Проект "08139"

Неважно, что именно разбудило Джеймса, но глаза он открыл так резко и широко, что перед ними сразу неприятно забегали черные круги. Он проморгался, недовольно скривившись, и снова открыл их, смотря перед собой. В комнату через не закрытые шторами окна бился дневной свет, и, похоже, день обещал быть довольно солнечным. Только не для Джеймса, который чувствовал себя просто убийственно. Помимо того что он проснулся с мыслью о Томасе и о том, что именно вчера случилось, что полностью убивало эмоционально, так еще и что-то неприятно болело, и Джеймса бесило то, что он не мог определить, что именно. То ли голова заходилась такой болью, то ли болел живот, то ли скула и губа, которую ему вчера разбили. И вообще казалось, что он отлежал обе руки. В общем, если что и называют «встать не с той ноги», то это был как раз этот случай. Только Джеймс еще даже встать не успел, как сам для себя осознал, что лично для него лучшим будет просто проваляться в кровати, не вставая и ничего не делая, ибо проблемы с собой и окружающими обеспечены. Джеймс поерзал на кровати, принимая позу полулежа и заправляя волосы за ухо с одной стороны. Как только он это сделал и протер глаза, широко их открыв и посмотрев вперед, губы его открылись, так и не пропуская вырваться оттуда крик, который он сдавил внутри от испуга. Прямо перед ним сидел в небольшом кресле в полностью расслабленной позе, подпирая голову рукой и смотря телевизор прозрачным взглядом, Ленц Делайт. Он, уловив боковым зрением движение на кровати, плавно развернулся и поднял голову на Джеймса, глядя на него внимательным и расслабленным взглядом. Джеймс же, изогнув одну бровь в вопросительном выражении, сел поудобнее, оголяя из-под одеяла свой торс. Затем он как-то плавно опустил свой взгляд вниз, и ему потребовалось около минуты, чтобы осознать то, что он полностью обнажен, благо одеяло прикрывало все самое интересное. - Не-ет,- скривившись, обреченно простонал он, подняв глаза на не отрывавшего от него взгляда Ленца, кажется, вспомнив, что было вчера ночью. - И тебе доброго утра,- невозмутимо сказал Ленц без тени улыбки на лице, закинув длинную ногу на ногу. - Бывало и добрее,- процедил Джеймс, подтягивая к себе одеяло и укрывая им оголенный живот. - Ты чем-то расстроен?- как назло спросил Ленц, и Джеймс уставился на него, иронично покачав головой. - Нет, просто поверить не могу, что ты действительно сделал это,- фальшиво удивляясь, сказал Джеймс, понимая брови вверх, после чего добавил более серьезно и твердо, правда, ежась.- О боже, Ленц, да как ты мог? - Ты думал, я этого не сделаю?- ухмыльнувшись, спросил Ленц, убирая от лица свою руку, плавно сложив руки на груди. - Нет, вообще, идя к тебе, я был уверен, что что-то примерно такое должно случиться,- обреченным тоном сказал Джеймс, опуская взгляд и делая вид, что он очень сильно занят, поправляя одеяло, чтобы смотреть на Ленца. - Брось, Джеймс. Можешь считать, что это была просто помощь... - Да ты мне чуть не вставил, Ленц!- сказал Джеймс, перебивая его серьезным тоном, хотя, как бы Джеймс ни старался, у него не получалось сделать голос злым, потому что он не был обижен или зол на Ленца, скорее, он был просто недоволен. - Почему «чуть»?- выразительно спросил Ленц, изогнув одну бровь и приподняв уголки рта. - Потому что я именно этого не помню,- неуверенно сказал Джеймс, сдвинув брови и поджав колени к груди. - Вот именно,- протянул Ленц, поднимая уголки еще сильнее, как-то выразительно ухмыляясь и сверля Джеймса взглядом. Джеймс сначала сильно удивился, поражаясь Ленцу, покачал головой и собирался уже что-то сказать, но оборвал сам себя, раздраженно вздохнув. В конце концов, это могла быть просто шутка, ведь у Ленца была неприятная привычка говорить все шутки серьезным тоном без единого намека на шутку.- О, Джеймс, успокойся, я же сказал: это была всего лишь помощь. Никаких других целей я и не преследовал. Если хочешь, то думал я в первую очередь о тебе. Тем более от кого еще можно ждать помощи, как не от меня? - Ты и не представляешь, насколько ты сейчас прав...- нехотя усмехнувшись, сказал Джеймс, поднимая на Ленца глаза.- Просто мы поссорились в последнюю нашу встречу, вот я и подумал... - Что я тебе мстил?- не поверив, спросил Ленц, оборвав Джеймса и издав короткий смешок. - Скажем, «забирал свое»,- иронично сказал Джеймс, отведя глаза, но затем сразу же их подняв обратно. - Брось, я не опущусь до мести. - Значит, все? Та ссора улажена?- с еле заметной надеждой спросил Джеймс, так как ему сейчас явно было не до разбирательств. Ленц как-то выразительно посмотрел на Джеймса, медленно опуская голову и глядя исподлобья, и Джеймс обреченно опустил плечи и согнул спину, заметив это.- Похоже, нет. - В той ссоре не было ничего, на что можно было вообще обижаться. Там сыграли эмоции, вот и все,- эти слова, может быть, и успокоили бы Джеймса, если бы не одно НО. - Я знаю, что если ты говоришь таким тоном, то это значит, что нам надо поговорить,- сказал Джеймс, прекрасно зная, что это так. - Да, нам надо поговорить. Например, о том, какого черта с тобой случилось… - сказал Ленц, вставая, устав сидеть на месте.- Я не собираюсь выяснять с тобой сейчас отношения, зачем? Мне просто нужно знать, что с тобой, и кто поставил тебе эти синяки, и кто накачал тебя вчера этой штукой. - Ты не представляешь, сколько всего я бы хотел тебе рассказать… - Расскажешь, куда денешься,- усмехнулся Ленц, мельком кинув взгляд на окно. Джеймс сдавленно вздохнул и провел ногтем одного пальца по коже на своем плече.- Тем более, я так понял, ты здесь надолго,- Джеймс поднял на него выразительный взгляд, будто спрашивая: «С чего ты это взял?», и Ленц, громко усмехнувшись, ответил Джеймсу тем же взглядом.- Тебе больше некуда идти, раз ты пришел ко мне. Я что-то типа последней надежды,- уверенно сказал Ленц, отводя взгляд, негромко хмыкнув. - Я бы так хотел тебе возразить, но ты прав,- тихо сказал Джеймс, глядя в невозмутимое и какое-то слишком спокойное лицо Ленца. Джеймс внезапно почувствовал себя странно, хотя чувствовал себя так на протяжении всего разговора. Конечно, их общение очень поменялось с того времени, но оно будто продолжало меняться и сейчас, прямо на глазах.