Проект "08139"

- Ты поражаешь меня иногда,- воскликнул Эван, который ходил за суетящимся Джеймсом по квартире, пытаясь высказать ему все свое негодование по поводу случившегося. - Не поверишь, ты меня тоже,- попытался сарказмом ответить Джеймс, но интонация его голоса никак не приходила в норму, а растерянные глаза никак не могли сфокусироваться хоть на чем-то.- Не думал вообще, что ты можешь выйти из комнаты. - Глупо было так думать обо мне,- Джеймс был слишком растерян и погружен в себя, чтобы заметить, как сильно изменился голос и тот тон, с которым говорил с ним Эван. Он стал таким серьезным, требовательным и громким, и сам Эван не спускал своего взгляда с Джеймса, глядя исподлобья и прищурившись, как обычно получается у людей, которые чем-то очень сильно огорчены. - Да? Ну и отлично, поменяю когда-нибудь свое мнение о тебе, только сейчас сделай милость, прекрати эти прения и замри,- кинул Джеймс через плечо Эвану, который порядком поднадоел ходить за ним и говорить с ним каким-то обвинительным тоном. Как только Эван встал, он накинулся на Джеймса непонятно из-за чего, и Джеймс был совсем не в том состоянии, чтобы сейчас с ним спорить. - Нет, Джеймс, я не прекращу эти «прения»,- передразнил его Эван, столкнувшись со спиной Джеймса, который резко остановился и медленно повернулся к нему, сверля своими стеклянными глазами.- Почему ты ничего мне не рассказал? - И как бы это выглядело? «Слушай, Эван, меня тут захотел трахнуть один мой давний знакомый, посиди в комнате и не мешай», да?- произнес Джеймс без капли иронии и сарказма своим монотонным голосом, глядя на Эвана из полуприкрытых глаз. Эван замер на секунду и снова кинул на Джеймса укоризненный взгляд. - Ты мог хотя бы намекнуть, что тебе грозила опасность... - Да не было никакой опасности! Он бы не убил меня,- сказал Джеймс, переведя дыхание, которое почему-то сбилось. - Но… он же собирался… - начал Эван, забегав глазами по лицу Джеймса. - Я знаю, что он собирался сделать! И пожалуйста, хватит мне уже об этом напоминать!- раздраженно сказал Джеймс, развернувшись и направившись в комнату Эвана, чтобы забрать свою сумку.- Ни черта бы не изменилось, если бы я тебе сказал. - Что?- не веря воскликнул Эван, подорвавшись и быстрым шагом идя за Джеймсом.- Да все бы изменилось! Мы бы могли уйти отсюда и… - Мы бы НЕ смогли уйти отсюда!- сказал Джеймс, потерев рукой свой лоб. Голова почему-то стала кружиться, а воздуха в комнате было будто катастрофически мало для него. Он не понимал, какого черта происходило. Неужели он настолько разнервничался, что от этого страдало и его физическое состояние? Он же умел держать себя в руках, черт возьми, всегда умел.- Он... знал все о лаборатории. Он бы позвонил им. - Да пусть бы позвонил!- сказал Эван, разворачивая Джеймса за руку на себя.- Я... я просто не верю, что ты просто послушался его. - А что оставалось делать? Вернуться обратно? Нет уж,- проговорил Джеймс таким голосом, будто бы ему было очень холодно, потому что он звучал надрывисто и местами дрожал, что очень не нравилось Эвану. Джеймс окинул его взглядом и развернулся к кровати, тяжело вздыхая и наполняя легкие воздухом.- И знаешь что?- резко сказал он, поворачиваясь обратно к Эвану.- Я не понимаю, какого черта тебя это вообще волнует? С тобой-то бы все в порядке было. И ты даже не получил бы этой раны, если бы остался там и делал бы так, как я предполагал,- сказал Джеймс тихим голосом, указывая на до сих пор кровоточащую рану Эвана. Эван в неком шоке посмотрел на Джеймса, сделав шаг назад и приоткрыв рот, собираясь что-то ответить, но слова все не шли.- Все бы было нор-маль-но. Это мои проблемы, мои и ничьи больше! - Какой же ты эгоист... - медленно проговорил Эван, не сводя своих глаз с Джеймса. Тот громко усмехнулся и, покачав головой, непонимающе посмотрел Эвану в глаза. - Я эгоист?- спросил Джеймс, делая пару шагов к Эвану и вставая к нему вплотную.- Да, я никогда этого не отрицал. Только вот знаешь, чего я никак не могу понять? Когда это я успел проявить себя как эгоист по отношению к тебе?- раздраженно просил Джеймс, вскидывая руки и прищуривая стеклянные и затуманенные глаза. - Например, тогда, когда решил остаться здесь. С ним. Зная, что он хочет сделать,- также медленно и тихо сказал Эван, поймав пальцами слезу, которая незаметно стала скатываться у него по щеке. - И где тут приступ эгоизма?- не понял Джеймс, не отрывая глаз от Эвана. Эван промолчал, будто намекая, что Джеймс должен был и сам догадаться, но Джеймс и понятия не имел, что хотел от него сейчас Эван.- По отношению к тебе я всегда делаю так, чтобы нас не поймали или чтобы ты случайно не умер, ночуй мы на улице в такой снегопад. И знаешь, здесь нет никого, кто заботился бы о том, что именно я для этого делаю. И нет никого, кто бы думал обо мне и о моей безопасности. И меня это устраивает. Так что я могу позволить себе быть эгоистом, тем более что ты при этом не страдаешь,- закончил Джеймс, прикрыв глаза, которые никак не могли сфокусироваться. - Но я,- начал Эван, поднимая свои глаза, но не смотря на Джеймса,- я думаю о тебе. - Ты?- усмехнувшись, спросил Джеймс, качая головой. - Ну, конечно. Если я сдохну, то кто позаботится о тебе, верно? - Заткнись, - тихо сказал Эван, нахмурившись от обиды и отвернув голову. - Нет, это ты прекрати нести чепуху и постой смирно, - сказал Джеймс каким-то победным тоном и, взяв Эвана рукой за подбородок, поднял его немного вверх и аккуратно отодвинул от раны русые волосы Эвана. Эван послушно поднял голову, подняв глаза вверх, чтобы не встретиться с ним взглядом. Джеймс взял в руки полотенце, которое перед этим смочил холодной водой, и приложил его ко лбу Эвана, вытирая кровь вокруг раны, не трогая ее саму. - Мы прошли через слишком многое, чтобы по-прежнему считать друг друга никем,- шепотом сказал Эван, перехватывая дрожащие руки Джеймса, которые дрожали с того времени, как он вырубил Томаса, и теперь сам прижимая полотенце ко лбу. - Да? Ну тогда скажи, кто ты мне?- сказал Джеймс, приподнимая брови вверх и пытаясь унять дыхание, которое становилось тяжелым, будто он пробежал кросс; сейчас ему было точно уж не до разговоров с Эваном.