Проект "08139"

Джеймс, которому уже порядком поднадоела дорога, прислонился лбом к стеклу, которое было в каплях дождя, наблюдая за мелькающими домиками и деревьями. Иногда это все сменялось каким-то небольшим полем или невысокими пригорками. Харрис молчал, и вообще в машине воцарилась какая-то просто магическая тишина. Иногда было слышно, как капли дождя ударяются о стекла окон и как «дворники» машины судорожно расчищают видимость водителю. Джеймса это утомляло. Его снова потянуло в сон, но он не дал себе заснуть. Он стал думать. Да, снова думать. Думал про лабораторию, про отца, подумал про то, как он разозлился, сколько проблем получит. Подумал об охране, которой много, которая теперь в каждом подозреваемым отцом уголке Англии и которой лучше на глаза не попадаться. Подумал о Веронике, подставил ли он ее? Эван был ее проектом, был под ее опекой. Странно, ей влетело за это все? Джеймсу об этом не хотелось думать, ведь последней, кому он желал зла, была Вероника. Она-то ничем не заслужила крики и оры отца. Еще и обвинит ее в этом всем или, того хуже, уволит. Джеймс размышлял о том, не поссорилась она из-за этого с Эриком, ведь для этого человека дело было превыше всего. И все же Джеймса не покидала та мысль, что Вероника будто старалась все время направить Кортвуда мыслить в этом самом направлении. Иначе что тогда могли значить все эти ее намеки во фразах «я верю в тебя», «я за любое твое решение». И постоянные ее эти слова о том, что «я готова на все, лишь бы его тут не было». Иными словами, Джеймс вместо всего этого слышал: «Джеймс, забери его отсюда, я прикрою». Вот только прикрыть не сможет. Джеймс знал отца. Знал его методы. Если ему надо, он собственного сына на куски порвет. Это и напрягало больше всего. Теперь ему надо мыслить не за двоих, а даже за троих. Еще и за отца. Думать так, как думает он, чтобы не делать того, что собирается сделать он. Один раз у Джеймса уже так получилось. В доме Монтеро его не поймали с поличным - уже хорошо. Значит, получилось обвести его вокруг пальца. Главное скрыться сейчас. Джеймс отвлекся, почувствовав какую-то тяжесть в плече. Оно онемело, и Джеймс просто-напросто не чувствовал его. Болела сама рука. Кортвуд повернул голову влево и увидел на своем плече мирно спящего Эвана, закутавшегося в куртку Джеймса. Кортвуд хмыкнул и скорчил гримасу. Он не понимал, как так можно спать так долго. Проспал всю ночь, спит и сейчас. А спал он так забавно, сдвинув брови и нахмурив лоб. Видимо, ему снилось что-то нехорошее. Ну да, приснится тут что-то хорошее. Зная его два дня, Джеймс все еще не мог до конца понять, с какой стороны к нему подходить. Знал, что если сказать что-то строго, он послушается. А ведь так и бывает с больными людьми. Джеймс нахмурил лоб и чуть-чуть сощурил глаза. Вообще, Джеймса невозможно было не слушаться. То ли это все его дар убеждения, то ли какая-то необоснованная боязнь других. Все всегда соглашались с ним. Слушались его, будто Джеймс мог что-то сделать. Нет, Джеймс раньше занимался карате, но он сразу же бросил, поняв, что это совсем не его. Джеймс был хрупким, несмотря на высокий рост. Может быть, в какой-то ситуации он бы и сообразил как, куда, кого бить, но точно не в обычной ситуации. Главное его оружие - слова. И он бил ими, убивал, подавлял. Наверное, поэтому его и слушались. Не хотели, чтобы он забирался к ним в головы и переполошил и высмеял там все. Джеймс бесцеремонно поднял руку, закинув ее за спинку кресла, второй рукой аккуратно придерживая Эвана за плечо и медленно опуская его вниз. Вскоре парень оказался у Джеймса на коленях, чему Кортвуд, конечно же, не очень обрадовался, но шея затекла, а в машине не было так много места, чтобы отсесть. Эван только поморщился и положил руку на самое колено Джеймса, отчего Кортвуд почувствовал приятное тепло. Он снова перевел взгляд на окно, стараясь не замечать того, что на его ногах преспокойно устроился Эван. Он подумал, что позже разбудит его резким толчком ноги, и тот на метр к нему больше не подойдет. От этих мыслей у Джеймса даже повисла на лице довольная ухмылка. Шеффилд. В этом городе Джеймс был раза три или четыре. Во-первых, он был не очень большим, но и не маленьким, он был красивым и нравился Джеймсу. Раньше там жил его однокурсник, который учился с ним в престижном университете-интернате Раундвью. Джеймс часто приезжал сюда, потому что ему нравились здешние клубы и заведения, и они часто пропадали здесь на всю ночь. Но потом его знакомый переехал, и Джеймс перестал сюда ездить. Но также у Джеймса есть своя собственная история, связанная с этим городом. Его отец как-то приехал сюда, потому что был приглашен на прием в дом окружного мэра. Джеймс поехал с ним, рассчитывая увидеться с другом. Они поселились тогда в гостинице, и отец всегда пропадал в доме мэра. Сам же Джеймс проводил время в клубах. Но вскоре Кортвуд узнал о том, что проект отца, который он разрабатывал