- Если хочешь, я уйду,- осторожно добавил он, давая Ленцу понять, что он не собирается его утруждать. Ленц в глубине души даже усмехнулся этому. Он знал, что Джеймс такой. Такой, что даже когда прекрасно понятно, что дом Ленца - последнее место, куда он может без проблем прийти, а Ленц - последний человек, кто может его принять, Джеймс делал вид, что это совершенно не так, давая понять, что в любую секунду может уйти, ведь он никогда и ни в ком не нуждается. Конечно, всесильный и невозмутимый Джеймс Кортвуд. Что еще было от него ожидать? - Двери моего дома всегда открыты для тебя, Джеймс, так что перестань,- монотонно сказал Ленц все с тем же выражением лица, что так не нравилось Джеймсу, по-прежнему на него не глядя. - Но тебе неприятно мое присутствие,- уверенно сказал Джеймс, оставив губы открытыми и обнажив белые зубы. - С чего ты взял? - Я заметил, по тебе видно. - Ты знаешь, что это не так. Я не отношусь к тебе хуже только потому, что мы расстались. То, что я сказал тебе при нашем расставании, все еще в силе, и будет в силе всегда; я слов на ветер не бросаю и назад не беру,- спокойно сказал Ленц, глядя в одну точку.- Просто это было неожиданно… что ты пришел. В таком состоянии и в таком виде. Черт возьми, во что ты опять мог ввязаться? - Так ты так завелся только поэтому?- выпалил Джеймс, закатывая глаза. Он не случайно сказал «завелся», потому что ледяное спокойствие Ленца означало именно это.- Ну, прости, что я такой проблемный. - Не иронизируй,- попросил Ленц, посмотрев на Джеймса.- Ты вечно в проблемах, они как мухи вьются над тобой, а ты будто так и ждешь возможности куда-нибудь ввязаться,- Джеймс отвел глаза, плотно сжав губы. Он прекрасно понимал, что Ленца заботило то, что происходит с Джеймсом, но он знал, что он так сейчас разговаривал, потому что прошло еще недостаточно времени, чтобы общаться как друзья или делать вид, что ничего и не было.- Я знаю, что я - просто беспроигрышный для тебя вариант, ведь я всегда приму тебя. Но, увы, я не решение твоих проблем, сколько бы времени я ни пытался им быть... - Ленц,- попытался оборвать его Джеймс, но тот не собирался его слушать. - А еще тот парень, которого ты притащил... - Он-то тут причем?- устало протянул Джеймс, не отрываясь от Ленца. - Джеймс,- сказал Ленц, покачав головой,- я более чем уверен, что вы не встречаетесь... - Забавно, но ты первый, кто действительно так думает, тебя не проведешь,- сказал Джеймс, нехотя ухмыльнувшись. - Еще скажи, будто это не так. - Нет, это так,- быстро ответил он.- Мы не встречаемся, только я все равно не понимаю, к чему ты клонишь... - Брось, Джеймс,- сказал Ленц, полностью разворачиваясь к нему и смотря прямо в глаза.- Неужели тебе настолько неприятно было быть снизу, что ты нашел себе того, кто будет снизу с тобой? Тогда почему именно мой дом? Джеймс замер, прикусив нижнюю губу, не отрывая взгляда от Ленца. Ленц очень редко говорил фразы, способные задеть кого-то, именно потому что знал, насколько хорошо он умеет это делать. Он подбирал такие выражения и фразы, которые не постепенно приводили в недоумение и полную растерянность, как это делал Джеймс, а сразу, быстро и прямо в точку. Джеймс был растерян, он не мог понять, была ли это ревность или Ленцу и правда так хотелось задеть его? Или это просто был повод поиздеваться, ведь Эвана действительно сложно было принять за подобного парня. Ну, или может быть, Джеймс просто хорошо знал его и знал его историю. - Ты ошибаешься,- тихо сказал Джеймс, все еще глядя ему в глаза, прищурившись.- Я же сказал, что не пришел бы, если бы мне правда некуда было бы идти. Я не могу вернуться домой, Ленц. Эван - он из лаборатории, и он действительно прямо оттуда, потому что жил там… если ты понимаешь, о чем я,- Ленц посмотрел на него внимательным взглядом, сложив руки на груди, прекрасно слыша, каким пустым голосом говорил это Джеймс.– И если на то пошло, с тобой мне было все равно, снизу я был или нет. Ленц потер лоб ладонью, помялся на месте и сел рядом с Джеймсом на кровать, шумно вздыхая. Все-таки этот человек был слишком родным ему, чтобы отвергать его тогда, когда ему нужна была помощь. Особенно, когда он действительно признавал это, что было редкостью. - Я знаю,- также тихо, как говорил Джеймс, внезапно сказал Ленц, и его тон, который так не нравился Джеймсу, куда-то пропал.- Просто ты всегда так бунтовал насчет этого,- усмехнулся негромко Ленц. - Просто ты хотел меня задеть,- будто поправил его Джеймс, внимательно посмотрев ему в глаза. - И это тоже,- признал Ленц, поджав губы и посмотрев в глаза Джеймсу своими серыми большими глазами.- Прости. - Брось, я понимаю,- отмахнулся Джеймс. - А вот и нет,- протянул Ленц, не веря. - Если захочу, то я могу войти в положение любого человека. Так что да, я тебя понимаю. Я бы тебя еще и не так обидел, я бы тебя вообще в дом не пустил,- сказал Джеймс, медленно подняв уголки рта в какой-то грустной улыбке. - Что поделать, в этом весь ты,- сказал Ленц, покачав головой. Он поднял руку и приблизил ее к лицу Джеймса, проведя тыльной стороной пальцев по скуле Джеймса, на которой был синяк, на который он засмотрелся до этого. - Я объясню,- сказал Джеймс таким тоном, будто в чем-то провинился перед Ленцом.- Дай мне одеться, и я все объясню. - Одевайся,- сказал Ленц, отодвигаясь от Джеймса, выразительно на него посмотрев. Джеймс тоже уставился на него, сжимая одеяло. - Я встану с кровати, как только ты уйдешь. - Что я там не видел?- протянул Ленц, гадко улыбнувшись, вставая.- А то, что забыл, я за ночь вспомнил,- еще наглее сказал он, и Джеймс закатил глаза, еще сильнее прижимая одеяло к себе. - Заткни-ись,- протянул он, когда Ленц уже подошел к двери. - Я в гостиной,- сказал он, обернувшись. Он понял, когда Ленц ушел, что одному находиться было просто невозможным. Неприятные мысли, наличие которых в принципе было вполне нормальным, стали тут же лезть в голову, не имея такой возможности при разговоре Джеймса с Ленцом. Джеймс стал одеваться, встряхивая головой каждый раз, когда воспоминания о вчерашнем начинали вызывать у него неприятные ощущения в груди, отчего дыхание становилось тяжелым и даже больным. Джеймс не видел смысла в слезах, которые так просились наружу, поэтому, удерживая их, он выдыхал белый дым от сигареты, переводя дыхание, стоя у открытого окна, из которого в комнату лился холодный свежий воздух. Ему было полностью плевать на то, что Ленц воспользовался положением Джеймса и позволил себе «помочь» ему. Это же был Ленц, и Джеймс не видел в этом ничего смертельного. Он настолько привык к этому человеку, что полностью доверял ему. И доверял все. Он знает о Джеймсе намного больше, чем кто-либо другой, поэтому Джеймс и не хотел портить с ним отношения при расставании. В таком случае у Джеймса бы не осталось никого, кто мог бы выслушать молча