Проект "08139"

«Проект ‘08139’. Дело Клайда Джорджа Ганса». Именно так гласил титульник, вложенный в папку и не дающий Джеймсу покоя. Они с Эдрианом без проблем выбрались из дома, без проблем добрались до вокзала и без проблем сели на первый же поезд до Дейтона. Проблемы начались позже в голове у Джеймса, хотя на самом деле ему казалось, что в голове от нервов и пережитого шока, от ощущение того, что он проиграл и навсегда потерял Эвана, было теперь так пусто, что он сам походил на душевнобольного, привалившегося к окну плечом, уперев о выступ руки и положив на них голову, устало наблюдая за деревьями и лежащим снегом, на котором блестело солнце. Джеймсу даже думать не хотелось, каким образом вообще так вышло, на самом деле его затошнило, когда он прочел титульник, потому что заранее знал, что обязательно случится какая-нибудь подстава. И она случилась, и Джеймсу хотелось убиться об это стекло, внезапно поняв, что, сидя в поезде на Дарк Холлоу, чувствовал он себя так же. Ничего не изменилось. Эдриан все это время сидел рядом, сбоку от Джеймса, засунув руки в карманы и держа на коленях дело, периодически косясь на него. В отличие от Джеймса выглядел он бодрым и совершенно не хотевшим спать. Видимо, он просто был рад тому, что наконец-то свалил из дома Джеймса и вообще из лаборатории, но в придачу нагнав на себя кучу подозрений и погоню. Они будут преследовать, они взбесятся, он знал. Но он гордился Джеймсом, он был за него с самого начала. И когда в лаборатории повис хаос, он был расслаблен лучше некуда, он улыбался и вспоминал Джеймса каждый день, где-то глубоко в душе называя его своим героем. И героем даже не потому, что он спас жизнь человеку, а потому, что он первым решил и смог вырваться из всей этой паутины науки и денег, тюрьмы и ущемления мыслей. Он взбунтовал и доказал всем, а особенно отцу, что может все. Эдриан сейчас понял, что Джеймсу было все это время тяжело, потому что он был один и тащил эту «ношу» тоже один. Он видел это по его усталым, отчужденным глазам, потерянному лицу и дрожащим пальцам, которые сжимали сигарету, пока они стояли на вокзале. Джеймс мало разговаривал. Чаще только кивал и отвечал что-то бессвязное, всучивая Эдриану дело Эвана. Лейсли же, прочитав все то, что там было, подумал сначала о неплохой такой шутке, пока не понял, что ничего не шутка и все это правда, какая-то странная ужасная правда. И заморочился этим уже он сам. Голова Джеймса была пуста, как и его глаза, он просто устал от всего этого, от этой лжи, от этой бессмыслицы и тупости всей этой ситуации, поэтому за него думала голова Эдриана, которая переваривала мысли, как проектор кинопленку. - Как может быть так, что этот твой парень - сын главы лаборатории? - в пустоту проговорил Лейсли, прикусив чуть губу. Джеймс дернулся, пожав плечами. - Ой, ну, подожди, сейчас позвоню, спрошу, подумаешь, - он недовольно покосился в окно, изучая свои большие зрачки. - И он не... - Джеймс вовремя остановился, чтобы по привычке не сказать «не мой». «Да что со мной, в самом деле», - Джеймс тряхнул головой и занавесился волосами, тяжело вздохнув. - Лейсли? - быстро позвал он, все еще смотря сквозь свои волосы в окно. - А? - Он же, получается, брат Эрика, - глупым тоном проговорил Джеймс, осознавая, что до него только дошло. Лейсли выгнул бровь, сладко улыбнувшись. - Повезло ему с братиком, да-а? - Лейсли, хватит. Да я же серьезно, - устало пробормотал Джеймс, понимая, что здесь даже никакими «серьезно» не спастись. Голова отказывалась думать, глаза отказывались смотреть, движения вообще были вялыми, и подниматься со своих рук он просто не хотел. - Черт, его чуть не прикончили собственный отец и брат. Круто, наверное, будет узнать об этом. Странно, они знали? - Джордж так точно, - бросил Лейсли, снова открывая дело и заглядывая в него. - Конечно, он же с твоим отцом дело вел. И сколько, говоришь, проекту лет? Двадцать пять? А Клайду? - Эвану... - Что? - Его Эван зовут, - терпеливо поправил Джеймс, вздохнув, - и ему шестнадцать. Семнадцать через две недели будет. - Правда? - Там написано, - кинул Джеймс, закусив губу, - он даже этого не знает. - Ну так смотри. О чем я, - прослушав его, перебил его мысли Эдриан. - Проекту двадцать лет, он был закончен двадцать лет назад, с чего бы ему в ящике четыре года лежать, правда? Пациента искали. И почему через четыре года нашли? Родился Эван. Отлично же. Полоумный ученый зачал жене второго сына, потому что первый не подошел, - Лейсли тихо посмеялся, проигнорировав еще один раздраженный вздох Джеймса. - Хороший вариант, а как продумано. Организм, считай, молодой, они с детства его наблюдали же, личный присмотр, упекли сюда. Никто не схватится его, ведь все, кто мог бы, здесь и... - А мама? - вдруг совсем шепотом пробормотал блондин, дернувшись чуть вперед из-за того, что поезд затормозил. Лейсли нахмурился, посмотрев вверх. - Так у Эрика ее нет. Она же умерла очень давно еще, кто знает, может, даже до рождения этого Эвана. Так что даже матери нет, что уж там. - Как же это все бесит, - выдохнул Джеймс, прикусив губу. Он уставился в окно на школу, в которой уже как неделю шли занятия. Внешне она не изменилась с ночи, такая же темная и величественная, но более приятная на вид, не мрачная, а просто богатая, древняя, родная Джеймсу и одновременно такая чужая. Все учатся и не знают забот похуже учебы или неразделенной любви, а он едет в поезде и думает над тем, что он теперь не знает, как относиться к отцу. То ли благодарить его за то, что не поступил с ним так же, то ли проклинать за то, что он все-таки мог это сделать, если не уже. В каком-то смысле. Джеймс поежился от ощутимого холода и чуть приподнял плечи, утыкаясь подбородком в ворот куртки. - Я уверен, что Эрик не в курсе, - помотав головой, сказал Лейсли. - Эрик же, когда перестает быть таким серьезным и помешанным на работе, очень даже ничего. В смысле, добрый, - сразу поправился он, посмотрев на Джеймса. - Знал бы, то если бы и не отговорил отца, то оперировать вместе со всеми точно бы не стал. Не такой он, взбесился бы. - Надо же, у него есть брат. И даже отец. А ухаживала за ним и та, кому он должен быть благодарен за жизнь, девушка брата. Почти родственники. Она как знала, блин. А еще недавно он думал, что у него никого нет и всю жизнь он провел в детдоме, - Джеймсу что-то кольнуло внутри, и он решил для себя, что это очень и очень неприятно. - Хотя он и сейчас так думает. Не знаю, я бы убился, узнав такое. - Не убился бы, ты добровольно от отца отрекся, - хмыкнул Лейсли, не отрывая от него взгляда. - Было за что, - твердо сказал Джеймс, шумно выдохнув горячим дыханием на руки, которые стали подрагивать от холода. - Но он твой отец. Люби уже, каким он есть, кроме него у тебя из родных никого. Пусть он и жестокий временами, пусть его идеи доходят до абсурда, но он от тебя никогда не отрекался... - Эдриан прервал сам себя, оставляя губы приоткрытыми и внимательно оглядывая Джеймса, лица которого он не видел до сих пор. - Да что ты ежишься-то? Здесь жара, все раздеты. - Холодно, - прошептал Джеймс, выдыхая на стекло и прикрывая уставшие глаза, думая, что если расслабиться, то потеплеет само собой. Вообще он думал, что это от нервов, от плохих мыслей и измотанности, но Эдриан, видимо, думал по-другому. - Сколько ты выкурил? - Это не из-за этого. - Сколько? - повторил Эдриан, чуть выгнув одну бровь. Джеймс сначала пожал плечами, а потом протяжно вздохнул. - Пять, наверное. Не помню. Такого эффекта у сигарет не бывает. - У сигарет-то нет, только вот... - Эдриан прикусил язык, закатив глаза. Джеймс прислушивался к нему, размышляя о своем отце, а Лейсли, не сумев ничего придумать, только подвинулся чуть вперед и снял с себя куртку, оставшись в одном свитере. Он накинул куртку на Джеймса, который весь съежился и сжал замерзшие руки в кулак, начиная дремать. Кортвуд приоткрыл глаза, почувствовав, как на плечи легло тепло. - Что ты делаешь? - невнятно пробормотал Джеймс, утыкаясь губами себе в предплечье. - Во мне не всегда нужно видеть извращенца, Кортвуд. Просто забота, успокойся и прими ее, - пробормотал Лейсли, откидываясь спиной на спинку мягкого сиденья и снова открывая дело, пролистав несколько страниц. Он посмотрел любопытно по сторонам, заметив, что люди и правда были раздеты, а некоторые открывали окна: кондиционеры и обогреватели над сидениями делали свое дело. Затем он снова покосился на Джеймса, который откинулся лицом себе в руки и подвинулся всем телом к окну, сжимаясь еще больше и придерживая рукой куртку Эдриана. Он ухмыльнулся и уткнулся в дело Клайда, точнее Эвана, принявшись изучать какие-то факты, которые обычному читателю было бы не понять. - Спасибо, - холодно, но благодарно, сказал Джеймс так, чтобы его услышал только Эдриан. Лейсли снова повернул голову к нему, чуть улыбнувшись. А Джеймс открыл глаза, посмотрев себе на худые, сдвинутые вместе колени. Как ему сейчас не хватало чьих-нибудь колен, чтобы заснуть прямо на них, а не на своих жестких руках. - Поскорей бы приехать, чтобы... «Увидеть, потрогать, обнять его», - мысленно добавил Джеймс, подумав, что не хотел бы говорить это вслух. Он бы ничего больше не хотел говорить, а просто заснуть в этом поезде, где его согревал только тот огонь внутри, что не потухал ни на секунду. *** У Ленца отлегло на сердце и прекратилось нервно подрагивание ногой, только когда он услышал звонок в дверь. Разумеется, это он, никто, кроме него, не мог. Ну наконец-то. Ленц остановил прислугу жестом, и, кивнув, Ким отошла от двери, удалившись. Делайт поспешно открыл дверь и отошел на пару шагов назад, пропуская в дом Джеймса, выглядевшего устало и как-то странно. Джеймс остановился перед Ленцом и посмотрел ему в глаза, чуть улыбнувшись. Льдинки в глазах Делайта тоже растаяли, и он, глубоко вздохнув, быстрым движением притянул к себе Джеймса, крепко обняв его, нет, даже стиснув в объятьях его руки и спину. Джеймс уткнулся носом ему в плечо, сразу почувствовав тепло, и еле заметно улыбнулся. - Ты меня так напугал, - проговорил Ленц, подняв вторую руку Джеймсу на голову, приглаживая его волосы и еще сильнее прижимая к себе. Джеймс вытянул руки и дотронулся ими до спины Ленца, вздохнув. - Я же вернулся. - Сейчас полдень, - холодно сказал Ленц, но Джеймс знал, что эта излишняя холодность только из-за беспокойства и любви, - я думал, что-то случилось. - Ну... в общем-то, - Джеймс замялся, скорчив гримасу, но Лейсли сам появился на пороге, так что Кортвуду даже не пришлось напрягаться. - Уоу, как я вовремя, - сладко проговорил Эдриан, заходя в холл и смотря на высокого красивого брюнета, обнимающего Джеймса с такой силой, что тот даже прогнулся в спине, встав на цыпочки. Ленц быстро поднял глаза и остановил свой взгляд на зашедшем в его дом молодом парне, которого до этого явно не встречал. Парень не выглядел смущенным или растерянным, он не выглядел таким же усталым и потерянным, как Джеймс, он вообще просто улыбался так сладко, что Ленцу зубы от раздражения сводило, и его взгляд, смотрящий прямо на Ленца, его тоже напрягал. Лейсли ни разу не отвел глаз, не забегал ими по холлу, не потупил взгляд. Он просто встал у двери, засунув руки в карманы куртки, смотря на Ленца, улыбаясь так же, как и всегда. Как-то фальшиво, сладко и слишком мило. Джеймс отстранился от Ленца, но далеко ему уйти не удалось: Ленц крепко держал его за плечи, не отпуская от себя и настороженно своими большими и тяжелыми глазами глядя на Эдриана. Джеймс обернулся и поджал губы, поняв, что повисшая напряженка может перерасти во что-то большее, если ее не прекратить сейчас