тогда, провалился, потому что его давнишний соперник, который был у него еще с университета, Люк МакАлистер, каким-то способом смог продвинуть свой, что и заслужило доверие мэра и ученых из ассоциации. Отец постоянно в гневе ходил по номеру гостиницы взад-вперед и высказывал все Джеймсу, в ходе чего он узнал, что этот Люк живет здесь, в Шеффилде, что он каждый вечер устраивает приемы и что вечно подлизывается (по мнению Оливера) ко всем ученым из ассоциации. Джеймса забавлял гнев отца, и он решил собственными глазами посмотреть на этого МакАлистера. То ли от скуки, то ли от интереса Джеймс собрался и отправился в его небольшое поместье в районе Аутхитсбридж, Шеффилд. В общем, ничего особенного Джеймс там не увидел. МакАлистер и правда вел себя как типичный подлиза и целый вечер ходил за каким-то мужчиной, который держался очень важно и гордо. В общем, то, что именно произошло на том вечере, у Джеймса вызывало теперь улыбку. У этого МакАлистера был сын, Роуз, с которым они с Джеймсом с первой же минуты не поладили. Разумеется, все их слова в адрес друг друга не были такими уж серьезными, пока только в шутку. Ситуация усугубилась тем, что у Роуза был парень. Джеймс об этом узнал уже после знакомства с этим самым парнем, о котором все всегда говорили. В обществе аристократов слухи распространяются очень быстро. В общем, они пересеклись в гостиной на том самом приеме в доме МакАлистеров, слово за слово и разговорились. Джеймс заметил уже позже, что его новый знакомый как-то странно на него влиял, и Кортвуду было весьма приятно общение с ним. Он не напрягал. Он не был таким, какими были все остальные на этом приеме или какими вообще были все аристократы на всех приемах, которые Джеймс ненавидел. Он знал его всего час, а уже готов был рассказать ему все, потому что ему казалось, что он и раньше знал его, что у него были причины ему доверять. Его звали Ленц. И Джеймс проговорил с ним весь вечер. Уже позже на этом самом приеме МакАлистер младший увидел весьма неприятную для него картину: Джеймс и Ленц целовались в парадной, свободной от людей и ненужного шума. Разумеется, случился скандал, все дела, но Джеймс и не воспринял всю эту ссору всерьез. Подумаешь, поскандалили. Он-то сразу ушел, его там будто и не было. Роуз не был помехой или какой-то угрозой для него, а таких людей он не воспринимал как тех, с кем нужно ссориться. Вот только, видимо, для самого Роуза это значило очень многое, и для Джеймса было неожиданностью то, что он записал его в свои враги. Он и Ленца-то не воспринимал как-то серьезно, ну, подумаешь, поцеловались, почему нет? Джеймс часто врал насчет того, что гей, чтобы его никто не трогал из девушек, которых было слишком много. И не воспринимал он Ленца до того самого момента, как тот предложил ему быть вместе после двух дней знакомства. На вопрос о том, не волнует ли Ленца то, что он, возможно, натурал, Джеймс получил довольно категоричный ответ: «Ориентация - такая мелочь, что смешно обращать на нее внимание». В итоге Ленц уехал к себе в поместье у Йорка, где был и Джеймс, а Роуз остался дин. Они потом, после этого случая, еще пересекались пару раз на приемах отцов, и это всегда было весьма забавно для Джеймса: все эти злобные взгляды, колкие фразы и сарказмы. Он даже получал какой-то кайф от этого. Быть победителем, даже не прилагая усилий, всегда приятно. Но это было довольно давно, быть может, год назад. Сейчас Роуз, вероятно, даже забыл его или, быть может, учится себе где-нибудь в Америке или в Испании с каким-нибудь Энрике, и знать не знает Ленца, и не вспоминает эту историю. Джеймс внезапно поймал себя на мысли о том, что все это было так давно и что тогда он даже предположить не мог, что в следующий раз он увидит Шеффилд, убегая от отца и его охраны с больным парнем, у которого к тому же какая-то железка внутри. Его до сих пор поражала эту ситуация. Каждый миг, когда он, задремав, открывал глаза, он удивлялся и даже начинал оглядываться. Жить, как все обычные подростки? Нет, Джеймсу, похоже, это ни о чем не говорило. И ведь Эвану тоже. Джеймс представил, как если бы его вот так вот заперли бы там, в лаборатории, кололи бы всякую дрянь, чтобы он не смог сбежать, и каждый бы день готовили к ужасной операции, исход которой вообще может быть летальным. Но нет, Джеймс был уверен, что с ним бы такого никогда не произошло. Он слишком умный, как он считал. А у этого парня, наверное, и правда какие-то отклонения, раз он позволил творить с собой такое. Хотя, зная людей Ганса и то, как они могли уговаривать... - Сэр,- как-то внезапно громко прозвучал голос Харриса, который мигом заставил Джеймса свернуть все свои мысли,- сэр, мы у Шеффилда. Куда прикажете? В центр? - М, нет,- хрипло от долгого молчания ответил Кортвуд, выпрямляясь,- не в центр. Улица Мэриборн, знаете такую? Она почти рядом с въездом, как только начнется город… - Да, сэр, я понял, о чем вы,- Харрис кивнул и отвел взгляд от зеркала, через