- Или кто я тебе? Эван, видимо, собирался что-то сказать, но в последнюю секунду прервал сам себя, замолчав и опустив глаза в пол. - Ну, вот и разобрались. А теперь давай просто свалим отсюда, пока он не очнулся, иначе в этот раз я вряд ли смогу все «по-тихому уладить»,- сказал Джеймс, выходя из комнаты и направляясь в коридор, ведущий к выходу из квартиры. Джеймс с каменным лицом прошел мимо дворецких, сидящих у дверей и вообще, похоже, заснувших, потому что стояла уже ночь. Эван просто спокойно шел за ним, все еще обвиняя его в мыслях за то безрассудное действие, на которое обрекал себя Джеймс. Ему хотелось высказать ему, что он давно привык к Джеймсу уже как к человеку, и ему было абсолютно все равно, заботится тот о нем или нет, ему хотелось просто его присутствия рядом. Вот только Джеймс вряд ли поймет это, особенно сейчас, находясь в этом потерянном состоянии. Он не мог представить, о чем сейчас молчал Джеймс и чем были заняты его мысли. И ему казалось страшным то, что происходило сейчас у него в душе. Сам Джеймс не мог ни о чем думать, как бы ни старался. Он просто помнил дорогу до электрички по объяснению того водителя и молча шел туда, смотря только себе под ноги и плотно сжимая руки в кулаках в карманах куртки. То, что творилось с ним при разговоре с Эваном, Джеймс списал на то, что это все от шока и прочего. Но даже на улице и на свежем воздухе он никак не мог унять свое дыхание и сердце, которое билось чаще, разгоняя кровь по организму, отчего Джеймсу с каждой минутой становилось все жарче и отчего он начинал понемногу теряться. В глубине души Джеймс ненавидел Эвана за то, что тот вмешался. Да, это помогло Джеймсу не быть грязно униженным, но его бесил тот факт, что тот так легкомысленно позволил себе втянуться во все это. Во-первых, он мог пострадать еще больше и вместо этой «царапины» получить куда большее ранение, и вот тогда бы уже Джеймс понятия не имел бы, что с ним делать. Во-вторых, Джеймса жутко задевало то, что тот застал его в таком положении и теперь наблюдал такое его состояние. То, что сделал Томас, уже достаточно подорвало самолюбие Джеймса, но то, что Эван видел все это, напрягало его больше. Джеймс видел, что Эвана, похоже, вообще не волновало это, а заботило только то, что Джеймс ничего не сделал, чтобы этого не произошло. Джеймс всячески пытался убедить себя, что это не забота, потому что Джеймс ненавидел, когда о нем кто-то открыто заботился, тем более тот, о ком Джеймс сам должен был заботиться. Он и не думал о тех словах, что сказал ему Эван в доме, и, кажется, вообще не обирался о них думать, ведь его волновало сейчас только то, что в его организме происходило что-то странное, и еще больше пугало Джеймса то, что он, кажется, понимает что это. В самой электричке было тихо. Не так много людей находилось здесь ночью, поэтому Джеймс только обрадовался этому, потому что никто не пялился ни на Эвана с разбитым лбом, ни на Джеймса, которого начинало просто лихорадить. Он сидел на краю сиденья, почти согнувшись пополам и прижав голову к плечам, залезая подбородком под ворот куртки. Он зажмурился, потому что свет для освещения в вагоне бил ему в глаза, а постоянное объявление станций действовало ему на нервы. Он никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Его сердце билось, руки дрожали, а телу было так жарко, что хотелось полностью раздеться и остудиться, вот только Джеймс не представлял как. Дыхание его стало горячим, а вздохи стали чаще. Он обернулся на окно, чтобы открыть его, но оно было и так открыто, только толку от этого не было. Джеймс раздраженно опустился грудью на колени и поджал под себя руки, нервно кусая губы. Эван все это время напряженно наблюдал за ним, ничего ему не говоря. Он прекрасно видел, что Джеймсу было нехорошо, потому что он постоянно дергался, пальцы на руках дрожали, а глаза покраснели, к тому же он постоянно вздыхал. Но Эван списал это на то, что это оттого, что сейчас с ним произошло, ведь не каждый день случается, что тебя пытается кто-то изнасиловать. Тем более если этот «кто-то» совсем не чужой тебе человек, а, наоборот, как понял Эван, человек близкий и даже друг семьи, которого знаешь с детства. - Скоро наша станция. Пошли в тамбур, постоим там оставшееся время. Здесь слишком жарко, я не могу,- сказал Джеймс, вставая и направляясь в тамбур, по дороге ловя на себе любопытные взгляды некоторых людей, сидящих у прохода. Автоматическая дверь сама открылась перед Джеймсом, пропуская его и Эвана в небольшой проем, где было порядком холоднее, чем в самом вагоне. Джеймс прислонился к железной стенке вагона и снова закрыл глаза, продолжая лихорадочно вздыхать и кусать губы. - Черт, как же мне жарко,- не выдержав, простонал он, расстегивая наполовину свою куртку и запрокидывая голову назад, оголяя бледную шею. - Джеймс,- позвал Эван, подойдя близко к нему,- я понимаю, ты сейчас в шоке, но не волнуйся так, ты слишком доводишь себя... - Это не из-за этого, Эван,- также надрывисто сказал Джеймс, опустив голову в нормальное положение и мельком взглянув Эвану в глаза.- Это все тот афродизиак, черт его дери... - проговорил он, обхватывая горячее лицо руками.- Томас незаметно дал мне его... Он начал действовать,- Джеймс начинал чувствовать слабость в коленях и облокотился рукой о поручень, вздыхая и ловя ртом воздух. Он чувствовал, как начинает не на шутку возбуждаться, и его уже мутило оттого, что он судорожно пытался придумать, что ему делать. Не нырнуть же, в самом деле, в снег, хотя идея была вполне хорошей. - А долго еще ехать?- обеспокоенно спросил Эван, ловя глазами взгляд Джеймса. - Не волнуйся, изнасиловать тебя не успею,- попытался сострить Джеймс. - Джеймс,- укоризненно сказал Эван, покусывая нижнюю губу. - Станция «Дейтон». Она, вроде бы, следующая... - медленно сказал Джеймс, снова вздыхая и глядя на Эвана.- Черт, а это реально действует,- будто не веря себе, сказал Джеймс, горько усмехнувшись. - Давай, расскажи мне, что ты чувствуешь,- сказал Эван, немного улыбнувшись, и Джеймс, заметив эту улыбку, сразу понял, что тот начинает издеваться. - Я чувствую, что хочу секса,- прямо ответил Джеймс, моргая и смотря Эвану в глаза.