Проект "08139"

Когда Джеймс открыл глаза, казалось, он услышал звуки дождя. Брови его тут же нахмурились, потому что дождь в конце января был слишком странным явлением. «Англия», - мысленно произнес Джеймс, глубоко вздохнув. У него немного болела голова, и ему было жутко душно в этой комнате, лежа под одеялом. Джеймс поднял свою руку на живот, пощупав теплую ткань свитера, и облизнул пересохшие губы, задумавшись. Он лежал наполовину одетый, да еще и под пуховым одеялом, а еще у него неприятно болела голова и даже глаза. Но глаза у него болели часто, а вот руки неметь от неправильной позы начали только сейчас. Джеймс нехотя, медленно и лениво перевернулся набок, натыкаясь взглядом на лежащего на спине Эвана. Голова его была повернута набок, лицом к Джеймсу, и все его лицо занавесили волосы; Джеймс видел только его губы. Красные, опухшие после вчерашних поцелуев. Блондин улыбнулся. Он вспомнил, что произошло вчера, и вспомнил, что даже не потрудился раздеться полностью, чтобы переспать с Эваном. Хотя... переспать прозвучало бы не очень правильно, ведь это было насильно. «Но ведь ему понравилось», - ухмыльнулся про себя Джеймс, растягивая губы в усмешке. Он медленно опустил глаза на его шею, на которой виднелись красные следы засосов, еще раз отметив для себя, насколько же кожа Эвана была сама по себе бледная. Грудь его медленно поднималась и опускалась, а дыхание было ровным и спокойным, он еще спал. Джеймс вынул одну руку из-под подушки и протянул ее к Эвану, зацепив пальцами край его одеяла, спуская его вниз. Джеймс удивился, заметив, что Эван был полностью обнажен, хотя он прекрасно помнил, что тот тоже не снимал верх, у него просто не было времени на это. Джеймс нахмурился, разглядывая его слишком худое тело, но затем его морщинки на лбу быстро разгладились, и лицо снова стало каким-то ироничным, но довольным. Он теперь еще и вспомнил все то, что было после. Он же потом заставил его раздеваться перед собой. Медленно и сексуально. Да, это были просто глупые забавы, но почему бы и нет, ведь после такой встряски хотелось чего-то медленного и успокаивающего. Их ссора. Да, Джеймс прекрасно вспомнил, какой она была и из-за чего. Поцелуй с Ленцом. Джеймс сглупил. Не нужно было позволять Ленцу этого делать. Но ведь, проводя столько времени с Ленцом, он думал, что Делайт ничего подобного не сделает. Кого он обманывал? Разве что себя, ведь Ленц влюблен в него, и неизвестно, сколько эта любовь еще продлится. Он же воспользуется усталостью и подавленностью Джеймса при любом удобном случае, как бы он ни уважал Эвана и как бы ни успел к нему привыкнуть. Он только говорил, что смог отпустить Джеймса и отдать его в другие руки. Подсознательно он никогда этого бы не смог. Он всегда будет переманивать его к себе, даже не задумываясь над этим. Ленц был хищником, но в отличие от Криса, который был хищником резким, быстрым и ни о чем не заботящимся, он был менее активным и предпочитал ждать. Вот только чего? Неужели Ленц до сих пор думает, что Джеймс сможет оставить Эвана? Или... что он решил, что Эван - лишь период, и скоро он ему надоест, а Ленц - это будущее и какие-то гарантии? Это было совершенно не так. Лучше жить с Эваном, не зная, что будет завтра, с вечным риском и волнениями, но с человеком, которого хочешь, ради которого ты и станешь так жить, чем жить с гарантиями, спокойной, размеренной жизнью, но насильно. Джеймс не мог по-другому назвать их отношения с Ленцом. Да, он сам решил быть с ним, но позже это превратилось в какую-то зависимость и насилие, Джеймс понимал, что его удерживают. Не напрямую, в этом была сила Ленца. На подсознательном уровне. Он забрал Джеймса к себе, он его выходил, вытащил из депрессии, решил все его проблемы. Он стал для него всем, он восстановил в его душе порядок, не ворвавшись туда, сметая все вокруг, а постучавшись, зайдя и расставив все по местам медленно, по полочкам, восемь месяцев подряд налаживая с ним контакт и узнавая о нем больше и больше. И изменяя в нем все больше и больше. В итоге Джеймсу просто было с ним хорошо, он заставил его забыть о проблемах, депрессии, лаборатории, о чем-то, что было вне его дома. И Джеймсу просто начало казаться, что без Ленца не будет уже этого покоя, что только с ним можно чувствовать себя так хорошо, что только с ним можно улыбаться и радоваться жизни. Джеймс был двигателем процесса, но Ленц, несомненно, был топливом. Без него уже не будет все так хорошо, все будет так, как и было. Джеймс снова станет одиноким, его снова затянет депрессия, ведь это Ленц помог ему, это от него все зависит. И Джеймс поддался этой зависимости и убедил сам себя, что без него он просто не сможет дальше жить. И когда он это понял, тогда и начались проблемы. Тогда и начались все эти ссоры каждый день и выяснения отношений. Да, ему было хорошо, но он знал, что его просто заставляют себя так чувствовать. Он много раз пытался уйти. С криками, с кулаками и даже со слезами. У Джеймса начинались нервные срывы, истерики, и Ленц просто убеждался в том, что они обязаны быть вместе. - Ты не сможешь без меня, этот мир раздавит тебя, - говорил ему Ленц, когда ему в очередной раз удавалось остановить Джеймса у самой двери. И Джеймс чувствовал, как прутья клетки, в которую посадил его Ленц, сжимаются все больше и больше. Он давил на него всем: словами, действиями, объятиями, поцелуями. И как бы холоден ни был Джеймс, каким бы равнодушным он иногда ни казался, он не мог отказать ему ни в поцелуе, ни в разговоре, ни в сексе. И просыпаясь каждое утро, Джеймс снова и снова понимал, что позволил ему лишнего. Казалось бы... сильный, ироничный, ни о ком не заботящийся Джеймс. Почему он вел себя так перед Делайтом? Что он делал такого, что стена между Джеймсом и человеком ломалась? Джеймс и по сей день не может найти ответа. Это была зависимость на моральном уровне, в доме его никто физически насильно не удерживал, но слова... порой их сила может быть в разы больше. Джеймс не мог справиться с этим, потому что не хотел рисковать. Он боялся одиночества, непонимания, депрессии, это угнетало его. Пока в один прекрасный день он не понял, что если останется здесь, то будет раздавлен не миром, а Ленцом с его упертостью, улыбками и убеждениями, что без него все будет не так. И он уже не остановился у двери, а ушел. И Ленц знал, что он не вернется, но все равно продолжал надеяться, ведь Джеймс не может без него. «Этот мир раздавит тебя», - проносилось в голове у Джеймса сейчас. Сейчас, когда он снова вспомнил все те месяцы, что провел с Ленцом, он чувствовал себя как-то странно. Он узнал, что есть жизнь и вне дома Ленца с ним самим, с его словами и