или побыть рядом без всех этих соплей и утешений. Речь не идет о понимании, Джеймс был уверен, что Ленц не поймет его, вообще никто не поймет. Но он хотя бы старался это сделать, и неважно, что у него не получилось. И все эти «случайные знакомые», наподобие Роуза и Джулиана, и все эти «давние знакомые», вроде Монтеро, и даже, как казалось бы Джеймсу, очень хорошие знакомые, вроде Томаса Блэквуда, все они, конечно, впустили в дом и не выгнали, но доверять им было опасно, а в последнем случае слово «опасно» принимало еще и жизненный смысл. Все эти мысли о Томасе мучили его. Он не понимал, откуда в этом человеке столько злости и лжи. Он не понимал, как можно столько времени лгать, выдавая себя за гребаного «добродетеля», кажущегося таким добрым и всегда готовым помочь. Джеймсу в голову и не приходило, что этот человек мог любить его мать, он всегда считал его другом семьи. И теперь ему было интересно, знала ли о его любви сама Ирис? Как казалось Джеймсу, его отец точно об этом знал, иначе в чем еще могут быть причины их ссор? Томас обвинил Джеймса в том, что тот как-то мог повлиять на смерть его матери. Откуда ему вообще было что-то знать о том, что тогда было? Его не было в их доме в тот день, он ничего не видел и не знал. Она не умирала, она погибала. Сама. По собственной воле. И не желая разделять свою участь одной, она так легко хотела потянуть с собой и своего сына. В тот день много произошло того, чего Джеймс на протяжении всех лет отказывался вспоминать. Но с того дня он жил с мыслью о том, что его родная мать хотела погубить его, ни на секунду не переставая ее любить. Слезы стали резать глаза Джеймса, и он избавился от них так же быстро, потерев глаза. Он никогда не винил ее в этом, она была безумна. Но как часто он слышал от прислуги о том, что во всем виноват сам Джеймс и его отец, когда как не было в этом их вины. Томас ничего не знал, он сам помешался на своей любви к ней и дошел до того, что чуть не изнасиловал ее же сына. О чем он думал вообще? Что было у него вместо совести и понимания? Именно поэтому Джеймс ненавидел доверять и всегда делал это осторожно. Ему казалось, что человек, знающий его с детства, постоянно улыбающийся ему при встрече, который постоянно был рядом в трудную минуту, не способен сделать что-то подобное... И от одного осознания того, что и этот человек предал его, на душе становилось все поганее и противнее. Ничего, кроме ненависти, Джеймс к нему теперь не чувствовал. Да и ненависть к нему была такая, что грудь внутри горела, а руки сами сжимались в кулаки. Джеймс выкинул сигарету в окно и, закрыв его, пошел к выходу из комнаты. Дом Ленца был почему-то таким родным Джеймсу. Он был... светлым. Да, именно светлым. Не только по окраске снаружи и внутри, но и по атмосфере. Ему казалось, что за год он провел здесь больше времени, чем в собственном доме. Даже прислуга здесь относилась к Джеймсу лучше, чем его собственная прислуга. Единственный, кто по-настоящему любил его в его же доме, - это Ник, все остальные всегда косились на него и угрюмо перешептывались, фальшиво улыбаясь, когда он о чем-нибудь их просил. Здесь же все было намного лучше, чем дома. Джеймс допускал то, что его могли здесь не любить, но они хотя бы не показывали это так яро, как те, кто окружал его каждый день там. Единственный, с кем у Джеймса могли быть здесь проблемы, так это Уилл, которого он за время нахождения здесь научился не замечать. Здесь даже люстры, как ему казалось, горели намного светлее, и дышалось намного легче, чем дома. Да и окружение налицо было приятнее. Джеймсу не надо было, чтобы его любили, нет. Ему надо, чтобы его никто не трогал или не замечал, что в его доме было просто невозможным. - Я здесь,- услышал он голос Ленца сзади себя, когда, зайдя в гостиную, никого там не обнаружил. Джеймс обернулся на него. Ленц зашел в гостиную со стороны второй лестницы, которая находилась прямо по коридору, ведущему из противоположного выхода из гостиной.- Надо было кое-что уладить,- быстро сказал он, проходя к дивану. Джеймс медленно кивнул, задумавшись о чем-то своем, и мельком оглядел большую гостиную, которую не видел больше двух или даже трех месяцев.- Ты чего такой убитый? - Я? Нет...- покачал головой Джеймс, сглотнув ком, застрявший у него в горле. - Можешь не врать мне,- сказал Ленц, потянув Джеймса за руку и усаживая его напротив себя. - Я не вру, просто чувствую себя не совсем хорошо. - Да, я вижу, и мне кажется, что это больше на эмоциональном уровне, а не физическом,- Ленц как-то странно коротко улыбнулся и облокотился на собственные колени. Все-таки самое странное, но самое приятное, что было в Ленце, так это его улыбка. Бывают такие люди, которые редко открыто улыбаются, но у которых т.а.к.а.я. улыбка, что н.е.в.о.з.м.о.ж.н.о. не улыбнуться в ответ. Вот у Ленца была именно такая улыбка. Он так слабо, но так красиво растягивал губы, отчего уголки его глаз сужались, а на щеках появлялись не то что ямочки, скорее, просто впадинки, которые даже не было так сильно заметно, если не находиться слишком близко к самому Делайту. Джеймсу нравилось, когда он улыбался. - Да, ладно, ты прав,- поежившись, признал Джеймс.- Но как еще мне себя чувствовать?.. - Это не из-за того, что я делал с тобой ночью?- Ленц хитро улыбнулся, прекрасно зная, что это не так, просто не упуская возможности еще раз напомнить об этом Джеймсу. - Нет, ты ни при чем,- Джеймс убийственным взглядом посмотрел на Ленца, сложив руки на груди и оглянувшись вокруг себя. Как-то на объяснения его не тянуло, да он и не знал, как и с чего начать.- Постой, а… а где Эван?- спросил Джеймс таким тоном, будто только вспомнил, что он существует. - Так вот как его зовут? Где-то в доме,- уверенно сказал Ленц, выглянув за плечо Джеймса. - Где-то в доме? - Если быть точным, то я думаю - он либо в столовой, либо в комнате,- сказал Ленц таким же тоном, слегка улыбнувшись. - Откуда такая уверенность?- спросил Джеймс, посмотрев в сторону прохода, мимо которого прошла прислуга. - Я думаю, его так напугал размер моего дома, что он никуда дальше своей комнаты или кухни не пойдет,- усмехнувшись, сказал Ленц. Джеймс кивнул, двинув бровями, и посмотрел на свои ноги, снова о чем-то размышляя. - С чего ты взял, что мы не можем быть парой?- вдруг спросил Джеймс, внимательно посмотрев на Ленца и встретившись с его вопросительным взглядом.