- Но не с тобой же мне… ну ты понял,- отмахнулся он, перемнувшись с ноги на ногу. - Почему?- неожиданно спросил Эван, глядя на Джеймса, и тот тоже вернул свои глаза на него, вскинув брови и удивленно заморгав. - Ты спросил «почему», или слуховые галлюцинации - тоже действие возбуждающего средства? - Нет, я правда спросил почему,- сказал Эван, коротко усмехнувшись шутке Джеймса. - Нет, ну, вообще, я могу вставить тебе прямо здесь,- воскликнул Джеймс, усмехнувшись, и Эван расплылся в улыбке, будто готовясь засмеяться.- Серьезно, мне сейчас на все плевать. Эван засмеялся, закрывая глаза и обнажая свои зубы, и Джеймс, наблюдая за этим, незаметно закатил глаза и еще сильнее усмехнулся. - Ну, давай, смейся, когда у тебя еще будет возможность надо мною поржать,- вообще, Джеймса сейчас не очень тянуло на разговоры, но таким образом он пытался отвлечься от этого дикого желания и впрямь повалить Эвана прямо здесь. Впервые он посмотрел на него как на парня и впервые он по-настоящему захотел его. Эван просто стоял и смеялся, глядя на Джеймса своими большими непонятного цвета глазами, улыбался ему, покусывал все время нижнюю губу, и Джеймсу просто голову срывало от желания. Разум Джеймса все же понимал, что это Э.в.а.н. и что он б.о.л.е.н, тем более с этой кровоточащей раной на лбу, и что секс - не совсем подходящее сейчас ему занятие, но он все же продолжал хотеть. - Кстати, я... - Эван опустил руку в карман и достал оттуда фотографию, сложенную вдвое,- я забрал ее оттуда,- он открыл фотографию, где была изображена мать Джеймса, и протянул ее ему.- Она тебе нужнее, я думаю. Джеймс медленно перевел взгляд на фотографию и взял ее дрожащими пальцами. - Спасибо,- сказал он, подняв взгляд на Эвана и убрав фотографию в сумку. Эван улыбнулся и коротко покачал головой. - Ты становишься таким милым, когда говоришь «спасибо». - Я всегда милый, ты просто не замечаешь этого,- усмехнувшись, сказал Джеймс, не отрывая взгляда от глаз Эвана. - Замечаю,- быстро сказал Эван, пошатнувшись из-за того, что электричка стала заворачивать, и оперся рукой о грудь Джеймса. Джеймс поймал его руку, потому что его и самого качнуло в сторону, и когда они восстановили равновесие и подняли друг на друга глаза, то Джеймс заметил, что повисла одна из тех самых пауз, которые всегда присутствуют в их разговоре. Правда, она была несколько другая, потому что Эван посмотрел на Джеймса таким взглядом, что тот быстро убрал все эмоции со своего лица, полностью отдавшись взгляду «проекта». Джеймс и не заметил, как Эван подошел к нему еще немного, привстав на цыпочки, приблизил свое лицо к Джеймсу и медленно, неуверенно захватил своими губами губы Джеймса. Кортвуд медленно закрыл глаза, полностью расслабив руки и подождав, пока Эван отпустит его верхнюю губу, стал уверенно целовать его, запуская язык в его рот. Эван сдавленно вздохнул и только больше прижался к Джеймсу, пропуская его в свой рот, сжимая его губы своими и шумно ловя воздух, когда они на мгновение отрывались друг от друга. У Джеймса даже голова закружилась от этого, ему хотелось большего, намного большего и прямо сейчас. И он все обещал себе, что сейчас оторвется от него, но все никак не мог этого сделать. Вскоре Эван сам медленно отпустил его губы и, проведя кончиком языка по своим губам, отстранился от него, осторожно смотря ему в глаза. - Сильно же ты ударился головой,- выдохнул Джеймс, шумно переводя дыхание и облизываясь. Эван открыл было рот, но Джеймс тут же перебил его.- Не вздумай говорить «прости»: я ненавижу, когда такое говорят поле того, как осмелятся поцеловать… Эван медленно моргнул, приставляя палец к губам, ведь именно это он и хотел сказать, и, шумно вздохнув, закусил губу, нервничая непонятно из-за чего. Эван даже не помнил, когда именно ему пришло это в голову и почему он решил это сделать. Он просто посмотрел на Джеймса, и это произошло как-то само собой, будто так и должно быть. Сначала Эвану показалось странным то, что тот его не оттолкнул, но что было еще более странным, так это то, что Джеймс начал целовать его в ответ, да так сильно, что губы у Эвана даже опухли. Правда, вскоре Эван вспомнил, в каком состоянии находится Джеймс, и все его поведение быстро нашло объяснение. Джеймс же, у которого просто зубы сводило от желания, старался сейчас не смотреть на Эвана, который возбуждал еще сильнее одним своим взглядом. Хотя, как казалось Джеймсу, его сейчас мог возбудить один из тех столбов с электричеством, которые они проезжали. Джеймс и понятия не имел, как ему унять это желание и заставить организм успокоиться, и ему не на шутку показалось, что Томас подмешал ему не порцию, а две или три, что пугало еще больше. Даже этот поцелуй с Эваном был такой мелочью, что не заботил его сейчас. Да и вообще, у Джеймса в голове была просто каша из мыслей, которые никак не могли собраться во что-то логичное и адекватное, и от этого бардака Джеймс раздражался еще больше. Они вышли на станции Дейтон буквально через десять минут, и Джеймс, так и не застегнув куртку, просто пытался сосредоточиться, чтобы идти по адресу, хотя это у него мало получалось. В Йорке не было такого снегопада, как в Лидсе, но все равно Джеймсу постоянно что-то мешало. Спокойно идти было просто невозможно, и Джеймс успокаивал себя только тем, что это скоро закончится, ведь не будет это средство действовать вечно. И все-таки еще очень мешала темнота, стоявшая здесь, тем более если учесть, что дом Ленца Делайта, как и дом Джеймса, стоял посреди парка в гордом одиночестве, поэтому освещение было только при самом доме, а не на пути к нему. Когда Джеймс и Эван вышли из тесных улочек к окраине, то весь оставшийся путь они шли в молчании, окруженные лишь деревьями и снегом. Здесь редко-редко, но все же стояли фонари, не дававшие сбиться с пути, и вообще, сам путь до дома был очень близким, что успокаивало Джеймса. Он помнил, что нужно завернуть, когда появится первый поворот, поэтому просто изредка кидал взгляд влево, не отвлекаясь больше ни на что. Эван, у которого тоже ноги подкашивались от усталости и от боли, которая появилась теперь и на месте удара, шел так же молча, как и Джеймс. Кортвуд сказал ему на всякий случай адрес, и тот тоже изредка оглядывался в поисках нужного дома. Эвана немало беспокоило то, что Джеймсу стало еще хуже и что он иногда останавливался и, издавая раздраженные звуки, выкуривал новую сигарету. Джеймс все боялся, что если ему станет еще хуже, еще жарче и его станет лихорадить пуще, чем сейчас, то Эван не справится один, и даже если он найдет нужный дом, то Кортвуд опасался того, что там могли быть люди от лаборатории, куда уже наверняка успел позвонить Томас. Поэтому каждый раз, когда у него начинало расплываться перед глазами, Джеймс встряхивал головой и до боли сжимал кулаки в карманах, борясь с желанием закурить, потому что делал это пять минут назад. - Ого, какой огромный...