прикосновениями. Он узнал, что без него можно жить, и клетка разрушилась, как только он вышел из его дома, не оглядываясь. Скучал ли он по Ленцу? Иногда. В самых трудных моментах жизни скучал, он был уверен, что с ним все было бы не так. Но в голове что-то определенно разрушилось. Какие-то убеждения. Мир его не раздавил. Или он просто не успел этого сделать, потому что через два месяца он встретил Эвана, который совсем внезапно и стал этим миром. Джеймсу нужен был человек, Джеймс присвоил себе человека. Тогда ему было абсолютно плевать, кто это будет, какого пола и как он будет выглядеть. Главное, чтобы он остался с Джеймсом и терпел его. Терпел каждый день. - У тебя хорошо получается меня терпеть, - прошептал Джеймс, глядя Эвану в лицо, которое было закрыто ровно лежащими волосами. Джеймс протянул руку и медленно убрал с его лица волосы, заправив их ему за ухо. - Наверно, потому что ты меня любишь. Странная случайность. Джеймс похищает человека, надеясь удерживать его с собой, а в итоге сам попадает под его власть, получая полную взаимность. Всего лишь случай? Жизнь - странная шутка, но он уже в этом убедился. Но Эван... Эван был не случайностью, потому что вся вселенная будто шла Джеймсу навстречу. Ему удалось без особого труда провести Эвана через всю лабораторию, оставшись незамеченными, их не могли найти сотни людей с полицией, его не заметили при проникновении в дом, Лейсли не собирался их сдавать, они чувствовали себя защищено. Разве это не были намеки на то, что они друг без друга просто не смогут? Огонь внутри Джеймса все еще горит, он никогда за эти два месяца не давал слабину и не погасал. Даже вчера, при этой глупой ссоре, когда он снова его обидел. Эван ведь что-то говорил ему про его поведение. Он говорил, что оно его обижает, и сам Джеймс сейчас понимает, что Эвану кажется, что Джеймс им пренебрегает. Это было неправдой, просто Джеймс себя странно вел иногда. Он не мог этого объяснить, он не мог нормально попросить прощения, потому что это выглядело как издевка. Ему хотелось просто открыть душу Эвану, и пусть он сам все поймет. И никогда больше не обижается. Джеймс осмотрел его тело, спускаясь глазами к его слишком впалому животу и торчащим ребрам, казалось, он запросто мог пересчитать их пальцами. Его хотелось сжать. Это непреодолимое желание он вызывал у Джеймса всегда, но сейчас... его обнаженное, красивое, худое тело, которое сам Джеймс считал своим. На него невозможно было смотреть спокойно, и Джеймс просто улыбнулся своим мыслям, положив руку на его шею и погладив его щеку большим пальцем. Взгляд пошел дальше, опускаясь вниз, к рукам Эвана, на которых были синяки от ленточки, которой Джеймс их связал вчера. Может, он переборщил, но синяки смотрелись красиво в сочетании с его худыми белыми руками. Руки у Эвана были аристократичными, несмотря на всю его совсем не благородную историю с приютом, грабежами, ночной жизнью и даже наркотиками. Да, он был из самых низов, но руки... его руки были прекрасны, Джеймс свои руки считал не такими красивыми и утонченными, как его. И это было вовсе не из-за их худобы или болезни, отнимающей у кожи ее естественный оттенок. Просто они были такими сами по себе. С тонкими запястьями и длинными пальцами. С аккуратными ногтями и мягкой кожей. Джеймс опустил руку и взял руку Эвана в свою, переплетая пальцы и медленно сжимая, будто хотя сдавить ее, что есть мочи, лишь бы не отпускать никогда. Эван вдруг дернулся и подтянул к себе руку, но пальцы запутались в пальцах Джеймса, и вырвать ее из его хватки у него не получилось. Джеймс поднял на него глаза, заметив, что тот проснулся и сонно, непонимающе смотрит на Джеймса, медленно моргая. Джеймс сжал его руку крепче, теперь уже не боясь его разбудить, и подтянул ее к себе, положив на уровне своего лица. Когда Эван отошел от дремы и глаза его смогли сфокусироваться на Джеймсе, когда он почувствовал, что его руку что-то очень приятно греет, в то время как по телу прошелся ветерок из окна, он улыбнулся, чуть сузив глаза. Джеймс осмотрел его лицо, будто любуясь им, и, глубоко вздохнув, произнес: - Прости меня за то, что произошло. За то, что обидел, - он сказал это серьезно, убрав из голоса всю иронию и те странные нотки, на которые Эван тоже подсознательно обижался. Он произнес это на выдохе, с реальным сожалением, тихо, почти прошептав. И Эван перестал улыбаться, медленно опустив уголки рта и переведя глаза на свою руку, которая была зажата между пальцев Джеймса. - Я уже не обижаюсь. Ты же уже извинился. Да я и сам простил, а тот мой срыв... Я же люблю тебя, поэтому и было обидно. Как-то... по-особенному обидно, - прошептал Эван, закрыв глаза, но Джеймс видел, что ресницы его дрожали. - Я не знаю, что тогда случилось. Но... ты же знаешь, что это ничего не значит? Это Ленц, он не упустил бы возможность, моя вина в том, что я поддался. Эван медленно кивнул, легко и совсем чуть-чуть растянув уголки рта в нежной улыбке, все еще не открывая своих глаз. Джеймс привстал на локте, теперь смотря на него сверху вниз и разглядывая его как-то напряженно, выжидающе. - Только не считай его теперь врагом, он сделал это не назло тебе, - твердо сказал Джеймс, и Эвану пришлось открыть глаза, чувствуя на себе его выжидающий сканирующий взгляд. Он поднял глаза на Джеймса и внимательно осмотрел его лицо, вздохнув. - Я не считаю. Я понимаю его, - также легко произнес он, отчего Джеймс даже немного удивился, - представляю, какого ему. Видеть тебя каждый день с другим, не имея возможности что-либо сделать с тобой. - Может, возможности он и не имеет, но все равно изрядно ищет ее постоянно, - сказал Джеймс, закатив глаза и сев на кровати, поправляя задравшийся свитер. - Я рад, что ты смог понять. Но все равно, увидеть тебя хотя бы раз в жизни ревнующим я просто был обязан, - голос Джеймса резко скатился вниз, и фраза оборвалась утробным и каким-то зловещим смехом. Эва закатил глаза и перевернулся на бок, беря рукой одеяло и подтаскивая к себе, укрываясь и отмечая, что точно не мог раскрыться сам ночью. - Ужасная ссора, - поморщившись, вполголоса проговорил Эван, вспомнив все свои эмоции, что настигли его вчера, чувствуя, как Джеймс встал с кровати. - Мне больше запомнилось, как мы мирились, - снова таким же ироничным , но довольным тоном проговорил Джеймс, потянувшись. Эван ухмыльнулся, но Джеймс этого не увидел. Он, вообще, как только повернулся к нему, увидел только его затылок, выглядывающий из-под одеяла. Джеймс принялся натягивать на себя джинсы, попутно глянув в окно, сквозь шторы замечая, что за окном действительно идет дождь. «Англия», - Джеймс покачал головой и поморщился, закатив глаза. Эван