же. - Ленц, это Эдриан Лейсли. Он сотрудник лаборатории, - поспешно сказал Джеймс, указав на стоящего сзади русоволосого парня со сладкой улыбочкой. Ленц сдвинул брови и сжал плечи Джеймса сильнее, дернув головой. Взгляд его упал на Джеймса, и он непонимающе заглянул ему в глаза, почувствовав, как сердце внутри подскочило. - В смысле бывший! Бывший сотрудник лаборатории, - поправился Джеймс, закатив глаза и взяв Ленца за предплечья, будто успокаивая. - Мы встретились у меня в доме. Он бы не пустил меня, уйди я без него, так что... так что теперь он с нами. - И он не предаст? - с иронией спросил Ленц, будто поражаясь наивности Джеймса. Лейсли закатил глаза, наконец оглядев холл, а Джеймс пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу. - Нет. В противном случае я убью его голыми руками, я ему уже говорил, - Джеймс погладил руку Ленца вдоль предплечья и, двинув бровями, убеждая Ленца поверить ему, повернулся к Эдриану, вздохнув. - Эд, это Ленц Делайт, он хозяин этого поместья, и он... Джеймс замялся, не зная, как именно обозначить то, что сейчас было между ними. Повисла неловкая пауза, но Лейсли, взмахнув рукой, все разрушил, прервав молчание и мучения Джеймса. - Тот самый парень, я понял, - быстро ответил Эдриан, улыбнувшись. Ленц выгнул бровь, сложив руки на груди. - Бывший, - поправился Джеймс, снимая куртку. - Ах да, забыл, - тихо посмеявшись, сказал Эдриан, а Ленц выгнул бровь еще больше, покосившись на Джеймса. - Откуда он знает? - тихо спросил Ленц у блондина, который снова перемнулся с ноги на ногу, дернувшись и направившись к Эдриану. - Когда я был в лаборатории, мы часто виделись... - сказал Джеймс, а Лейсли взглянул на него такими глазами, что Кортвуду снова стало жарко. Джеймс сузил глаза, одарив его холодом и укоризненностью, и взял из его рук дело, пряча в свою куртку. - Ну, и там все всё знают. Слухи разлетаются быстро, ты же знаешь. Особенно ТЫ знаешь, ты же знатный аристократ, удивительно было бы, если бы никто не знал. - Знатный аристократ, покрывающий в своем доме преступника и того, кто официально принадлежит лаборатории, - будто бы невзначай проговорил Эдриан отстраненным голосом. Он почти сразу почувствовал на себе взгляд брюнета, и поэтому перевел на него взгляд, улыбнувшись. - Вы что-то нашли, да? - уточнил Ленц, давно заметив дело в руках бывшего сотрудника лаборатории, а теперь наблюдая за тем, как Джеймс прятал это же дело к себе в куртку. - Да. И я все тебе расскажу, ты же знаешь, дай мне время, - сказал Джеймс, усмехнувшись и посмотрев по сторонам, найдя взглядом Уилла, выходящего из гостиной и поправляющего часы на руке. - Уилл! Прости, ты не отнесешь наверх ко мне? Я бы сам, да не могу, - повысив тон, сказал Джеймс, сделав пару шагов навстречу Уиллу. Тот остановился и поднял глаза, удивленно посмотрев на Джеймса и даже мотнув головой, усмехнувшись. Все-таки и у него что-то отлегло, когда он услышал его голос, он уже привык к этому зазнавшемуся блондину, который на деле оказался совсем не зазнавшимся, а очень даже интересным и умным. И странно, что за этот месяц он привык к нему быстрее, чем за тот год, что Джеймс провел здесь. Уилл направился к нему, протянув руки, но попутно замечая взглядом и нового человека, совсем молодого и также наблюдающего за Уиллом своими хитрыми, пошлыми глазами. - Это еще кто, черт возьми? - дерзко и с вызовом спросил Уилл, беря в руки куртку Джеймса. - Никогда не видел, чтобы слуга был таким грубым, - чуть удивившись, проговорил Эдриан, приподнимая брови. Он почему-то вспомнил Николаса, такого доброго и уважительного ко всем, соглашающегося всегда с Джеймсом и решившего впервые сегодня ночью ему перечить. Николаса, который остался там. И не известно было, что ждало его и что будет после. - А я и не прислуга, блин! - начал было Уилл, сделав шаг к Эдриану, но Джеймс остановил его рукой, закатив глаза. - Это Эдриан, он помог мне. Так что он наш, не о чем беспокоиться, - заверил его Джеймс, кивнув. Уилл перевел на него взгляд, недоверчиво посмотрев ему в глаза, и после долгих гляделок вечно недовольный парень взгляд отвел, вздыхая и разворачиваясь к лестнице, быстро удаляясь. Джеймс тоже коротко вздохнул и потупил взгляд, о чем-то задумавшись. В холле повисло молчание, прерываемое тиканьем часов и вздохами Эдриана, которые тот делал рефлекторно, осматривая красивый и просторный холл. Ленц наблюдал за новым парнем, не сводя с него глаз, а Джеймс внезапно поднял голову, посмотрев на Ленца, привлекая его внимание. - А… - начала Джеймс, подорвавшись. - В гостиной. Он не захотел идти в комнату, да и я не стал выгонять, - пожав плечами, сказал Ленц, осмотрев Джеймса. Тот как-то сдержанно прикусил губу и, кивнув Ленцу, а затем и Эдриану, направился в гостиную, засовывая руки в карманы. - А кто был тот парень? - тихо спросил Эдриан, нагоняя Джеймса и улыбаясь Ленцу по пути. - А, это Уилл. И да, он всегда такой нервный, грубый, недовольный жизнью, к нему привыкнуть надо. Здесь уже все не замечают этого его поведения, - сказал Джеймс, а Эдриан кивнул, останавливаясь на входе в гостиную и тоже осматривая ее так же тщательно и с любопытством, как и осматривал холл. Джеймс замедлил шаг и не спеша, но с легкой улыбкой на лице направился к Эвану, лежащему на диване под пледом и, видимо, спящему, потому что на голос Джеймса он тоже не среагировал. Правда, Джеймс успел заметить то, насколько плохо выглядел Эван в эти секунды. Побледневший, с темными кругами под глазами, неровным дыханием и чуть дрожащими пальцами, лежащими поверх теплого пледа. Джеймс нахмурился, но вгляделся ему в лицо, узнавая родные губы, впалые щеки и, конечно же, любимые волосы, запах которых Джеймс обожал. - У него температура достаточно высокая. Мы не смогли ее сбить... я думаю, надо просто подождать, - оповестил Ленц Джеймса, прислоняясь плечом к арке и складывая руки на груди, иногда косясь на стоящего рядом Эдриана. Джеймс снисходительно посмотрел на Эвана, сдавленно улыбнувшись, и, прикусив губу, дотронулся до сих пор холодными пальцами до его горячего, несмотря на бледность кожи, лба. Взгляд Джеймса стал напряженным, а лицо чуть нахмурилось, стало каким-то тоскливым. Температура. Казалось бы, всего-то сбить температуру. Но это не обычная температура. Она была у него, и это заставляло Джеймса волноваться в десятки раз хуже. Рука блондина медленно дотронулась до щеки Эвана, чуть погладив ее, и в эту же секунду, будто почувствовав родное прикосновение, Эван открыл глаза, свои красные усталые глаза, посмотрев ими на Джеймса. Джеймс от неожиданности чуть приподнял брови, но затем лишь улыбнулся, будто здороваясь с ним и не убирая руку с его щеки, медленно поглаживая ее пальцами. Эван почему-то долго вглядывался в глаза Джеймса, растерянно бегая глазами по его лицу, будто не узнавая его или проверяя, правда это или очередной сон. - Джеймс, - шепнул Эван, сдержанно улыбаясь. Джеймс только шире улыбнулся ему, кивнув и почувствовав, как теплые пальцы Эвана дотрагиваются до его руки и сжимают ее кисть, подтягивая к себе. - Ты не спал? - также тихо спросил Джеймс, будто не желая, чтобы кто-то, кроме него, его услышал. Эван покачал головой, перебираясь пальцами по предплечью Джеймса, продолжая тянуть его на себя до тех пор, пока тот не опустился медленно перед ним на колени, опуская руку на его горячую шею. - Почему ничего не сказал? Ты не слышал моего голоса? - Слышал, - сказал Эван, чуть улыбнувшись, - я просто думал, что это опять сон, - выдохнул он, приподнимаясь на локтях и приподнимая голову, чтобы было удобней смотреть на Джеймса. Кортвуд не удержался и переместил руку, лежащую у него на шее, ему на спину, придвинувшись ближе и крепко обняв его, обвивая руками за плечи и шею, подтягивая к себе и заставляя расслабиться в своих объятьях, как это всегда бывало. Эван вытянул руки и обнял Джеймса за шею так крепко, как только смог, уткнувшись лицом ему в плечо, вдыхая в себя привычный вкусный запах его духов и сигарет. Джеймс даже глаза прикрыл от облегчения, настигшего сейчас его сердце. Ведь он ждал этого, ждал с того самого момента, как переступил порог на улицу, ждал этого, когда ехал в поезде, и так боялся, что потерял это навсегда, когда его поймали. Ему даже показалось, что он раньше и не ценил этих объятий, которые на самом деле были просто прекрасными и такими родными. - Зачем ты это сделал? - вдруг серьезно и укоризненно прошептал Эван, отстраняясь от него и оставляя руки лежать на его плечах. Джеймс посмотрел ему в глаза, облизнув верхнюю губу, просто не зная, что ему отвечать. «Для тебя? Я сделал это для тебя?» Почему ему казалось, что это прозвучит глупо? Ведь Эван просил остаться, ведь Эван взял с него обещание, слово, которое Джеймс нарушил. - Я же так волнуюсь, Джеймс. - Я о тебе не меньше, - тут же заверил его Джеймс, беря его лицо в свои руки, будто в чашечку, медленно поглаживая его впалые щеки большими пальцами и одновременно дотрагиваясь своими губами до его горячего лба. - Так что теперь мы квиты, - выдохнул ему в лоб Джеймс, поцеловав горячую кожу, утыкаясь носом ему в волосы. Эдриан как-то непринужденно и легко улыбнулся при виде этой картины, и Ленц, смотрящий на него, приподнял брови, тоже посмотрев в сторону парочки. - Сейчас приду, ужасно хочу пить, - шепнул Джеймс, поднимаясь с колен и подмигивая Эвану, который тут же упал обратно на подушку, потерянным взглядом посмотрев на него снизу вверх. Джеймс направился на выход из гостиной, незаметно потянув за собой и Лейсли, которого Эван просто даже не успел увидеть. В коридоре Джеймс объяснил Эду то, зачем именно он спрятал дело, и то, как следует общаться с Эваном, чтобы даже случайно не намекнуть ему на что-то о его прошлом. А еще он снова мягко напомнил бывшему архивисту, что если он вздумает его предать, то хуже от этого станет не только Джеймсу с Эваном. - Меня-то, может, и поймают, а его упрячут в лабораторию, но тебя я все равно убью, так и знай. И пусть меня посадят, мне плевать, - равнодушно пожав плечами, сказал Джеймс, глядя Эдриану в глаза. Лейсли ухмыльнулся и закатил глаза, вздохнув. - Джеймс, что мне сделать, чтобы ты мне поверил... - Не сдавать меня, - перебил его Джеймс достаточно быстро. Лейсли взглянул ему в глаза. - Я и не сдам. Успокойся, меня достаточно растрогала та картина, что была в гостиной, только бессердечная тварь сможет сдать вас, видя, что там у вас происходит, - очень тонко намекнув, сказал Эдриан, складывая руки на груди и улыбаясь. Джеймс помрачнел. - Ничего у нас... точнее происходит, но... но давай ты не будешь пялиться, когда я что-то делаю со своим парнем, окей? - Джеймс приподнял брови и посмотрел на него исподлобья, как бы предупреждая, что если тот не согласится, то глаза ему буквально вырвут. Но на архивиста это, видимо, не повлияло. Он усмехнулся и улыбнулся еще слаще обычного. - Нет, не окей, - быстро отреагировал тот, посмотрев Джеймсу на волосы, которые сейчас лежали просто идеально не понятно почему, ведь он еще даже не расчесывал их. - Не окей, потому что я впервые встречаю человека, заводящего роман с жертвой экспериментов. - Это ты можешь крутить какие-то там романы. У меня нет никакого романа. Это другое, и от «крутить романы» это отличается очень и очень сильно, уж поверь. - Хорошо, верю на слово, - поспешно согласился Лейсли, не убирая с лица паскудную ухмылку, - успокойся, может, я просто рад за тебя. - Спасибо, я это ценю, - сарказмом ответил Джеймс, уперев руки в бока. - Чего ты такой нервный-то? - не выдержав, спросил Лейсли, тоже уперев руки в бока по цепной реакции. Джеймс мотнул головой и раздраженно закусил