которое смотрел на Джеймса. Джеймс опустил голову, посмотрев на так же мирно спящего Эвана, который одной рукой по-прежнему сжимал колено Джеймса, а вторую положил под щеку. Его ресницы иногда подрагивали, но дыхание было ровным, спокойным, иногда с глубокими вздохами. Этот спокойный и умиротворенный вид Эвана вызывал у Джеймса вопрос: почему он может так спокойно на это все реагировать? Или он просто рад, что выбрался оттуда, и думает, что Джеймс знает, что делает? Ну да, делать вид, что у него уже есть готовый беспроигрышный план, Джеймс умел. Или, может, стоит сразу ему сказать, что, мол, он не в курсе, как пойдут дальше дела, и вообще Джеймс не обязан с ним носиться. Хотя бросить его так просто тоже было нельзя. Все-таки он не совсем обычный. Он нужен его отцу, и Гансу, и всей лаборатории. Это придавало некий азарт ситуации и вызывало чувство того, что Джеймс делает что-то хорошее, то, что в принципе нужно было сделать. - Не могу понять, как столько времени можно спать?- буркнул Джеймс, дернув Эвана за плечо, но тот не отреагировал. - Трудная ночь была?- с усмешкой поинтересовался Харрис, бросив взгляд на Джеймса. - Не знаю, как для него, но для меня эта ночь была относительно хорошей,- с некой иронией в голосе проговорил Джеймс, потянувшись за своей сумкой. Харрис ничего не ответил, он лишь громко усмехнулся и покачал головой. - Ох, черт, нет. Я представляю, как это прозвучало,- внезапно проговорил Джеймс, подавляя улыбку и качая головой. - Да нет, ничего, я все понимаю. - Да нет же, мы… - Джеймс поднял руки, пытаясь жестикулировать, но потом понял, что это будет звучать как оправдание.- Ладно, неважно. Джеймс решил сделать то, о чем подумал еще пару часов назад. Он резко двинул ногой в сторону, отчего Эван, голова которого лежала на ней, резко открыл глаза и привстал, опираясь руками о сиденья. Он шумно вздохнул и, протерев глаза рукой, исподлобья посмотрел на Джеймса. Тот натянул на себя самую фальшивую из своих улыбок улыбку и демонстративно сложил руки на груди. Эван посмотрел вниз, на ноги Джеймса, и почти сразу, поняв, что спал у него на коленях, распахнул глаза так широко, как только мог. - Удобно было?- с сарказмом спросил Джеймс, не отводя от него глаз. - Весьма,- хрипло проговорил Эван, садясь на свое место и потирая рукой затекшую шею.- Мы приехали? - спросил он, видя в окне мелькающие дома, вывески, дорожные знаки и иногда людей. - Да, почти,- буркнул Джеймс, и Эван облегченно вздохнул. У него болела голова еще с того времени, как они покинули дом Монтеро. И сейчас боль в висках и в затылке будто только усилилась, а не наоборот, как бывает от сна. Поэтому Эван и подумал, что станет легче, когда он выйдет на свежий прохладный воздух. Само название города - Шеффилд - было ему довольно знакомо. Как только Джеймс произнес название, Эвана будто передернуло. Он не помнил, был ли он здесь или нет, но он точно присутствовал когда-то, где-то при разговоре, где упоминался этот город. Вот только вспоминать что-либо давалось трудно, от этого только сильней болела голова, поэтому Эван сразу отмахнул эту мысль. Вскоре машина Харриса затормозила, и оба парня как-то оживились. Джеймс открыл дверь и вышел на полупустую улицу; ему казалось, или здесь было холоднее, чем в Томворс? Хотя, если судить по асфальту, дождь не наблюдался как минимум часа три-четыре. Улица и правда была полупустой, несмотря на разгар дня. Уже был обед, по идее все должны были бежать домой на обед или, наоборот, из дома на работу. Но здесь было немноголюдно, и так и должно было быть. Этот район не центр города, здесь что-то вроде пригорода, и Джеймс помнил это место, потому что именно в этом районе жил его бывший знакомый по университету. Эван тоже вышел из машины, засовывая руки в большие карманы куртки Джеймса и нащупывая там пачку сигарет, как ему показалось. Раньше он не был в Шеффилде, но это место показалось ему привлекательным. Пара высоток, стоявших бок о бок, видимо, каких-то офисов, рядом - двухэтажные дома, кафе, магазины, мало машин и людей. Здесь ему было уютно и не возникало чувства, что на него кто-то смотрит или от него что-то хотят. Он заметил, как Джеймс, потянувшись и осмотревшись, подошел снова к машине и постучал в окно со стороны Харриса. Мужчина открыл ему окно и высунул голову. Джеймс открыл сумку и, порывшись в ней, достал купюру в тридцать фунтов стерлингов. - Я бы хотел попросить о том, чтобы вы забыли, что подвозили нас. Или хотя бы прикиньтесь, что забыли и нас, и куда вы нас подвозили,- серьезным тоном сказал он, протягивая купюру Харрису. Харрис перевел взгляд с Джеймса на деньги, а потом обратно и скривил губы в усмешке. - Сэр, я в любом случае буду молчать. Не в моей компетенции распространяться. А деньги уберите, я не тот человек. Джеймс на эти слова только хмыкнул и, громко усмехнувшись, нагнулся прямо к лицу Харриса, медленно засовывая купюру ему в передний нагрудный карман куртки. - Ну, раз вы настаиваете,- каким-то странным тоном произнес Харрис, поворачиваясь и садясь ровно. - Я просто отлично разбираясь в людях,- спокойно и тихо сказал Джеймс, выпрямляясь. Харрис еще раз взглянул на него, щурясь от светлого неба, на котором не было солнца, и, кивнув, бросил «удачи», заведя машину. Джеймс еще несколько минут смотрел ему вслед, на поворот, за который он завернул, и, громко выдохнув, повернулся к Эвану, взгляд которого медленно гулял по зданиям. Джеймс поправил свою сумку и направился к нему, пройдя мимо Эвана и направившись куда-то в сторону сквера. Эван пошел за ним быстрым шагом, постепенно нагоняя его. - Какой план?