не был уверен в том, что его не стошнит в следующую секунду. С того момента, как он перевернулся на бок, его стало жутко мутить, и теперь он только надолго закрывал глаза, быстро их открывая и смотря в окно пустыми, но напряженными глазами. Боли не было, но он все боялся ее появления. Грудь сдавило, но, скорее всего, от страха, чем по естественным причинам. Дыхание его стало тяжелым, он просто сдерживал рефлексы и убеждал самого себя, что это бред, ведь он ничего даже не ел со вчерашнего обеда. Когда, снова зажмурившись, он вцепился в одеяло и быстро через силу сглотнул, заболела уже голова, медленно напоминая Эвану, что дальше - только хуже. Он закусил губу и медленно сел на кровати, укутываясь одеялом и крепко зажимая оба края в руках. Джеймс оглянулся на него, легко улыбнувшись, а Эван встал, пошатнувшись. Мутить стало только больше, а голова стала кружиться. «Почему сейчас?» - мысленно простонал про себя Эван, закатывая и так покрасневшие и уставшие, несмотря на сон, глаза. Он направился медленно в сторону ванной и, даже не сделав три шага, сильно пошатнулся, одна нога запуталась в одеяле, и он припал к стене, запнувшись и громко охнув. Джеймс вскинул брови и быстро подошел к нему, неуверенно осмотрев его. Эван держался рукой за стену, а второй крепко прижимал к себе одеяло не потому, что боялся, что оно упадет, а потому, что в голове стала пульсировать каждая жилка, отдавая такой болью, что он даже зажмурился, скривив губы. Он почувствовал, как чьи-то руки берут его за плечи и отрывают от стены. Голова Эвана упала на грудь Джеймса, и он прижал его к себе, чувствуя, что тот еле стоит на ногах. Джеймс списал это на особые причины. - Извини, - коротко и тихо посмеявшись, шепнул Джеймс, когда Эван запрокинул голову, откинув ее на плечо Джеймса, и открыл глаза, чувствуя, как сильно прижимает его к себе Джеймс. - Нет, это не из-за этого, - сдавленно прошептал Эван, тоже поняв, что Джеймс подумал о том, что ему просто больно ходить. Ходить было действительно больно, но эта боль - просто ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас. Джеймс напрягся, и улыбка с лица его сползла. Он смотрел в глаза Эвану и только сейчас заметил его тяжелое сорванное дыхание, будто он насильно выталкивал воздух из организма. Сердце и у Джеймса забилось быстрее. И теперь он боялся так сильно сжимать его плечи, думая, что ему может быть от этого в разы больнее. Но руки все никак не отпускали его, а желание сдавить его в своих объятьях только росло. Он даже не услышал, как дверь в их комнату открылась и как на пороге появился Лейсли, улыбаясь. - У вас все в порядке? Вы не пришли на завтрак, вот я и подумал... - проговорил он, замерев и сдвинув брови, глядя на Джеймса, который держал в руках Эвана, не отрывая от него глаз. Он не решался к ним подойти или сказать еще хоть что-нибудь, потому что и сам вдруг понял, что все плохо. Джеймс медленно сглотнул, сжав губы так плотно, что они побелели. А Эван, долго всматриваясь ему в глаза, вдруг улыбнулся, обнажая зубы, что Джеймса привело в некое недоумение. - Джеймс, знаешь, что было бы по-настоящему круто? - хрипло проговорил он, совсем оседая в руках Джеймса и не опуская уголков губ, растянутых в слабой улыбке. - Мы. На шикарном королевском приеме. Вместе, каким-нибудь поздним вечером. Я часто это представляю... - выдавил он, закрывая глаза и полностью роняя голову на плечо Джеймса. Блондин только дернул бровями и стал быстро переводить взгляд с одного глаза Эвана на другой, не совсем понимая, о чем он ему сейчас сказал. Он беспомощно поднял глаза на Лейсли, который такими же глазами смотрел на Эвана, и взгляды их столкнулись. - Он еще спит, должно быть... - неуверенно проговорил Лейсли, нахмурившись. Джеймс снова опустил глаза на Эвана, заметив, что тот перестал улыбаться. Спустя мгновение ноги его подкосились, и он отяжелел, Джеймсу пришлось быстро собраться и прижать его к себе еще сильнее, чтобы он не упал. - Эван? - повысив тон, позвал Лейсли, сделав пару шагов к парням и обеспокоенно глядя на Эвана, который чуть не рухнул на пол. - Он не слышит, - бесцветным голосом ответил Джеймс, опуская одну руку и поддевая ею ноги Эвана, полностью беря его на руки. Он уложил его обратно на кровать, поправив одеяло и сказав Лейсли закрыть окно, от которого проносился по комнате жуткий сквозняк. И он все еще смотрел в его лицо, хотя давно уже выучил все его черты наизусть. «Мы. На шикарном королевском приеме», - только и звучало у Джеймса в голове. - Да. И правда, было бы круто, - кивнул Джеймс, погладив его по щеке, медленно, совсем медленно растянув губы в улыбке. *** Джулиан приехал вовремя. Точнее договоренности о времени никакой не было, Джеймс просто попросил приехать «как можно быстрее». Но если учесть, что просил он вечером, а Джулиан приехал уже ранним утром, то Джеймс даже удивился тому, как быстро он все бросил и приехал в Дейтон. Может, где-то в душе Джеймсу и было неловко просить Джулиана о таком, но выбора просто у него не было. Джулиан учится на врача, а Эвану нужна была помощь того, кто хотя бы немного разбирается в здоровье человека и в том, как нужно ухаживать за больными. Нойманн, определенно, помогал, но он не был квалифицированным врачом, скорее, это было его хобби. Джеймс все боялся, что, пока они тянут, может многое произойти. Он и так волновался за Эвана каждый день, стоит только увидеть его потерянный, но полный боли взгляд, дрожащие пальцы и очень нездоровый вид. Он выглядел еще хуже, чем обычно. За это время приступ случился только один раз, снова пробрав Джеймса до мозга костей и заставив вести себя странно. Он мысленно умолял Эвана о том, чтобы эти приступы ушли и не случались больше, потому что то, что происходило с ним самим в это время, его тоже волновало. Приступ случился только один раз, в остальные дни Эван просто терял сознание, и его часто мутило, он почти ничего не ел, но все равно он старался улыбаться, шутить, делать все то же, что и раньше. И у Джеймса внутри все корчилось от боли при виде того, как сложно ему это дается. Про себя он думал, что ни за что бы не смог так себя вести. Он бы стонал и ныл целыми днями о том, как ему плохо и больно, и это продолжалось бы до тех пор, пока бы он не умер. Или нет? Ведь Эван это делает по большей части потому, что любит Джеймса и хочет провести с ним больше времени в улыбках, а не страданиях. И этот вопрос тоже заставил Джеймса изрядно подумать. Джулиан приехал первым поездом. Не один, с ним приехал и Роуз, который не мог отпустить его одного хотя бы в дорогу. Сам Джулиан ни на секунду не задумался над тем, ехать ли ему или нет. Об этом даже речи и не