губу, вздохнув. - Прости, просто это все меня доводит до предела уже. - Ты про дело Эвана? Про то, что ты узнал, что он сын Ганса? - Лейсли положил руку ему на плечо, сжав его и чуть тряхнув, заставляя взбодриться, потому что Джеймс буквально сдулся на глазах. Если в гостиной он расхаживал твердыми, уверенными шагами, с поднятой головой и надменным аристократичным взглядом, уверенно и позитивно держась с Эваном, то здесь все его чувства были просто напоказ. Лицо его стало уставшим и мрачным, взгляд пустым, плечи и голова опустились, и единственное, что было идеально, так это его всегда ровная спина, которая никогда не позволяла себе ссутулиться. - Да не только. С ним что-то происходит, как будто он думает, что я не вижу, - горько усмехнувшись, сказал Джеймс. - А температура? Черт, у него такой горячий лоб, ты бы знал. У него уже несколько раз такое бывало, но сейчас что-то другое, я уверен. И его взгляд. Ты видел его глаза, Эд? - Джеймс поднял глаза на Лейсли, и тот покачал головой, сжав губы. - Нет, ты же упорно заслонял его от меня. - Черт, я... - Джеймс пропустил его слова мимо ушей и забегал глазами по его свитеру, будто выискивая там что-то, чего на нем раньше не было. - Волнуешься? - предположил Эдриан, чуть выгнув одну бровь. - Нет, я не об этом... - Боишься? Любишь его? - Я не хочу, чтобы ему было плохо, - тихо, но холодно сказал Джеймс, совсем опустив глаза и мрачно, тоскливо глядя себе под ноги. Лейсли незаметно вздохнул, внимательно посмотрев на Джеймса, немало удивившись. Та сцена в гостиной, конечно же, умилила его и удивила тоже немало, но услышать такие слова от Джеймса было подобно лавине, которая прямо сейчас обрушилась на Эдриана внутри. Он никогда не видел Джеймса таким. Ведь кто такой Джеймс Кортвуд? Богатый аристократ, зазнавшийся до невозможности, полагающийся только на себя, не нуждающийся в друзьях и людях, грубивший всем, плюющийся ядом, иронией и сарказмами. Сейчас в принципе он был таким же, но куда-то ушла его гордыня, так мешавшая жить остальным, как-то сгладили свои углы сарказмы, которые были острыми и иногда не к месту, а в его глазах растаяли льдинки, которыми он иногда кололся. Да и сам Джеймс стал каким-то теплым, все его слова стали такими взрослыми и иногда звучали неуверенно, что присуще взрослым, потому что только подростки могут быть по ошибке всегда во всем уверены. Джеймс беспокоился о ком-то, у Джеймса появился человек, которого он считает своим и которого оберегает всеми своими силами и даже с помощью других. И сейчас это его «я не хочу, чтобы ему было плохо» прозвучало намного сильнее и трогательнее, чем если бы он сказал, что любит его. Джеймс какой-то другой смысл придавал словам и не замахивался на любовь, потому что кричать о ней было бессмысленно, а признаться Эдриану в том, что он так за кого-то беспокоится, действительно было подобно лавине. - Не забывай о том, кто он, Джеймс. Было бы удивительно, если бы все шло, как надо. Если бы он был полностью здоров, согласись? - Эдриан наклонил голову и заглянул ему в глаза, которые были уставшими и потерянными. - Давай ты просто перестанешь убивать себя и вернешься в гостиную, потому что этот парень нехило зависит от тебя, и этот твой плохой настрой его не очень-то радует, как я думаю. - Ты прав, я знаю это... я просто всегда думаю о каком-то подвохе, о какой-то подлянке, понимаешь? Ну не может быть у меня в жизни все так отлично. Ну не могу я быть так долго счастлив, обязательно что-нибудь случится, не с ним, так со мной. О, я уверен, - иронично проговорил Джеймс, скрестив руки на груди. Лейсли закатил глаза и толкнул его в плечо, отвлекая от этих мыслей. - О, Кортвуд, перестань быть параноиком, ты напрягаешь даже меня, - Эдриан нервно посмеялся и, развернувшись, направился в гостиную, чтобы наконец-то увидеть того, кто способен был настолько поменять Джеймса. Он приблизился к дивану, засунув руки в карманы джинсов, и взглянул на парня, лежащего на нем. И у него чуть глаза не поползли наверх: такой странной внешности он еще никогда не встречал. Конечно, Эван не выглядел так круто, как мог бы выглядеть, всему виной температура и поганая ночь, которую они с Ленцом пережили вместе. Но Эдриану это нравилась, это было какой-то изюминкой, потому что с идеальных внешностей, милых, смазливых, с большими улыбками, длинными волосами и большими невинным глазами его просто тошнило. Здесь было все наоборот. За исключением глаз, которые тоже были большими, но красными, уставшими и какими-то тяжелыми. - Приве-ет, - протянул Эд, вставая над диваном и улыбаясь Эвану, который как-то напряженно и испуганно посмотрел ему в глаза. - Так это про тебя рассказывал Джеймс. Вау, я даже не ожидал, что ты окажешься таким. Какой же ты милашка, ей богу, - Лейсли растянул еще шире уголки рта, а Эван непонятливо захлопал ресницами, приоткрыв губы и чуть сдвинув брови, ища взглядом Джеймса и Ленца, который стоял неподалеку. Ленц лишь закатил глаза и вздохнул, покосившись на часы, потому что совсем скоро должен был приехать Крис. - Удивительно, а ведь все это время ты находился в лаборатории бок о бок со мной, и я все еще ни разу... - О, Лейсли, прекрати, даже не думай разгоняться, - мрачно проговорил Джеймс, заходя в гостиную, держа в руке стакан с водой. Эдриан оторвал свой взгляд от Эвана и запрокинул голову назад, усмехнувшись. - Не будь занудой, Джеймс, я ни на что и не намекал. Я все еще удовлетворяю себя грёзами о твоем слуге, - откровенно проговорил Лейсли, отходя к креслу и опускаясь в него, довольно улыбаясь. Джеймс же упал на диван рядом с животом Эвана, который лежал на боку и глядел на Джеймса, как на спасителя. - Что происходит, Джеймс? - тихо спросил Эван, качнув головой. Кортвуд повернулся к нему, не сумев сдержать улыбку при виде его растерянного лица. - Да все в порядке, не беспокойся. Это Эдриан, он раньше работал в лаборатории. Мы встретились в моем доме, и он помог мне сбежать, так что теперь он с нами, - сказал Джеймс, а Эван поменял мимику лица за эту короткую фразу раз десять точно. - Интересно, сколько раз я еще повторю эту фразу? - задумался Джеймс, нахмурившись. - И ты правда решил нам помочь? Просто так, отказавшись от всего? - недоверчиво спросил Эван, приподнимаясь на локтях и глядя на Эдриана, прямо ему в глаза своими тяжелыми, какими-то уставшими, вечно не открывающимися полностью глазами. Лейсли аж передернуло от его взгляда, но отвести своих глаз от его он не мог. - Правда, милашка. Мне терять нечего, поверь. Я своей работой ни разу не дорожил, только время там тратил и нарабатывал стаж. Меня бесило это место, и я жутко завидовал Джеймсу из-за того, что он смог выбраться из всей этой тины. - И за которым сейчас охотится вся лаборатория, полиция и который заточен в этом доме, вынужденный прекратить учебу и навсегда остаться без образования, будущего, рискующий просто сойти с ума в один момент, когда эта «милашка» будет пугать его очередным приступом, - Лейсли поднял глаза и сначала уставился на Ленца, который даже приподнял брови и вопросительно в ответ на него взглянул. Джеймс закатил глаза, усмехнувшись, а Эван снисходительно взглянул на Джеймса, приподняв уголки рта. Потом до Эда дошло, что у Ленца голос более взрослый и грудной, а этот был равнодушным, холодным, леденящим кожу и каким-то издевающимся. Он повернул голову ко входу в гостиную и посмотрел на Уилла, с которым имел честь познакомиться. Небрежно одетый, с резкой, но ленивой походкой, тяжелыми глазами и недовольным лицом. Теперь-то Лейсли и понял, что именно Джеймс имел в виду под «надо просто привыкнуть». Эд оглядел всех присутствующих, но никто даже не дернулся в сторону Уилла, не сказал ему и слова. Уметь спокойно реагировать на слова Уилла - тоже талант. - Все равно я считаю, это круто, - честно сказал Лейсли, но уже Джеймсу, а не Уиллу, не желая спорить, а Уилл спорить, как он уже понял, просто обожал. - Я тебе верю, - вдруг сказал Эван, пожав плечами. Эд опустил глаза на него, благодарно улыбнувшись. Ленц приподнял брови и переглянулся с Джеймсом, у которого была такая же реакция. - Ну, раз Эван верит... то я больше не буду тебе угрожать, - сказал Джеймс, усмехнувшись. Эван повернулся к нему и, потянувшись рукой, убрал волосы ему за ухо, чтобы открыть его лицо. Джеймс поймал щекой его руку и потерся об нее, расслабив лицо. Эван улыбнулся и взял лицо Джеймса пальцами, погладив щеку. - Я просто уже убедился, что интуиция тебя никогда не подводит. Я теперь всегда буду спрашивать твоего мнения. Честно, - Джеймс усмехнулся, а Эван закатил глаза, тоже улыбаясь, обнажая зубы. - А ты узнал что-нибудь? Достал дело? - вдруг спросил Эван, приподняв брови и внимательно посмотрев на Джеймса. Кортвуд взглянул на него и оторвался щекой от его руки, закусив щеки изнутри. Ленц покосился на свои пальцы, задумавшись и выжидающе кидая взгляды на Джеймса, а Лейсли напряженно уставился в пол. - Нет, - быстро ответил Джеймс, покачав головой. Эван склонил голову набок, долго смотря Джеймсу в лицо. - Я ценю, что ты решил скрыть это от меня. Не думаю, что это бы меня обрадовало, верно? - Лейсли поднял глаза на «милашку» и просто дернул бровями, поняв, насколько тот был внимательным и проницательным. Джеймс мог обмануть кого угодно, только не его. - Верно, - тихо сказал Джеймс, кивнув. Повисла пауза, и Эван тоже понимающе кивнул Джеймсу, в самом деле соглашаясь с тем, что слышать страшную, как ему казалось, правду ему не очень-то и хотелось. И он правда ценил эту заботу о нем в Джеймсе. Ленц поднял глаза на Эвана, который буквально избегал встречи с его глазами. Делайту даже было не важно, что в гостиной присутствовал новый для них человек: если Джеймс ему доверял, то доверяли все. Тем более если ему доверял Эван, который в людях никогда не ошибался. И теперь Лейсли придется держаться рядом и вместе с ними, поэтому он тоже должен знать все. Все то, что Эван так упорно скрывал сейчас, улыбаясь, шутя и ласкаясь с Джеймсом. - Эван, ты ничего не хотел бы сказать Джеймсу? - намекнул Ленц, смотря прямо на Эвана, который тоже наконец взглянул на него. Взглянул такими напряженными и подавленными глазами, что любой бы уже растрогался и забыл; любой, но не Ленц, который понимал, что это было просто необходимо. Джеймс напряженно поерзал на диване и перевел взгляд на Эвана, вопросительно вскинув брови. Увидев эту гляделку Эвана с Ленцом, он снова взглянул на своего бывшего, ища ответ у него. Лейсли тоже любопытно наблюдал за этими двумя, пару раз сталкиваясь взглядом и с Джеймсом. - В чем... в чем дело? - не понял Джеймс, сердцебиение которого определенно участилось. Эван сглотнул и посмотрел на Джеймса в какой-то растерянности, прекрасно понимая, что, если не скажет он, скажет Ленц, от этого никуда не деться. - Просто этой ночью Эвану стало плохо… - начал Ленц, чтобы Эвану было удобнее продолжить. Он примерно представлял, как тот не хотел рассказывать Джеймсу. - Правда? - Джеймс посмотрел Эвану в глаза, чуть пододвигаясь к нему ближе и опираясь рукой о спинку дивана. Эван вздохнул и качнул головой, чтобы собраться. - Джеймс, мне не только этой ночью было плохо... - Что ты имеешь в виду? - тихо спросил Джеймс, нахмурившись. Эван закатил глаза, даже не ожидая, что это будет так тяжело. - У меня начались приступы, - выдавил он, посмотрев Джеймсу в глаза, - еще давно. Как тогда, когда ты перестал колоть мне Этоний, помнишь? Но сейчас все не так. Сейчас меня это будто до грани доводит, понимаешь? Меня лихорадкой бьет при приступах, я пошевелиться не могу. И температура скачет постоянно. И тошнит ужасно, практически каждый день. Еще