- тихо спросил он, мельком посмотрев на Джеймса. - Для начала найдем какую-нибудь кафешку. Безумно хочу горячий кофе,- ответил он, приподняв плечи и уткнувшись подбородком в воротник толстовки. - Значит, плана нет,- сказал Эван, хмыкнув. - О, перестань пытаться сказать что-то дерзким и умным тоном, у тебя не получается,- выпалил Джеймс, смотря прямо, где располагался какой-то небольшой парк. - Не получалось бы, ты бы не завелся,- спокойно сказал Эван. - Я и не думал заводиться, я спокоен,- немного раздраженно процедил Джеймс, завернув влево и пытаясь обогнуть парк. Оттуда дорога вела к аллее, где располагались всевозможные лавки, забегаловки, кафе. - Я бы на твоем месте поменьше так нервничал… Говорят, плохо для здоровья,- непринужденным голосом сказал Эван, не отводя взгляда от лица Джеймса. Его брови были сдвинуты, как это бывает при гневе, но это не отталкивало, а, наоборот, привлекало внимание Эвана. Верхняя губа была изогнута будто в усмешке, которая совсем не казалась доброй, но в тот же момент она не была злой. Что-то было в этом состоянии Джеймса, что привлекало Эвана. Хотелось смотреть и наблюдать за ним все время. - Заткнись,- буркнул Джеймс, подтягивая сумку,- ты никогда не будешь на моем месте. - Нет, правда, нервные клетки не восстанавливаются… - Ты у меня сейчас не восстановишься, понял?- ответил блондин, уже переведя взгляд на Эвана. - Что-то ты не похож на человека, про которого можно сказать «само спокойствие»… Джеймс сдержанно прикрыл глаза и остановился на месте. Он развернулся к Эвану с поджатыми губами, будто собираясь что-то сказать, но потом резко передумав. Эван тоже остановился и развернулся к Джеймсу, невинно поднимая брови, будто не понимая, в чем дело. Джеймс, видимо, передумал и, сощурившись, сказал: - Знаешь, у тебя, правда, какая-то милая внешность. Особенно такое впечатление создается за счет твоего глупого выражения лица. Я считаю, что все милые люди очень глупые. И бить тебя, зная, что ты день назад лежал, умирая под кучей капельниц, будет как-то жалко. Но не сомневайся, ты меня скоро так доведешь, что я просто не сдержусь и буду ловить кайф, вытрясая из тебя душу. Тебе же все равно будет, да? Вот и отлично, совесть у меня будет чиста. Так что, пожалуйста, заткнись, ты действуешь мне на нервы,- совершенно спокойно сказал Джеймс, смотря прямо в его глаза. Эван непонимающе смотрел в его лицо, закусив одну губу, отчего выражение его лица становилось каким-то чересчур милым и невинным, отчего Джеймсу захотелось стукнуть себя по лбу. А потом его. - Там, сзади тебя, похоже, то, что ты ищешь,- спокойно сказал он, поднимая руку и указывая за спину Джеймса. Лицо Джеймса приняло какое-то странное выражение, и он, шумно вздохнув, обернулся. Сзади, через дорогу, и правда было кафе с большой яркой вывеской «EAT.». Джеймс, двинув бровями, направился туда, видя боковым зрением и Эвана, идущего рядом. Он продолжал что-то отрывисто говорить, глядя по сторонам, но Джеймс не слышал, о чем именно он говорит. Он слушал его голос. Что-то было в его голосе, и Джеймс не мог понять, нравится ему это «что-то» или нет. Это был один из тех голосов, которые запоминаются навсегда. Тот самый голос, который ты услышишь в толпе и узнаешь сразу, чей он. Только вот сам Эван не знал, что обладает таким голосом. Все, что он мог делать на отлично, так это раздражать. Да, раздражать он умел, но зачастую Джеймсу просто было необходимо с кем-то поссориться, и он заводился на пустом месте, как сейчас. Хотелось спорить с ним, выкидывать фразы, затыкать его, бросать сарказмы и издеваться, но он как-то все прерывал сказанными вообще не очень в тему фразами. Видимо, на большее он не был способен. - Ты почему-то не походишь на человека, лежавшего пару дней назад при смерти. Я думал, тебя крутить будет в разные стороны, и, признаться, я думал, тупить ты будешь больше,- сказал Джеймс, проходя в кафе и садясь за столик в самом углу. Эван сел рядом, сдвинув брови и уставившись на Джеймса.- Нет, ты и сейчас тупишь, и у тебя глаза сразу говорят за тебя, кто ты. И вообще, ты странный и ужасно раздражаешь... Но я думал, все будет хуже. Эван хмыкнул и поставил локти на стол, упираясь об него грудью. Он как-то странно скривил губы в улыбке, что Джеймсу опять не понравилось. Он вскинул брови и перевел взгляд на подошедшую только что официантку. - Мне, пожалуйста, один кофе. Без ничего,- сказал Джеймс, фальшиво улыбнувшись ей, отчего она абсолютно так же улыбнулась в ответ и кивнула.