шло, он обязан был поехать. Джеймс предупредил, что, возможно, придется остаться в Дейтоне на неопределенное время. - Ничего, я совсем недавно закрыл сессию в университете, у меня сейчас отдых, - произнес он в трубку, напряженно глядя в окно. Каждый из них хотя бы раз, но невольно поражался тому, какое влияние имел на людей Эван. Человек, который ничего не сделал для них, но они готовы были сделать для него многое. Джеймс был готов сделать для него все, совсем не считая того, что сделал для него Эван. А он сделал для него многое, очень многое. Другим же... что он сделал всем этим людям, что они были так добры к нему? Что сделал Эван для того, чтобы Роуз переступил через себя, забыл вражду с Джеймсом и отпустил бы Джулиана обратно в этот дом находиться бок о бок с человеком, из-за которого их отношения находились на такой тонкой грани. Что за силой обладал Эван, что ему все стремились помочь? Что даже Уилл, как бы он ни издевался над ним и ни отпускал какие-то фразы, все они были гораздо снисходительнее, чем те же фразы, пущенные кому-либо еще? Джеймс задумался над этим, как только Джулиан сказал: «Я приеду, как только смогу», и повесил трубку. «Он бросит все и приедет», - усмехнулся Джеймс, чуть прикрыв глаза. «А я ведь даже не уговаривал его». Джеймс дернулся и оторвался от окна, около которого стоял, наверное, уже час. Он прислушался к шорохам и шагам: быстрым, легким и очень звонким из-за каблуков высоких сапог. На мгновение все стихло, и шаги остановились, Джеймса обдало легким холодом. - Поезд задержали, - как всегда легко и очень бодро сказал голос Джулиана, который будто осветил светом всю гостиную. «Что за магия?..» - снова внезапно подумал Джеймс, ощутив, как внутри что-то медленно отлегло. - Там случилась какая-то авария на путях, и... - Джеймс повернулся на пятках, сложив руки на груди и чуть улыбнувшись Джулиану, который снял свой длинный, приталенный, кремового цвета плащ, отдав его в руки дворецкому этого дома, успев улыбнуться и ему. - Я собирался позвонить, но... - Но ты так торопился, что оставил свой телефон дома, - более низким, но ироничным голосом проговорил прошедший в комнату Роуз, поставив на стол небольшую сумку. Джулиан улыбнулся ему, опустив плечи, будто сдавшись. - Да. Это так, - на выдохе проговорил он, подходя к Роузу и подмигивая ему, - спасибо, что помог. - Какие благодарности, в самом деле, - закатив глаза, сказал Роуз, вытащив из куртки мобильник, что-то напряженно в нем разглядывая. Джулиан, не убирая с лица своей потрясающей улыбки, обошел Роуза и взглянул на Джеймса, который все это время молчал. - Рад тебя видеть, - признался Джулиан, а Джеймс только улыбнулся. На самом деле, он никогда не понимал того, что ему кто-то говорил такие фразы. Он ведь даже другом никому не был. «Рад видеть... с какой стати?» - Спасибо, что приехал, Джулиан. Что вы приехали, - поправился Джеймс, кивнув еще и Роузу. - Его было не остановить, - дернув бровями, скептично произнес Роуз, внимательно проводив взглядом своего парня. - Я не мог не приехать, ты же знаешь, - сказал Джулиан, похоже, что Роузу. - Как только я услышал, что Эвану плохо... черт, бедный парень, - качнув головой, сказал Джулиан, улыбка с его лица сползла. - Я помогу, чем смогу, правда. И не уеду, пока буду нужен здесь, - заверил он Джеймса, заглянув ему в глаза. - Я это ценю. И он тоже. Нам правда нужна помощь, я не справляюсь. Мы не справляемся, - поправился Джеймс, встретив взглядом Ленца, который привалился плечом к косяку и взглянул через всю комнату на Джеймса. Они почти не разговаривали с того момента, как Ленц его поцеловал. - Хорошо, что ты позвонил, на меня можно положиться, - сказал Джулиан, снова лучезарно улыбнувшись. - Здравствуй, Ленц, как твои дела? - развернувшись, на ходу спросил Джулиан, почувствовав по взгляду Джеймса, что Ленц был рядом. Делайт оторвал свой взгляд от Джеймса и мягко, но прохладно улыбнулся этому всегда доброму существу. - Все отлично, - кивнул он, пройдя в комнату и засунув руки в карманы брюк. Он всегда одевался более-менее официально. - Не считая кое-каких событий. Но думаю, все наладится. - Да, я тоже... О, а ты кто? - внезапно улыбнувшись еще шире, спросил Джулиан, сложив руки на груди и посмотрев на Лейсли, который зашел следом за Ленцом, потягиваясь и зевая. Эдриан открыл глаза, проморгался и опустил руки, как-то сонно уставившись на пару новых гостей. - О, вау, - протянул Лейсли, сладко улыбнувшись невероятно красивому Джулиану, который будто весь светился. Он готов был поклясться: где-то под его густыми волосами спрятался нимб. Ибо таких людей он давно не видел. - У Ленца гости с утра пораньше? - как-то слишком сладко произнес он, пройдя мимо Ленца прямо к Джулиану, протянув ему руку. - Я Эдриан, безумно приятно... - Это не гости, они, скорее всего, надолго задержатся здесь. Джулиан - врач, так что... - произнес Ленц, небрежно осмотрев всего такого приторно сладкого архивиста. - Джулиан? - не понял Эдриан, все еще пожимая красивую и маленькую руку Стрэтфорда. - Я Джулиан, - чуть прикрыв глаза, ответил он, сжав руку Лейсли. Тот снова глянул на миниатюрного и всего светящегося парня и даже первые секунды не мог выдавить из себя ни слова. - Я... - опешив, пробормотал он, не отпуская его руки. - Да, мы знаем, - на выдохе одновременно произнесли Джеймс и Ленц, переглянувшись. - Как... мило, - произнес Роуз, сжав губы в ироничной и сдержанной улыбке, напоминая о своем присутствии. Лейсли отпустил руку блондина, подмигнув ему, и взглянул теперь уже на аристократичного и важного Роуза, который высокомерно окинул его взглядом. - Всегда рад новым знакомствам, - также сдержанно проговорил Лейсли, дернув бровями. - Мы поладим. - О, несомненно, - с долей иронии отозвался Роуз, сделав пару шагов к Джулиану. - С того самого момента, когда ты перестанешь так пялиться на моего парня. - Роуз, - буркнул Джулиан, обняв его за талию. Лейсли приподнял брови и сложил свои руки на груди, усмехнувшись. - Вот оно как. Да расслабьтесь, мне почти все равно. - Спасибо, что заверил, - сказал Роуз, закатив глаза, - дело в том, что мне нужно ехать, у меня работа. Я оставлю вас на пару дней, надеюсь, это не проблема... - Не волнуйся об этом, - сказал Джулиан так ласково, что даже сердце Ленца оттаяло, и он улыбнулся, - все в порядке, я подожду тебя, - он встал напротив него, все еще обнимая его за талию, и, приподняв голову, смотрел ему в глаза. - Я надеюсь, проблем с этим... с Крисом не будет? - вроде иронично, но все равно с долей серьезности спросил Роуз, оглядев всех присутствующих. - Не будет, - ответил за всех Джулиан, опустив уголки рта и серьезно посмотрев