появился кашель, которого раньше не было... - И... - протянул Ленц, чтобы Эван не смог утаить этого. Эван раздраженно дернул головой, закусив губу. - И вместе с кашлем выходит кровь. И я понять не могу почему, откуда там внутри взяться кровотечению? Разве что грудь... она часто болит, и я правда не знаю почему, но это ужасно напрягает. Я не говорил тебе, потому что не хотел, чтобы волновался… Джеймс? - он заглянул Джеймсу в глаза, позвав его, но тот не ответил. Блондин потерянным взглядом смотрел Эвану в плечо или куда-то ниже, совсем не видя того, что было перед глазами. Слова Эвана были теми словами, что он так не хотел слышать вообще когда-нибудь. И он знал, что что-то было не так, но верить этому и убеждаться в этом ему ужасно не хотелось, ведь это был Эван, ему не должно было быть плохо, потому что Джеймс отдал бы все, лишь бы тот не знал больше боли или мучений. - Джим? - еще раз повторил подавленно Эван, сжимая пальцами пальцы второй руки и медленно, но напряженно перебирая их, нервничая и не отрывая взгляда от блондина. Хорошее настроение пропало даже у Лейсли, который улыбался всегда, когда не спал. Ему стало жалко «милашку» и еще более жалко Джеймса, который только что в коридоре высказывал ему все свои опасения насчет этого. Джеймс поднял глаза на Эвана и взял его за руку, которая была холодной не понятно почему. Он сжал ее, и Эван чуть расслабился, перевернув руку ладонью к руке Джеймса и тоже взяв его руку в свою. - Я знаю, почему тебе плохо. И больше я не хочу скрывать это от тебя, ты имеешь право знать, что с тобой происходит, - сказал Джеймс, заглянув ему в глаза. Кортвуду было слишком хреново, чтобы разговаривать, но он старался не думать о плохом хотя бы сейчас, чтобы рассказать все Эвану. Теперь напряглись все. - В лаборатории ты был не просто так. Ты был экспериментом моего отца и Джорджа Ганса, главы лаборатории. У них был свой проект, и тебя называли в его честь, чтобы было удобнее, «Проект ‘08139’». Они практиковали вживление, в твоем случае - специальной пластины, которая бы позже дала бы знать, можно ли запускать в ход проект. И тебе ее вживили прямо сюда, под диафрагму, - Джеймс положил руку куда-то на грудь Эвана, почувствовав, как тяжело он дышит, и тот опустил голову, прикусив губу. - И она прижилась, но тебе жизнь поддерживала куча препаратов, а особенно "Этоний", который разработала та самая Вероника, думаю, ты помнишь ее. Тебе планировали провести операцию, в ходе которой тебе извлекли бы пластину и вставили бы этот же материал в сердце, чтобы постепенно заменять его на механизм. Предполагалось сделать тебя устойчивым к болезням и даже старению, что-то в этом роде. И я выкрал тебя оттуда как раз за несколько часов до этой самой операции. Тебе ее не провели, но и пластину тоже не извлекли, она все еще там. Наверное, поэтому ты чувствуешь такую боль, но я не понимаю, почему с кашлем выходит кровь. И даже понимать не хочу, мне хочется убиться после твоих слов, - Джеймс безнадежно закатил глаза и опустил голову, покачав ею. - Прости, - тихо сказал Эван, сжав руку Джеймса. Тот усмехнулся. - Да нет, ты… - он поднял глаза на него, осмотрев его любимое лицо. - Такое должно было случиться, так что ничего удивительного. Снова повисла пауза, только на этот раз Джеймс смотрел ему в глаза, будто выжидая. Выжидая, что он скажет, что все хорошо и это не проблема, что ему станет лучше и все будет в порядке. Это единственное, чего Джеймс бы хотел слышать сейчас. - И что... тебе ничего не помогает? Даже этот... «Этоний»? - решил вмешаться Лейсли, прерывая эту паузу и этот мрачный контакт глазами. Эван не ответил, а Джеймс только переплел свои пальцы с его, чувствуя дикое желание закурить. Странно, то ли его просто отпустило, то ли с Эваном в этом доме. Ему действительно стало теплее. - Нет, ему не помогает. Во время приступов все его чувства и ощущения настолько обостряются, что он не может ходить с иглой в вене. Это подобно тому, как если бы его в живую резали, - холодно проговорил Ленц, взглянув на Эдриана. Тот округлил глаза и взглянул на профиль Эвана, поражаясь тому, насколько хрупким был этот парень, но какая в нем была сила. - Спасибо, что сказал, - проговорил Эван, сдавленно улыбнувшись и погладив пальцем основание ладони Джеймса. Кортвуд кивнул, поджав губы и глубоко вздохнув. - Теперь нам нечего скрывать, да? - усмехнулся он, откидываясь плечом на спинку дивана и кладя голову на мягкую подушку. Эван проследил за ним и только больше улыбнулся, кивнув. Хотя Джеймсу казалось, что тайны появляются у него с такой же скоростью, как и исчезают, и ему всегда будет, что от него скрывать. *** - Куда ты собрался? - Джеймс выгнул бровь, странно отреагировав на заявление Лейсли о том, что он уходит. Ленц тоже с подозрением на него покосился, сузив глаза. - Ой, да нет у вас причин для беспокойства. Я не сдам вас, пообещал же. Поеду домой, здесь мне негде остановиться, - проговорил Лейсли, пожав плечами. Джеймс с Ленцом переглянулись, поджав губы. Эдриан улыбнулся, уже обдумывая то, какая дорога ему предстоит. - И где ты живешь? - спросил Ленц, взглянув на него своими выразительными глазами. - Я живу с отцом в Холихэд, что на западе, - непринужденно ответил он, а у Джеймса с Ленцом глаза на лоб полезли. - Ты действительно хочешь сейчас отправиться в Холихэд? Туда же ехать очень долго, а сейчас почти ночь, - сказал Кортвуд, доставая сигареты и зажигалку. - Ну и что? Какая разница, когда ехать, сейчас или завтра утром? Одно и то же, только быстрее доберусь, - закатив глаза, сказал Эдриан, Ленц прикрыл глаза, качнув головой. - И как ты поедешь? На чем? - спросил Джеймс, выпуская изо рта белый дым маленькими колечками. Лейсли проследил за ними, задумавшись. - Туда же ни одна электричка не идет. - Автостопом, - пожав плечами, сказал Эдриан, - автобусами. Неважно, раньше же как-то добирался. - Ты придурок, если реально решился поехать, - осведомил его Джеймс. Эдриан сладко ему улыбнулся. - В отличие о тебя, Джеймс, кучей знакомых в высших кругах я точно не обладаю. Выбирать не приходится. - Но обязательно-то именно туда ехать? - Джеймс отстранил сигарету от губ и уставился на Лейсли, который мрачно одарил его странным взглядом. Странным, потому что он был серьезнее обычного и явно не кокетливый, как раньше. - Не надо никуда ехать, - раздельно проговорил Ленц, посмотрев сразу на обоих. Джеймс это предполагал и, пожав плечами, только расслабленно посмотрел в окно, а Эдриан уставился на Делайта в непонятках. - В смысле? - А ты еще не понял? - вдруг быстро проговорил Уилл, стоящий все это время у камина. - Все, блин, кто замешан в этом дерьме и кто приходит в этот дом, в нем же и остается. Здесь еще периодически крутится один отброс природы, который вечно все портит. А совсем недавно здесь крутился богатенький «друг» нашего Ленца с его подружкой-хирургом. Но подружка не девушка, если ты меня понял. Жаль, ты не успел на эту драму, что развернулась здесь. Забавно было. Хотя я уверен, что мы еще с ними встретимся, - Лейсли поражала способность Уилла разговаривать. Вроде бы и не говорит ничего хорошего, все время все утрирует, омрачает, издевается, поливает слоем иронии, но пока он что-то говорит, его невозможно перебить. И иногда он выглядит даже забавно и разбавляет спокойные разговоры этой троицы. - Если отбросить кучу ненужных, но сказанных Уиллом слов, то да. Он прав, ты останешься здесь, незачем ехать в Холихэд, - спокойно сказал Ленц, не отрывая от Эдриана в глаза. Лейсли это немало удивило. - Как я могу остаться здесь? Это что, отель? - иронично хмыкнул Эдриан, качнув головой. - Да! - хором ответили Джеймс и Уилл, победно переглянувшись. - Здесь может остаться любой, кому я позволю. Ты видел, сколько здесь комнат? - Ленц выгнул бровь, вопросительно посмотрев на бывшего сотрудника лаборатории. Тот кивнул, вздохнув. - Ну вот. А ты теперь, получается, что с нами. И нам нельзя разбегаться по стране, нам нельзя наводить подозрения. Поэтому мы все здесь, потому что здесь не найдут. И ты часть этого, ты помог Джеймсу, и я это ценю. Так что будешь жить здесь. Лейсли чуть приоткрыл губы, все еще удивляясь поведению Ленца, который так легко обращался с домом и новыми людьми. Затем он поймал на себе взгляд Джеймса, который, непринужденно пожав плечами, улыбнулся, будто говоря: «Да, он такой». Повисла пауза, которую даже паузой трудно было назвать. Уже все было решено, и Эдриану ничего не оставалось, как согласиться. В доме Делайта появился новый человек, добровольно согласившийся отказаться от всего, лишь бы не дать лаборатории осуществить свои планы. *** Через день у Эвана снова случился приступ. Только теперь это было не ночью, как бывало раньше, а днем, просто посреди дня, внезапно и неожиданно. Его снова резко подкосило, и он только и мог, что лежать, через каждые полчаса бегая в туалет из-за тошноты. Температура, упавшая за ночь, снова поднялась, глаза слезились, а тело било ознобом и легкой дрожью. Разогнуться Эван тоже практически не мог, его тело сводило судорогой, а грудь внутри кололо так, будто в нее вставляли шипы изнутри. Он задыхался, морщился, жмурился, хватался руками за голову, чуть ли не вырывая на себе волосы, стонал и просил оставить его одного, но его никто не слушал. Не слушал, потому что он говорил это неосознанно, не понимая, что ему нельзя быть одному. Эвану просто не нравилось то, что все смотрят, как он мучается. Что все видят, как ему плохо, и убеждаются в том, что дальше будет только хуже. И он боялся этого «хуже» как огня, потому что сейчас ему было просто предельно плохо и больно, он боялся подумать, что должно было быть потом. На этот раз Эван лежал в своей комнате, потому что сам ушел из гостиной, не желая, чтобы все были свидетелями его приступов. Глупый, все бы и так пришли к нему, случись что. Как сейчас, когда здесь был даже Уилл, который приносил воду или лекарства, как всегда недовольный тем, что его потревожили, но сохранявший молчание и спокойствие, потому что прекрасно понимал, что происходит. Эвана било в лихорадке, дыхание его никак не могло прийти в норму, он дышал так, будто бы задыхался, сипло с хрипом, глубоко и протяжно. Он ничего не ел, потому что все, даже вода, выходило наружу спустя некоторое время, а иногда почти сразу же. Это волновало Лейсли еще больше, чем его агония, потому что долго ничего не есть он все равно не сможет, а не пить тем более. Вообще, Эдриану от всего происходящего было жутко не по себе. Потому что такое за всю свою практику он видел впервые. Он не заходил в палаты и не видел пациентов так часто, как Эрик или Вероника, и поэтому такое для него было в новинку. Ему было просто жалко этого парня, который казался слишком хрупким, молодым и нездоровым, чтобы выдержать такую нагрузку на тело и даже в эмоциональном плане. И Эдриан все время находился в комнате, чтобы помочь ему встать или придержать за руку или плечи, пока он, шатаясь, пытался дойти до ванной. На самом деле, он думал, что все может быть намного хуже. Так думал каждый, кто был здесь, потому что действительно все могло быть хуже. У него могли бы отказать органы, он мог быть в бреду, его могло приковать к кровати, он начал бы умирать. Сейчас Эван явно не умирал, но откуда им было знать. То, в каком состоянии он был, явно не утешало никого. Симптомы были абсолютно те же, и снова Ленц не знал, что можно было сделать. Он не знал, что можно было сделать не только с Эваном, но и с Джеймсом, который вел себя абсолютно понятно в такой ситуации, но все равно странно. Как только приступ у Эвана начался, Джеймс буквально прирос к месту, стоя