Проект "08139"

Энтузиазм Джеймса по поводу поездки пропал так же быстро, как и появился. Виной тому был снегопад, из-за которого движение в городе и в округе было снова перекрыто. Заметив вечером, что за окном поднялась буря, Джеймс не придал этому значения, отмечая непостоянность английской погоды. Но, когда утром несколько человек из прислуги, которые собирались в город за покупками, сказали, что от дома и на пару метров отойти нельзя, Джеймса будто подменили. Он, стиснув зубы и сжав руки в кулаки, ворчал на все, что попадалось ему под руку, а с людьми и даже с Эваном и Ленцом разговаривал так, что из каждой фразы сочился заметный сарказм и ирония. Ему будто не сиделось на месте, чему очень удивился Ленц. Ведь он знал, что Джеймс, будь на то его воля, вообще никуда бы и никогда не выходил, сидя все время дома. Он всегда найдет, чем себя занять, и он никогда не любил вылазки в город, а тем более в академию, вообще не любил покидать дом. Вытащить Джеймса хоть куда-то было целым подвигом, что получалось не всегда и не с первого раза. А тут он прямо-таки загорелся идеей съездить в этот Блэкберн черт знает зачем, когда ему лучше вообще не высовываться из дому. На самом же деле Джеймсу просто до трясучки хотелось поехать туда, где, возможно, вырос Эван, потому что он был уверен, что, если поедет сейчас, он обязательно что-то найдет. Ему безумно хотелось узнать хоть что-то об Эване. Этот интерес проснулся именно сейчас, когда Эван перестал его раздражать и когда он проникся и привык к нему. Ведь когда человеку нравится сам человек, когда к нему тянет морально и физически, просыпается желание узнать о нем хоть что-то, а позже узнавать все больше и больше, пока не узнает всю историю его жизни. Что и было проблемно с Эваном, история которого была утеряна с ходом жизни и которая сохранилась только на бумагах. А вот где именно взять эти самые бумаги, Джеймс понятия не имел. Все будто было против него. Сначала он не нашел его дело в архивах лаборатории, теперь сама природа не дает ему поехать в единственное место, где можно было узнать о нем хоть что-то. Этот детский дом был ниточкой, соединяющей Эвана с его прошлым, но, похоже, даже он не так хотел за нее ухватиться, как хотел этого Джеймс. Сам же Эван отнесся к снегопаду, отрезавшему им возможность поехать, вполне спокойно. Ему была непонятна такая спешка Джеймса, и ему на самом деле не так хотелось узнать о себе больше, чем Джеймсу. Его память была не совсем потеряна, и он бы вспомнил все, стоило ему немного напрячься. И именно этого он и избегал. Тогда какие-то отрывки его прошлой жизни стали ему сниться, и, проснувшись, он просто старался не думать и не углубляться в них, не желая вспоминать, кто он такой и откуда. Ему нравилось то, что Джеймс стал так яро интересоваться его жизнью, кому будет неприятно проявление интереса к себе? Но Эвана одновременно и напрягало то, что он действительно может что-то найти или кого-то найти, что пугало еще больше. Эван не хотел никакой посторонней помощи, ему было хорошо и с Джеймсом, и он хотел, чтобы тот откинул эту идею и остался с ним. Ловя себя на каком-то эгоизме, Эван часто задумывался над тем, правильно ли он думает? Но какая разница, насколько правильны твои мысли, если тебе чего-то всерьез хочется? А ему хотелось остаться с Джеймсом. С Джеймсом, который всегда ставил себя выше других, у которого часто бывают перепады настроения, который огрызается и бесится, при этом оставаясь спокойным и холодным, но который всегда приходит к Эвану вечером, чтобы молча поставить ему капельницу, ненавязчиво погладить по руке и коротко пожелать спокойной ночи. И это мгновение может длиться вечно, так долго, что кажется, что прошла уже вся ночь и скоро настанет утро. Они подолгу могут сидеть в тишине, ловя друг на друге взгляды, редко обмениваясь какими-то фразами, придвигаясь друг к другу все ближе и ближе. И Эван тогда не замечал того момента, когда его рука оказывалась в руке Джеймса, который перебирал пальцами каждый его худой и костлявый палец, целуя в запястье и закрывая глаза, ложился ему на колени. И секунды тогда действительно длились вечность, что замечали и Эван, и Джеймс, который заметно успокаивался, лежа у него на коленях или держа его за руку. Эвану было хорошо, и ему не нужен был кто-то еще. И ему не нужно знать ничего о его прошлом. Зачем знать о том, кем он был до этого, если тогда с ним не было Джеймса, не было всего того, что заполняет его сердце сейчас. Но он так и не сказал об этом Джеймсу, а на все напоминания Джеймса о поездке он лишь улыбался и делал вид, что тоже очень этого хочет. - А это незнакомо?- решительно спрашивал Джеймс голосом какого-нибудь следователя, указывая на экран ноутбука, стоявшего у Ленца на коленях. Джеймс сидел на подлокотнике дивана, упираясь рукой о плечо полулежащего Ленца, а Эван стоял, нагнувшись, упираясь локтями о подлокотник, немного согнув одну ногу в колене. - Нет,- покачал он головой, разглядывая фотографию какого-то помещения. На этой фотографии был изображен тот самый детский дом в Блэкберне. - Но что-то тебе ведь должно быть знакомым... - Именно эта фотография мне ни о чем не говорит. Джеймс решил не тянуть время и попросил Ленца найти сайт этого детского дома, чтобы увидеть фотографии. И Ленц нашел, он даже нашел список всех выросших там детей с начала 1990 года. Правда, они не учли то, что не знают настоящего имени Эвана, но Джеймс сказал, что Эван, услышав, должен узнать его, ведь его память не могла быть настолько нарушена. - Эндрю Гард...- проговорил Джеймс, читая вслух. - Нет, лучше Жаклин Марсо,- перебил его Ленц тихим смешком. - Так это же вроде девушка...- глупым тоном проговорил Эван, щурясь. - Пол указан мужской,- сказал Ленц, наведя курсор на графу «пол». - Ну, не повезло человеку с именем,- фыркнул Джеймс, бегая глазами по строчкам. - Как тебе Кевин Лаам? - Если меня как-то и звали, то точно не Кевин,- поморщившись, сказал Эван. - Может, Гейб Поузи? 