Роузу в глаза. - Я доверяю тебе, - легко улыбнувшись, чтобы снять всеобщий напряг, сказал Роуз, положив одну руку на шею Джулиану и притягивая его к себе, поцеловав в голову, прямо в его пушистые и вкусно пахнущие волосы. - Я не знаю, когда вернусь, но если что позвоню, - он оторвался от Джулиана и, убрав волосы от его лица, направился на выход из гостиной, кивнув Ленцу. - Будем ждать, - снова сладко протянул Лейсли, не прекращая улыбаться, а Роуза аж передернуло от его голоса. - О да. Я тоже, - заверил он, останавливаясь у арки. - Удачи, передадите Эвану привет. - Хорошо,- снова одновременно отозвались Ленц и Джеймс, опять переглянувшись. Все стихли, слушая, как Роуз, поблагодарив дворецкого, покинул дом, как за ним закрылась дверь и как отъехала от дома дорогая машина. Джеймс снова глянул в окно, закусив нижнюю губу изнутри. Джулиан подошел к своей сумке и осмотрел всех своими лучезарными, вечно улыбающимися глазами. Улыбка с лица Лейсли сползла, а напряжение между Джеймсом и хозяином дома слишком хорошо чувствовалось, чтобы его не замечать. Джулиан непонятливо заморгал и повернул голову к Джеймсу, оглядев его с ног до головы, стоящего в одной и той же позе и стеклянно смотрящего в окно, будто выискивая там что-то. - Такое ощущение, что кто-то уже умер, - произнес Уилл, проходя мимо и невольно останавливаясь у арки, скептически всех осмотрев. Джулиан улыбнулся ему, и морщинки на лбу Уилла тоже разгладились, лицо стало яснее и спокойнее. - Я велю сделать чай, - вдруг сказал он, и удивился даже Джеймс, который практически не слушал его, - с валерианой, - ехидно хихикнув, сказал Уилл, проходя дальше и глухо стуча своими ботинками. - Ну так... где же сам Эван? Мне не терпится его увидеть, - воодушевленно сказал Джулиан, улыбнувшись и взяв в руки сумку, в которой находились и вещи, и необходимые лекарства. - Ах, да. Он в комнате. У него температура, и он отдыхает, - подорвавшись с места, сказал Джеймс, кивая на выход из гостиной. - Пошли. Ну, или все пошли, он скучает там. Будет рад всех видеть, - отрешенно сказал Джеймс, все еще не отцепляя рук от груди. Джулиан пошел за ним, улыбнувшись на ходу Лейсли, и даже тот, убрав с лица свое непривычное серьезное выражение, снова засиял и потек сладким сиропом в каждой улыбке. - У меня много дел, я приду, как только освобожусь, - кинул Ленц, разворачиваясь и направляясь к лестнице. Джеймс оглянулся на него, сталкиваясь с ним взглядом. - Он будет не против тебя видеть, - холодно произнес Джеймс, не замедляя шага. Ленц усмехнулся и положил свою утонченную, но большую руку на перила. - Я же сказал, что приду, - чуть наклонив голову вбок, сказал он. Джеймс немного сузил глаза и отвернулся, заворачивая за угол в длинный и менее освещенный коридор. Так получилось, что Джулиан шел впереди легкой и непринужденной походкой, прекрасно зная, где располагается комната Эвана. Джеймс плелся сзади, все косясь в окна, будто не на что было смотреть больше. - Сколько у него держится температура? - спросил Джулиан, оглянувшись на Джеймса. - Со вчерашнего вечера. С того времени, как я тебе звонил, примерно. - Плохо, - задумчиво проговорил Джулиан, прикусив губу. - Это из-за «Этония», я думаю. Он кончается. Я вкалываю его ему уже через день, это дается с диким трудом. Но... по-другому никак. У меня осталось доз пять, не больше, - с каким-то внутренним волнением проговорил Джеймс. Джулиан уловил его беспокойство. - Посмотрим, что можно будет сделать, - тихо сказал блондин, размяв шею. Лейсли как-то многозначительно улыбнулся ему в спину, оглядев с ног до головы. Джеймс, сдвинув брови, на это недоброжелательно посмотрел. - Послушай, Роуз не шутил, когда говорил, что от Джулиана лучше держаться подальше, - шепнул на всякий случай Джеймс, одернув Лейсли за локоть. Тот только закатил глаза и фыркнул, вздохнув. - Да ничего такого. Чисто эстетическое удовольствие. Я же не лезу. И пары ничьи разбивать не стану. - Ну, смотри. А то тут один уже попытался. - Крис? - выгнув одну бровь и взглянув на Джеймса, спросил Эдриан. Тот ухмыльнулся и кивнул, вспоминая ту драму, которую устроил беспризорник. - Он красавец. Трудно удержаться. Но у меня есть какие-то моральные принципы, так что... все нормально. - Ну... значит, мне показалось. - Тебе, кстати, Ник привет передавал. Спрашивал, как ты, я ответил, что все в порядке. Не хотел рассказывать про то, что Эвану становится хуже, - дернув плечом, как бы невзначай сказал Эдриан. Джеймса будто кипятком обдало. Он повернул голову на архивиста, чуть округлив глаза и убрав одной рукой волосы от лица. Эдриан выглядел более чем спокойно. - Мне… что? Ник? - выпалил Джеймс так громко, что Джулиан рефлекторно обернулся. Лейсли растянул губы в улыбке, которая предназначалась этому красавцу-ангелу, и медленно скосил глаза на Джеймса. - Вы что, общаетесь? - Да, - издав смешок, ответил Эдриан, будто бы это было в порядке вещей. - С каких пор? - скептично выгнув бровь, спросил Джеймс. Лейсли задумался. - С тех самых, когда он позвонил сказать, что все в порядке. Хотя... мне до сих пор кажется, что он наврал. Ему досталось, я уверен, - кивнул Лейсли, сразу же нахмурившись. - Ты общаешься с Ником, - будто пропустив его слова мимо ушей, проговорил Джеймс. - Почему мне кажется это странным? - О чем ты? Он интересный и легкий человек. А вы все здесь такие траурные и сложные, что... Ой, не могу я долго находиться в этом вашем обществе, - поморщившись, сказал Эд. - Нормально, - закатив глаза, простонал Джеймс, подходя к двери, которую уже открыл Джулиан. - Не обессудь, это дело вкуса, - издав смешок, сказал Лейсли, улыбнувшись, пропуская Джеймса зайти в комнату. Эван открыл глаза и сжал в руке книгу, которую читал. Видимо, он так и задремал при чтении, что было вполне нормальным, ведь он почти не спал ночью, ворочаясь и так и норовя снять надоедливую капельницу, от которой вены уже болели. Увидев в своей комнате Джулиана, глаза Эвана округлились, а книга выскользнула у него из рук, упав на покрывало. Сам он выпрямился и даже улыбнулся, встречая его взглядом. - Эван, - позвал Джулиан, улыбаясь еще шире и в три шага оказываясь рядом с ним, протягивая к нему руки и обнимая за плечи. - Я не знал, что ты собирался навестить нас, - признался на выдохе Эван, тоже обнимая Джулиана и даже прикрывая глаза, поставив подбородок на его плечо. Джеймс прислонился спиной к стене у двери и сложил руки на груди, снисходительно наблюдая за этими милостями. - Я и сам не знал, - посмеявшись, сказал Джулиан, отрываясь от него и приглаживая легким движением руки его волосы. - Я и не навестить приехал. Джеймс позвонил, сказал, что тебе нужна помощь. - Правда? - как-то