- Ты просто первый, кто так думает. - Он какой-то слишком другой,- сказал Ленц, тряхнув головой, отчего черные волосы упали ему на лицо,- если сравнивать со мной. Я ничего не хочу сказать, но ты встречался со мной, а потом резко с ним? Это был бы какой-то резкий переход. - Резкий переход? О, ты еще парня МакАлистера не видел. Вот там резкий переход. Очень резкий,- протянул Джеймс, у которого перед глазами появился Джулиан. - МакАлистера? Ты был у Роуза?- не поверив своим ушам, переспросил Ленц. - Заезжал погостить,- отмахнулся Джеймс. - Погостить? К Роузу? - Я расскажу позже,- быстро сказал Джеймс, поморщившись.- Я к тому, что его парень, если сравнивать с тобой, - просто божий одуванчик. Весь такой миниатюрный, низкий, вечно улыбающийся, с тоненьким голоском. В общем, полная противоположность тебе. - Вот так новость,- хмыкнул Ленц, покачав головой.- Я и предположить не мог. - Да я тоже. Эван хотя бы просто худой. И то, это только из-за лаборатории. И с голосом у него все в порядке, если не считать то, что он в принципе разговаривает странно. - Я так понял, он не очень общительный парень. - Надо просто знать, как его разговорить,- хмыкнул Джеймс, посмотрев на Ленца.- А вообще, он у нас очень особенный экземпляр... - В каком смысле?- не понял Ленц. Джеймс снова поднял глаза на него, встретившись с ним взглядом, и, медленно облизнув губы, сказал: - Он... в карточке, что я нашел, было написано, что у него диагноз - задержка умственного развития, ангедония и еще что-то. - Он больной?- оборвал его Ленц, изогнув бровь и внимательно посмотрев на Джеймса. - Вообще, да. Но, черт возьми, Ленц, с чего они вообще поставили ему этот диагноз? Он абсолютно нормальный. Пусть и разговаривает странно и делает все возможное, чтобы вывести из себя, но он нор-маль-ный. Так с чего бы опытным врачам ставить никому не нужной сироте такой диагноз, тем более что это незаконно? Не с того ли, что это им просто на руку? - На руку? Джеймс, что за чертовщина происходит?- Ленц устало посмотрел на Джеймса и принял сейчас вид человека, которого как будто очень утомили чьи-то шутки или выходки. Джеймс решил не тянуть и не тратиться на долгие объяснения. - Я думаю, мой отец и этот его Ганс, прикрывшись этим диагнозом, держали его там, решив, что вправе ставить на нем эксперименты,- тихо сказал Джеймс, будто думая, что Эван мог услышать. - Он что, был там в роли подопытного кролика? - Что-то вроде того... - Джеймс снова принял то серьезное выражение лица, которое принимал всегда, говоря о чем-то личном и важном.- Они убить его хотели, Ленц. Он был в таком ужасном состоянии. Прикрывались этими словами «во благо» и этим тупым диагнозом. Делали с ним непонятно что... А ты посмотри на него, ему же от силы лет шестнадцать. - С отцом говорил? - Говорил,- угрюмо произнес Джеймс.- Как всегда несет всякую чушь насчет пользы для общества и насчет своих гениальных идей... Он ни во что не ставит тот факт, что он подросток. Да о чем я вообще. Он никогда не ставил ни во что меня, собственного сына. Был помешан на этих проектах и сам не понял, как стал превращаться в полное чудовище, творящее подобную жуть. - Я так понял, «похитил» ты этого парня оттуда, чтобы поставить его на место?- уверенно произнес Ленц, скорее утверждая, а не спрашивая. - Как же хорошо ты меня знаешь,- сказал Джеймс, прищурившись. - Брось, Джеймс, ты же не мать Тереза. А то, что твоего отца давно пора поставить на место, это правда. Иначе скоро он дойдет до того, что станет ставить эксперименты над тобой,- усмехнувшись, сказал Ленц. Джеймс холодно посмотрел на Ленца, вспомнив про ту самую папку в архивах с его именем, и сердце его сжалось. Ленц заметил это и придвинулся ближе.- Что? - Нет,- быстро сказал Джеймс, закачав головой.- Ничего не скажешь? - Сказать, что я удивлен? Это не так,- Ленц быстро покачал головой.- В моей жизни больше ничего не происходит, поэтому я смотрю на все по-другому, не отношусь ни к чему серьезно и стараюсь больше ничему не удивляться. То, что ты совершил такое, а потом пришел ко мне, это как будто сама судьба так распорядилась. Видит же, что я ничем не занят и мне вечно скучно. Почему бы мне не покрывать преступника?- Ленц хитро улыбнулся и потер руки, а Джеймс, тихо усмехнувшись, закатил глаза. - Ну да. Я веду прямо-таки криминальную жизнь,- он затих на мгновение, после чего продолжил другим, серьезным голосом.- Думаешь, он меня и правда засудит? - Твой отец?- спросил Ленц, но, даже не увидев, что Джеймс кивнул, продолжил.- Не знаю,- честно признался он.- Знаешь, я верю в то, что он любит тебя, например, если судить по тому, как он звонил мне, когда ты жил у меня, спрашивая, как ты поживаешь и не занят ли ты, чтобы поговорить. Я не понимаю, почему он это скрывает и не желает показывать тебе это напрямую. С другой стороны, я никогда его не любил. Не нравится мне он как человек,- Ленц сморщил нос и заправил прядь черных волос за ухо.- От него можно все что хочешь ожидать. Не думаю, что он правда станет судиться с тобой, ты же его единственный сын. Но тогда я просто не представляю, что еще он может сделать. - О, он придумает, я в этом уверен. У него же хватило ума, чтобы экспериментировать на подростках, так что поверь, с наказанием будет проще некуда,- Джеймс принял какое-то угрюмое и даже злое выражение лица, прищурив глаза и выпятив немного нижнюю челюсть. - Не думаю, что он станет искать тебя здесь, а если и станет, он же не заявится сюда с полицией? А даже если и заявится, кхм,- Ленц демонстративно кашлянул,- они уйдут так же быстро, как придут, так что хоть насовсем здесь оставайся, мне все равно. Меня даже не напрягает этот Эван, судя по всему, он из тех, кто тише воды, ниже травы... - Иногда нет,- медленно протянул Джеймс, вспомнив, как Эван накинулся на него в квартире Томаса. Вспомнил, как он кричал, делая голос серьезным, как на его милом светлом лице появились складки оттого, что он хмурился, и как щурились его глаза, и руки сжимались в кулаки. Джеймс сейчас впервые смог нормально обратить свое внимание на это, потому что тогда он ничего этого не замечал, ему было не до этого. Но зато сейчас, вспоминая все это в мельчайших подробностях, Джеймс будто видел перед собой другого человека, который может быть серьезным, который может злиться и повышать голос и который совсем не «зашуганный», как часто звал его Джеймс. И почти сразу же Джеймсу вспомнилось и другое. То, что было в поезде, пока они ехали к Ленцу. Он вспомнил тот поцелуй, вспомнил, как неуверенно, но с каким желанием потянулся к нему Эван, и у Джеймса на лице застыла самодовольная ухмылка. - Ты хоть что-нибудь о нем еще знаешь? - О нем? Нет. Перед тем как уйти оттуда, я видел его всего раза два. Никакой информации о нем. Даже имя Я ему дал. Он был известен как «Проект “08139”». И все. А, ну еще я нашел в его личных вещах адрес какого-то детского дома в Б.