1995 года рождения. Ты, похоже, тоже такого же,- окинув взглядом Эвана, сказал Джеймс. - Здесь всего, кстати, пятнадцать парней 1995-1996 годов рождения. Если ты и вырос там, то точно есть среди них,- протянул Ленц своим отстраненным тоном, сняв очки и надев их на голову. Эван пробежался взглядом по пятнадцати строчкам с именами, задержавшись на мгновение на строчке с именем «Кристофер», и, не узнав ни одного, почти довольно расплылся в улыбке. - Мне ни одно не знакомо,- сказал он, подавив в себе улыбку и сдвинув брови, изображая серьезный вид. - В лаборатории, что, не было наркоза, и они тебя по голове огрели, чтобы проводить операции? Ты хоть что-нибудь помнишь?- опять противным тоном, который был противный оттого, что был чересчур спокойным и монотонным, спросил Джеймс. - Говорю же, нет… - буркнул Эван, выпрямляясь.- Мне ни о чем не говорят эти фотографии и имена. Может, меня там вообще не было никогда? - Тогда откуда у тебя этот адрес был в вещах?- тоже выпрямляясь, спросил Джеймс, уставившись на Эвана и скрестив руки на груди. Ленц, не обращая внимания на их разговор, продолжал рассматривать фотографии приюта. - Понятия не имею, откуда мне знать? Может, это адрес приюта, в который меня хотели отдать, когда выпустили бы оттуда,- предположил Эван, даже не стараясь подумать о том, что действительно делал этот адрес у него в вещах, потому что Джеймсу было врать легче, когда Эван сам не знал правды. А врал он только насчет того, что совсем ничего не помнил, ведь отрывки воспоминаний все же приходили ему во снах. - Ты действительно думаешь, что они отпустили бы тебя оттуда?- посмотрев на него взглядом а-ля «наивный», сказал Джеймс, приподняв одну бровь и усмехнувшись почти бесшумно. - Не знаю, какая разница? Мы же все равно собираемся туда поехать, вот и узнаем… там,- поняв, что опять сказал то, что разбудит в Джеймсе задремавшее желание бросить все и ехать в Блэкберн сейчас же, Эван прикрыл глаза и сжал руки в кулаки, чтобы самому себя не ударить. - И поедем. Завтра,- выдохнул Джеймс, запрокинув голову назад и размяв шею.- Погоду хорошую передают. Тем более буря почти закончилась. Хоть видимость появилась. - О да, бросай все и езжай сейчас,- усмехнувшись, сарказмом сказал Ленц, который упорно делал вид, что не слушает их. - Ленц,- уставшим тоном «попросил» Джеймс.- Ты, кстати, одолжишь мне один из твоих телефонов? Мне нужна какая-то связь... - Без проблем,- кивнул Ленц, уставившись газами в монитор. - Я все-таки не пойму, к чему такая спешка, Джеймс? Почему бы не переждать несколько дней?- спросил Эван, опуская руки вдоль тела и наблюдая за тем, как Джеймс достает из кармана пачку сигарет. - Ты нормально себя чувствуешь. И у тебя нет этих припадков слабости и умирания, а ждать, пока они начнутся, я не собираюсь. Именно поэтому я и хочу сделать это сейчас,- сказал Джеймс, вытаскивая двумя пальцами сигарету, вставая и делая несколько шагов к Эвану.- Чтобы не оборачиваться каждый раз, проверяя, идешь ли ты за мной или уже лежишь где-нибудь. Чтобы не держать тебя за руку, проверяя, трясется она или нет, потому что ты в жизни не скажешь мне правду. - Ты ведь никогда и не спросишь,- сощурившись, сказал Эван, приподняв голову и посмотрев в глаза Джеймсу, который подошел к нему очень близко. - А вот и неправда, я же все вижу,- сказал он, ухмыльнувшись как-то по-доброму, что это не выглядело противно или с издевкой. - Думаешь, мне потом станет хуже?- уже тише спросил Эван, нервно закусив губу и сжав пальцами предплечье другой руки. - Не знаю и надеюсь, что нет,- он пожал плечами.- Я покурить,- отрезал Джеймс и, быстро приблизившись к лицу Эвана, положив руку ему сзади на шею, легко прикоснулся губами до его открытого от волос лба, бесшумно чмокнув. Эван рефлекторно прикрыл глаза и сжал губы, которые так и норовили расплыться в улыбке от неожиданности и нежности, с которой, несмотря на слова, обращался с ним Джеймс. Джеймс и сам не знал, зачем он это сделал, ему просто хотелось. Хотелось поцеловать его именно в лоб, не куда-нибудь еще. Эти странные желания, которые появлялись в его голове, готовы были довести его до ручки, если он их не выполнит. Поэтому, когда такое и случалось, он просто делал это, не зависимо от того, когда и где. Джеймс засунул сигарету в рот и ушел из гостиной, а Ленц, который не заметил того, что сделал с Эваном Джеймс, лишь обернулся, посмотрев ему вслед. - Ты, я вижу, не горишь желанием узнать про свое прошлое и про то, кто ты вообще такой,- проговорил Ленц, снова уставившись в монитор, заметив боковым зрением, как Эван развернулся и посмотрел на него.- Странно, почему? Обычно люди не хотят, чтобы кто-то узнал об их прошлом по двум причинам. Либо им это абсолютно не выгодно и они предпочитают замкнутый круг общения, либо… либо они просто не хотят, чтобы кто-то узнал о том, что они так старательно пытались скрыть,- на этих словах Ленц выпрямился, выйдя из своей вальяжной позы и поставив ноги на пол, одной рукой придерживая ноутбук, тряхнул волосами, которые тут же перестали лезть в лицо. Эван на эти слова Ленца ничего не ответил и, сделав пару шагов, медленно сел в кресло, не отрываясь от него взглядом. Он прекрасно понимал, на что намекал Ленц, но, не собираясь наводить на себя какие-то подозрения, решил промолчать, иначе каждое слово выглядело бы как оправдание. - Ты ведь все прекрасно помнишь?- начал давить Ленц. Голос его звучал ровно, но с ощутимым давлением, чему Эван пытался не поддаваться. - Нет. Я вообще мало что помню о том, что было, скажем, этим летом,- спокойно сказал Эван, пожав плечами. - Но ты же что-то все же помнишь…- сказал Ленц, немного сузив глаза.