над ним и наблюдая то, как его медленно начинает колотить. Иногда он опускал руку и гладил его по лицу, чтобы проверить температуру, иногда трогал его за руку, чтобы посмотреть, дрожат пальцы или нет, но в основном он просто стоял и страшными пустыми глазами за этим наблюдал. Но самое странное было еще впереди. Когда началось самое страшное, когда агония Эвана разошлась не на шутку, Джеймса в комнате не было. Он почти не появлялся там за все это время, по крайней мере, когда Ленц отвлекался, оглядываясь и кидая взгляды в поисках Джеймса, он его не находил. И Лейсли, которого он спрашивал об этом, говорил, что тоже не видел его. И сам Эван прекрасно понимал, что Джеймса рядом не было, и, открывая глаза, он тоже не видел его, и он не понимал, почему его нет. - Может, позвать Джеймса? - тихо шепнул Лейсли Ленцу, когда Эван снова вцепился себе в волосы, склоняя голову к груди и согнутым коленям. Ленц дернулся, напряженно посмотрев на Эвана. - Не надо, он прекрасно знает, что здесь увидит, - пожав плечами, сказал Делайт, скрестив руки на груди. Эдриан выгнул бровь, мотнув головой. - Но почему тогда он не рядом? - Потому что это Джеймс. И его не изменить, - коротко ответил Ленц, направляясь к Эвану и убирая волосы с его лица, открывая его и поднимая на себя, спрашивая его про капельницу. Он бы спросил про это у Джеймса, но ему казалось, что найди он сейчас своего Джеймса, то не узнал бы его вечно сверкающих глаз и нахального лица. И что он бы не ответил ему, а просто посмотрел бы в глаза, медленно затягиваясь и держа сигарету двумя пальцами, которые обязательно бы подрагивали. Да, поведение Джеймса было странным, но оно было в какой-то степени оправданным. Оправданным Ленцом, но точно не Эдрианом и не Эваном, который просто хотел видеть его рядом с собой. Джеймс не чувствовал себя частью всего того, что происходило в комнате. Точнее всего этого движения. Все пытались помочь Эвану, а он ничем не мог ему помочь. Он не мог помочь ему даже дойти до ванной, потому что просто не смог бы подойти к его кровати, чтобы взять его за руку. У него будто стоп-кран срабатывал, и все, дальше нельзя. Ленц видел это, потому что выучил Джеймса, потому что любил его и знал его от и до. Даже сам Джеймс не понимал себя так, как понимал его Ленц, но даже Делайту хотелось бы, чтобы он был здесь. И как бы он ни ревновал временами Джеймса к Эвану, как бы он ни хотел, чтобы Джеймс был с ним, а не с Эваном, ему хотелось, чтобы он был в этой комнате сейчас. Но его не было. Он все не приходил, и вряд ли придет. - Вот ты где... - проговорил Лейсли, наконец найдя Джеймса, сидящего на балконе и курящего неизвестно какую сигарету. Но Эдриан понял, что она была точно не первая. И не последняя. Джеймс медленно обернулся и покосился на ноги Лейсли, будто бы определяя по ним, кто сюда зашел. Лейсли выгнул бровь, уставившись в пустые глаза Джеймса, и подошел к нему ближе, берясь руками за перила, которые были все в каплях от растаявшего снега. - Как он? - на выдохе спросил Джеймс, выпуская дым и глядя вперед стеклянными, вечно задумчивыми глазами. Эдриан покосился на него, чуть поджав губы. - Ему уже лучше. Значительно лучше. Его хотя бы не тошнит через каждые пять минут и не бьет в такой лихорадке. Температура все не спадает, и озноб не прошел, но так все нормально. Кажется, отпустило, - с облегчением проговорил Эдриан, шмыгнув носом и вдохнув в себя прохладу и свежесть вечера. Джеймс ничего не ответил и только медленно, как в замедленной съемке какого-нибудь кино, поднес сигарету к губам, так же медленно вдохнув в легкие дым. Эдриан нетерпеливо стал заламывать пальцы и коситься на Джеймса, просто не выдержав и остановив свой взгляд на нем, будто чего-то выжидая. - Ты сходишь к нему? - все же спросил Эдриан, смотря на Джеймса сверху вниз. Тот продолжал все так же медленно курить, задумчиво глядя вперед. - Когда он заснет, тогда и приду, - сказал Джеймс, опустив взгляд. - Почему не сейчас? - возмутился Эдриан, вцепившись рукой в холодные перила. - Джеймс, почему? - Потому что, - быстро ответил Джеймс, дернувшись. - Оставь меня в покое, Лейсли, ладно?! - Джеймс кинул взгляд на стоящего рядом архивиста и снова зацепил губами сигарету, раздраженно вдыхая в себя дым. - Да что, черт подери, с тобой происходит? Почему ты так резко меняешься, я не пойму? Разве ты не понимаешь, что ты... - Эдриан! - вдруг позвал Ленц, отодвинув занавески и бордовую штору в сторону и ступив одной ногой на балкон. - Пошли, ты мне нужен, - кивнув обратно в дом, сказал он, протягивая к нему руку. Лейсли посмотрел на него и отпустил рукой перила, снова окинув Джеймса неодобрительным и холодным взглядом. Джеймс даже не взглянул на него, и Эд, дернувшись и выругавшись, подошел к Ленцу, который схватил его за руку и потянул на себя. Они вышли из балкона в теплую комнату, и Ленц оглянулся, посмотрев на спину Джеймса и его опущенную голову. - Послушай, не трогай его, до него не достучаться так. Особенно сейчас, - спокойно сказал Ленц, посмотрев на Эдриана. Тот возмущенно приподнял брови, приоткрыв губы. - Но я просто не понимаю... он же нужен Эвану! - И поверь, он это понимает как никто другой, - многозначительно протянул Ленц, чуть выгнув свою выразительную черную бровь. Лейсли сдался и опустил плечи, покачав головой и тоже посмотрев сквозь прозрачную занавеску на силуэт Джеймса, который дождался наступления ночи, прежде чем идти обратно, в спальню Эвана. *** - Слушай, это не слишком много? - Ленц выразительно посмотрел на сигарету, которую Джеймс, зажав между пальцами, поднес ко рту. Рука блондина замерла, и Джеймс, приподняв голову, своим обычным надменным взглядом посмотрел на Ленца, пару раз моргнув. - Это первая за сегодня, - отмахнулся он, затягиваясь. Ленц закатил глаза, хмыкнув. - А, ну, значит, прошлые три раза мне просто показались, - иронично произнес брюнет, а Джеймс нервно оторвался поясницей от пианино и прошелся медленно к окну, плотно сжимая губы и придерживая рукой локоть другой руки. День у него не задался с самого начала. Он проспал до полудня неизвестно почему, хотя Ленц думал, что это просто от нервов и хронической усталости, которой страдал Джеймс. А когда он спал дольше обычного, то всегда просыпался в каком-то странном настроении с нежеланием ничего делать и внутренней опустошенностью. Эвану сегодня было намного лучше и легче, что его, несомненно, радовало, но одновременно с этим он не знал, что происходило сейчас с ним самим. То, что Джеймс вел себя странно, понял даже он сам, особенно сегодня, когда, узнав, что Эвану стало намного легче, он стал вести себя как обычно, не смог долго находиться рядом с ним. И непонятно по каким причинам. Днем он заперся в комнате, изучая его дело, которое протер уже, казалось, до дыр, и только иногда выходил из нее, встречаясь с Эваном и быстро целуя его в щеку, продолжая заниматься своими делами или попутно разговаривая с Эдрианом, который просто действовал сегодня ему на нервы. Эвану же казалось, что он стал каким-то лишним в этой суматохе, потому что все занимались своими делами, вынужденные иногда встречаться с ним взглядами или переговариваться. Даже Джеймс целовал его и быстро приобнимал будто вынужденно, совсем неохотно и всегда куда-то спеша, при этом разговаривая и ссорясь с Лейсли и кидая какие-то фразы Ленцу. А когда пришел Крис, то Эван убедился, насколько все это выглядит заметно. - Тебе не кажется, что он просто на тебя забил? - спрашивал Крис, сидя с Эваном в кухне и попивая кофе, зажав в руках очередную сигарету. Эван поднял на него свои большие глаза, сжав руками горячую кружку, и плотно сомкнул губы, прикусив нижнюю изнутри. - Он никогда не забьет на меня. - Да он тебя не замечает! Он видит тебя боковым зрением и все. Спорим, что если бы я сидел на твоем месте, то поцеловал бы он меня. Хотя... это даже на поцелуй не было похоже, его губы были слишком заняты разговором с этим сладко-приторным зудилой, - буркнул Крис, закатив глаза и даже не посмотрев на Эвана, который внимательно, даже напряженно смотрел на него все это время. Так вот как это выглядело. - А хотя о чем я. Даже этот приторный зудила уделяет тебе больше внимания, чем Кортвуд. Смирись, я об этом тебе и говорил. - Он не обязан быть ежесекундно со мной... - Но тебе бы этого хотелось? - выразительно спросил Крис, чуть приподняв бровь и прикусив колечко в губе. - Признай, что да. По глазам вижу. - Кому бы не хотелось ежесекундно быть с любимым человеком? Брось, Крис, мы и так живем в одном доме, мы всегда вместе. - Может, я чего-то не понимаю в отношениях. Или в обращении с любимыми людьми, все-таки я ни с кем не встречаюсь... но я не думаю, что когда ты кого-то любишь и тебе кто-то нужен, то ты будешь забивать на него сразу же после того, как скажешь ему пару слов. Мол, «вот, я рядом, я тебя поцеловал, поговорил, теперь я уйду, оставь меня в покое», - передразнил Крис, скорчившись. Эван сжал руками кружку сильнее, с обидой покосившись на Криса. - Джеймс не делал этого так... - Именно так он и сделал, - мрачно ответил Крис, выгнув бровь. - Только что, если ты не заметил. Эван поджал губы, опустив глаза и уставившись на свои худые коленки, видневшиеся из-за прорезей на джинсах. Он и сам это замечал за Джеймсом в последние дни, но он всегда находил, чем его оправдать. А когда об этом говорил Крис, становилось действительно не по себе, осознавая то, что он, возможно, надоедает Джеймсу. Люди надоедают друг другу, это факт. А они видятся постоянно, может, это играет роль? Или играет роль то, что было написано в деле Эвана, которое Джеймс явно нашел в кабинете отца. Он ведь не хотел ему рассказывать, вдруг то, что было в нем, оттолкнуло его от Эвана? - О боже, я себя просто накручиваю, - выдохнул Эван, ложась грудью на барную стойку и кладя голову на согнутые руки. Крис посмотрел на него, опустив глаза вниз. - У нас с Джеймсом все в порядке, ты просто все не так понял. Он устает. Морально, представь, как это все давит? И он правда не обязан быть со мной каждую минуту. Мы же и так вместе всегда. И он из тех людей, кто всегда говорит о том, что ему не нравится. Он бы давно сказал, что между нами все кончено, если бы я ему надоел. - Может, он тебя жалеет? - с иронией проговорил Крис, поднеся кружку к губам. - Он не из тех, кто будет жалеть, жертвуя своей свободой. Он свободен со мной, нам хорошо. - Ты уговариваешь сам себя. - Вовсе нет. - Да, Эван, это выглядит именно так. Где он был вчера, когда тебя ломило и выкручивало во все стороны? Любимый и неповторимый Джеймс. Где он был, когда должен был быть рядом?! А сейчас он все время проводит с Делайтом. Говоришь, они раньше встречались? А почему они расстались, знаешь? Может, им не составит труда взять и сойтись, он же всегда с ним! – строго, сузив глаза, сказал Крис, положив руки на стойку и скрестив пальцы, задергав нервно ногой. - Если он ведет себя так даже тогда, когда ты еще ему не надоел, то как он будет вести себя, когда ты вконец ему надоешь? - Почему ты думаешь, что я ему надоем? Что за бред, мы любим друг друга. - Ты - да. А ему с тобой удобно, - пожав плечами, сказал Крис так легко, что Эвана захлестнула горькая обида на него за эти слова. - Заткнись! Ты в этом ничего не понимаешь, потому что ты никогда не был рядом с любимым человеком так долго. Джеймс совершенно другой, он особенный, он не стал бы обманывать меня и делать все это только от нечего делать. У нас есть чувства, понятно? - Эван выпрямился и уперся руками о стойку, зло и с обидой посмотрев на Криса, который был спокоен, как мамонт в спячке. Ни один мускул на лице его не дрогнул, а