– Эй, уже можно говорить,- тихо и специально тупым тоном сказал Джеймс, пнув Эвана по ноге под столом. - Я ничего не хочу,- он мотнул головой, быстро посмотрев на девушку. - Хорошо, тогда просто один кофе. - Сейчас будет,- сказала она и, развернувшись, ушла за барную стойку, которая стояла прямо рядом с их столиком. Джеймс всегда выбирал такие места, где сидит мало людей и где все обрывалось. Например, дальше их столика столов уже не было, была только стена и большие, во всю стену окна. - Так ты прекрасно себя чувствуешь? Тебя не выворачивает, ты можешь ходить, не стонешь и не ноешь постоянно, м? В чем дело?- Джеймс закинул ногу на ногу и, прищурившись, посмотрел на Эвана, глаза которого по-прежнему были уставшими и какими-то странными. - Я не знаю, почему так... - Вообще все отлично?- Джеймса почему-то это напрягало немного больше, чем если бы его крутило или ему было плохо. Слишком хорошо все шло. - Голова болит еще с вчера, а так пока нормально,- сказал он, сглотнув и поджав губы. Джеймс задумчиво кивнул и выпрямился. - Наверное, у организма шок,- сказал Джеймс, задумавшись. Эван поднял на него глаза, сдвинув брови, и Джеймса это заставило снова скорчиться в ухмылке.- Ах, ну да, прости, все забываю, с кем говорю,- эта девушка, которая была официанткой, принесла Джеймсу кофе в белой чашке и, поставив на стол, выразительно при этом улыбнувшись, ушла. Джеймс проследил за ней и подвинулся ближе к столу. Оторвав чашку от блюдца, он увидел на том месте, где стояла чашка, маленький листок бумаги. Джеймс поднял его на уровень своих глаз и, двинув бровями, громко хмыкнул. На этом листке наспех были записаны цифры мобильного телефона и имя - Лили. Эван тоже приподнял губы в улыбке, смотря на этот листок с цифрами.- Она симпатичная. Но у нас нет на это времени, ведь так?- с иронией спросил Джеймс, после чего сразу же принял серьезное выражение лица, спрятав листок в карман толстовки. Он обернулся назад, где в метрах пяти-семи от него стояла эта самая Лили, принимая заказ у другого столика. Она многозначительно ему улыбнулась и ушла за барную стойку, записывая что-то в блокноте на ходу. - Ты что-то говорил про шок… - Ах, да,- сказал Джеймс, разворачиваясь и поднимая чашку снова,- у организма твоего, похоже, шок,- он отпил немного и поставил чашку на место.- Это то же самое, как если ложиться спать всегда в определенное время и спать одно количество времени. Большое, например. Делать это на протяжении многих недель, месяцев, а потом в одну ночь просто не лечь спать,- Джеймс заткнулся, скрестив холодные пальцы вокруг чашки, будто грея их. - И что будет?- осторожно спросил Эван, и Джеймс удивленно поднял на него глаза. Он видел, что парня серьезно заинтересовал этот разговор, Джеймсу и это казалось странным. Он действительно интересовался. - Ничего. Ты весь день проходишь бодрым и отрубишься только к вечеру. Потому что организм не поймет, что происходит. Он должен был заснуть в определенное время, а ты этого не сделал. И он будет ждать следующего раза и, не дождавшись, начнет сам засыпать,- Джеймс пожал плечами, наблюдая за лицом Эвана.- Проще говоря, когда я убрал все эти капельницы от тебя, твой организм не понял этого. Он привык к ним, потому что они поддерживали твою жизнедеятельность. А сейчас их нет, и он начинает это осознавать. Я хочу посмотреть, что будет, когда пройдет этот рубеж и он будет нуждаться в лекарствах,- шепотом сказал Джеймс, опираясь грудью о столик и придвигаясь ближе к Эвану. Тот замер, немного приподняв брови и приоткрыв пухлые красивые губы. Он смотрел на Джеймса, не отрываясь, прекрасно понимая, что тот говорит правду и такое действительно произойдет. Или уже происходит, потому что боль уже начала давить на голову. Даже моргать, казалось, было больно, хотелось просто лечь и заснуть, потому что, когда спишь, не чувствуешь, что что-то болит. - Ладно, успокойся. Пока ты не загибаешься, все нормально. Тем более я взял с собой «Этоний»… ну, ту особую штуку, которая тебе нужна. Ее тебе Вероника давала. Правда, я не знаю, что именно и когда с ней делать, но она есть,- он невозмутимо пожал плечами и в три глотка наполовину опустошил чашку с остывшим кофе. - Она ставила мне одну капельницу… каждый вечер приходила,- он неуверенно начал говорить, и Джеймс внимательно посмотрел на него, прислушиваясь.- После того как она это делала, тяжесть в груди проходила,- он положил одну руку на грудь, будто прислушиваясь к ударам сердца, и опустил взгляд. - Вероника прям мать Тереза,- задумчиво произнес Джеймс, смотря в одну точку, в окно. - От чего ты меня спас?