- Что мешает тебе вспомнить все до конца? Не думаю, что у тебя такая уж глубокая амнезия. И такие поездки в те места, где ты раньше был, обычно помогают в восстановлении памяти. Может, Джеймс и не замечает, но я вижу, что ты не хочешь никуда ехать,- Эван отвел глаза от глаз Ленца и уставился куда-то в пол. Смотреть Ленцу в глаза подолгу было невозможным, взгляд был таким тяжелым, а теперь еще он давил и голосом, отчего хотелось просто встать и уйти или, наоборот, сознаться во всем том, чего ты даже не делал. С таким голосом и ведением разговора нужно идти работать следователем, и раскрытых преступлений стало бы даже больше.- Не хочешь все вспомнить? Или не хочешь, чтоб Джеймс узнал о том, о чем ему не нужно знать? Эван решил, что с Ленцом нужно разговаривать немного по-другому, потому что, если попытаться отвечать на его вопросы, он обязательно на чем-нибудь, да подловит. Эван закину ногу на ногу, отчего кость на его коленке стала выпирать еще больше, и, сцепив руки в замок, снова поднял глаза на Ленца. - Мне понятно твое отношение ко мне, Ленц,- спокойно сказал он, сжав пальцы так, что костяшки побелели. Ленц расслабленно посмотрел на него, немного приподняв бровь и откинувшись назад всем телом.- Правда, я не очень понимаю, в чем именно ты меня подозреваешь. Да, я для тебя совершенно чужой человек, в отличие от Джеймса, с которым у тебя были отношения... И именно я виноват сейчас в том, что Джеймс не может вернуться домой и что его отношения с отцом стали еще хуже… - Это тебе Николас так сказал?- усмехнувшись, сказал Ленц, посмотрев на Эвана каким-то наивным взглядом. Эван, который собирался продолжить, уставился на Ленца, подавившись воздухом и замерев. Он не думал, что Ленц мог услышать их с Ником разговор тогда, тогда откуда ему было знать о том, что между ними что-то произошло?- Я давно знаю Ника,- выдохнув, сказал Ленц, прочтя в глазах Эвана немой вопрос.- Он никого, кроме Джеймса, не видит. Его бесят все, с кем он общается. Единственный, к кому он хорошо относился среди знакомых Джеймса, был я,- он хмыкнул и, сняв очки с головы, положил их на стол, куда поставил и давно нагретый ноутбук.- А с тобой он был каким-то уж… чересчур милым, даже слова тебе не сказал. Зато весь разговор как на иголках сидел. Понятное дело, что, когда мы ушли, он что-то тебе сказал. - Хорошо разбираешься в людях,- хмыкнул Эван, облокачиваясь одной рукой о подлокотник. - Может, ты и не знаешь, но у тебя все эмоции на лице. Так что это было не так уж и трудно,- Ленц пожал плечами и скрестил руки на груди, облизнув пересохшие губы. - Я правда практически ничего не знаю о себе. И да, ты прав в том, что я не очень-то и хочу это знать,- Ленц поднял брови, удивившись, что смог так быстро надавить на нужное место у Эвана. Хотя он не учел, что Эвану нечего было скрывать и говорил он вполне серьезно.- Но это не потому, что мне есть, что скрывать, а потому, что я просто не хочу знать, что было. Ведь я много времени провел в лаборатории и потом… в этом приюте,- Эван поморщился.- Кто знает, что там вообще было. Понятное дело, что я не хочу ничего об этом знать и не хочу, чтобы Джеймс знал тоже. Ленц как-то понимающе кивнул и даже усмехнулся сам себе из-за собственных мыслей. Эван ведь не был похож на человека, умеющего искусно врать. И вообще он не был похож на кого-то, кто мог обладать плохими качествами, или способного провести какую-то аферу. Просто Ленц всегда думал только о Джеймсе, поэтому принимал каждого, кто имеет с ним что-то общее, за человека, пытающегося как-то повлиять на него или увести за собой. Странно, но после того случая Ленц стал подозревать в этом каждого, кто как-то не так посмотрит на Джеймса. - Ладно, я не хотел поставить тебя в неудобное положение и заставлять тебя оправдываться передо мной,- сказал он, усмехнувшись, а уголки рта у него немного растянулись, отчего его вид стал уже не таким тяжелым и серьезным.- Наверное, все дело в моей этой привычке пытаться поймать людей в чем-то таком, чего они не делали,- Ленц коротко посмеялся сам над собой, и этот его смех подхватил и Эван, улыбнувшись и опустив голову. - Понимаю,- выдохнул он, почувствовав, как атмосфера разрежается, но заглянуть Ленцу в глаза он все же не решался. - Я вижу, что ты хорошо относишься к Джеймсу. Пусть ты даже ничего о нем не знаешь, но это не мешает тебе видеть в нем только хорошее. Не знаю, это оттого что ты всю жизнь провел взаперти, или ты сам по себе такой. Просто ты хороший человек. Именно это, наверное, меня и напрягло немного,- Ленц посмотрел на Эвана, который на него совсем не смотрел. Он пробежался взглядом по его лицу, выпирающим ключицам, коленям и по немного дрожащим рукам, дрожащим оттого, что были слишком напряжены. Ленц замечал, что Эвану разговаривать с ним давалось нелегко, Ленц и сам прекрасно знал, что люди к нему не особо тянутся, пусть и имеют положительное мнение по поводу его внешности. Ленц был хорошим собеседником только с теми людьми, с которыми он искренне хотел общаться.- Давно я таких не встречал. - Разве ты не считаешь Джеймса хорошим человеком?- спросил Эван именно то, что ожидал услышать Ленц. Он почему-то знал, что тот не так все поймет. - Я считаю Джеймса прекрасным человеком,- мягким тоном ответил Ленц, посмотрев на выход из гостиной, куда ушел Джеймс.- Но ведь ты и сам знаешь некоторые изъяны Джеймса. И да, я говорю некоторые, потому что явно не все,- Ленц загадочно дернул бровями, а Эван поднял на него глаза, заинтересовавшись. - Что касается тебя... м-м-м, ты такой весь чистый и добрый, не хочешь никому мешать, всему и всегда благодарен. И еще смотришь на Джеймса таким ласковым взглядом,- Ленц уставился Эвану в глаза, наконец-то поймав на себе его взгляд, а у Эвана только мурашки пробежали, потому что он каждую секунду ожидал чего-то, что могло разрушить их дружелюбную беседу.