легкая улыбка с лица так и не сошла. - Разве он сказал, что любит тебя? Если да, то я заберу свои слова обратно. Он хоть раз тебе это сказал? - проговорил он Эвану, и тот замолк, обиженно уставившись себе на руки. Крис был прав. Он этого не говорил. Разговор у Джеймса с Ленцом шел как-то туго и не очень клеился. В основном из-за Джеймса, который отвечал иногда нервно, иногда неохотно, но чаще вообще молчал, доставая сигарету, совсем забывая о том, что недавно уже выкурил одну. - Джеймс, тебе просто нужно подумать, что для тебя важнее, вот и все. Ты мечешься между двумя берегами, - спокойно сказал Ленц, сидя в расслабленной позе на диване и наблюдая за Джеймсом, который расхаживал по комнате перед ним. - Я не могу выбирать между его жизнью и своими чувствами, - уверенно сказал Джеймс, нервно зачесав челку назад. - Не можешь? - Нет. - А если подумать, Джеймс, - монотонно произнес Ленц, взглянув на его волосы, собранные сзади в свободный пучок. Джеймс редко собирал волосы, и то, что он их собрал, намекало на плохое настроение, это было точным прогнозом. - Его жизнь важнее, - неохотно признал Джеймс, выдохнув и опустив плечи. Ленц кивнул, закинув ногу на ногу. - Тогда ты должен понимать, что ты ему ничем не поможешь и понадобится помощь других, - выразительно выделив слово «других», протянул Ленц, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от Джеймса, который поднял голову, уставившись куда-то в стену испепеляющим взглядом. - Тебе придется попросить помощи... - Лаборатории, - неохотно произнес он, прикрыв глаза и нервно улыбнувшись, - я уже это понял. Прекрасно понял, Ленц, если ты об этом. Но я не могу этого сделать. Как это будет выглядеть? Сбегал, прятался, а тут сам преподнесу его им на блюде? - А тебе важно, что подумают другие? Я думал, ты хочешь спасти ему жизнь. - Я и хочу! Я просто не желаю отдавать его им. С какой стати? Он мой. Что это будет все значить? Что все было зря? Мы возвращаемся к тому, с чего начали? - Джеймс кинул взгляд на Ленца, прикусив губу и нахмурившись. Ленц сдвинул брови и устало вздохнул, прикрыв глаза. - Джеймс, когда тебе приходится выбирать между чувствами и его жизнью, то давай ты не будешь ошибаться, делая выбор, ладно? Его жизнь - в твоих руках, не время ошибаться... - Да на что ты намекаешь? Я уже понял, что если я хочу спасти ему жизнь, то должен отказаться от всего этого, отдать Эвана им и забыть его как можно скорее, как просто этап жизни, - выпалил Джеймс, посмотрев Ленцу в глаза. Ленц кивнул, заглянув блондину в глаза, и тот устало дернул головой, обняв себя руками. - Я понял, да. У меня и нет выбора. Ленц закрыл приоткрытые губы и просто томно уставился на Джеймса, стоящего посреди комнаты с опущенной головой и обнимающего себя руками. Можно было даже подумать, что он плачет, если бы Ленц не знал, что Джеймс почти никогда не плакал. По крайне мере, его слезы он видел очень редко. Джеймсу было просто тяжело, Делайт понимал. И ему было тяжело видеть его таким, потому что он хотел быть всем миром для него, ведь он всегда готов быть рядом, и таких ситуаций не случилось бы. - Джеймс, ты же знаешь, что в любом случае я тебя поддержу. Любой твой выбор. Но просто знай, что вот этот выбор я считаю полным абсурдом. - Ты же сам предложил сдать его лаборатории, - ядовито проговорил Джеймс, сузив глаза и посмотрев на Ленца. - Я не предлагал. Я просто сказал, что кроме тех, кто с ним это сделал, ему никто не поможет. Им выгодно сохранить ему жизнь ради эксперимента, они бы не убили его, а помогли бы. Хотя я вообще сомневаюсь, можно ли тут помочь... - Только не надо так говорить, ладно, - вздрогнув всем телом, сказал Джеймс, выставив руку вперед и прервав Ленца. Тот терпеливо вздохнул. - Просто у тебя сейчас дилемма. Либо он остается здесь, и мы ничего не предпринимаем. Вы вместе, он остается с тобой, но просто медленно и верно умирает, потому что мы не знаем, что с ним делать. Либо ты правда переступаешь через себя, отказываешься от чувств, идешь в лабораторию и отдаешь его им, помирившись при этом с отцом. Потому что без этого никак. И ты, возможно, больше никогда его не увидишь, но сохранишь ему жизнь, - сказал спокойно Делайт, иногда вскидывая кистью руки и объясняя Джеймсу, как говорится, на пальцах. Ленц сам задумался над своими словами и быстро мотнул головой, устало закатив глаза и запрокинув голову на спинку дивана. - О боже, мы говорим о нем так, будто он вещь. - Моя вещь, - быстро сказал Джеймс, смотря в упор в одну точку и насупившись от внутренней обиды непонятно на кого и за что. Точнее он был обижен на жизнь с ее законами, несправедливостью и безысходностью перед поставленным выбором. Как можно было выбирать между этим? Жизнь Эвана - рядом с Джеймсом, это было уже понятно. Спасти ему жизнь, лишив его себя и себя его? Какая это будет жизнь? - Хорошо, а если я оставлю его здесь и... - И если он умрет... - То я с ума сойду... - И будешь винить себя всю жизнь... - И умру следом, - закончил Джеймс, мрачно опустив брови и забегав глазами по бежевому ковру на полу гостиной. То, что здесь не горел свет, еще больше добавляло атмосферы ситуации. Стоял вечер, темнело, а они говорили на такие серьезные и мрачные темы. Даже мурашки по коже бегали периодически. - Черт возьми. Я не хочу отдавать его в лабораторию! - Оставляй здесь. - Не говори об этом так легко! - обернувшись на Ленца, сквозь зубы сказал Джеймс. Ленц пожал плечами, прикусив губу. - Я сказал, я поддержу любой твой выбор. - Я умру раньше, чем сделаю его! Может, нам просто сдохнуть вместе, чтобы не достаться никому? - Джеймс, ты уже сходишь с ума, - устало проговорил Ленц, покачав головой. Джеймс нервно тряхнул головой и сжал руки в кулаки. - Черт возьми! Да я в себе разобраться не могу, о каком выборе идет речь? Как я могу распоряжаться его жизнью, при этом не сумев разобраться, что делать со своей? Я даже не знаю, что мне делать с ним, если он здесь останется, а ты про лабораторию... - голос Джеймса уже сорвался на немного истеричные и раздраженные нотки, а пальцы стали подрагивать от злости, непонимания и тупой обиды на жизнь. Он просто не знал, что ему делать. Проблемы снова возвращались, они будто не оставляли его. Почему сейчас? Почему именно сейчас это все происходило, почему он просто не мог побыть счастливым какое-то время? - Да я уже заметил, что у тебя проблемы начались с этим, - сказал Ленц, намекая на напряженку в отношениях Джеймса и Эвана. - Ты его избегать стал, что ли? - Нет! Не избегаю я его, я просто не знаю, как себя с ним вести вообще. Он хочет, чтобы я был рядом, а я не могу быть с ним рядом, когда его так ломает. И теперь, когда ему хорошо, рядом я тоже быть не могу, потому что все время вспоминаю, как его ломает! - громко сказал Джеймс, голос которого стал подрагивать и менять тональность. Ленц обеспокоенно посмотрел на него, выпрямившись и прикусив нижнюю губу. - Мне нельзя доверять людей, я не знаю, что с ними делать. Везде меня ищут, вокруг лаборатория, охрана, отец и его угрозы, Ник там один дома, Лейсли, которому невозможно доверять на все сто процентов, Эвана ломает болезнь, а еще и этот тупой выбор, я... - Джеймс остановился на полпути к балкону и схватился руками за голову, согнув ее к груди. - Я не знаю, что мне делать, я так устал, Ленц. Джеймс замолк, а Ленц встал с дивана, медленно направившись к нему. Джеймс сейчас выглядел так трогательно, ссутулившись, уткнувшись подбородком в грудь, закрыв глаза и обняв себя руками, пытаясь перевести дыхание. Ленц прекрасно знал такого Джеймса, потому что Кортвуд всегда был таким раньше с ним, как только они стали жить вместе. У него часто случались срывы. Депрессии, он часто запутывался в собственных решениях, нуждался в помощи, и Ленц оказывал ему эту помощь. Он всегда распутывал его мысли, утешал, помогал. Он мог бы сделать для него все, Джеймсу стоит только попросить. Но он не попросит. Уже. Руки Ленца дотронусь до волос Джеймса и погладили его по голове, плавно и нежно проводя по волосам от макушки к затылку. Джеймс перестал вздрагивать всем телом, шумно дыша, а просто замер, задержав дыхание и попытавшись расслабиться. Делайт чуть улыбнулся и взял одной рукой его за плечо, потянув на себя и тут же прижав его за спину второй рукой к себе. Джеймс поддался и из объятий вырываться не стал, прильнул к его груди и сложил на ней руки, шумно выдохнув. - Я не знаю, что делать... - снова прошептал Джеймс, открыв глаза и посмотрев в сторону пустым взглядом. Руки Ленца тепло грели его спину, а пальцы медленно проводили по волосам, срывая резинку и распуская их падать по плечам. - Без него невозможно, но с ним слишком сложно, я не знаю... - Твоя проблема в том, что ты слишком много на себя берешь, Джеймс. Поэтому тебе так тяжело. Поэтому тебе так трудно что-либо решить, - также тихо сказал Ленц, посмотрев вниз на его белую макушку. - Почему все так сложно? Я скучаю по той нашей жизни, честно, Ленц, я скучаю временами. Не думай, что я все это забыл, - откровенно произнес блондин, а Ленц округлил глаза, замерев, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. «Он скучает». - У нас с тобой было все так спокойно, я скучаю по этому спокойствию, особенно сейчас. Почему тогда мы ни о чем не заботились так? Почему мы всегда были рядом, нам было хорошо, мы могли делать что угодно, нам было... так спокойно друг с другом. Почему сейчас этого нет? Почему этого не может быть с ним? Из-за чего все идет не так, мне не хватает этого спокойствия. - Знаешь, почему нам было так спокойно вместе? - тихо спросил Ленц, чуть улыбнувшись. Джеймс отстранился чуть-чуть от него, подняв голову и посмотрев Ленцу в глаза с немым вопросом. - Потому что о тебе заботился я. Потому что я полюбил тебя и чувствовал за тебя ответственность, я помогал тебе, и я оберегал от всего. И это спокойствие зависело от того, насколько я мог обеспечить тебе хорошую жизнь рядом со мной. А теперь эта роль выпала тебе, и поэтому тебе тяжело. С непривычки, может. - Я просто выбрал себе слишком сложного подопечного, - хмыкнул Джеймс, грустно усмехнувшись. - Ты прекрасно справляешься, - сказал Ленц, еле выдавив из себя эти слова, - в чем-то ты намного лучше меня. - Лучше тебя? Бред... - Джеймс мотнул головой, но Ленц поймал его пальцами за подбородок, снова повернув на себя. - Лучше, - шепнул Ленц, кивнув, - и если ты скучаешь по нашему спокойствию... то представь, как скучаю по тебе я. Каждый день. Каждую минуту. И ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня волноваться и переживать за тебя. Ведь я люблю тебя, Джеймс и... я готов отдать все, лишь бы ты был со мной всегда, - все тише и тише сказал Ленц, глядя в большие от таких откровений глаза Джеймса. Надменность с его взгляда пропала вместе с иронией и бесчисленными сарказмами, и глаза стали чистыми, большими и такими проницательными, что Ленцу казалось, будто он заглядывал прямо в его душу. Делайт приподнял Джеймса за подбородок чуть вверх и дотронулся губами до его желанных, чуть пухлых губ, по которым так скучал. Джеймс сжал губами его губы и замер, чуть приоткрыв их, пропуская его язык в свой рот. Ленц закрыл глаза одновременно с Джеймсом и стал медленно прихватывать его губы, проводя по ним языком и чуть оттягивая их и прикусывая на мгновение. Насколько Джеймс помнил, поцелуи с ним всегда были такими легкими, но глубоки и долгими, как сейчас. В гостиной стало так тихо, что, казалось, смолкли даже часы, которые тикали всегда громко и надоедливо. Все погрузилось будто в какой-то вакуум, что-то слышал только Ленц, удары сердца которого раздавались прямо в голове. Е.г.о г.у.