- спросил Эван, подняв на него глаза и наклонившись чуть вперед, ближе к столу, опираясь так же, как и Джеймс, грудью о стол. Теперь расстояние между их лицами было не больше двадцати сантиметров, и Эвану казалось, он чувствует дыхание Джеймса. - О, так до тебя еще не дошло. Там как бы не курорт был,- сарказмом сказал Джеймс, ухмыляясь. - Я знаю,- Эван мотнул головой, из-за чего его волосы упали ему на лицо.- Я имею в виду от чего именно? - Я ненавижу слово «спас»,- оборвал его Джеймс,- мне оно не нравится. Я просто прихватил тебя с собой назло отцу, которому ты нужен был для операции. - Ты его сын,- с какой-то опаской очень медленно проговорил Эван, выпрямляя спину и очень выразительно глядя Джеймсу в лицо. Кортвуд перевел на него глаза, даже удивившись такой реакции.- Для какой операции я был ему нужен? Но Джеймс не собирался ему говорить. Это было слишком. Когда тебе говорят, что тебе хотели вставить кусок железяки в легкие, которая бы отщипывала кусочки твоего сердца каждый день, это не очень приятно. И Джеймс это, как ни странно, понимал, чувства у него не настолько затуплены. - Неважно,- отмахнулся он, резко выпрямившись.- Просто операция. И я просто ее сорвал,- Джеймс ухмыльнулся победной ухмылкой и повернулся к окну. Ему хотелось бы сейчас на секунду стать невидимкой и очутиться в лаборатории. Посмотреть бы, что там да как. Посмотреть бы на панику, на отца, на Веронику, посмотреть бы на всех, кто считал Джеймса ни на что не годным сыночком одного из директоров. Что сейчас они думают? Там же такая суматоха, небось и полицию уже привлекли. Джеймс беззвучно хмыкнул и прикрыл глаза. Что, интересно, подумала Вероника, как только узнала об этом? Ожидала ли она такого от него, он не знал. Он знал, что Эван был ее, она о нем заботилась. А Джеймс просто вырвал его оттуда и поместил в условия, не соответствующие его потребностям. Но он же держался. Пока. И ему, может быть, было все равно, а может, где-то в душе он и радовался, ведь он и правда расценивал это как «спасение». Джеймс опустил взгляд на сумку и открыл ее, медленно перебирая вещи. После минуты поисков он достал оттуда тот самый браслет из кубиков, выложенных в ряд буквами, составляющими имя «Крис Ф.». Он повертел его в руках и, вытянув одну, положил ее вместе с ним на стол, протягивая Эвану. - Я нашел это в твоих личных вещах,- спокойным, ровным голосом, без примесей сарказмов и усмешки, что Эвану показалось необычным, сказал Джеймс. Эван опустил глаза вниз и, заметив в руках блондина браслет, расширил глаза, пару раз сомкнув и разомкнув губы, собираясь что-то сказать, но ни звука так и не вылетело из его рта. Тогда Джеймс повертел его в руке и повернул его именем к Эвану.- Крис Ф. Это не ты, значит. Тогда кто? Эван сдвинул брови и поджал губы. Прошло немного времени, после чего он протянул к Джеймсу руку и, дотронувшись слишком холодными, как показалось Джеймсу, пальцами до его руки, взял браслет и поднес к себе, рассматривая пустым взглядом. - Я же спросил…- нетерпеливо напомнил Джеймс, и Эван поднял на него глаза. - Я не знаю. - Не знаешь или не помнишь?- уточнил Джеймс, хмыкнув. - Не помню… Мимо снова прошла Лили, улыбнувшаяся Джеймсу, и он, провожая ее взглядом, добавил: - Значит, есть вероятность того, что ты его знал? Может, брат твой? Не знаю. Девушка?- задумчиво проговорил Джеймс, наблюдая за Лили, которая остановилась у барной стойки прямо перед ним, поставив на нее кофейницу, из которой поднимался пар. Он оглядел быстрым взглядом ее недлинные, но очень яркие красные волосы, а затем и посмотрел на ее родинку около рта, тоже очень выделяющуюся на ее бледной коже. Ее лицо было красивым, каким-то гордым и выразительным. Ей очень не шла эта бледно-желтая форма официантки. - Кристина, например. Хотя о чем я,- он снова посмотрел на него своими невозмутимыми прищуренными глазами и скривился в усмешке.- Девушка. У тебя? Ну да, ты же всю свою жизнь, получается, там торчал. К тому же, ты еще и… - Джеймс постучал кончиками пальцев себя по голове и двинул бровями. Эван все продолжал рассматривать браслет, трогал пальцами каждую букву на нем. «Знакомо. Мое», - крутилось у него в голове, в которой мысли от боли просто смешались в кучу. Он положил браслет на запястье и протянул Джеймсу. Тот, чуть приподняв одну бровь и скептически посмотрев на Эвана, все же застегнул ему этот браслет, не понимая только зачем. Эван поставил руку на локоть, подняв ее на уровне глаз и наблюдая за тем, как браслет скатывается ниже с запястья. - Не уверен, что он может быть чьим-то, кроме твоего. Я просто логику не наблюдаю. Знаешь, если бы у тебя был хоть кто-то из знакомых…- Джеймс не договорил, он сделал голос тише и обернулся на звук, который насторожил его. Дверь в кафе будто выбили силой, она так широко распахнулась, что сквозняк прошелся по столам в первых рядах и смахнул оттуда салфетки. В кафе зашел мужчина, одетый достаточно официально. Он закрыл за собой дверь и осмотрелся. Когда Джеймс его увидел, внутри у него что-то сжалось. Сердце, желудок, легкие, селезенка н.е. в.а.ж.н.о. ч.т.