- проговорил Эван, когда они наконец дошли до дома Ленца. Поместье и правда было большим и богатым, и это всегда и на всех производило огромное впечатление, и, увидев его всего лишь раз, сложно было забыть эту архитектуру и этот красивый вид, открывающийся здесь. Джеймс видел, что в некоторых окнах горит свет, и пусть комната Ленца находилась с другой стороны дома, Джеймс был уверен, что тот не спал. Он прекрасно помнил, что Ленц засыпал очень поздно, а иногда мог и целыми ночами не спать, что никак не отражалось на его внешнем виде и состоянии. Джеймс взошел на крыльцо и быстро постучал в массивную дверь три раза, будто торопясь куда-то. На самом деле Джеймса нисколько не заботило то, что они не виделись два месяца, что расстались в маленькой ссоре, которая, конечно, не имела сейчас значения, но раньше Джеймс думал, что стоит всячески оттянуть этот момент на как можно долгое время. Сейчас же, когда голова Джеймса была забита ненужными мыслями и когда он чувствовал себя чертовски плохо и в эмоциональном, и в физическом плане, его вообще не волновало то, что он скажет Ленцу. К тому же тот был не из тех, кому стоит все объяснять. Дверь открыл мужчина, одетый в униформу, с тщательно зализанными назад черными волосами, среди которых виднелась и седина. Он, открыв дверь, сначала немало удивился, а потом поправил очки, чтобы лучше рассмотреть пришедших гостей. На растерянного дворецкого сейчас смотрел только Эван, выглядывая из-под капюшона и потирая замерзшие руки. Дворецкий оглядел его с ног до головы, будто пытаясь вспомнить, назначена ли встреча сегодня его хозяину, или это мог быть его знакомый, после чего перевел взгляд и на второго гостя, который медленно поднял свою голову на него, посмотрев на дворецкого своим затуманенным взглядом. - Мистер Кортвуд?- дворецкий сразу изменился в лице, узнав Джеймса, и, выпрямив спину, открыл дверь шире, запуская пришедших гостей в дом.- Вы... вы так неожиданно. Джеймс ничего ему не ответил, лишь медленно прошел в дом и упал на кресло, которое стояло прямо здесь, рядом с дверью. Он сжал руки коленями и опустил голову вниз, снова принимая такую позу, в которой он сидел в электричке. Эван сел на корточки прямо перед Джеймсом и, не снимая с себя капюшона, смотрел на Джеймса, подняв свои большие глаза. - Джеймс...- проговорил он, кладя руки ему на колени. Дворецкий, заметив, что с Джеймсом явно что-то не так, быстро поспешил к нему, чтоб узнать, что именно привело его в этот дом. - Мистер Кортвуд, вы к мистеру Делайту? Сейчас? - Только не говори, что его нет,- хрипло сказал Джеймс, глядя в пол и раскачиваясь вперед-назад. - Нет, он здесь, я сейчас же позову его,- быстро отчеканил дворецкий и быстрым шагом направился к лестнице, которая находилась здесь же, огибающая полукругом все помещение. В холле было темно, и свет горел только в коридорах, ведущих в разные стороны из этого холла, что давало хоть какую-то видимость. В доме было тихо, и Эван слышал только тяжелое дыхание Джеймса и часы, стоявшие сзади, которые уже пробили три ночи. Дворецкого не было от силы пару мнут, после чего Эван услышал, как кто-то неторопливо спускается по лестнице, и, не отрываясь от Джеймса, сжал руки на его коленях. - Я и не поверил, когда мне доложили, кто здесь,- услышал Эван позади себя звонкий и очень приятный голос, который звучал как-то по-особенному громко и гордо, и Эван сразу понял, что это и есть тот самый Ленц. У него даже дыхание сперло, когда он услышал этот голос: такие голоса невозможно было слушать просто так, не встав и не посмотрев на его обладателя. Он медленно поднялся на ноги и обернулся назад, разворачиваясь и наблюдая за фигурой, спустившейся с лестницы и шедшей сейчас к самим гостям. Эван и моргнуть не успел, как парень оказался уже рядом с ними, и теперь он смог разглядеть его вблизи. Ленц, смотрящий в упор на Эвана все то время, пока шел до него, не спустил с него глаз, пока не увидел сидящего Джеймса. Эван прекрасно видел его взгляд, с которым тот посмотрел на него, и он был таким, что дыхание захватывало. Его лицо было белым, даже белее, чем у Джеймса, а черные как смоль волосы, спускавшиеся вниз по шее и с забранной назад челкой, контрастом переливались на свету, который включился после того, как он хлопнул два раза ладонями, которые были такими же бледными, как и лицо. Ленц был очень утонченным и всем своим видом показывал это. Он встретил Эвана взглядом своих серых глаз, выразительно изогнув свою длинную черную бровь и приоткрыв тонкие губы, отчего его лицо казалось вытянутым и очень открытым. Особый вид ему придавали еще и скулы, красиво очерчивающие лицо, и линия челюсти, которую было четко видать из-за его худобы. Сам он был высоким, в основном из-за тонкого длинного стана, и одет он был так, чтобы тщательно это выделить: в приталенную черную жилетку, туго застегнутую и затянутую, из-под которой спускалась длинная белая рубашка, рукава которой были завернуты до локтей и из-под которой шли его длинные худые ноги. Он сам, а особенно его лицо, и все его выражение будто давали знать о том, что перед Эваном - человек старше его, и Эван был уверен в том, что ему было больше двадцати или даже двадцать три. Да, Ленц производил впечатление человека, прекрасно знающего свое положение в обществе. Он не задирал головы до поднебесья и не шел походкой павлина, но то, как он смотрел, как уверенно шел и подавал себя, заставляло Эвана чувствовать себя не в своей тарелке рядом с ним. Он если и не был самим Дорианом Греем, то явно должен был быть его сыном. Ленц подошел к нему и остановился, переводя глаза на Джеймса, который тоже поднял свой взгляд, как только услышал его голос. - Я не могу сейчас ничего объяснить,- надрывным голосом сказал Джеймс, встав на ноги и сжав одну руку другой.