б.ы. Его прекрасные губы были на вкус такими же, как и четыре месяца назад, как долго он ждал, как жадно получал. Джеймс замер, и ресницы на его глазах задрожали... Голова была приподнята вверх, а руки сложены на груди Ленца, перестав подрагивать, он держал его ими за грудки. Да и сам Джеймс успокоился, только приоткрывая губы и позволяя Ленцу себя целовать. Но не одни они находились в этой прострации, ничего не слыша и не понимая. Эван, наблюдающий за этим из входа в гостиную, тоже, кажется, пребывал в каком-то трансе, не в силах оторвать потрясенные глаза от этой картины. Его Джеймс целовался с другим. С Ленцом, который был хищником, готовым наброситься в любую минуту. Кажется, мир внутри него дал трещину. Замки дали трещину. *** Джеймс очень медленно дошел до комнаты, в которой в последнее время он жил вместе с Эваном, и так же медленно нажал плавно на ручку, которая разу же клацнула, открывая дверь. С абсолютно пустой головой и пошатнувшимися нервами Джеймс зашел в комнату, протирая одной рукой уставшие глаза. По правде говоря, он немало удивился, когда, открыв глаза, он сразу же наткнулся на Эвана, который стоял, прислонившись поясницей к тумбе, прямо напротив двери, сложив руки на груди и смотря прямо на Джеймса. Кортвуд остановился тут же, у двери, закрыв ее за собой и странными глазами уставившись на Эвана, который, как Джеймсу показалось, довольно давно стоял в этой позе, будто поджидая его. Джеймс хмыкнул и дернул головой, чуть прищурившись и выжидающе осмотрев его. Их взгляды столкнулись, и Джеймсу показалось, что между ними что-то уже успело произойти, потому что и без слов было понятно, что Эван был не в себе. Таким серьезным Джеймс его еще не видел. Глаза его были чуть сужены и смотрели в упор, почти не моргая, зубы были стиснуты так, что челюсть обрисовалась четким контуром, а руки вцепились в локти друг друга так, что костяшки побледнели. Молчание длилось больше минуты, и Джеймс уже собирался спросить, ради чего это все и что успело случиться, как Эван сам медленно встал с тумбы и быстро, чуть ли не в три шага подошел к Джеймсу, схватив его за ворот свитера и чуть привстав, быстро прихватив его губы своими. Джеймс от удивления даже глаза не сразу закрыл, а еще пару секунд смотрел на закрытые глаза Эвана, реснички на которых чуть дрожали. Но когда Джеймс закрыл глаза, он все же не спешил целовать его, потому что сразу понял, что сделано это было не с целью поцеловать, а не понятно из-за чего. И не понятно зачем. Эван оторвался от него, чуть оттянув его нижнюю губу, и отпустил ворот его свитера, встав плотно на ноги и упрямо посмотрев ему в глаза. Джеймс изогнул бровь, а Эван качнул головой, дернув губой. - Я даже чувствую его на твоих губах! - твердо, но с какой-то обидой сказал он, переводя глаза с одного глаза Джеймса на другой. Кортвуд сдвинул брови и чуть вытянул голову вперед к Эвану, приоткрывая губы и непонимающе глядя как назло ему прямо в глаза. Эвану хотелось поиграть в гляделки? Да пожалуйста! Только вот не того человека для таких игр он выбрал. Совсем не того. - В чем дело? - быстро выдал Джеймс, выгнув свою светлую бровь. Для Эвана его голос будто бы послужил красной тряпкой быку. Он громко и возмущенно выдохнул и с силой толкнул Джеймса в грудь, отчего тот, не ожидав такого, просто отпрянул назад, ударившись спиной о закрытую дверь. - В чем дело? Ты спрашиваешь меня, в чем дело? Это ты мне объясни, в чем дело! - Эван совершенно неожиданно и внезапно сорвался на крик, что Джеймса заставило если не опешить, то морально убиться точно. Эван. Его тихий Эван с милой доброй улыбкой накинулся на него, повысив голос так, что он принял какие-то истеричные нотки. Это было, как минимум, странно. - А давай ты успокоишься и скажешь мне, с чего бы вдруг ты так завелся, ладно? - терпеливо проговорил Джеймс, оттолкнувшись спиной от двери и снова сделав несколько шагов к Эвану. - Не подходи ко мне! - громко предупредил Эван, выставляя руки вперед, готовясь в любую минуту снова оттолкнуть его от себя. Эти самые руки, что он вытянул вперед, стали дрожать так беспомощно и трогательно, что Джеймс, как бы он ни успел взбеситься из-за того, что тот кричал (а Джеймс ненавидел, когда люди кричали), даже усмехнулся этому, и на его лице повисла совсем легкая улыбка. Он подошел к нему ближе, и Эван сразу же захотел снова оттолкнуть его в грудь, но его руки перехватил Джеймс прямо на уровне запястий, чуть сжав их и согнув в локтях. - Я же сказал, Эван, не истерии, а объясни, в чем дело. - Ты действительно не понимаешь, в чем дело? Ты правда не понимаешь? - Эван поднял на него глаза, и Джеймс увидел в них совсем не столько злости, сколько Эван пытался так упорно показать. И за всей этой фальшивой злостью Джеймс увидел боль и какую-то тоску. И немой вопрос: «Почему?». Но Джеймс не мог на него ответить, потому что не понимал, почему тот был так расстроен. Джеймс чуть разжал свою хватку, потому что понял, что если продолжит так сжимать его руки, то на его бледной коже обязательно появятся синяки. Нельзя было сказать, что Джеймсу синяки не нравились... особенно на теле Эвана... особенно от его пальцев. Но ставить намеренно он их ему пока не собирался. - Почему ты целовался с ним? - после маленькой паузы спросил Эван, сразу же закусив губу, чувствуя, как дыхание стало сбиваться. Джеймс даже глаза округлил от удивления. Чего он точно не ожидал, так это того, что Эван увидит. Но как он мог увидеть, Джеймс думал, что тот разговаривает где-нибудь с Крисом или Лейсли или просто сидит и читает книгу, как обычно. Неужели он просто прошел мимо гостиной и случайно увидел эту картину? Ну почему ему надо было пройти мимо нее именно в тот момент?! Джеймс отпустил его руки, вместе с тем опустив и свои вдоль тела. Он просто посмотрел Эвану в глаза и ничего сказать умного ему в ответ не смог. Почему? Джеймс сам бы хотел знать почему. Почему он целовался я с Ленцом, что была за нужда? - Назовем это так: ты просто оказался не в том месте не в то время, - сказал Джеймс, чуть поморщившись. У Эвана это вызвало просто паралич эмоций от их переизбытка. Он открыл рот, в шоке забегав глазами по лицу Джеймса, и спустя несколько секунд снова ударил его в грудь, вцепившись в его свитер пальцами. - Джеймс, ты с ума сошел?! - выпалил он, сжав его свитер своими худыми пальцами. Джеймс закатил глаза и вздохнул, отведя глаза в сторону. - Пока нет. Но чувствую, что твои прогнозы вполне могу сбыться, - совсем не иронично проговорил он, но для Эвана это было равносильно издевке. Он оторвал руки от его груди и с силой ударил его по щеке, влепив такую пощечину, что голова Джеймса рефлекторно мотнулась в сторону, завесив половину его лица светлыми волосами, так и замерев. Джеймс стиснул зубы и открыл глаза, которые закрыл автоматически, как только понял, что Эван собирается его ударить. Дыхание Джеймса сбилось, а глаза сузились от этого взбесившего его действия Эвана. Рука Джеймса уже сама рефлекторно поднялась, но вовремя остановилась прямо у лица Эвана, который замер, подавившись воздухом и быстро закрыв руками лицо. Джеймс повернул голову к нему и посмотрел на его закрытое руками лицо, на его дрожащие плечи, сразу поняв, что тот не сдержался и начал плакать, а затем и на свою руку, которая теперь сжалась в кулак и медленно сдержанно опустилась. - Успокойся, ничего я тебе не сделаю, - мрачно оповестил Эвана Джеймс, просто поняв, что не смог бы его ударить. Ни за что в жизни, даже не потому, что сам не хотел, а потому, что рука бы не поднялась. Точнее поднялась, но вовремя остановилась бы. И он бы в любом случае остановилась, он бы не ударил его, даже если бы Эван взбесился и стал бы его избивать. Ни за что. Джеймс обошел еще и сделал пару шагов в комнату, остановившись за его спиной. - И ты прекращай это. Что ты хочешь от меня услышать? Оправдания или еще что? Так получилось, понятно? Это просто поцелуй, он ничего не значил. - Да меня не волнует, целовался ты с ним или нет! - вскрикнул Эван, развернувшись, и уже в открытую от злости и обиды зарыдал. - Меня не это волнует! Скажи мне почему, Джеймс, какого черта ты это делаешь?! Ты всегда делаешь что-то такое, мотивы чего мне просто не понять. Так объясни же мне, почему ты себя так ведешь?! - сорванным голосом, переходя на крик, выговорился Эван, сжав руками свои голые плечи и вцепившись в них ногтями, пытаясь физически заглушить то, что было внутри. Стоило сказать слово - и понеслась тирада. Стоило позволить спуститься слезинке - как покатились СЛЕЗЫ. Джеймс повернулся к нему и взбесился еще больше от вида его слез. Он ненавидел, когда Эван плакал. На Джеймса не действовали слезы, но ему было просто неприятно видеть слезы у Эвана. Он не плакал, даже когда его начинало ломать от боли прошлым утром, но плакал сейчас, когда узнал, что Джеймс поцеловался с Ленцом. Неужели ему было так больно внутри? Но отчего? Это всего лишь поцелуй, и для Джеймса он правда ничего не значил. - Эван, хватит истерить! - тоже прикрикнул на него Джеймс, немного заводясь. - Как не так я себя веду? Что тебе от меня надо, черт возьми? Ты так завелся из-за этого поцелуя? Ты ревнуешь или что, я понять не могу? Да плевать мне на твою ревность, она ничего не стоит! - Я про это тебе и говорю! - Эван будто пытался его перекричать. Глаза его сильно покраснели от слез, лицо, наоборот, побледнело, а руки, вцепившиеся в голые плечи, провели по плечам с таким нажимом, что ногти расцарапали кожу, оставляя ободранные разводы. Джеймс покосился на это с неким недоумением. - Зачем ты говоришь, что тебе плевать?! Зачем ты опять это говоришь? Тебе же вовсе не плевать, я же нужен тебе! И мне не понять, зачем именно ты все это говоришь... и… и делаешь, - Эван громко всхлипнул и зажмурился, повторив то, что недавно сделал со своими плечами. Джеймс снова уставился на него как на ненормального. - Почему? Какая у тебя цель? Задеть меня? Или обидеть меня? Сделать мне больно? Но почему?! Я же не заслужил этого, я же люблю тебя. А ты нуждаешься во мне. Так где логика? - Откуда ты знаешь, нуждаюсь я в тебе или нет? Я тебе это говорил?! - холодно произнес Джеймс, замечая за собой, что начинал пороть чепуху неизвестно по каким причинам. Он и сам задумался, какого черта он сейчас это говорил, но его больную психику было не остановить. - А у тебя все на словах строится?! - Слова - подтверждение моих чувств. Да и какая, к черту, разница, что и как у меня строится. Это тебя что-то во мне не устраивает, не меня! Что не так? Мое поведение? Я уже объяснил, блин, что поцелуй ничего не значил, и бред это все, так вышло, дойдет до тебя или нет?! - Джеймс и сам сорвался на крик, делая к Эвану пару шагов и резко отдирая его руки от собственных плеч, которые тот расцарапал в некоторых местах до крови. - И прекрати это делать, совсем свихнулся? Какого черта ты сам себя калечишь? - А ты не смотри! Тебе же наплевать! - Эван резко потянул руки вниз, вырывая их из хватки Джеймса. Он толкнул плечом его плечо и прошел мимо него к кровати, вставая к ней спиной и снова поворачиваясь к Джеймсу. Слезы текли уже сами собой отдельно от Эвана, и остановить он их не мог. Джеймса это бесило еще больше, но он старался себя сдерживать. Хотя бы сейчас. - Я завелся не из-за поцелуя, понятно?! А из-за твоего поведения, которое я иногда просто отказываюсь понимать! Ты избегаешь меня, Джеймс, который день избегаешь! Придумываешь себе какие-то неотложные дела, небось и домой вернулся в надежде, что тебя поймают, да? Почему бы сразу не сказать мне, как ты ко мне относишься, затем тянуть, а потом втихую обжиматься со своим бывшим? Мне же