л.э.к.б.е.р.н.е,- Джеймс поднял на Ленца глаза.- Не знаю, дает ли это что-нибудь. - Дает. Если это тот детский дом, где он вырос, то там будут все его данные,- Джеймс внимательно посмотрел на Ленца, постепенно отводя глаза, о чем-то задумавшись.- И что, сколько ты уже мотаешься один с этим грузом? - Около двух недель... или полторы,- медленно протянул Джеймс, фокусируя свой взгляд на Делайте, выходя из своих мыслей.- Где-то так. - Черт, Джеймс,- внезапно, нервно улыбнувшись, сказал Ленц,- как у тебя ума на это хватило. - Только не осуждай меня,- попросил Джеймс. - Я и не собирался,- быстро отозвался Ленц.- Я просто поверить в это не могу, опять ты имеешь дело с законом. Я не удивлен, но просто не могу поверить в то, что ты и правда мог кого-то выкрасть из лаборатории из-под носа твоего отца и прочих... - Ленц улыбнулся.- Ты невероятен. Джеймс коротко улыбнулся, посмотрев в глаза Ленца, который не собирался мучить его допросами, зная, что Джеймс потом и сам все нужное расскажет, и который не собирался в чем-то винить его и говорить, что все, что он сделал, было неправильным. - А ты не пожалел ни разу?- спросил Ленц, изогнув свою длинную бровь.- Ну, ты сделал это, пытаясь что-то доказать своему отцу, и мне кажется, в тот момент ты не слишком понимал, что именно тебя ждет. А сейчас? Не пожалел, что обратил на него внимание? Джеймс сначала коротко пожал плечами, опустив взгляд вниз, но потом он снова посмотрел на Ленца и, долго собираясь с мыслями, сказал: - Знаешь, возможно, то, что я сейчас тебе скажу, прозвучит странно и… очень странно, но… - Джеймс сделал короткую паузу, в ходе которой он медленно поднял свои глаза на глаза Ленца.- Чем дольше я нахожусь с ним наедине, тем больше мне кажется, что… это будто неспроста было, понимаешь? Будто я должен был обратить на него тогда внимание в последнюю секунду. Я же вообще не собирался делать что-то подобное, я просто сам хотел уйти оттуда. Я даже не думаю сейчас о том, насколько это было правильным, и я не собираюсь оправдываться тем, что я, возможно, продлил ему жизнь на неизвестный срок. Я вообще оправдываться не хочу, потому что... - Джеймс стал перебирать пальцами, задумавшись, подыскивая нужное слово. Его голос звучал так осторожно, будто он с трудом выговаривал каждое слово, боясь ошибиться и желая, чтобы Ленц все понял так, как он хотел ему сказать.- Потому что у меня такое ощущение, что я сделал это... как будто для себя. Понимаешь? Ты понимаешь, о чем я говорю? Ленц внимательно выслушал его, и на последних фразах он выпрямился, не сводя глаз с Джеймса, и нахмурился, пытаясь тоже подобрать слова для ответа. - Я думаю, ты сделал это, потому что увидел его таким, каким увидел тогда. Я очень хорошо тебя знаю, Джеймс. Тебе никогда нет ни до чего дела, тебя никто и никогда не волнует, но, когда ты обращаешь внимание на что-то вокруг себя, это всегда охватывает тебя целиком и полностью. Тебе бы совесть потом спокойно жить не дала бы, не вытащи ты его оттуда. - Возможно, ты прав,- согласился Джеймс, прикусив нижнюю губу и о чем-то всерьез задумавшись.- Нет, не обращай внимания. Мне кажется, у меня не совсем все круто из-за последней ночи, поэтому и несу этот бред. - Почему ты не пришел ко мне раньше? Если понимал, что по уши в дерьме, надо было прийти раньше,- почти перебил его Ленц. - Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, - сказал Джеймс, согнув спину и сложив руки в замок на коленях. - Я не хотел вот так сразу... И вообще, я знал, что могу прийти к тебе, поэтому и не приходил,- даже неожиданно для самого себя сказал Джеймс, поднимая брови.- Знаешь, я все эти дни как во сне провел. Серьезно, никогда еще себя так не чувствовал. Вся та беготня и погоня, нас один раз даже почти поймали,- сказал он, посмотрев Ленцу в глаза.- Представь, что было бы тогда. Я думать-то нормально не мог. Я просто слишком поздно понял, что ты единственный, кому можно доверять и... ну ты понимаешь, о чем я. Ленц посмотрел на него, прищурив свои глаза и глубоко вздохнув, сел к нему ближе. Джеймс вел себя очень странно, точнее, говорил. Его интонация голоса поменялась даже с тех пор, как Ленц вышел из комнаты, дав ему одеться. Что-то гложет Джеймса, и Ленц это чувствовал. - Джеймс, что еще?- Джеймс вопросительно взглянул на него.- Что еще произошло, я вижу, что-то не дает тебе покоя. - Ты можешь просто не обращать на это внимания?- каким-то странным пьяным голосом попросил Джеймс, оглядывая комнату, видимо, чтобы не встречаться с ним глазами. - Я бы не обращал, если бы не видел, что тебе нужно кому-то рассказать. Джеймс тяжело посмотрел на Ленца, который терпеливо ждал, пока тот соберется с мыслями. Только у Джеймса этого не получалось, и он понятия не имел, с чего начать и как сказать то, что собирался сказать. Это все было так унизительно и противно, а говорить об этом так еще унизительней, это будто признать вслух свое поражение. Но держать это в себе тоже было тяжело, он понимал, что если не скажет это вслух человеку, который, вероятно, неоднозначно отреагирует, но зато не будет лезть жалеть и плакаться над его судьбой, то его же мысли точно сведут его с ума. - Помнишь Томаса Блэквуда?- спросил Джеймс, опуская глаза и царапая ногтем голую коленку, видневшуюся из-под прорезей на джинсах. Ленц внимательно посмотрел на Джеймса, дав ему понять, что прекрасно помнит его из его рассказов. - Мы были у него вчера... и он,- Джеймс снова запнулся, с каменным лицом глядя на свою коленку,- короче говоря, он хотел меня изнасиловать… - Джеймс прервал себя, будто решил не заканчивать, и медленно посмотрел Ленцу в глаза. Ленц сидел неподвижно, глядя в упор на Джеймса, плотно сжав губы и немного сузив глаза. Он напоминал сейчас какого-нибудь хищника, у которого тронули свое. - Он тебя? Что?- Ленц будто подавился воздухом и замолчал, запустив пятерню в волосы.- И это он напоил тебя этой дрянью? Джеймс кивнул, безэмоционально глядя на Ленца, как будто смотрел куда-то в пустое пространство, ни о чем не думая и принимая сейчас вид человека, у которого либо случилось слишком большое горе, отчего он не мог выразить свои эмоции, либо человека, совершенно опустошенного эмоционально. - Черт возьми,- быстро сказал Ленц, не отрывая взгляда от Джеймса.