- Я просто... я побуду... один, хорошо?..- будто не спрашивал, а утверждал Джеймс, и Эван обернулся к нему, почувствовав, что снова может дышать. Джеймс, ни секунды не раздумывая, сорвался с места и уверенно направился влево, в один из коридоров, ведущих куда-то вглубь дома. Эван, который хотел отправиться за ним, но почему-то этого не сделал, проводил его взглядом, будучи в каком-то маленьком шоке оттого, что ему удалось так быстро уйти, и, честно говоря, Эван волновался за его состояние и за то, что он пошел туда совсем один. Но потом, когда Эван повернул голову обратно, он понял, что сейчас находится наедине с этим «Дорианом Греем», который покоя не давал одним своим присутствием. Ленц же не отрывал взгляда от коридора, в котором скрылся Джеймс, глядя туда каким-то задумчивым взглядом, плотно сжав губы. - Я бы хотел сказать, что ему всегда удавалось уходить от разговора различными способами, но сейчас я вижу, что что-то не так,- на этих словах он взглянул на Эвана, встретившись с ним взглядом и сложив руки на груди. Эван невольно вздохнул и снял, наконец, с себя капюшон, и Ленцу открылись полностью его глаза, лицо, волосы и струйка крови, спускавшаяся сбоку по его лицу. - Джеймс не знал, куда ему еще идти...- пробормотал Эван, глядя в глаза Ленцу, своим странным голосом, делая эти уже привычные Джеймсу паузы между словами. - Я это уже понял,- уверенно произнес Ленц, сощурившись.- Что с ним случилось? - Я… я даже не знаю, как объяснить… - Попробуй как-нибудь,- сказал Ленц, глядя в его растерявшиеся глаза и переминаясь с ноги на ногу. - Произошла очень долгая и неприятная история... в ходе которой Джеймсу,- Эван прервал сам себя, напряженно глядя на Ленца и быстро соображая, что именно ему сказать, чувствуя какое-то невидимое давление с его стороны,- короче, он под афродизиаком сейчас... Ленц вскинул брови вверх и снова перевел взгляд на тот коридор, куда ушел Джеймс, затем он непонимающе посмотрел на Эвана, быстро меняясь в лице, будто ища нужную в данный момент эмоцию. - Джеймс? Афродизиак?- сам не веря в то, что сказал ему этот парень, произнес Ленц, саркастично изогнув одну бровь. Эван быстро закивал, закусив нижнюю губу и тоже посмотрев в ту сторону, где скрылся Джеймс. - Та-ак, ладно...- странным тоном, будто все еще не веря, сказал Ленц, прислоняя руку ко лбу, закрывая ей еще и глаза, и легонько качая головой. Эвану из-за этого показалось, что Ленц будто даже не удивился этому, будто он знал, что именно можно ожидать от Джеймса.- Ладно, с этим я разберусь. А с тобой-то что? Эван повернулся к нему, будто не понимая, что именно имеет в виду Ленц, потому что сам совсем забыл про ту историю с вазой, будучи озабоченным только Джеймсом. Он приподнял брови, вопросительно глядя новому Дориану Грею в глаза, и тот, усмехнувшись, провел указательным пальцем у себя от виска до кончика подбородка, не отрывая от него своего взгляда. Эван проследил за ним и, сделав то же самое, выставил окровавленные пальцы перед своим лицом. - А... это... просто порез,- пробормотал он, не сводя глаз со своих пальцев. - Не тошнит, нет? Голова, скажем, не кружится? Перед глазами не расплывается? Стоять можешь?- сарказмами быстро спрашивал Ленц, снова сложив руки на груди. Эван поднял на него непонимающие глаза, и Ленц, усмехнувшись, кивнул и повернулся куда-то к лестнице, говоря при этом.- Все понятно, короче, Уилл!- позвал он, повысив голос, и вскоре Эван увидел спустившегося вниз юношу, тоже одетого в униформу, которая была небрежно расстегнута, а длинная жилетка просто свисала у него с плеч, даже падая с одного из них. Он выглядел так небрежно и потрепано, что Эван даже удивился его виду. Этот парень выглядел так, будто ему было совершенно наплевать на то, что здесь происходит, а спустился он вообще только из вежливости. Эван успел заметить, что он был очень молодым, и на вид ему было, может, даже столько же, сколько и Джеймсу, что тоже немало удивило его.- Проводи его в любую из комнат и еще позови Нойманна, пусть поможет ему,- Ленц снова обернулся к Эвану, а Уилл, ничего не ответив ему, просто прошел в противоположный коридор и встал у входа, дожидаясь Эвана. Ленц быстро кивнул ему и, сложив руки за спиной в замок, направился туда же, куда ушел и Джеймс. - А Джеймс?- остановил его Эван, недоверчиво прищурившись.- С ним все будет в порядке? Ленц, не останавливаясь, обернулся, взглянув на этого наивного ребенка своими гордыми и стеклянными глазами. - Конечно, с ним же я,- уверенно сказал Ленц таким тоном, будто это было слишком очевидно, и вскоре он скрылся в проходе, оставляя за собой лишь стук своих туфель по паркету. Эван, который остался стоять на месте, просто замер, смотря в этот проход непонимающим и потерянным взглядом. Его почему-то так задели слова Ленца, что он не мог думать ни о чем, кроме них. Эван понятия не имел, почему Ленц производил на него такое странное впечатление и как ему удавалось делать так, что Эван чувствовал то, насколько отличается от него по своему положению. Ситуацию усугубляло то, что, похоже, это происходило только с ним, потому что Джеймс сумел слишком быстро и уверенно отмахнуться от него, и Эван заметил, как по-особенному посмотрел на него Ленц. Эван почему-то почувствовал себя как-то странно, и ему захотелось прямо сейчас пойти туда, к Джеймсу, самому, но он все никак не мог оторваться от места. - Я вообще-то здесь,- вырвал его из транса чей-то очень тяжелый, но не очень приятный голос сзади, и он обернулся, увидев стоящего на том же месте Уилла. - Д-да, конечно,- поспешно сказал Эван, все-таки пройдя к нему, еще в последний раз обернувшись назад. *** Джеймс, который