеймса свои глаза, в которых впервые за долгий разговор мелькнуло что-то похожее на личную боль, и Джеймс замер. Вероника говорила так быстро, что Джеймс мог поклясться, у нее состояние похоже на то, что вчера было у Джеймса. Куча мыслей, сменяющих друг друга. Какие-то вопросы без ответов, и вся эта тупая безысходность. - Почему бы тебе просто не отказаться от этого дела? - Ох, Джеймс. Я? Отказаться? Это глупо и не по-взрослому. В каждом стаде овец, Джеймс, должен быть пастух. Джеймс округлил глаза, и довольная ухмылка появилась на его лице. - Мисс Брикс, мне нравится Ваша самооценка. Вероника издала смешок и закрыла глаза. - Нет, знаешь, Джим, просто я так думаю. Да, Эрик - замечательный хирург, твой отец и Ганс - гениальные ученые, но эта человечность есть только у меня. Не будь меня здесь, он бы давно умер,- она дернула головой, смотря куда-то вниз.- Именно осознание этого позволяет мне ставить себя на какое-то высокое место. - Я уже представляю, что ты будешь кричать вслед, когда осознаешь, что это место - просто дно, и будешь увольняться отсюда,- усмехнулся Джеймс. Вероника улыбнулась. - Это было бы очень пафосно. - Это правда жизни,- пожал плечами Джеймс и полез в карман. Вытащив пачку сигарет, он облегченно вздохнул, доставая сигарету и зажимая ее губами. О, это замечательное чувство. Затем он протянул пачку Веронике, и она тоже достала одну. - Вообще, я верю в тебя Джеймс, просто, чтоб ты знал. - Глупо верить в меня,- сказал он, немного закатывая глаза.– Что, если у меня не хватит сил? - Ну,- протянула она, вставая,- никто не помешает тебе попросить помощи. Вероника вдохнула в себя дым сигареты и закрыла глаза. Джеймс понял, что они сейчас, похоже, говорили на одном языке. Об одном и том же. - Уходишь? - Да, мне пора. Эти мгновения покоя были лучшими за два дня. Ты умеешь отвлекать, проговорила она, улыбаясь блондину. Джеймс поджал губы и чуть кивнул ей, будто говоря «обращайся». Вероника взяла в руки какой-то небольшой пакет, лежавший под столом, и, как всегда, свою черную папку и обошла Джеймса. - Просто пойми меня правильно, ладно? Я про то, что я говорила раньше,- она еще раз взглянула на Джеймса, а он, задумавшись, поднял на нее глаза. Уже через мгновение она ушла, стуча каблуками по кафелю, и Джеймс остался сидеть в одиночестве. Каждый раз, затягиваясь сигаретой, он, как Вероника, прикрывал глаза и на секунду расслаблялся. Он так и не мог понять, что именно ему дал этот разговор с девушкой, но одно он знал точно. Докурив, он возьмет еще одну медленно убивающую его сигарету.