- Черт, Джеймс, и он никогда… Он никогда не вел себя так? - Да ни в жизни. Я бы пошел к нему, если бы замечал за ним такое отношение ко мне? - Как он посмел?- продолжал Ленц, будто не слышал ответа Джеймса.- Мудак. Да я бы эту сволочь собственными руками придушил. Я просто... я так и знал, что у тебя постоянно будут проблемы, но чтобы с тобой происходило т.а.к.о.е. дерьмо,- Ленц говорил это так быстро, что слова смешались, и он остановился, переводя дыхание. - С чего он вообще взял, что может так с тобой обойтись? Он же, вроде как, друг семьи? Джеймс оглядел пустым взглядом настороженное, но очень аккуратное и красивое лицо Ленца, которое, казало бы, совсем недавно просто до одури любил. - Да он будто с ума сошел. Твердил про мою мать, обвиняя меня в ее смерти, грозясь отомстить и мне, и отцу, говоря, что я поплачусь за это сейчас... Потом это все сменялось тем, что он переходил на шепот, говоря, как я на нее похож и какой я красивый... И все водил своими руками по моему телу... фу,- Джеймс замолчал, почувствовав, как голос из серьезного стал меняться на более тонкий и ноющий, и быстро поправил себя.- Меня блевать тянуло... - Так он тебя?..- с какой-то надеждой, что это не так, спросил Ленц, покусывая губы. - Да нет,- быстро сказал Джеймс, будто оправдываясь.- Эван вмешался, и он переключился на него, оставив меня. Ну и там получилось его вырубить и... короче, да, мы ушли. - Черт возьми, Джеймс,- Ленц положил обе руки ему на шею, бережно держа ее, придвинувшись ближе к его лицу и вглядываясь в его глаза.- Ты не представляешь, как я рад, что он ничего с тобой не сделал,- Джеймс слабо ухмыльнулся, тяжелым взглядом глядя на Ленца.- Когда я увидел синяки, я и подумать не мог о чем-то таком, думал, ты подрался или еще что… Это же ты. - Забавно, да? Если так подумать... почему я вечно впутываюсь именно в такие ситуации? Это какой уже человек пытается трахнуть меня против моей воли. Это прям мое проклятье,- сказал он какой-то монотонной интонацией, горько усмехаясь сам себе.- Черт, такое ощущение, будто меня облили грязью при всех, так противно, и это не отмывается. Ленц внимательно вслушивался в слова Джеймса, и в нем все закипало от злости. С ним всегда происходило какое-нибудь дерьмо. Насколько знал Ленц, то Джеймс жил спокойно только тогда, когда встречался с Ленцом. Нет, Ленц мало как влиял на то, что происходило и что окружало Джеймса, просто тому и не надо было никуда вмешиваться, он и так был слишком занят Ленцом, проводя с ним все свободное время. Ленц понимал, какой проблемный Джеймс, и ему ужасно льстило то, что у него нет никаких проблем рядом с Ленцом. Никто не вмешивался в их отношения, никто не трогал его, никто ничего не предъявлял. Ленц будто спрятал его от жизни в своем доме, медленно, шаг за шагом выводя Джеймса из депрессии, которая в то время его просто одолела. И сейчас Ленц готов был убить жестоко и каждого за то, что с ним случилось. Еще раз Ленц будто убедился в том, что нельзя было его так просто отпускать от себя, а надо было держать еще больше, но тогда бы это походило на птицу в клетке. Ленц медленно опустил взгляд на его шею, где лежали его руки, и на плечи, а затем и на запястья - везде были эти синяки и царапины, от которых Ленца крутило еще больше. Он вспомнил, как видел их ночью по всему телу, и сейчас, поморщившись, он резко встал, не в силах сидеть просто так. - Хочешь, я прямо сейчас отошлю туда своих, и его возьмут?- серьезным и решительным тоном сказал Ленц, глядя в глаза Джеймса.- И его без суда посадят... прямо сейчас. - Нет, не вздумай,- неуверенно произнес Джеймс, качая головой. - Собираешься оставить все так? Да ни за что. Тронув тебя, он связался и со мной. - Ленц. - Джеймс. Их глаза снова встретились, и Джеймс, слабо ухмыльнувшись решительности Ленца и тому, что он не стал жалеть его или успокаивать, немного погодя, сказал: - Он все знает. О лаборатории, обо всем. Лучше не вмешиваться. Он не знает, где я сейчас,- это дошло до него только ночью. Откуда Блэквуд мог знать про то, что Джеймс вернется к Ленцу? Правильно. Ниоткуда. Это был его хитрый ход, на который Джеймс так легко повелся.- Поэтому лучше не светиться. Он наверняка уже рассказал отцу обо всем, так что они будут в том районе еще долго. - Я бы сделал так, что они бы даже и не заподозрили тебя,- еще решительнее сказал Ленц, присев на спинку дивана, который только что обошел. Джеймс рассмотрел его высокую спину и его тонкие руки, которые он сложил на груди, и на то, как он держал осанку, невольно вспоминая того старого Ленца, с которым провел так много дней наедине. Ленц обладал очень интересным свойством, которое до этого Джеймс ни у кого еще не встречал. К Ленцу привыкаешь постепенно. Пошагово. Сначала привыкаешь к его необычной внешности какого-то очень гордого и богатого принца. Привыкаешь к его статусу и к тому, что он всегда, даже дома, даже наедине с кем-то будет вести себя так же гордо, будет одет с иголочки, и разговаривать он будет так же правильно, таким же спокойным, как и всегда, голосом. Затем привыкаешь к самому звучанию его голоса и к тому, как он произносит чье-то или лично твое имя. Привыкаешь к его тембру, к тому, что он, как и подобает голосу взрослого человека, был очень уверенным, на какую бы тему он ни говорил. Привыкаешь к его прикосновениям, поцелуям и объятиям, которые никогда не были фанатичными, но всегда были крепкими, будто обнимал он в последний раз. Привыкаешь к его вечному желанию защитить и уберечь от чего-то. Привыкаешь к ласковому взгляду, который иногда становился таким ледяным, что невозможно было не почувствовать себя неловко и виновато за что-то. Привыкаешь к его любви, такой сильной, «навсегда». Джеймс был уверен, что так его в его жизни никто еще не любил. Эта любовь всеобъемлющая, высокая, н.а.с.т.о.я.щ.а.я. К ней привыкнуть очень сложно, еще сложнее ее принять, боясь какой-то ответственности и давления. А уже затем привыкаешь к полному присутствию Ленца в твоей жизни, от которого потом слишком сложно отделаться. Ленц был именно таким. Он был человеком «на всю жизнь». - Спасибо,- тихо произнес Джеймс, потому что он был не любителем этого слова.– Но, правда, не надо. Разберемся с этим позже. Сейчас меня это вол... волновать не должно,- запнувшись, сказал он. Ленц посмотрел на него с какой-то иронией, прекрасно замечая, насколько Джеймса это волнует, и в который раз покачав головой на упорство Джеймса выглядеть тем человеком, которым он так хотел казаться в глазах других, перекинул длинные ноги через спинку дивана, снова сев на него. - Джеймс, я не хочу, чтобы ты думал, что мне все равно. Я готов устроить проблемы любому, если ты только попросишь. Но да, ты прав, не думай надолго погружаться в эти свои мысли о нем, о прошлом, и о детстве, и о том, что он сделал это сейчас. Тебя потом так трудно вытянуть оттуда, ты не представляешь,- Ленц попытался улыбнуться.