холодно произнес Эван, перестав улыбаться. Эта быстрая перемена в голосе удивила и Лейсли, и он посмотрел на Эвана, который не отрывал взгляда от Джеймса, столкнувшись с ним глазами. Джеймс медленно и почти незаметно кивнул. - Ты не рад? - спросил Джулиан, тоже заметив перемену настроения Эвана. - Нет, я рад, кончено, - быстро улыбнувшись, ответил Эван, - просто... - Да все нормально. Джеймс правильно сделал, что позвонил, - кивнув, сказал Джулиан, удобнее садясь на кровати. - К тому же, я всегда рад помочь. Особенно тебе. Я же обожаю тебя, - подмигнув Эвану, сказал он, протянув к нему руку и обняв за шею, заставляя положить голову на свою грудь. Эван улыбнулся и даже издал смешок, буквально упав на Джулиана и положив руку поверх его руки. - Я рад, что ты здесь. Правда, - прошептал Эван, прикрыв глаза и чуть улыбнувшись. «Только я не думаю, что это что-нибудь изменит», - мысленно добавил он. *** На самом деле, Джеймс тоже не думал, что приезд Джулиана что-либо изменит. Скорее всего, он просто надеялся. Надеялся, что Эвану каким-то чудом станет лучше. Но простые надежды не помогали, приступы начались снова. Точнее, однажды просто начался приступ, и похоже, что все последующие дни он просто не прекращался. И с Эваном происходило все то же самое: его крутило от боли, тело било в лихорадке, температура слишком повышалась, и он ничего не мог делать, кроме как просто лежать и смотреть в потолок, практически не слыша того, что ему говорят. И снова это не обошло кого-то стороной. Насторожен был весь дом, даже у Ленца, у которого было много работы, все буквально валилось из рук. Крис с удрученным видом обходил дом, пытаясь от скуки заговорить с Ленцом и только иногда появляясь у Эвана, натянуто улыбаясь ему и целуя в голову. Сказать, что от появления в доме Джулиана, ему стало хуже, это ничего не сказать. Джулиан по-прежнему избегал его, не говорил с ним и пытался делать вид, что все в порядке. Крис это чувствовал и все никак не мог проглотить тот ком, застывший в горле. У Джулиана пропали улыбки с лица, но даже нахмуренным и уставшим он выглядел мило, пусть больше и не разбавлял атмосферу. Лейсли пытался ему помочь, практически не отходя от него и постоянно говоря с ним - на самом деле Эдриана было сложно заткнуть. Он по-прежнему шутил и отпускал какие-то фразы Эвану, периодически ему подмигивая. Эван не мог ему ответить, да и все прекрасно замечали эти нелепые, но непринужденные попытки Эдриана вести себя как обычно. И никто ничего ему не говорил, даже Уилл, понимая, что таким образом сам Лейсли пытается отвлечься и, так сказать, «разбавить» атмосферу. - Что это? - в первый же день приступа спросил Лейсли, с подозрительным видом глядя на Джулиана, который вкалывал Эвану большую дозу чего-то. Самого Эвана, видимо, этот факт не радовал, он вырывался и даже стонал, срываясь на рычание. - Это обезболивающее. Огромная доза. Это поможет, я уверен, - заверил Джулиан, с сосредоточенным видом держа Эвана за руку и продолжая медленно вкалывать лекарство. В чем-то Джулиан был прав: это действительно помогало. Помогало Эвану заснуть, минуя эти пороки боли, что его мучили. Но, когда он просыпался, все снова повторялось. А Джулиан не мог вкалывать лекарство Эвану постоянно, потому что этого делать было бы просто нельзя, иначе проснется зависимость. Поэтому он вкалывал ему его только тогда, когда сил у Эвана просто не было больше терпеть и он начинал терять сознание он усталости и боли. - История повторяется, да? - пробормотал Лейсли, с удрученным видом осмотрев комнату. - Видимо, - кивнул Ленц, тоже обернувшись и окинув погрузившуюся в сумерки комнату Эвана. - Что-что? - переспросил Джулиан, закатывая рукава и внимательно глядя на хозяина дома, стоящего рядом с архивистом, который из этой комнаты вообще не выходил. - Мы про Джеймса. Его никогда не бывает рядом, когда это происходит, - немного раздраженно проговорил Эдриан, закинув ноги на ручку кресла и прикрыв глаза рукой. Джулиан нахмурился, а затем внимательно посмотрел Ленцу в глаза. - А что, его не было рядом? - немного неуверенно проговорил Джулиан, оборачиваясь на Эвана, который слишком тревожно спал. - А ты его здесь видел? - отозвался Эдриан, хмыкнув. Джулиан пожал плечами и сел на кровать с уставшим видом. То, что он не заметил отсутствие возлюбленного Эвана, было вполне оправданным. Он слишком устал, тратя все свое время, даже ночное, на Эвана. Он недосыпал, недоедал, отчего его внешний вид почему-то не так заметно менялся. Разве что глаза стали потерянными и уставшими, а вечно сосредоточенное лицо немного напрягало. С Джеймсом творилось то же самое. Его никто целыми днями не видел, и никто не мог сказать точно, где он пропадал. Между тем Джеймс практически всегда был в своей комнате или на каком-нибудь балконе, устремив свой взгляд в никуда и питаясь одними сигаретами. Без преувеличения, он редко показывался в кухне или в столовой комнате, но зато выкуривал чуть ли не по пачке в день, отчего руки его стали нервно дрожать, да и все движения стали раздраженными и дерганными. К нему вернулось то самое выражение лица, про которое отец не раз ему говорил: «Ты весь в мать, Джеймс. Как бы ты ни был красив, твое выражение лица отбивает всякое желание с тобой общаться». На некоторое время это выражение с его лица пропало, заменой ему было лицо, полное иронии и невидимых сарказмов, а в глазах всегда горели искорки полыхающего яда. Сейчас же это мрачное, равнодушное, немного напряженное лицо снова вернулось. И даже слуги, сталкиваясь с ним в доме, предпочитали обходить его стороной, ведь даже лицо Уилла никогда бы не сравнилось с этим лицом Джеймса. Его никто не трогал, никто не искал. На самом деле, он не был таким незаметным, как ему казалось. Ленц видел его каждый вечер, как выбирался из своего кабинета или комнаты Эвана. Он видел, как тот медленно, словно призрак, пересекал гостиную, стоял на балконе, сливаясь с бело-серым небом, поскольку тоже был одет во все белое. Он видел, как Джеймс иногда сидел на лестнице, смотря себе под ноги почти не моргая, теребя край свитера, и слышал, как он по ночам устраивал какие-то немые истерики у себя в комнате. Слышал, как тот метался из угла в угол по ней, смахивая какие-то вещи, издавая сдавленные и истеричные стоны, а затем, затихая, просто садился посреди комнаты и зарывался руками в своих волосах, кусая до боли губы, лишь бы не разрыдаться. Он видел, как ранним утром после таких вот истерик Джеймс медленно пил кофе в кухне, поднося кружку к губам дрожащими холодными руками, прекрасно понимая, что он не спал. И всегда, всегда курил. Возможность видеть Джеймса без сигареты