о. Что-то сжалось, и так сильно, что он согнулся и почти лег на стол. Дыхание его как будто остановилось, а голову просто разрывало от вопросов, мыслей и какого-то необъяснимого страха. Эван увидел реакцию Джеймса и, проморгавшись, тоже склонился к нему, тихо проговорив: - Что-то случилось? - Он,- процедил сквозь зубы Джеймс, натягивая на себя капюшон толстовки,- он, черт возьми, он один из охраны в лаборатории... - Ты уверен?- перебил его Эван, поднимая голову и наблюдая за мужчиной, который, показав что-то бармену, проходил между столиками, смотря на людей. - Да-да, я их всех прекрасно знаю, не раз пытался уйти оттуда, когда отец «приказал» сидеть. Как?.. Как, черт возьми?- голос Джеймса дрогнул. Он просто не представлял, что сейчас делать. Он сидел к нему спиной, а Эван, наоборот, лицом. Но Эвана он, может быть, и не узнал бы. Когда он мог его видеть? Но вот Джеймса он узнал бы сразу просто по макушке, по спине, по рукам, по чему угодно он бы узнал. Глаза у Джеймса расширились, а брови, наоборот, сдвинулись у переносицы. Эван сжимал одной рукой вторую, судорожно перебирая каждый палец и как будто выламывая его из сустава. Джеймсу казалось, что он отсюда прекрасно слышит его быстрое, в отличие от пульса Джеймса, для которого время, казалось, остановилось, сердцебиение. - Джеймс, он идет сюда. К нам, Джеймс,- прошептал Эван, склоняясь ближе к столу и смотря на Джеймса, надеясь на что-то, хоть на что-то, что может придумать этот блондин, который так отважно вытащил его из лаборатории. Но Джеймс понятия не имел, что делать. Сорваться и побежать с места? Нет, так только привлекут его внимание, а вдруг на улице их еще больше? Джеймс только выпрямил спину, незаметно натянув на лицо капюшон, и обхватил рукой пустую чашку кофе. Он прекрасно понимал, что уже пора было придумать что-то, но это было самым разумным, что можно было сделать. - Сиди спокойно. Тебя он не знает,- четко и отрывисто сказал Джеймс, облокачиваясь на стол и сжимая чашку. Эван опустил взгляд и смотрел на руку Джеймса, вены на которой напряглись. Он видел боковым зрением, как мужчина, остановившись у ближнего стола, поправил пиджак и направился прямо к ним, к последнему столу. Все кафе будто замерло. Все наблюдали за ним, даже бармен с официанткой, которая дала Джеймсу номер, замерли, не шевелясь, выжидая, что будет дальше. А он тем временем подошел к столу, и Джеймс увидел его ноги. Он остановился прямо сбоку, между ними, как будто выжидая. Эван не поднимал взгляда, а Джеймс все смотрел на его ноги. Он прекрасно понял, что тот узнал его. Узнал и чего-то ждет. Смысла бежать уже не было, но Джеймс еще надеялся на то, что он сейчас, обознавшись, уйдет. Но этого не происходило. Все было к.о.н.ч.е.н.о. - Ты в кого угодно переоденься, но я все равно узнаю тебя, гаденыш,- громко сказал мужчина, и это будто было сигналом, Джеймс резко встал, собираясь оттолкнуть его и уйти, но у него не получилось. Реакция у мужчины, которого звали Питер Балдог, была быстрее Джеймса. Он остановил его и толкнул рукой в грудь, а второй рукой он сжал его горло, буквально отодвигая стол и прижимая Джеймса к стене, успев нажать какую-то кнопку на своей рации. В кафе сразу все зашумели, кто-то встал и выбежал, кто-то просто замер, бармен уронил стакан, который держал, а Лили, официантка, вскрикнула. Эван беззвучно резко встал и прижался спиной к барной стойке, как только Питер со злостью и с силой отодвинул стол. Он сжал одной рукой другую до нездоровой бледности, а глаза его застыли на Джеймсе, который судорожно дышал, смотря на охранника, пальцы которого сжимали его горло. Он не душил Джеймса, он просто не давал ему двигаться, и Джеймс, если бы начал вырываться, стал бы душить сам себя, поэтому он замер, вцепившись руками ему в руку и пытаясь отодвинуть ее от себя. - Здравствуй, Кортвуд. Увлекательное путешествие было?- серьезным тоном спросил Балдог, делая шаг к нему ближе и не ослабляя хватку. - Весьма,- не сказал, а постарался сказать Джеймс, но из-за передавленного горла у него получилось только прошептать, и то отрывисто, делая вздохи. Эван стоял, абсолютно растерявшись, даже не представляя, что ему делать. У него не возникало мысли бежать, он просто переводил взгляд с Джеймса на Балдога и обратно. Он прислонил руку к уже сильнее разболевшейся голове и тяжело вздохнул. Хотелось оттолкнуть его от Джеймса, хотелось ударить, крикнуть, чтобы перестал, но ничего этого он сделать не смог. Зато смогла Лили, которая подошла ближе к Балдогу: - Отпустите его. Что вы себе позволяете? Как вы можете вообще, вы... - Могу, милочка. И советую мне не мешать,- он повернул голову на нее, отчего она будто приросла к месту и только медленно переводила взгляд с охранника на Джеймса, который пытался отвернуть голову в сторону и отстранить от себя давящую на трахею руку. Как только Балдог перевел взгляд на и так потерянного Эвана, у него внутри будто сердце разорвало. Он хотел отвести взгляд от его глаз, но не мог. Балдог усмехнулся и прищурился. - Ну, привет, эксперимент ходячий. Так вот, какой ты. И это ты поднял столько шума?