- Он ничего не успел сделать, а за то, что успел, я обещаю, он еще поплатится. Так что переставай об этом думать. Это прошло. - О, как это мило, Ленц,- протянул Джеймс с фальшью.- Прекращай эти речи, не вздумай успокаивать меня. - Не скажу я - не скажет никто. - Джеймс,- Ленц поднял глаза и посмотрел куда-то за спину Джеймса, на вход в гостиную. Там стоял Эван. Он слабо сложил руки на груди, придерживая одной другую и немного улыбаясь, смотрел в сторону Джеймса. Джеймс, услышав свое имя и эту странную интонацию, с которой всегда говорил Эван его имя, обернулся и с ухмылкой кивнул ему. Как только он услышал его голос, что-то внутри отлегло. То, что повисало каждую ночь на его душе, когда он не видел Эвана. Удивительно, он настолько привык к нему за эти ничтожные две недели, что все то время, когда он не видел его ночью, ему казалось, что с ним вот-вот что-то произойдет. - Кто проснулся. Эван еще раз улыбнулся и подошел к ним, присаживаясь рядом с Джеймсом на подлокотник того большого кресла, в котором сидел Кортвуд, стараясь как можно меньше встречаться взглядом со смотрящим на него Ленцом. - Я встал раньше тебя, я уверен,- слабо ухмыльнувшись, сказал он.- Как ты? - Нормально,- отмахнулся Джеймс и посмотрел на Эвана все с тем же привычным ему выражением лица, на котором одновременно была ирония, ухмылка и эти полуприкрытые глаза, которые иногда в ходе разговора начинали щуриться.- Определенно лучше, чем вчера. - Еще бы,- медленно протянул Ленц, смотря на Джеймса, и, когда тот посмотрел на него, он многозначительно двинул бровями, не стирая со своего лица ухмылку. Джеймс незаметно закатил глаза и тихо ругнулся, тряхнув головой. Эван мельком посмотрел на Ленца, с которым тут же встретился взглядом, отчего ему стало ужасно не по себе, как и вчера во время разговора с ним. Джеймс перевел взгляд на Эвана, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что с ним не так. Когда он увидел его еще у входа в гостиную, он сразу понял, что что-то было не так, и сейчас, когда он сидел так близко, Джеймс напрягся еще больше, увидев его лицо. Оно было таким бледным и потерянным, что создавалось впечатление, что он не спал всю ночь. Глаза были прикрыты и смотрели устало из-под тяжелых век, а руки, сложенные на груди, были какими-то слишком слабыми, и даже пальцы, которые и так были обтянуты кожей так, что это, скорее, отталкивало, немного подрагивали. И вообще, Джеймсу показалось, что шел он к ним с какой-то неуверенностью, так медленно и пошатываясь, что создавалось ощущение, что он вот-вот упадет. Джеймс, рассмотрев его с ног до головы под его же пристальным взглядом, резко и устало выдохнул, сначала опуская голову, а затем снова поднимая ее. - Черт возьми,- протянул Джеймс так тихо, что Ленц едва услышал.- Я совсем забыл про тебя,- признался он каким-то странным тоном, глядя Эвану в глаза и как-то приятно ухмыляясь. Эван слабо приподнял брови, глядя на Джеймса пустыми глазами, будто не понимая, о чем он ему говорит. Он вообще сейчас чувствовал себя так, будто по нему проехался асфальтоукладчик. Он проснулся и сразу же почувствовал неприятную тяжесть в голове. Даже подумать о чем-то казалось невозможным, голова сразу же начинала болеть и так неприятно, как еще никогда в жизни не болела. Правда, это боль длилась недолго, и ей на смену пришла дикая усталость и опустошенность, и в сон потянуло снова и с большей силой. Сил не было абсолютно ни на что, даже подняться с кровати и то было сложным. А стоило только встать на ноги, выпрямляясь, как неприятная тянущая боль пронзила все тело, останавливаясь на груди. Эван даже не старался понять, что с ним происходит, потому что каждый раз прибавлялось что-то новое и еще более неприятное, и подобные состояния стали для него абсолютной нормой. Он вышел из комнаты, чтобы умыться, и все это время, что был на ногах, он буквально не чувствовал земли под собой, а стоило только закрыть глаза дольше, чем на секунду, так сразу начинало уносить куда-то, а боль становилась еще более неприятной. В зеркале он увидел себя в таком болезненном виде, что, казалось, туда стоит больше не смотреть, потому что это нагоняло еще большую тоску и некое раздражение. В этом состоянии ничего нельзя было сделать нормально. Он даже уронил часы с полки, пытаясь дотянутся до них, чтобы посмотреть время, и свет в ванной он смог включить только на третий раз, не сумев попасть рукой на включатель. Эван преспокойно бы заснул, потому что это единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы больше не находиться в этом неприятном для него состоянии, если бы не услышал голос Джеймса, проходя мимо гостиной. Он, сразу же вспомнив, что вчера случилось, просто сгорал желанием его сейчас увидеть. Даже не понятно для чего, потому что он не хотел напоминать ему о вчерашнем или разговаривать на эту тему, и еще Эван точно знал, что Джеймс будет не совсем в себе этим утром, и его вообще лучше не трогать, но желание просто побыть рядом было сильнее. Но Джеймс сейчас был совершенно обычным и даже спокойнее, чем всегда. По нему даже нельзя было сказать, что что-то случилось, ну, или, как казалось Эвану, он просто не хотел этого показывать. Джеймс посмотрел на Эвана с какой-то заботой и даже виной, прекрасно понимая, почему Эван выглядит и чувствует себя так плохо. - Капельница, я же совсем забыл. Столько времени прошло,- медленно сказал Джеймс, поднимаясь. Эван, не отрывая от него своего взгляда, еле заметно улыбнулся и набрал в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, но его тут же перебил Ленц. - Куда ты? - За лекарством,- пояснил Джеймс, мельком посмотрев на Ленца.- Оно у меня в сумке,- Джеймс вышел из-за кресла, на котором сидел, и сделал несколько медленных неохотных шагов в сторону выхода, как голос Ленца снова заставил его остановится. - Твои вещи уже наверху. - Почему наверху?- неожиданно резко спросил Джеймс, повернув голову. - Я подумал, тебе будет удобнее в своей комнате,- спокойно сказал Ленц, переведя взгляд с огромного шкафа с книгами на Джеймса. - Точно,- как-то отстраненно сказал Джеймс, сдвинув брови. - Сиди, я скажу, чтобы тебе принесли твою сумку,- сказал Ленц все тем же спокойным тоном и, медленно встав, вышел из комнаты. - Ла-адно,- протянул Джеймс и вернулся на место, сев на ручку кресла, около которой сидел Эван, наблюдая за ним. Эван тоже поднял на него свои уставшие и красные глаза и развернулся к нему всем корпусом, выдавив неприятную и натянутую улыбку. - Если ты проснулся раньше меня, почему не пришел?