была равна нулю. Его пальцы вечно зажимали дымящуюся тонкую сигарету, пусть он и выкуривал ее слишком медленно, будто растягивая. На самом деле, он просто забывал, что держит ее в руках. Ленц устал видеть его таким. Он выглядел еще хуже, чем тогда, когда они только познакомились. Он всегда молчал, за эти дни не проронив ни слова. И он, похоже, никогда за все это время так и не зашел в комнату Эвана, хотя желание увидеть его зашкаливало. Он не замечал самого Ленца, который всегда наблюдал за ним. Он не замечал никого, практически ни о чем и не думая. Он не был погружен в мысли и никогда не выглядел задумчивым. Он находился в какой-то прострации, в трансе, когда связные мысли все никак не могли прийти в его голову. Он все время чувствовал, как глаза щипало, но с них так и не могли скатиться слезы. Их будто бы и не было вовсе. Джеймс чувствовал тупое желание умереть, лишь бы не чувствовать всего того, что чувствовал сейчас. Какой-то отдаленный и глухой страх. Это была не большая, всеохватывающая паника, заставляющая все тело дрожать и трястись, а глаза бешено бегать по пространству. Этот страх был совсем другим. Далеким, еле слышным. Он заставлял дрожать душу, не врываясь в нее, а просачиваясь вязкой массой, обволакивая сердце и не давая ему биться из-за своей тягучести и густоты. Дрожало и боялось что-то глубоко внутри Джеймса. А само тело замирало, как и глаза, смотрящие в пустоту. При этом единственное, что чувствовал Джеймс, были запахи. Не внешние, а тоже внутренние, будто бы шедшие ниоткуда. Он чувствовал отдаленно свой самый ненавистный запах. Запах больницы, резкий, одурманивающий и вызывающий тошнотворные рефлексы. И он чувствовал его постоянно, сам не понимая такого явления. Иногда этот запах сменялся сухим запахом сигареты или же другим, совсем другим запахом. Мокрым, будто бы заплесневелым, могильным запахом. Но этот запах был слабее больничного вкуса, он отпечатывался в голове, но заставлял дрожать руки, поднимая в Джеймсе новую волну страха. Если бы Джеймс был в порядке и не так одурманен происходящим, он бы решил, что сходит с ума. Или что уже сошел, ведь в доме Ленца никогда и ничем не пахло, кроме пшеницы и холодной стали. Откуда было взяться этим запахам? Джеймс не знал, но мог предположить, что это от недосыпа, ведь он практически не спал. Он даже не мог объяснить все те срывы, что с ним происходят. Отчего они были, если он ни о чем не думал? Казалось, его мысли существовали как-то совсем отдельно от него. Вот - он, и он ничего не чувствует, кроме тягучей массы на своем сердце и дикого, уже маниакального желания курить. А вот - что-то... отдельное от него, которое управляет его телом, пьет кофе, подносит сигарету к губам и устраивает эти ночные срывы, разрушая всю комнату и не соизволяя убрать ее наутро. Кто из этих двоих сдерживал слезы, которые выливались будто бы вовнутрь, обжигая ребра, отчего все внутри горело, раскаляясь до предела, прося сердце биться быстрее, он не знал. Иногда внутри все заходилось паникой, когда он понимал, что что-то идет не так, когда органы начинали болеть непонятно отчего, когда появлялись запахи и когда он вспоминал все эти срывы, в очередной раз испуганно оглядывая комнату. Но это были всего лишь секунды. Паника проходила в одно мгновение, стоило этой липкой и тягучей массе еще сильнее обернуть его сердце. - Ты сходишь с ума, - проговорил Уилл, который по просьбе Ленца принес в комнату Джеймса еду и теперь просто поднял поднос на уровне лица, а сам пробирался сквозь эти завалы вещей, книг, опрокинутых стульев и стола. - Прекращай это, - снова своим равнодушным, но тяжелым голосом сказал Уилл, поставив поднос с едой на кровать и взглянув на Джеймса, сидящего миниатюрно на подоконнике и прислонившегося лбом к стеклу, смотрящего снова куда-то вдаль. По-прежнему ли огонь внутри Джеймса горел? Да, он не потухал ни на секунду, и это единственное, что сейчас его грело. И пусть он не видел Эвана все это время, но он не переставал ощущать его присутствие рядом. А когда, проведя очередную ночь без сна, утопая в невесомости и бреду, он вот так вот сидел на подоконнике, слушая тишину, он даже чувствовал у себя на плечах руки Эвана, слышал его тихий, странный голос, свое имя, которое тот произносил с особой интонацией. Он чувствовал теплый запах его тела и вкусный ягодный запах его волос. Его присутствие было настолько реальным, что, проморгавшись, он еще долго не мог понять, куда он делся. Но Джеймс не мог заставить себя спуститься вниз, пройти по коридору и зайти в его комнату, сам не находя объяснения или же просто боясь в чем-то себя признаться. Но он не хотел этого делать. Не мог. - Ты заболел? - Джеймс оторвался от окна, чувствуя, как тело начало неметь. Он несколько часов стоял в одной позе, плотно сдвинув ноги, выпрямив спину и скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от окна. Это все транс, он не давал делать чего-то конкретного. Джеймс медленно повернул голову и увидел в гостиной МакАлистера младшего. Будь Джеймс в здравом уме, он заметил бы, что Роуз только что приехал. Он снял свою куртку и отряхнул ее от капель, на улице шел дождь. Роуз поставил своей кейс на диван и развязал на шее шарф, стаскивая его вниз. Джеймс бессмысленным взглядом за ним наблюдал, опустив глаза вниз и снова подняв их, посмотрев Роузу в глаза. - Ленц сказал, что ты неважно себя чувствуешь. - Там дождь? - Что? - Роуз бы подумал, что ему показалось, если бы он не увидел, как губы Джеймса шевельнулись. Голос его звучал не так, как обычно, наверное, от долгого молчания. Он стал каким-то низким, хриплым и пустым, будто длинный и пустой сосуд. - Дождь? - Да, - непонимающе моргнув, сказал Роуз, не решаясь сделать к Джеймсу и шага, - он не переставая идет уже всю неделю, ты не заметил? - Нет, - пожав плечами, сказал Джеймс, покосившись на куртку Роуза, свисающую у него с предплечья. Роузу показалось, что Джеймс слишком странно дурачится. На полном серьезе. - Как только я зашел в комнату... ты в окно смотрел. Шторы одернуты, и ты не заметил капель дождя, которые тарабанят по стеклу? - без иронии произнес Роуз, которого почему-то охватило странное чувство. Он будто бы разговаривал с глухонемым. - Да, я не заметил, - пролепетал Джеймс, снова повернув голову к окну и таким же взглядом уставившись на стекло. Он поднял глаза вверх и медленно, изучающее опустил их, рассматривая быстро стекающие по стеклу капли. Роуз настороженно на него посмотрел. - Меня бесят кошки, - вдруг произнес он, и Роуз замер, подняв брови и приоткрыв губы в легком удивлении. Точнее, это было не удивление, а немного странное чувство, все хотя бы раз в жизни чувствовали