по пути завернул в любую из комнат, прекрасно зная, что ни одна из них не занята, уже был готов просто бить себя за то, что его организм его не слушался. Он, простояв некоторое время в ванне, полностью раздевшись и окатив себя холодной водой несколько раз, просто поверить не мог в то, что ему до сих пор было жарко. Он вышел из ванной в темную комнату и в таком виде лег прямо на кровать, плотно закутавшись в одеяло и свернувшись калачиком. Кровь так пульсировала в висках, что он зажмурился, заставляя себя просто взять и уснуть, чтобы это прекратилось. Но это не срабатывало, и даже его рука, которую он постоянно останавливал, сама собой тянулась вниз. Джеймс повернулся к тумбочке, на которую он вывалил все мелкие вещи, лежавшие у него в сумке, нашел на ней фотографию молодой матери и, раздраженно вздыхая, взял ее, внимательно посмотрев ей в глаза. - Теперь ты видишь, какой он ублюдок, а? Мы его другом считали. А он никогда им не был! Он просто хотел тебя, чертов извращенец!- сказал он, внезапно подавившись, чувствуя, как слезы начинают резать глаза. Джеймс отпустил фотографию и поднял голову вверх, будто обращаясь прямо к матери.- Он всегда меня ненавидел, а ты оставляла меня с ним наедине постоянно! Надеюсь, ты теперь видишь, какой он? Видишь, что он хотел сделать со мной? И что сделал... - медленно проговорил последнюю фразу Джеймс, снова закутавшись в одеяло, тяжело вздыхая и унимая слезы, которые были готовы градом хлынуть из его глаз. Джеймс открыл глаза, только когда дверь в его комнату отворилась и в нее кто-то вошел. Кортвуд не повернулся на звук, а продолжал все также лежать и кусать губы от бешеного желания. - Это мой подарок на Рождество? Джеймс в постели,- проговорил Ленц таким голосом, что Джеймс сразу понял, что тот улыбается. Это всегда было слышно по его голосу. - Ленц,- укоризненно простонал Джеймс, потому что на колкости его сейчас не хватало. - Я знаю, что с тобой, твой спутник рассказал,- сказал Ленц, коротко посмеявшись. - Держи,- сказал он, и Джеймс повернулся на просьбу, увидев перед собой стакан, как ему казалось, с водой.- Выпей, это поможет, я-то знаю. Джеймс дрожащими пальцами взял у него стакан и быстро опустошил его, жмурясь от неприятного вяжущего вкуса. - Что… что это? - Да ты сейчас мало что соображаешь, какая разница? Это поможет,- сказал Ленц, убрав улыбку с лица, глядя на вспотевшее, напряженное и красивое лицо Джеймса, садясь на его кровать. - И когда это подействует?- нетерпеливо спросил Джеймс, ложась обратно и закрывая глаза. - О, не сразу, должно пройти время, а до тех пор я помогу тебе,- сказал Ленц, нависая над Джеймсом и упираясь двумя руками о его подушку. - Нет, Ленц, не... - Я прекрасно знаком с действием этого средства, и, похоже, тебе подмешали очень и очень много, что тебя так трясет,- сказал шепотом Ленц, убирая с лица Джеймса его волосы.- И я прекрасно знаю, что будет с тобой… если не кончишь,- проговорил Ленц, приподнимая уголки рта и опускаясь к мокрой шее Джеймса. Джеймс открыл рот для того, чтобы что-то сказать ему, но подавился воздухом, почувствовав холодные губы Ленца, дотрагивающиеся до кожи Джеймса на шее. Ленц продвигался со своими поцелуями ниже, отодвигая одеяло до живота Джеймса и кладя на него свою руку. Он быстро целовал его кожу, иногда присасываясь к ней и оттягивая ее, отчего Джеймс шумно вздыхал и сжимал пальцы. - Нет, только не сейчас,- прошептал Джеймс, отстраняясь от Ленца и переворачиваясь на бок, обнимая себя руками. - Джеймс,- ласково протянул Ленц, усмехаясь,- сколько я тебя знаю, ты всегда это говоришь. Но это лучше, чем просто лежать и ждать. Так что расслабься,- Ленц привстал и лег сзади Джеймса, руками обхватывая его, поставив подбородок ему на макушку.- Тем более что ничего другого не остается. Джеймс открыл глаза и, сдавленно вздохнув, сжал губы. Ленц, посчитавший это своей победой, самодовольно ухмыльнулся и поцеловал горячее плечо Джеймса. Рука Ленца скользнула по груди Джеймса и стала поглаживать его талию и живот, сжимая пальцами его кожу. Другой рукой он взял руки Джеймса и разжал их, заставив отпустить себя и опустить их на кровать. Джеймс медленно закрыл глаза и выдохнул горячий воздух, отдавшись соблазняющим движениям Ленца. - Где ты был все это время?- прошептал Ленц, спускаясь рукой по животу Джеймса все ниже. Он успел забыть, насколько Джеймс был красив. Так красив, как никто другой. Таких людей просто не могло существовать. Ленц в упор не видел недостатков в его внешности, хотя и они были у Джеймса, и их мог найти при желании каждый, только не Делайт.- Стоило тебе уйти, как ты сразу во что-то себя втянул,- Джеймс ничего не ответил Ленцу, хотя прекрасно слышал его. Слова внезапно куда-то пропали, а легкие наполнял воздух, которым давился Джеймс, кусая губы и вгибая шею под поцелуями Ленца.- Кто же сделал это с тобой? Кто посмел притронуться к моему Джеймсу? - С чего ты… - начал Джеймс, но тут же оборвал себя сдавленным стоном, потому что рука Ленца легла ему на член, обхватив его. Джеймс зажмурился и сжал пальцами простынь. - Синяк у тебя на шее,- прошептал Ленц, поцеловав его в шею и поднимаясь к плечу,- на плече и на запястьях. И я уверен, что, если я включу свет, увижу у тебя их и на теле. - Это не... - Ладно, расслабься, сейчас это неважно,- сказал Ленц, приподняв уголки рта. Он стал двигать рукой, отчего Джеймс сжал ноги и простонал что-то невнятное, отчего Ленц только сильнее улыбнулся. Тело Джеймса было таким родным Ленцу, что если он и пришел в недоумение в первые секунды, как увидел его в своем доме, то сейчас его полностью не покидало чувство того, что он безумно скучал по нему и по его телу, которое всегда поддавалось его прикосновениям. - Ле-енц,- простонал Джеймс, когда Ленц провел большим пальцем по самому кончику его члена, отчего тот вздрогнул. У Джеймса просто крышу сносило от того, что делал Ленц, и как бы он подсознательно ни хотел его остановить, он не мог этого сделать, потому что это доставляло ему слишком большое удовольствие. - Такое ощущение, будто ты никуда и не уходил,- сказал Ленц и, не отрывая от него руку, перевернул его