- Я живу в реальном мире, поэтому видеть такого, как ты... не слишком обычное дело, если ты понимаешь. - Я не хочу вызывать у тебя подозрений,- искренним голосом сказал Эван, немного усмехнувшись, обнажая зубы. - Уже не вызываешь,- кивнув, сказал Ленц, подняв высоко голову, отчего линия челюсти четко очертилась, а губы разомкнулись. Эван задержал свой взгляд на его красивом лице, представляя, что этого человека когда-то любил Джеймс. Эта мысль не слишком укладывалась у него в голове, но он не переставал об этом думать. Он смотрел сейчас на Ленца и представлял, как Джеймс жил с ним здесь, целовал его, представлял их разговоры и то, как они обменивались взглядами каждое утро, ведь, без сомнений, они не раз занимались...- Уилл!- резко позвал Ленц, повысив голос, увидев, как мимо гостиной прошла знакомая фигура юноши. Уилл остановился, держа в руках поднос с пустыми бокалами, которые, видимо, он нес на кухню, и неохотно повернул голову вправо, посмотрев на диван, на котором сидел Ленц.- Подойди сюда. - Я не...- начал было Уилл, но его почти сразу оборвал Ленц. - Это просьба,- мягко уточнил он, усмехнувшись, а Эван поднял брови вверх, удивившись таким словам Ленца. Почему-то он представлял себе отношения хозяев и слуг немного по-другому. Уилл совсем не спеша зашел в гостиную и остановился недалеко от кресла, в котором сидел Эван, прямо напротив Ленца. Эван невольно повернул голову и окинул взглядом стоящего рядом юношу. Уилл, как всегда, был одет «по-особенному», с первого взгляда даже нельзя было сказать, что это когда-то было формой. Правда, Эван должен был признать, что такой раздолбайский стиль очень шел этому парню, потому что и его лицо, и все его повадки были какими-то хулиганскими, а в каждом движении и взгляде читался явный протест всему тому, что от него требуют. Он держал осанку прямо, отчего казался довольно высоким, хотя был намного ниже самого Ленца, на которого он всегда смотрел свысока. Эван мог бы сказать, что Уилл был красивым в каком-то своем смысле. Правда, он, похоже, делал все, чтобы эту свою красоту скрыть. Но одно он делал совершенно правильно: он открывал свое лицо от длинных густых волос, а оно у него, с его огромными мертвыми глазами, было очень даже правильным, пропорциональным, худым и совершенно нежным, что никак не вязалось с его грубой манерой говорить. Эван посмотрел на его руку, держащую поднос где-то в стороне, на уровне плеча «по-официантски», вторая рука была в кармане его брюк. Эван поражался тому, как можно было двигаться, держа поднос в таком положении, удерживая его так, чтобы ничего не упало и не разбилось. Правда, когда Уилл неохотно перемнулся с ноги на ногу, он развернул поднос на себя и, вытащив руку из кармана, ухватился ею за противоположный край подноса, держа его перед собой. Эван не мог не заметить того, что руки у него были все в каких-то мелких царапинах, а выпирающие костяшки были вообще некрасиво разбиты, и на ранах давно запеклась кровь. Он несколько секунд всматривался в его руки, после чего медленно поднял глаза на его вечно усталое и недовольное лицо, которое по-прежнему оставалось правильным и, казалось, не имеющим никакого отношения к его рукам. Эван даже предположить не мог, откуда у Уилла могли быть такие царапины на руках и с кем он здесь вообще мог подраться, поэтому просто настороженно продолжал смотреть на него, чего тот, похоже, не замечал. - Мне, вообще-то, идти нужно,- раздраженным тоном сказал Уилл после недолгой паузы, заметив, что и Ленц с каким-то странным выражением лица смотрит на его руки. Делайт резко поднял глаза на Уилла, встретившись с ним взглядом, и, облизнув губы, сказал: - Уилл, от тебя в последнее время очень много шума. Хотя... я бы сказал, от тебя всегда можно ждать чего-то особенного, но в последнее время ты стал переходить границы,- сказал Ленц таким голосом, что у Эвана пальцы на руках похолодели, таким он был холодным и до боли пытающимся задеть. - О чем ты говоришь? Что именно я сделал?- спросил Уилл, который, похоже, даже был не в курсе того, о чем пытался ему сказать Ленц. - Я в курсе того, что было два дня назад, мне рассказали. К тому же, я сам неоднократно видел. Я говорю о тебе и Дрейке,- Уилл стиснул зубы и вцепился пальцами в поднос, имея желания просто без разговоров уйти из гостиной.- И то, как вы любите с ним иногда играть в «кто кого больнее ударит», в прямом смысле ударит. Вы весь дом заставляете терпеть ваши выходки. - Хорошо, от меня ты чего хочешь?- выпалил Уилл, а Эван резко почувствовал себя здесь лишним. - Чтобы прекратил все это, ведь мы оба знаем, кто каждый раз в этом всем виноват,- сдержанно сказал Ленц, серьезно посмотрев Уиллу в глаза. - Ты намекаешь, что это я всегда пытаюсь задеть его и, как ты там говоришь, «ударить побольнее»?- по голосу Уилла Эван понял, что тот был глубоко удивлен тому, что Ленц стал в чем-то его обвинять. Уилл и сам выглядел немного ошарашенно и, видимо, хотел сказать еще много чего, но смог выдавить из себя только это.- И это я все время лезу к нему, в чем-то обвиняя и провоцируя на драку? Я хватаю ножи и угрожаю ему, пока никто не видит, и строю из себя паиньку, как только ты приходишь? Эван расширил глаза от услышанного, но Ленц, похоже, даже не замечал того, что ему сказал Уилл. Он лишь усмехнулся и сложил ногу на ногу, покачал головой, потому что он был точно уверен, что именно Уилл был виновником всего того, что происходит. - Значит, Дрейк себе сам руку сломал? И вовсе это сделал не ты, как он утверждает?- с фальшивым удивлением спросил Ленц, подняв глаза на Уилла, который подавился собственными словами, забегав глазами по Ленцу. Он хотел было ему что-то сказать, ответить, но ведь не мог ему перечить, потому что именно он позавчера по неаккуратности сломал Дрейку руку, но при таких обстоятельствах, которыми так хотелось заткнуть Ленца, сказать, что произошло. Но дыхание у него будто сперло, и он никак не мог начать «оправдываться». - Ты ведь даже не знаешь, как все было,- попытался начать Уилл, процедив это сквозь зубы и сузив глаза, но Ленц тут же его перебил. - И не хочу знать. - Тогда как ты можешь судить?