обидно, черт возьми, я же к тебе со всей душой! - Эван приложил руку к своей оголенной широким вырезом безрукавки груди и медленно поджал пальцы, с нажимом проводя по коже, царапая и ее. Джеймсу показалось, что у Эвана это просто вошло в привычку - калечить себя, когда начиналась истерика. Он что, думал, что так будет не больно? Он что, совсем свихнулся? - Да ты... просто дурак, - выдохнул Джеймс, потерев рукой лоб и совершенно спокойно посмотрев Эвану в блестящие большие глаза. Все-таки, как бы он ни старался, по-настоящему разозлиться на него он не мог. Всему виной были его глаза. Они по-прежнему смотрели на Джеймса нежно и с любовью, как и прежде. Пусть в них была еще и огромная боль, но любовь перекрывала все. И Джеймс просто понимал, что вся эта истерика из-за этого, как бы она его ни бесила. - Прекрати истерить, меня это раздражает. Тебе моего внимания не хватает? Хорошо, каюсь, я действительно мало уделял тебе время в последние дни. Все, конфликт исчерпан? - Что за ирония, Джеймс? Ты опять начинаешь, да? - Я? Я практически извинился, Эван, о чем ты? И хватит уже рыдать, - взяв его за плечи поверх царапин, сказал Джеймс, чуть встряхнув его. - Хватит, достаточно! - Отвали... - проговорил Эван, громко всхлипывая и закрывая одной рукой глаза. - Отстань, Джеймс... Эван сказал это так тихо и так требовательно, что Джеймсу просто крышу сорвало. Он сжал его плечо одной рукой, а второй резко толкнул его назад, отчего Эван, запнувшись ногой о кровать, упал на нее же, громко охнув. Встать Эвану не удалось, потому что его придавило тело Джеймса, который прижался к нему всем телом, оторвав руку от его лица и прижав обе руки к кровати, зажав сверху своими. Эван попытался вывернуться и изогнуться, но Джеймс вовремя поймал его губы своими, прежде чем Эван снова стал кричать и истерить. Целовал Джеймс совсем не так, как обычно, а быстро, с напором, буквально насилуя его рот своим, через силу проникая в его рот языком, сжимая до боли его губы и прикусывая его язык, заставляя Эвана морщиться и утробно стонать, но забыть о рыданиях хотя бы на минуту. Дыхание Эвана сбилось, в основном из-за того, что он все время пытался оттолкнуть Джеймса и вырваться из его хватки, оторвать его губы от своих и отползти от него подальше. Он прекрасно понимал, что Джеймс таким способом просто пытался его успокоить, но Эвану не хотелось успокаиваться так, ему вообще не хотелось сейчас целоваться с Джеймсом, пусть он скучал по его губам. Джеймс соскользнул с его губ и поцеловал его в подбородок, спускаясь к шее, намереваясь оставить на ней засосы. Эван замер, выгнувшись и запрокинув голову назад. По его вискам продолжали струиться слезы, а руки продолжали отчаянно вырываться. - Отпусти меня, Джеймс, - проговорил Эван, дернув головой, когда блондин, поднявшись к его губам, захотел их прихватить. Но Джеймс просто терпеливо подвинулся выше и опять насильно поцеловал его, игнорируя все его сопротивления и недовольное оханье и вздохи. Эван одной рукой, которые Джеймс зажал вместе, вцепился в другую, сжав ее так, что поцарапал ногтями тыльную сторону ладони. Джеймс поднял глаза и, заметив это, отстранился от него, отпуская его руки и хватая его своими руками за бока, переворачивая легким движением на живот. Эван и понять не успел, когда именно успел перевернуться и, пребывая в ступоре несколько секунд, стал вырываться, пытаясь скинуть усевшегося на нем Джеймса. Кортвуд же просто потянулся вперед и сорвал с вазы, стоявшей на тумбе у кровати, красную ленточку, которыми были обвязаны все вазы в этом доме. Зажав ее зубами, Джеймс быстро схватил обе руки Эвана, заломав их ему за спину так, чтобы ему было не слишком больно, но неудобно. Эван тут же стал вырываться, подавляя желание снова зарыдать от беспомощности и слабости по сравнению с Джеймсом, но тот слишком крепко сжимал его руки, через несколько секунд связав их этой красной ленточкой плотно и туго, потому что, как Джеймс успел понять, Эван был не из простых, вырываться умел. Эван дернулся и уткнулся носом в шелковое покрывало, на котором сразу же появились пятна от слез. - Отпусти... отпусти, прекрати это все! Не трогай меня, - вскрикнул он, когда Джеймс стянул с него джинсы так легко и быстро, что Эвану только оставалось удивляться, как у него это получилось. Сам Джеймс стянул с себя свитер так же быстро, растрепав волосы, упавшие по плечам. - Запрети мне, - хмыкнул Джеймс, снова опускаясь к нему и сжимая руками его бедра, припадая к его спине, которая оголилась из-за задранной Джеймсом вверх безрукавки. Эван зажмурился и дернулся в сторону, пытаясь вырвать руки из узлов, которые навязал Джеймс. Кортвуд лишь усмехнулся и, все еще держа руки на его бедрах, дернул Эвана вверх и чуть на себя, заставляя приподняться на коленях, продолжая лежать грудью и головой на шелковой простыне. Получалось очень интересная и возбуждающая Джеймса поза, которую он сразу же оценил, сжав его поясницу руками и укусив за кожу между лопаток. Эван громко охнул от боли, дернувшись и попытавшись опуститься обратно, но Джеймс крепко держал его в такой позе. - Не вздумай делать это сейчас! Слышишь, не вздумай, Дже... - Эван подавился воздухом, зажмурившись и тихо с болью простонав, чувствуя внутри тупую боль. Джеймс вошел в него без предупреждения, прижимая его за бедра к себе и входя все глубже, полностью. Вообще, все это его слишком возбуждало, чтобы не сделать этого сейчас. Истеричный и заплаканный Эван, его связанные длинные худые руки и отставленная назад, приподнятая соблазнительная пятая точка. Немного боли и уйма наслаждения. - Джим... отпусти, - тихо всхлипнув, попросил Эван, дыхание которого тут же сорвалось вместе со стоном, слетевшим с его губ. - О, ты уверен, что хочешь? - издевательски проговорил Джеймс, принимаясь двигаться в нем совсем не так, как он делал это обычно. Он двигался не плавно и нежно, даже не аккуратно и размеренно, а резко, быстро, входя в него полностью и заставляя дрожать всем телом от боли, которую тут же перекрывало удовольствие. Эван был сам от себя в шоке, почувствовав, что у него встал, и ему это доставляло, как бы абсурдно это ни было. Джеймса он категорически не узнавал. Он превратился из нежного и ласкового в агрессивного и жестокого, которому в принципе было плевать, какого было Эвану внизу, ему было важно сделать то, что он хотел. А если он хотел с ним переспать, то он переспит, с его согласием или нет. Толчки стали для Эвана больными, когда Джеймс одной рукой потянул Эвана за плечо, заставляя садиться на него, если это можно было так назвать. Сам Джеймс сидел на своей голени и коленях, прижимая к себе Эвана поперек живота и груди, держа его двумя руками и буквально насаживая его на себя, двигаясь быстро, резко, с болью. Он чувствовал, как Эван сопротивлялся, но это ему не мешало, наоборот, только заводило сильней и сильней. Джеймс оторвал одну руку от груди Эвана и взял это под связанные руки, пропустив их под его локтями и обхватив поперек, прижав к своей груди. Эван выгнулся и глухо застонал то ли от наслаждения, то ли от позы, которая была неудобна для человека, у которого руки были связаны. Эван всхлипывал и тихо поскуливал, чуть прогибаясь от каждого нового толчка. Джеймса же эти всхлипы только заводили. Заводило то, что он полностью в его власти, что он мог делать с ним все, что захочет сейчас. О, это прекрасное чувство того, что ты владеешь чьим-то телом. Чьим-то прекрасным телом. Джеймс уткнулся носом ему в плечо, а затем и прижался щекой к его виску, тихо и раздельно проговорив: - Этот поцелуй - ничто для меня. Я и сам не понимаю, почему ответил на него. Я не люблю Ленца, это был всего лишь поцелуй. У меня чувства к тебе. И хочу я только тебя... ежедневно... ежеминутно. И волнуюсь я за тебя безумно, но совсем не избегаю, я просто устаю видеть тебя таким, понятно? Для меня существуешь только ты, и я только за тебя душу продам, потому что ты - все, чего я хочу. Так что хватит истерить, замолчи и отдайся мне, - последнюю фразу он прошептал глубоко в сознание Эвана, который просто замер, открыв глаза и посмотрев в потолок, пока Джеймс уложил его голову к себе на плечо. Толчки усилились, стали резче, сильнее, глубже. Боль с этим только увеличилась, и Джеймс периодически подливал масла в огонь, больно щипая его за бока или живот, так же больно сжимая его бедра и оставляя синяки, а также засосы на плечах, прямо поверх тех царапин, что Эван оставил сам себе. Эван громко охал, вздыхал, жмурился и даже хныкал, начиная стонать, прямо как девушка, быстро и высоким нежным голосом. Затем Джеймсу захотелось доставить удовольствие и Эвану, и он опустил одну руку между его ног, которая сразу же занялась делом. Эван вздрогнул всем телом, принявшись прогибаться и извиваться от больных толчков Джеймса и таких приятных прикосновений к себе. Дыхания у обоих стали уже синхронными друг другу, обоим стало жарко, оба почувствовали, что голова вмиг затуманилась, а все конечности стали ватными, не считая рук Эвана, которые затекли и начинали болеть. Тело Джеймса судорога свела раньше, чем Эвана, поэтому Эван практически выпрямился на коленях, замерев и закусив нижнюю губу, прикрыв глаза, чувствуя внутри себя что-то горячее и приятное, боль исчезла. А спустя несколько минут судорога прошлась и по телу Эвана, который после этого громко выдохнул, простонав имя Джеймса и без сил упав на кровать грудью вперед, что сделал и Джеймс, упавший рядом. - Если после каждой ссоры мы будем так мириться... то я хочу ссориться с тобой каждую ночь, - облизнувшись и запыхавшись, проговорил Джеймс, посмотрев Эвану в глаза, которые до сих пор были блестящими и какими-то несфокусированными. Эван пытался отдышаться, только изредка открывая глаза и томно смотря на Джеймса, будто чего-то выжидая. - Моих нервов на это не хватит. - Я тебе их буду восстанавливать. Периодически, - хмыкнул Джеймс, приподнимаясь на локте и заводя руку за спину Эвана, находя там его связанные руки. Он потянул двумя пальцами за маленький узелок, и лента быстро отпустила руки Эвана, ослабив хватку. Эван медленно высвободил руки и положил их перед собой, посмотрев на красные слезы от ленточки. - Я тебя правильно понял... ты избегал меня, потому что тебе не нравится смотреть на меня больного? - это прозвучало как-то слишком жестко, и Джеймсу не понравилась его формулировка. Он сдвинул брови и, облизнув губы, сказал: - Я не избегал тебя, во-первых. Во-вторых, мне просто неприятно видеть тебя таким. Я лучше буду каждый раз выслушивать твои истерики, чем пять минут посижу с тобой наедине, когда ты будешь биться в припадке и корчиться от боли. Для меня это слишком. Предел, - Джеймс покачал головой и внимательно посмотрел в глаза Эвана, которые, кажется, растаяли. - К тому же, я знаю, что ты болен и… - И поэтому ты скрутил меня и насильно трахнул, конечно, - Эван закатил глаза и перевернулся на спину, расслабляясь. - Тебе понравилось, - хмыкнул Джеймс, тоже закатив глаза. - Не спорю. А если бы нет? - Я бы извинился, - иронично проговорил Джеймс, переворачиваясь и ложась прямо на Эвана, поворачивая его голову на себя. Эван посмотрел на Джеймса, осмотрев его лицо и волосы, которые свисали вниз и щекотали его лицо. - Но тебе понравилось, и извиняться я не стану. - За поцелуй неплохо было бы... - За поцелуй прости, - сразу сказал Джеймс, согласившись, что это было ошибкой, - не должен был. - Хороший мальчик, - иронично передразнив, сказал Эван, поднимая руку и запуская ее в волосы Джеймса. Джеймс ухмыльнулся и припал к его губам, жадно, но устало целуя их. Хороший мальчик, который иногда любит плохие игры.