- он говорил каким-то ужасным, издевательский, как казалось Эвану, голосом, от которого у него забегали мурашки по коже и даже дыхание перехватило. Тот снова обернулся к Джеймсу, который пытался вырваться, и только сильнее сжал его горло, другой рукой схватив за толстовку в области груди.- А ведь все из-за себя, гаденыш. Ты всегда всем и всем портишь. Избалованный, богатенький, глупый. Что ж ты сейчас не дерзишь мне? - Пусти,- выдохнул Джеймс, почти сразу вдыхая, ну, или стараясь сделать вдох. Джеймс судорожно ловил ртом воздух, чувствуя давление и в области груди, и на шее; на глазах уже выступили слезы, а лицо побледнело. Все, кто находился в кафе, не смели сказать ни слова. Заступиться пыталась только Лили, которая побоялась вмешиваться дальше. Все будто знали, что и им будет плохо, посмей они вмешаться. Питер Балдог еще у входа показал всем свой значок, который как бы убеждал всех, что ему лучше не мешать, а парень и правда натворил что-то очень плохое. Поэтому все, думая, что Джеймс - малолетний преступник, просто собирались и уходили, не обращая внимания на то, что охранник явно перебарщивал с силой и Джеймс чувствовал удушье. Кортвуд перевел глаза с Питера на Эвана, стоявшего в углу с таким выражением лица, будто его сейчас душили, а не Джеймса. Они встретились глазами, и Эван только сильнее сжал пальцы, убрав руку от головы. - Ч-чего ты с-стоишь?.. Уходи,- прошипел Джеймс, уже ногтями вцепившись в оголенное запястье Балдога, на что тот, кажется, даже не обращал внимания. - А он не убежит, Джеймс,- противным тоном проговорил Балдог,- он просто смирно подождет, когда придут остальные. Он - не ты и не будет нарываться на неприятности,- Питер говорил с какой-то издевкой в голосе, на которую Джеймс уже не обращал внимания, он хотел расцепить его руки, мешающие ему дышать. Эван, на самом деле, не поэтому стоял здесь, выжидая, когда придут другие из лаборатории. Он бы сто раз уже успел уйти. Он не хотел, не мог бросить Джеймса. Он даже мысли не допускал такой - взять и уйти. Джеймс не ушел из лаборатории без него, и Эван не мог. Что он мог сделать? Он никто по сравнению с Питером, он только и мог, что стоять и мысленно умолять все это прекратиться. Он даже готов был сказать, что спокойно подождет и уедет обратно, только чтобы он разомкнул руку на шее Джеймса. - Ты жалок, Кортвуд. Я знал, что тебя найдут. Ты не смог бы спрятаться или далеко уйти. Припекло сбежать? А на остальное ума не хватило, нет? Я-то с тобой ничего не сделаю. Хочу посмотреть, что сделает с тобой отец,- он громко усмехнулся и оглянулся на Эвана, который смотрел прямо на Питера, собираясь что-то сказать, только вот слова никак не выходили.- А ты вообще зашуганный до предела. Джеймс у нас любит таких людей. Ну, ничего, сейчас все разом закончится. Ты попадешь обратно, а ты, Джеймс, если не под статью о похищении, то к отцу, что еще хуже. Эван почувствовал на себе взгляд Лили, которая в непонятках переводила взгляд на всех троих по очереди, округляя глаза и поднимая брови. Эван повернул голову вправо, к выходу, и увидел множество глаз и лиц, уставившихся на него, на Джеймса, на Балдога. Они ничего не делали, и Эван чувствовал какое-то внутреннее возмущение: отчего, почему никто не заступится? Резкий вздох Джеймса заставил Эвана снова повернуться к ним. Лицо у блондина стало бледным, а воздуха явно уже не хватало. Эван видел, как рука у Балдога сжимается, и он понимал, что сейчас, просто не рассчитав силу, он мог сделать что-то ужасное. Какой-то адреналин появился у него в крови, и он, просто боковым зрением заметив кофейницу, обернулся и взял ее за ручку, поднося к себе. - Эй, ты,- слабым голосом, стараясь как можно громче, сказал он. Питер Балдог оторвался от Джеймса, которому он что-то говорил про его будущее, и, как только он повернулся к Эвану, тот резко выплеснул ему в лицо весь горячий кофе, что был там. Лили даже охнула быстрее, чем Эван это сделал, а потом послышался громкий страшный вскрик Балдога, который закрыл руками лицо, отпустил Джеймса и согнулся пополам, продолжая стонать. Джеймс упал рядом, прислонив руки к своему горлу и судорожно откашливаясь, глубоко вдыхая и выдыхая. Он смотрел в каком-то шоке на Питера, но потом, подняв голову, увидел стоящего рядом не менее удивленного, чем сам Джеймс, Эвана с кофейницей в руках, который тоже с каким-то облегчением смотрел на Джеймса. Кортвуд сразу сообразил, он попытался встать, но Балдог, одной ошпаренной рукой закрывая такое же ошпаренное лицо, другой схватил Джеймса за лодыжку, твердя, что он так просто не уйдет. Джеймс быстро ударил его второй ногой по плечу два раза, и тот, вскрикнув, отпустил его ногу. Джеймс наконец встал, чуть не налетев на соседний столик, и, схватив Эвана за рукав куртки, просто бросился к выходу из кафе, все еще держась за болящую шею рукой.