- повысив голос, сказал Уилл, делая шаг к Ленцу. - Я знаю тебя, Уилл, прекрасно знаю,- сказал Ленц, выпрямившись и внимательно посмотрев в глаза Уиллу.- Так что мне совсем необязательно знать, что там у вас тогда произошло. Ты переходишь все границы, а такого не должно быть в моем доме. Эван поднял ногу на кресло, уткнувшись подбородком в колено и сжав губы, не переставал наблюдать за Уиллом, которого никак не мог услышать Ленц. У Эвана почему-то появилась какая-то необъяснимая неприязнь к этому Дрейку, про которого говорил Ленц. И хотя сам Эван понятия не имел, что конкретно происходило в этом доме, у него было желание выслушать Уилла, в отличие от Ленца, который просто рубил с плеча. - И я не хочу знать, что такое когда-нибудь вообще повторится. Я прекрасно знаю, что именно ты виноват в этом, и я говорю именно тебе, чтобы ты прекратил все это; то, что ты делаешь, уже слишком переходит ту грань моего безразличия, которой ты все время пользовался. Так что прекрати все это, и это уже не просьба,- произнес Ленц буквально по слогам последнюю фразу, строго посмотрев Уиллу в глаза. Уилл не нашел ничего того, что хотел бы ответить Ленцу, он все равно не стал бы слушать. Внутри все закипало от злости, хотелось пойти и сломать еще что-нибудь этому Дрейку, чтобы в следующий раз не говорил того, о чем его не просят. Ему было противно находиться в этом доме, который был и его домом тоже, и его бесило это отношение к нему со стороны Ленца, которого он и не собирался принимать за хозяина. Губы у Уилла дрогнули, и он плотно сжал их, сощурив глаза. Они еще немного смотрели друг другу в глаза, после чего Уилл, коротко качнув головой, развернулся и, резко отпустив поднос, пошел на выход из гостиной тяжелыми и быстрыми шагами. Металлический поднос с громким треском ударился о голый паркет, а все стоящие на нем бокалы громко разбились, отчего Эван вздрогнул и опустил глаза на пол, по которому тут же разлетелись осколки разбитого стекла. Этой выходки от Уилла не ожидал даже Ленц, который просто спокойно посмотрел на осколки и поднос, а затем, глубоко вздохнув, привлекая внимание Эвана, поджал губы и сел ровно, сцепив руки в замок. Эван, ожидая от него какой-то немного другой реакции, не отрываясь уставился на Ленца, будто выжидая, сколько еще продлится его терпение. - Почему ты говорил с ним о каких-то просьбах?- спокойно спросил Эван, поняв, что Ленц не собирается злиться и кричать. - Потому что он не подчиняется моим приказам,- хмыкнув, передразнивая Уилла, сказал Ленц,- он всегда слушался только мою сестру. - Сестру? И где она?- каким-то тупым тоном, будто спрашивая очевидную вещь, спросил Эван. Спрашивая это, он почувствовал себя немного странно, потому Ленц посмотрел на него так, что Эвану показалось, он что-то упустил, ответ был словно слишком очевиден. Но если что, Эван заметил бы присутствие женщины или девушки в этом доме, не таким он уж был и большим. - Ее нет,- таким же тупым тоном сказал Ленц, и, похоже, они друг друга поняли, потому что Эван коротко и убедительно кивнул, сделав серьезное лицо.- А Уилл есть, и он долго здесь будет, я абсолютно не имею ничего против него, я привык. Но он слишком пользуется своей свободой. - Как свободой можно пользоваться?- недоумевающим тоном спросил Джеймс, который, услышав треск и звук разбитого стекла, сразу пошел в гостиную, столкнувшись с Уиллом в коридоре.- Она либо есть, либо ее нет. - У него ее слишком много,- буркнул Ленц, пододвигаясь ближе к столу и склоняясь над ноутбуком. - Он делает что-то такое только потому, что ты не запрещаешь,- Джеймс пожал плечами, сказав это так легко, будто оправдывая Уилла, хотя на самом деле так и было. Он обошел кресло Эвана и упал на другой конец дивана, прикрывая глаза. От него сразу же стало нести табаком, отчего стало понятно, что он выкурил никакую не «одну сигаретку». - Ему что-то запретить? Он никого и никогда не слушает. Принципиально. Ничего не скажешь, повезло мне с прислугой,- пробормотал Ленц, похоже, одновременно читая и то, что было написано на экране его ноутбука. - Ну и не порть из-за него себе настроение,- протянул Джеймс, расслабившись так, что постепенно стал сползать с дивана на пол.- В конце концов, ты не обязан бегать за своей прислугой и говорить каждому, как себя вести. Ленц, похоже, не услышав Джеймса, уставился в экран ноутбука нахмурившись на пару минут, а потом быстро застучал пальцами по клавиатуре, изредка нервно качая головой из-за сделанных ошибок. Джеймс привык, что Ленц отвечал ему не сразу, он привык, что они часто разговаривали вот так, когда Ленц работал за компьютером. Это только с виду может показаться, что Ленц целыми днями ничем не занимался, на самом деле он все время работает дома, переговаривая со своей секретаршей и отслеживая все по своему ноутбуку. Джеймс прекрасно знал, что он слышит все, что ему говорят, и даже слышит то, что не надо слышать, просто отвечал с запозданием, но всегда отвечал. Джеймс медленно открыл глаза и посмотрел на Эвана, который уставился на часы, которые недавно пробили десять часов вечера. Часы были большие и деревянные, со стеклянной вставкой, за которой находился сам циферблат и маятник. Эвана завораживал этот маятник, и он, задумавшись о чем-то своем, краем уха слушая разговор Ленца и Джеймса, наблюдал за ним, слыша еще и параллельно тихое тиканье, которое расслабляло. - Я должен хоть как-то следить за своим домом. Конечно, все и так знают, что делать,- наконец-то подал признаки жизни Ленц,- но когда дело доходит до ущерба здоровью кому-то из них только потому, что я не уследил, пф,- он закатил глаза, а затем выпрямился и направил экран ноутбука на себя, принимая удобное положение,- увольте, мне такие заботы не нужны. - По-моему, жить хоть с какой-то прислугой - это круто,- сказал Эван, поворачиваясь обратно к парням, вытягивая ноги и встречаясь взглядом с блондином.