- сказал Джеймс, сложив руки на груди. - Я понятия не имел, где ты можешь быть,- усмехнулся Эван, сжав губы в одну линию. - Спросил бы. У Ленца, например. Или он всю ночь просидел рядом со мной?- хмыкнул он, смутно поверив в сказанное. - Нет, я пересекался с ним сегодня,- поморщившись, ответил Эван,- правда, я ничего у него не спросил, он сам сказал, что ты в порядке. И разговора у нас не вышло, да и вчера тоже. И знаешь, я странно чувствую себя рядом с ним, он... необычный,- он сделал ударение на слово «необычный».- Нет, я ничего не хочу сказать. Я благодарен ему, что он помог тебе и… мне, и внешне он производит очень приятное впечатление, просто... - Это Ленц,- быстро проговорил Джеймс таким тоном, будто прекрасно понимал, о чем пытался ему сказал Эван.- Он всегда так влияет на людей, которые с ним не знакомы. Со временем ты перестанешь замечать этот его внимательный взгляд, и эту изогнутую бровь, и эту странную интонацию, с которой он иногда разговаривает. - Может быть, просто, когда я рядом с ним, у меня такое ощущение, будто он пытается задавить меня чем-то… я даже не знаю чем. Это все его взгляд. Его присутствие за несколько метров почувствовать можно,- сказал Эван, представляя перед собой Ленца и ежась. - Ленц редко когда заводит новые знакомства. Вообще не уверен, что им когда-нибудь бывает рад. Ты новый человек для него, наверное, поэтому такая реакция. Но у него есть один плюс. Ему вообще все равно на то, что происходит вокруг. И на тебя в частности, так что не беспокойся, он забудет про твое присутствие так же скоро, как и ты привыкнешь к нему,- свободно сказал Джеймс, ухмыляясь. Эван медленно кивнул, остановив свои глаза на глазах Джеймса, и замер, задумавшись о чем-то своем.- Хорошо, что ты совсем не загнулся без этого «Этония». - Боишься, что я умру?- спросил Эван, издав смешок, приподнимая уголки рта. - Нет, я просто представил, как выношу твое тело из дома. Ненавижу смотреть на мертвецов, ты знаешь,- с иронией ответил Джеймс. - Совсем загнулся бы я на день третий, я думаю, ну, не думаю, ощущаю,- сказал Эван, поморщившись и опустив руки на колени. - Что ты чувствуешь вообще? - Беспокоишься?- опять с той же ироничной интонацией спросил Эван, приподнимая брови и даже улыбаясь. - Почему ты все время пытаешься поймать меня на чем-то таком?- с фальшивой раздраженностью сказал Джеймс, фыркнув. - Мне нравится смотреть, как меняется твое лицо из спокойного на это,- Эван пошевелил пальцами, подыскивая нужное слово,- непонимающее и немного раздраженное,- он опять улыбнулся и внимательно посмотрел на Джеймса. Тот фальшиво улыбнулся ему, сдержавшись, чтобы ничего не ответить ему на это, но он запомнил эти слова, чтобы когда-нибудь еще ему это припомнить. - Нет, мне просто интересно, что чувствует человек при смерти. - В сон клонит,- быстро ответил Эван.- Такое ощущение, будто ночи три не ложился. И когда встаю, голова начинает болеть, а перед глазами все плыть. И держать нормально ничего не могу, руки слабые ужасно,- на этих словах он уставился на свои руки, открыв глаза, чтобы тщательно их рассмотреть.- А еще грудь начинает болеть. Такой тупой болью, ты знаешь, будто внутри меня что-то медленно увеличивается в размерах, и этому чему-то мало места. А потом начинает болеть голова... - Ладно, я тебя понял,- сказал Джеймс, перебив его, заметив его эту странную интонацию, будто Эван не описывал свои симптомы, а тщательно издевался над Джеймсом. - Я бы еще долго мог про это говорить,- сказал Эван, не замечая слов Джеймса. Он внезапно поднял руку к лицу Джеймса и дотронулся пальцами до его подбородка, медленно поднимаясь к щеке.- Но я больше думал о том, как ты себя чувствуешь после вчерашнего,- тише сказал Эван, проводя большим пальцем по разбитой губе Джеймса. У Кортвуда на лице повисло недоумевающее выражение, но оно быстро сменилось какой-то хитрой ухмылкой и прищуренными глазами. Его прикосновения, в отличие от собственнических прикосновений Ленца, были осторожными и медленными, еле ощущаемыми, Эван будто спрашивал разрешения, гладя пальцами его щеку. Джеймс даже почувствовал себя каким-то победителем, честно слово. С Эваном куда интереснее было играть в такие игры, чем постоянно спорить. Он быстро перехватил руку Эвана и, оторвав ее от своего лица, несильно сжал ее. - Смотря, что именно под «вчерашним» ты имеешь в виду,- Джеймс противно ухмыльнулся, а Эван, до которого спустя мгновение дошло, на что ему «намекал» Джеймс, закусил нижнюю губу и уставился Джеймсу в глаза, поняв, что отводить их будет ну совсем глупо. - Обо мне говорите?- вдруг послышался голос Ленца, входящего в гостиную. Он нес в руке сумку Джеймса, засунув другую руку в карман зауженных джинсов. - Все разговоры только на тебе и держатся,- сарказмом ответил Джеймс, опуская руку, в которой была рука Эвана. - Не сомневался,- ленивым голосом буркнул Делайт, отдав Джеймсу его сумку. - Тебя, видимо, прислуга не послушалась, и ты решил сходить за сумкой сам? - спросил Джеймс, доставая из сумки упакованную Джулианом капельницу. Он принялся разворачивать ее, а Ленц упал на диван, доставая из кармана пачку сигарет. Он кинул быстрый взгляд на Джеймса, а затем задержал его на Эване, что тот спиной почувствовал. - Нет, просто вы затыкаетесь при мне, а я видел, что кто-то с кем-то хотел поговорить,- проговорил Ленц с сигаретой во рту, доставая из второго кармана зажигалку. Эван обернулся на него, не встретившись с ним взглядом, как думал, потому что тот был слишком занят, зажигая свою сигарету, и, поджав губы, медленно повернулся обратно к Джеймсу. - А ты куришь все те же,- голос у Джеймса изменился и стал более бодрым и громким, нежели раньше. Эван, заметив это, смотрел на глаза Джеймса, которые смотрели вниз на его руки, державшие капельницу. Джеймс усмехнулся, приподняв уголки рта, и, сев рядом с Эваном на кресло, поднял на него глаза, встретившись с ним взглядом. Они оба улыбнулись, каждый своей странной улыбкой, не столько друг другу, сколько себе, и Джеймс принялся устанавливать Эвану капельницу, изредка бросая короткие фразы Ленцу и поднимая глаза на Эвана, который не считал нужным вмешиваться в их разговор. Жизнь в доме Ленца обещала быть спокойной и абсолютно безопасной.