на спину, раздвигая его ноги и ложась между ними, поцеловав его в ключицу. Джеймс открыл глаза, посмотрев на Ленца и облизнув кончиком зыка пересохшие губы. Вдобавок к тому, что Джеймса било от жара, в комнате было невыносим жарко, что чувствовал и Ленц, на лбу которого выступил пот. Он одной рукой расстегнул свою жилетку и рубашку и, не снимая ее, снова прильнул к телу Джеймса, продолжая двигать одной рукой, а второй гладить его внутреннюю сторону бедра, поднимаясь к самим бедрам, проводя пальцами до талии и обратно. Он улыбался, смотря на лицо Джеймса, который стонал и выгибался, морщась. Ленц поднял свободную руку к лицу и принялся облизывать пальцы, смачивая их слюной прямо перед лицом Джеймса, наблюдавшего за этим сквозь затуманенные глаза. Ленц облизнул отдельно каждый из них и, громко усмехнувшись, опустил руку вниз, к бедрам Джеймса. - Потерпи, это скоро пройдет,- прошептал он, входя одним пальцем в Джеймса, отчего тот зажмурился и громко застонал, прикрывая рот рукой.- Да ты полностью расслаблен, Джеймс, я удивлен…- Ленц коротко посмеялся, проталкивая внутрь и второй палец, наблюдая за лицом Джеймса. Тот вцепился пальцами в подушку и выгнул шею, облизывая и кусая губы. Ленц снова улыбнулся и принялся двигать пальцами, целуя раскаленную кожу блондина на ключицах, плечах и груди. Джеймс тяжело дышал, отчего его грудь быстро поднималась и опускалась, а легкие расширялись так, что ребра, обтянутые кожей, выступали, делая и без того впалый живот плоским, позволяя наблюдать, как судорожно сжимается его пресс. Джеймс ловил ртом воздух, иногда постанывая на выдохе, стараясь делать это как можно тише, хотя ему было настолько приятно, что каждый раз, когда он открывал глаза, все перед ними расплывалось, и они закрывалось сами собой. Ленц ускорил свои движения, отчего Джеймс застонал громче, сжимая пальцы на ногах и поджимая сами ноги, сдавливая ими бедра и бока Ленца. Ленц, почувствовав, как напряжены мышцы Джеймса, принял удобную для себя позу, освобождая его тело от своего и садясь между его ногами, продолжая наблюдать за ним, а с его лица все не сходила какая-то победная ухмылка. Дыхание Джеймса стало более судорожным и частым, а стоны стали сдавленными и долгими, и тогда Ленц, принявшись двигать пальцами быстрее, выпрямился и наклонился к лицу Джеймса, чувствуя его горячее дыхание. Он подождал еще минуту и прильнул к его губам, проталкивая язык глубоко в его рот. Джеймс не стал ему сопротивляться и ответил ему, сжимая его губы и ловя языком его язык, приподнимая за ним свою голову. Прошло еще немного времени, перед тем как Джеймс кончил, выгнув спину и отрываясь от тонких губ Ленца. Дыхание Джеймса стало более спокойным, и он закрыл рот, плотно сжимая губы и отворачивая голову в бок, расслабляя напряженные плечи и пресс. Ленц поцеловал его в бледную щеку и в открытый ему уголок его губ и взял рукой его лицо, поворачивая на себя и вглядываясь в него сквозь темноту. - Джеймс,- прошептал Ленц, ухмыльнувшись.- Заснул. Как и всегда, в общем,- Ленц встал на колени и накрыл Джеймса одеялом. Взгляд его упал на тумбочку, на которой лежали какие-то вещи Джеймса. Он взял оттуда двумя пальцами, средним и указательным, фотографию и поднес к своему лицу, чтобы разглядеть.- Копия Ирис. Такой же красивый и с таким же дерзким взглядом. Уверен, она так же умела вляпываться в истории, как и ты,- сказал Ленц укоризненным тоном, покачав головой и посмотрев еще раз на спящего Джеймса. *** Комната, в которую этот слуга, Уилл, привел Эвана, также находилась на первом этаже. Она была сразу за гостиной, ну, Эвану, по крайней мере, показалось, что это была гостиная, так как она была разделена арками от прохода и была очень большой, с большими окнами и высоким потолком, что успел он заметить, пока они ее проходили. Комната тоже была немаленькая, и Эвана поражало это богатство. Дом и снаружи-то выглядел очень красиво и богато, но и внутри от него просто сносило голову, а глаза разбегались. Уилл включил в ней свет и вышел из комнаты так быстро, что Эван даже не успел этого заметить. Он снял с себя куртку и медленно сел на кровать, глядя куда-то в пустоту каким-то обреченным и даже отстраненным взглядом. Его почему-то не покидало ощущение того, что это все вовсе происходит сейчас не с ним. Он никак не мог привыкнуть к этим быстрым переменам мест и к тому, что приходится проходить через такие трудности. Но Эвана все грела мысль о том, что рядом все равно был Джеймс, несмотря ни на что. Пусть он был очень странным человеком, который способен был обидеть одним словом, но с ним Эван чувствовал себя хорошо и защищено. Эвана бесила мысль о том, что Джеймс мог подвергнуть себя такому ради того, чтобы не выдать себя лаборатории. Он не мог себе представить, что бы было, случись с ним что-нибудь подобное. Когда он увидел, как Томас прикасается к Джеймсу, внутри что-то так сжималось от этого, ведь Эван не хотел, что бы кто-то трогал его против его воли и вообще делал что-то, что ему не нравится. Эвану показалось, что между Ленцом и Джеймсом есть что-то действительно сильное. Он это понял не по словам и не по взглядам, а просто так. Ведь иногда стоит взглянуть на людей, что бы четко увидеть и понять, что они значат друг для друга. Эван видел то, что у Джеймса была какая-то своя жизнь до этого и что в этой жизни был этот человек, который очень сильно давил на Эвана своим присутствием. Быть может, он просто такой человек, но от одного его взгляда дух захватывало. Эван услышал звук, будто за дверью отдаленно что-то разбилось, а после он услышал пару голосов, неразборчиво говорящих друг с другом. Эван медленно встал и, подойдя к двери, приоткрыл ее немного. Прислонившись плотно к стене, он выглянул в проем двери и посмотрел в сторону зала, откуда и шли голоса. - Ты не мог бы быть аккуратнее?! - Так включи свет! Ничего же не видно,- послышался взрослый мужской голос. - Нет нужды,- отмахнулся обладатель второго голоса. - И кто бы это мог быть? - Не знаю и не горю желанием узнать. Ты же знаешь, к Ленцу постоянно кто-то приходит. - Не сказал бы, что Джеймс Кортвуд - обычный гость... - Одумался, вернулся, кому известно, что произошло вообще? Одно бесит больше всего, что все нужно делать ночью,- голос был раздраженным и громким, будто его обладатель и не боялся, что его мог услышать хозяин дома. - Да ладно тебе, Уилл, я же знаю, ты все равно не спишь,- мужчина посмеялся.