- Они делают всю работу по дому, тебе не о чем волноваться,- как-то мечтательно протянул он, на что Джеймс громко усмехнулся, закатывая глаза. - О, ты просто не представляешь, как круто жить в доме, где вся прислуга тебя ненавидит,- сарказмом протянул он, фальшиво улыбаясь.- То и дело узнаешь о себе что-нибудь новенькое. Например, о том, какой ты поганый отпрыск идеальных родителей, которые всю душу и деньги в тебя вложили,- сказал он, сделав ударение на слове «деньги».- Или о том, как они опасаются, что дом завещают мне, а его по идее и завещают мне, я же единственный наследник... - Ну, сейчас, я думаю, с этим буду проблемы,- оборвал его Ленц, опять печатая что-то на ноутбуке. Джеймс одарил его тяжелым взглядом и снова повернулся к Эвану. - ...о том, как они боятся того, что я могу сделать с этим прекрасным домом, во что я могу его превратить, о боже!- он наигранно схватился руками за лицо и широко открыл рот, отчего Эван улыбнулся, закатив глаза.- И постоянно слышать «прекрасные» отзывы о твоих знакомых... - Чем им твои знакомые не угодили?- спросил Эван, красиво сузив глаза, отчего его лицо стало хитрым и каким-то девчачьим. - О, я не знаю,- наигранно удивился Джеймс, хлопнув руками,- наверное, это потому, что все мои знакомые - такие же грубые и невоспитанные выродки, как я, ведь ни с кем нормальным я водиться не могу. Только преступники и алкоголики,- серьезно сказал Джеймс, утвердительно кивнув. - Я, кстати, помню, какой они шум подняли, когда мы вынесли все деньги из кабинета твоего отца,- будто невзначай вспомнил Ленц, громко хмыкнув, не отрываясь от экрана компьютера. - О нет, больше всего они бунтовали потому, что мы тогда завалили того старого… ну, который нам помешать хотел, ну, как его...- Джеймс нахмурился и защелкал пальцами, одергивая Ленца за плечо, вспоминая имя. Ленц поднял и запрокинул голову, поджав губы, и, помычав немного, резко и громко выдал: - Гарри! - Да, точно, Гарри! Сколько паники было,- покачав головой, сказал Джеймс, сощурившись, будто вспоминая тот момент. Эван замер, уставившись на обоих парней, немного приоткрыв рот и нахмурив брови. Они разговаривали настолько убедительно, что Эван все пытался понять, правда это или нет, а когда они спокойно замолчали, продолжая заниматься своими делами, Эван расширил глаза и нервно сглотнул, не отводя глаз от Джеймса с Ленцом. - Старина Гарри...- протянул Джеймс, запрокинув голову и положив ее на диван, когда он уже окончательно сел на пол. - Надеюсь, ему там хорошо,- тихо сказал Ленц, медленно посмотрев вверх и коротко кивнув. - Эх… старина Гарри,- снова грустно повторил Джеймс, сжав губы. Когда повисло напряженное молчание, Джеймс резко вернул голову в обычное положение, посмотрев на Эвана, который так и не отрывался от него своими серьезными глазами. Джеймс не удержался и прыснул, зажмурившись. За ним же коротко посмеялся и Ленц, быстро взглянув на выражение лица Эвана, до которого наконец дошло. - Черт возьми, еще немного, и я бы поверил,- фыркнул Эван, покачав головой, складывая руки на груди. - Ой, да брось, у тебя лицо было такое, будто ты в мыслях уже разработал план побега и думал, как бы по-быстрому свалить из гостиной,- смеясь, сказал Джеймс, потирая затекшую шею. - С ним поаккуратней надо так шутить,- тихо сказал Ленц, усмехнувшись,- иначе и правда сбежит... и плакал наш выкуп за него от лаборатории,- серьезно сказал он, доставая из кармана зазвонивший сотовый телефон. Джеймс снова коварно улыбнулся и перевел взгляд на Эвана, который не смог сдержать короткой улыбки. - Придурки,- тихо сказал он, потерев рукой лоб. - И что?- быстро сказал Ленц в трубку, голос у него сразу как-то поменялся, стал более серьезным, а лицо заметно нахмурилось.- Зачем они вообще это сделали? Разве я... разве я говорил отправлять туда эти бумаги? Да какая разница, кто просил это сделать! Вы м.е.н.я. слушать должны. Отправь... да, отправь сейчас мне копии этих бумаг, да... прямо сейчас я сказал!- повысив голос, заговорил в трубку Ленц; он поднялся с места и метнулся на выход из гостиной, по дороге наступив на стекло от бокалов.- Черт возьми, может, кто-нибудь уже уберет это?! Пол!- прокричал он в коридор и вышел. Эван проводил взглядом Ленца и встретил зашедшего в гостиную мужчину средних лет, опрятно одетого в форму. Он быстро кивнул Джеймсу и Эвану и принялся в темпе убирать все то, что оставил после себя Уилл. - Тебе не нравится собственный дом?- поинтересовался Эван, когда они с Джеймсом остались наедине. - Эта дыра любому бы не понравилась. Да еще и с «очень приятным» персоналом в придачу,- фыркнул Джеймс, отворачивая голову. - И ты никак не мог на них повлиять? - А что я сделаю? Здесь все слушаются и боятся Ленца, потому что он хозяин дома. У меня хозяйкой была сначала моя мать, потому что это ее было поместье, ее семьи точнее. А когда она умерла, по завещанию все перешло отцу и мне. Вот они и взбунтовали, никому не понравится гулять от хозяев к хозяевам. Но отца они хоть слушают. Я им вообще никто,- ровным голосом сказал он, поморщившись и взглянув на Эвана.- Отцу жаловаться на них бесполезно. Он редко бывает дома и не видит всего того, что там происходит, так что... Ник и его отец там - единственные адекватные люди. - Как думаешь, Уилл правда виноват в том, что случилось с тем Дрейком?- после недолгой паузы решил сменить тему Эван. Джеймс задумался на секунду о том, почему вообще это волнует Эвана, потому что лично его, Джеймса, это ни капли не трогало, и он давно уже об этом забыл. - Ну, то, что это он ему руку сломал, это точно,- хмыкнув, сказал Джеймс.