- И что, они оба ранены? - Нет, только этот. - Его друг? - Когда это у Ленца были друзья? - Я про Кортвуда. - Когда это у этого высокомерного нарцисса были друзья? Дерзкого, заносчивого, не знающий ничего, кроме собственной персоны… Дверь в комнату открылась, и Эван отпрянул в сторону, мотнув головой, стирая с лица напряжение и серьезность. - Доброй ночи,- сказал вошедший мужчина с аптечкой в руках и сонным взглядом. – Я - Зак Нойманн, врач. Позвольте, я осмотрю вашу рану,- доброжелательным тоном сказал он, беря Эвана под руку и ведя к кровати. Эван медленно кивнул и сел на нее, наблюдая взглядом за Уиллом, который принес графин воды и, громко фыркнув, прошел в комнату и поставил его на тумбочку. Пока Нойманн обрабатывал рану Эвана, у того было достаточно времени, чтобы рассмотреть этого Уилла, ходившего по комнате и поправлявшего какие-то вещи. Он и правда выглядел довольно молодо для своей работы, да и внешний вид говорил о не особой охоте заниматься тем, что сейчас делал. У него был очень привлекательный взгляд, особенно для тех, кто любит странных людей с мертвыми и неподвижными глазами. Они были полуприкрыты, а взгляд был таким ленивым, что казалось, он с трудом вообще открывал глаза, будто не видя нужды это делать. И вся его униформа... Эван видел пару служащих этого дома, пока шел сюда, и они были одеты с иголочки, заправлены, зализаны и были приветливыми. Уилл был одет очень небрежно, пуговицы на рубашке были на груди расстегнуты, рукава завернуты еще сильней, чем было прежде, и сама рубашка не была заправлена. Жилетка болталась на его плечах, тоже не застегнута и не выглажена, брюки были подвернуты, а каштановые волосы лежали далеко не идеально. Сам он передвигался очень медленно и лениво, болтая руками и каждый раз вздыхая, нагибаясь. - Ты прислуга этого дома?- внезапно даже для себя спросил Эван у Уилла, и тот остановился, театрально подняв брови, и взглянул на Эвана своим ленивым взглядом. - Какое тебе дело?- сказал он, нахмурившись и покачав головой. - Ты не очень-то на него тянешь,- сказал Эван, недовольно зажмурившись оттого, что раствор, которым Нойманн обрабатывал кожу, резко обжог.- Нет, серьезно, ты слуга? - О не-ет, я просто так ношу эту дебильную униформу,- сказал он очевидным тоном и, всплеснув руками, указал на свой внешний вид. - Ты слишком молод для прислуги... по сравнению со всеми остальными. - Некоторые обстоятельства требуют чего-то против твоего желания, так что мне остается только смириться,- сказал он, подходя к столику и доставая из вазы завядшие цветы,- а тебе - не лезть не в свое дело. Вы и так ворвались в дом ночью, не думаю, что здесь ждали гостей. - У тебя есть какие-то причины плохо относиться к Джеймсу?- спросил Эван, серьезно посмотрев на Уилла. Когда Уилл обернулся к нему, замерев и удивившись вопросу Эвана, второй дернул бровью, хмыкнув и закатив глаза. Уилл удивился такому наезду в его сторону и полностью повернулся к Эвану, уперев руки чуть ниже боков. - Разве нужны какие-то определенные причины? Если тебе не нравится человек, то он не нравится тебе и все,- раздраженно и твердо произнес Уилл, не сводя глаз с Эвана.- Тем более когда этот человек заносчивый, наглый, принципиальный... - Уильям,- медленно пробормотал Нойманн, перебивая его. - Нойманн, не я начал разговор,- еще более раздраженно прошипел Уилл, посмотрев на врача. - Но ты можешь его закончить... Неприлично хамить гостям. - Ох, прошу пардона,- сказал Уилл, быстро посмотрев на Эвана. На этих словах он расставил руки в стороны и согнулся пополам в фальшивом поклоне.- А что касается Джеймса, то я безумно рад видеть его, располагайтесь,- сказал он, взмахнув рукой и обведя ей комнату. Он фальшиво и быстро улыбнулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью за собой. - Не обращай внимания... если ты здесь надолго, то тебе придется привыкнуть,- медленно пробормотал Зак, закрепляя марлевую повязку пластырями. - Он что, всегда такой? - Да, с самого рождения был таким, насколько помню. - Вы знали его с самого рождения?- удивился Эван, посмотрев на Нойманна. - Да, он же мой племянник,- неожиданно ответил тот, улыбнувшись. - Племянник? Так у вас здесь что-то вроде работы поколений? - Да, мы еще давно принадлежали этому дому. Еще мой прадед был здесь дворецким,- сказал он, закрепив последний пластырь и принимаясь складывать бутылочки и бинты в аптечку. - Почему он не уйдет, раз так не хочет здесь работать?- все не понимал Эван. - Это уже стало постоянным делом наших семей. Пусть стоит двадцать первый век, но некоторые семьи предпочитают хранить консервативность и почитать традиции. Здесь нет новых слуг или поваров, врачей, дворецких, не причастных к этому дому. Все идет из поколений. И Уилльям - тоже часть этого звена,- сказал Нойманн, посмотрев на дверь.- Пусть и не лучшая его часть. - Очень красивый дом... - Да, Ленц знает, как держать все в порядке. Пусть он очень молод, но его родители полностью доверяют ему, и правильно делают. - Наверное, он хороший человек,- неуверенно произнес Эван, закусив губу. - Для кого как,- протянул мужчина, качнув головой. Повисла пауза, и Эван, медленно вздохнув, размял уставшую шею и закрыл глаза, почувствовав, как на виски постепенно стало что-то давить. - Ладно, не смею больше тебя задерживать. Рана небольшая, но глубокая. Тебе лучше отдохнуть,- улыбнувшись, сказал Нойманн и, собрав свою аптечку, вышел из комнаты, аккуратно закрыв дверь. Эван расслабился, оставшись в полном одиночестве, и еще раз оглянул комнату. Голова начала болеть сильнее, и Эван, подойдя к окну, открыл его, вдыхая свежий и холодный воздух. Правда, от глубокого дыхания голова стала болеть сильнее, и он, зажмурившись, просто лег на кровать, выключив ночник, делая короткие вздохи. В сон потянуло почти сразу, и Эван заснул, расслабляя лицо и медленно погружаясь в пучину снов.