- Я видел их стычки и раньше, поэтому... да и многие видели, что это сделал Уилл. - Но никто же не видел, что там произошло. Все судят только по тому, что уже случилось, даже Ленц... он отказался его выслушать,- задумчиво протянул Эван, глядя куда-то поверх головы блондина. - Лично я, может быть, и выслушал бы Уилла, но поверь, с ним разговаривать - это моральное и психологическое опустошение просто. Он если не доведет, то все соки из тебя выпьет, доказывая свою правоту. Поэтому мне даже не интересно, что там у них произошло и как. Это не мое дело,- пожав плечами, сказал Джеймс.- А почему ты об этом думаешь вообще? - Не знаю, просто... как-то неправильно обвинять его в чем-то, не разобравшись,- медленно сказал Эван, уставившись на свои пальцы.- Он здесь живет и, похоже, просто хочет, чтобы его не трогали. Тупо существует в каком-то своем мире. Не думаю, что он стал бы намеренно ломать кому-то руки, тем более этому Дрейку. Дрейк же намного старше его. - Вот именно,- заметил Джеймс, ухмыльнувшись.- Это было слишком легкомысленно. Представь, что они сделают друг с другом, когда рука заживет,- сказал Джеймс, противно ухмыльнувшись. - Может, Дрейк сам был виноват... А у Уилла из-за него теперь большие проблемы,- продолжал настаивать Эван, имея почему-то какое-то неукротимое желание как-то выгородить Уилла хотя бы перед Джеймсом, если перед Ленцом это все равно было невозможным. - Может, и так, откуда мы знаем? Может, этот Дрейк как-то и влияет на этот ужасный характер Уилла?- пожав плечами, безразлично протянул Джеймс.- Поэтому я и не вдаюсь в подробности. Их проблемы. Пусть хоть поубивают друг друга, мне все равно. Ленц уж сам разберется, что и как делать. А Уиллу с его манерой разговаривать и жить лучше вообще вести себя спокойнее, иначе и не такие проблемы могут быть. Они замолчали, и Эван безнадежно опустил голову, задумавшись. Ему было непонятно такое плохое отношение к Уиллу каждого в этом доме. Может, Эван просто не успел его узнать, ведь Джеймс точно знает его лучше него, но стало как-то не по себе, потому что, похоже, только Эван услышал какую-то обиду в голосе Уилла сегодня. И очень хотелось дать ему сказать и выговориться, потому что это все было несправедливо и нечестно по отношению к нему. - Ты, кстати, вообще, ешь? Мы с тобой ни разу не пересекались в столовой комнате за эти дни,- с подозрением протянул Джеймс, посмотрев в опущенные глаза Эвана. - Просто то время, когда хочу есть я, явно не совпадает с тем временем, когда хочешь есть ты,- сказал он, немного растянув уголки рта. - А если быть точнее, то я просто хочу есть, а ты нет,- издевательски протянул Джеймс. - Джеймс, я всегда ем, много ем,- пояснил он, а Джеймс, услышав свое имя, убрал улыбку со своего лица, задержал свой взгляд на лице Эвана. Все-таки это была прекрасная интонация, не сравнимая ни с чем, ни с какой другой интонацией, ни с каким другим голосом. Это было как-то по-особенному особенно. Специально для Джеймса, ни для кого-либо еще. Эван долго смотрел в глаза Джеймсу, который тоже все никак не отводил их, и, когда уже это молчание стало немного напрягать самого Эвана, он тряхнул головой и издал какой-то звук, похожий за мычание. Затем, подавшись в сторону и дотянувшись до журнального столика, он взял в руки книгу и встал, сжимая легкую книгу двумя пальцами. - Пойду почитаю,- тихо сказал он, указывая вперед, на другой выход из гостиной, от которого до его комнаты было ближе. Джеймс проследил за ним, и, когда он проходил мимо него, он дотянулся рукой и схватил его за место под коленкой, легонько надавив. Нога у Эвана подкосилась, и он, уперев руку о край дивана, практически упал на пол рядом с Джеймсом, который не дал ему подняться, обхватив рукой через его плечо еще и его грудь. Эван, не удержав равновесие на коленях, все же сел, прислонившись спиной к плечу Джеймса, чувствуя на себе его несильно давящую руку. Она лишь чуть-чуть прижала его к Джеймсу и тут же расслабилась, повиснув на его плече. - Читай здесь,- спокойно сказал Джеймс, повернув голову и уткнувшись губами в его затылок. От его мягких волос приятно пахло какими-то ягодами и чем-то своим, легким и вкусным; Джеймс невольно вдохнул поглубже и прикрыл глаза, чувствуя, как от Эвана к нему идет какое-то особое тепло. Эван замер на мгновение, немного откинув голову, позволяя Джеймсу и щекой прикоснуться к его волосам, улыбнулся и, коротко пожав плечами, выставил книгу перед собой, открыв ее. - Вслух,- попросил Джеймс, смотря на коленки Эвана, которые в согнутом состоянии красиво выпирали из-под порванных джинсов. - Вслух?- улыбнувшись, переспросил Эван, иногда просто не понимая поведения Джеймса. Джеймс коротко кивнул, дотронувшись подбородком до его волос, и Эван, открыв книгу на нужной странице, коротко вздохнул. - «Наступил 38 день нашей экспедиции. Здесь становится с каждым днем все холоднее, снег идет реже, но порывы ветра, не позволяющие долго двигаться вперед, оставляют в безвыходном положении всю команду. Три дня назад, ночуя на перевале у ущелья, мы слышали звуки, похожие на голоса людей. Сейчас всем кажется, что это всего лишь ветер завывал в ущелье, потому что иногда он издает такие звуки, что по коже мурашки бегают...» Джеймс прикрыл глаза и стал слушать голос Эвана, и, несмотря на то что он обычно был немного с хрипотцой, когда он читал, он будто старался сделать его чистым, ровным и придать ему какую-то особую интонацию. В итоге его голос звучал очень нежно и убаюкивающе. Джеймс прислонился к его затылку щекой и чувствовал каждый раз, когда он делал вдох и выдох. Почему-то все мысли отпустили Джеймса, и сейчас он просто слушал Эвана, слушал, о чем он говорит, хотя и не понимал, о чем речь, ведь не читал эти книги… - «…и Йоно тоже так думает. Он единственный из 24 человек, кто отказывается верить в то, что мы слышали вовсе не людей. Не знаю, что это было. Может, от холода у нас начались слуховые галлюцинации? Много раз замечались такие случаи, и я помню даже одну статью, что прочитал еще в Детройте, когда следил за детьми во дворе, ведь моя Луис тогда проходила пробы. Если сильно замерзнуть, то и не такое может случиться. А я не могу сказать, что нам был тепло. Антарктида не Америка, здесь нужно учиться жить даже тем, у кого, казалось бы, все для этой жизни есть…» Джеймсу не терпелось, чтобы поскорее настал следующий день, не терпелось уехать в Блэкберн и попробовать что-нибудь выяснить. Его одолевало безумное желание знать об Эване намного больше, чем знает сейчас. Правда, иногда Джеймсу не нравилось то, какое место Эван занимает в его жизни теперь. Он слишком много о нем думал, и ему было непривычно думать о ком-то другом больше, чем о себе. Джеймс никогда и не думал о себе, что он законченный эгоист, просто он не привык делить с кем-то свои мысли. А этот парень просто ворвался в его жизнь и, не спрашивая разрешения, занял добрую половину его мыслей. Он просто находился рядом, и этого было достаточно, чтобы хотеть не отпускать его подольше. Да хоть посидеть и помолчать с ним, слушать, как он читает этот бред про какую-то экспедицию, слышать, как он сопит, когда засыпает, и тихо шипит, когда игла входит в его вену. Этого было достаточно, чтобы ненавидеть себя за то, что он неустанно ловит невидимое удовольствие от всего этого. - «…Она сказала мне, что скучает по своему жениху. Я уже говорил, насколько она удивительная, эта Лави? Все время дергает губой, когда рассказывает мне про него, будто сейчас разрыдается, хотя сама улыбается вовсю, смеется. Она сказала, что как только вернется домой, то они сразу поженятся в кругу их семей, без лишних гостей и прочей суматохи. И улыбается все время, особенно когда рассказывала про платье, которое ей очень понравилось в одном каталоге, что она купила в своем этом Нью-Йорке. Выбрала платье темно-синего цвета, сравнивала его с сапфирами. Удивительная она, эта Лави. Я не стал ей говорить, что мы сбились с пути и заблудились еще неделю назад...» Джеймс в этот момент даже думать не хотел о том, что бы было сейчас с ним, не решись он тогда взять с собой Эвана. И он не хотел думать о том, что будет с ними дальше. Даже если их завтра ожидает засада, и они попадутся, и их разведут по разным углам, и, возможно, они больше никогда не встретятся. Он не хотел об этом знать именно сейчас. Как эта Лави, про которую постоянно читает Эван. Она живет, и ей не важно, что с ними случится или случилось, она наслаждается, рассказывая этому писателю о своем свадебном платье цвета сапфиров. Ей даже не важно, что ей не хотят говорить того, что, возможно, она никогда не увидит этого своего жениха, никогда не выйдет замуж и никогда не наденет это самое платье. Ей совершенно все равно на то, что они заблудились, хотя она и сама прекрасно об этом знала... разве можно было не заметить того, как ты сбиваешься с пути? - «...И я просто не знал, что хуже: верить в то, что ветер и правда может быть таким пугающим, напоминающим голоса людей, находящихся где-то рядом, или осознавать то, что это вовсе не ветер...» Джеймс не знал даже, что у него было к Эвану. Ему казалось, что влюбиться - это с.л.и.ш.к.о.м для него, для такого холодного Джеймса, которому вся эта чушь с любовью даром не нужна была. Ему просто было хорошо именно сейчас, именно в этот момент, сидя на полу вместе с Эваном, касаясь щекой его мягких приятно пахнущих волос и соединяя между собой запах ягод и табака, которым всегда пахло от Джеймса. Рукой он чувствовал, как бьется его сердце. Ровно, но быстро, Джеймс даже сбился со счета, начиная несколько раз считать. Каждый раз, когда Эван затихал, переворачивая страницу, Джеймс закрывал глаза крепче, потому что тишина выводила его из этого состояния спокойствия и умиротворенности. Он снова начинал считать... И сердце билось так быстро. 1… 2… 3… 4. Неужели он так волнуется за этих людей, про которых читает? Разве ему не все равно? Или это все Джеймс? 5… 6... 7… 8. Казалось, они во всем доме были одни. Никто не проходил мимо гостиной из прислуги, Ленц, похоже, засел у себя в кабинете, отчитывая своих работников за очередную ошибку. Нигде не было слышно тяжелых шагов Уилла и стука колес коляски горничной, что все время проезжала мимо каждой комнаты, останавливаясь и вытирая пыль со старых висевших на стенах картин. Они были одни. И это было великим наслаждением остаться одному в полном доме людей и просто засыпать под тихий голос Эвана. - «И ночью снова все повторилось. Мы с Йоно не спали и сидели у костра, который получилось развести только с шестого раза. Мне было непривычно одиноко здесь и сейчас этой ночью. Йоно почти не говорил со мной, на самом деле он паршиво говорит по-английски. Милая девушка Лави уже давно спала где-то в своей колонне со своими людьми. А я сидел тут и прислушивался к тому, что происходило вокруг нас. Страшнее ночи на Антарктиде ничего, по-моему, нет. По крайне мере, я еще ни с чем более пугающим не сталкивался. Я даже забыл про все те мысли, которые ворвались в мою голову днем. Я все думал о детях, и о своей Луис, и о том, куда же пропала Лави, ведь она еще не рассказала мне про то, что случилось с ее бабушкой, которая не сможет приехать на свадьбу. Ах, какая удивительная она, эта Лави. Обязательно познакомлю ее с Луис и детьми, кода мы вернемся обратно. Я думал об этом днем. А сейчас все мысли куда-то исчезли. Я слушал то, что все наши называли «ветром», и тихо стонал про себя. Йоно тоже слушал, смотря на меня своими узкими, но испуганными глазами. Эти звуки раздавались совсем рядом, казалось, стоит повернуть голову, и... Пальцы холодеют. Не от холода - ночью здесь почему-то теплее - от страха. Я готов был поклясться: меня никогда и ничто так еще не пугало. Никто не знает, что это было, но каждый из нас понимал: мы здесь были не одни...»