себя так: вам о чем-то говорят, и вы знаете, что должны понимать, что от вас хотят. И либо вы настолько тупы, что не понимаете, либо человек и правда говорит полную чушь. Но перед ним стоял Джеймс, значит, о втором варианте речи и не шло. - Надо сказать об этом Ленцу. - Джеймс, ты болен? Ответа не последовало, а Роуз почувствовал себя еще хуже: теперь ему казалось, будто бы он разговаривает с окном, и человека, стоящего впереди, не было и вовсе. Не потому что Джеймс ему не отвечал, его присутствие слишком слабо ощущалось, он будто бы пропадал. Роузу грудь сдавило, и дыхание сперло от этого чувства. Это было слишком необычно - чувствовать такое, находясь рядом с Джеймсом. - Может, ты осмотришь и Джеймса? - спросил Роуз у Джулиана, когда тот лег в кровать, хотя нет, упал на нее, закрыв глаза и сдавленно застонав. Эван спокойно спал, хотя температура его тела не снижалась ни на градус. Но он хотя бы спал, благодаря лекарствам и заботе Джулиана. Поэтому сам Джулиан мог хотя бы ночь провести в своей постели рядом с Роузом. - А что такое? Он заболел? - проговорил Джулиан как-то нехотя, но все равно беспокоясь. - Думаю, да... он ужасно странно себя ведет. - Я его почти не вижу. Он не бывает у Эвана, значит, болеет и не хочет его заразить? - рассуждал сам с собой Джулиан, убрав руку от лица и открыв глаза, смотря в потолок. - Когда я с ним говорил, он меня будто не слышал. Сказал пару бессмысленных слов и все время пялился в окно. И курил. Он слишком много курит, не думаешь? - Да, погода скверная. Его запросто могло продуть... - Ты меня не слушаешь, Джулиан! - вкрадчиво и громко сказал Роуз, скосив глаза на парня, который дернулся и, проморгавшись, повернул голову на Роуза. - Что такое? Ты же сам сказал, что Джеймс заболел? - Да, я считаю, что он заболел, но это не совсем та болезнь, которая бывает от погоды или которую можно вылечить, если ты понимаешь, о чем я, - прохладным тоном сказал. - Думаешь, у него что-то случилось? - Эван. Я думаю, это из-за него, больше причин-то и нет. Он избегает его? Джулиан растерялся. - Я... я не знаю. Я мало что замечаю, когда занят делом. Да и Эван... черт, он так плох, я от него ни на секунду не отхожу. Даже поесть забываю или поспать... а ты мне о Джеймсе. Я даже не знаю, появлялся ли он в комнате или нет. Я его и в доме-то не видел, - вздохнул Джулиан, закрыв руками лицо и надавив ладонями на глаза, которые слипались. - Джеймс будто мысленно пропадает. Теряет с нами связь, понимаешь? Это плохо, я думаю, - закрыв глаза, сказал Роуз, медленно погружаясь в пелену снов. Не спалось снова Джеймсу, который расхаживал по комнате и которому все внезапно надоело. Ему надоело курить, ходить, видеть себя в зеркало, сидеть на месте, жить. Ему надоело само свое существование, хотелось чего-то, только он сам не понимал чего. Он плохо ощущал самого себя, и даже это ему надоело. Он даже не помнил, что сегодня разговаривал с Роузом, он не помнил, что тот ему сказал. И еда… кто снова принес еду ему в комнату? Почему вдруг он чувствовал себя так неопределенно, так... будто бы это не он сейчас ходил по комнате и не он доставал из пачки новую сигарету. «Эван... Эван, черт возьми, как ты? Я же так не хочу, чтобы что-то мешало нам, чтобы тебе было больно, чтобы тебя все это так мучило. Ты же такой правильный, хороший, ты же такой хрупкий и родной мне, Эван. За что, черт возьми. За что все это тебе? Колени Джеймса подкосились, и он упал на пол, сев в позу лотоса и поставив локти на свои щиколотки, уткнувшись лицом в свои ладони. Меж зажатых пальцев струилась дымом сигарета, иногда подрагивая, потому что дрожали и сами пальцы Джеймса. Внутри было пусто, но он все равно чувствовал переизбыток чего-то. Слезы снова лились вовнутрь, глаза Джеймса были сухими. Ударов сердца он не слышал, все из-за отдаленного, густого страха. Губы изредка дрожали, открывались и безмолвно, лихорадочно произносили: «Эван». Почему у него никогда не получалось произносить его имя с такой же странной интонацией, с которой Эван произносит его? Джеймс не знал, что Эван постоянно зовет его, что он будто в бреду снова и снова произносит его имя, хотя ему было больно говорить, ему было больно даже дышать. Боль сковала все тело, и Эван мог лишь сжимать одеяло своими худыми руками, которые, казалось, похудели только больше, ведь он редко ел вообще. Вены обжигало каждый раз, когда Джулиан вкалывал лекарство или ставил капельницу. Все остальное время они ужасно болели, будто их разрывало изнутри. На теле его появились заметные синяки, которые он случайно ставил сам себе, не слишком понимая, что делает, пытаясь хоть как-то заглушить боль внутри. Грудь ходила ходуном, и с каждым вздохом разум затуманивался, и он готов был упасть в обморок. Если бы не тошнота, которая мучила его каждый день и ночь больными рефлексами. Кашель не оставлял его, кровь по-прежнему выходила вместе с ним, пугая до смерти как и самого Эвана, так и всех, кто становился невольным свидетелем этого. - Это все пластина... она ранит его внутри. Но... но я не пойму почему, ведь все было в порядке до этого, кровь не выходила, - рассеянно произносил Джулиан, вытирая кровь с дрожащих рук Эвана, несмотря на все его протесты и просьбы оставить его одного. То, что происходило с пластиной, волновало всех. Сам Ленц невольно думал об этом, ведь Джулиан был прав, раньше такого не было. Что изменилось за это время, что произошло такого, что заставило его организм так себя вести? Было столько вопросов и ни одного ответа, ведь все те, кто знает... все они были далеко и врагами. Удивительно, как некоторые стремились помочь Эвану и как весь мир этому будто бы противился. «Отступи и дай ему пожить спокойно, он ведь заслужил», - мысленно думал Эдриан, в очередной раз поморщившись, услышав страшные и утробные стоны Эвана и все эти слова, вылетающие из его губ. - Джеймс... где Джеймс? - Эван плакал, не в силах больше сдерживать боль и какой-то немой страх, застывший у него внутри. - Где он, Джулиан? - как-то истерично, но очень жалобно спрашивал он, хватаясь за голову и переворачиваясь на бок, свернувшись калачиком. - Джеймс неважно себя чувствует, Эван, я думаю, он у себя, - растерянно говорил Джулиан, большими, полными сожаления глазами смотря на Эвана, который бился в истерике вперемешку с болью и невероятной усталостью. Даже в таком состоянии, даже сейчас Эван думал не о себе, а о Джеймсе, которого, казалось, он не видел целую вечность. Он скучал по его рукам, которые всегда так бережно, но так по-собственически трогали его тело. Он скучал по его ровному, слишком эмоциональному и ироничному голосу. Скучал по его глазам, таким красивым, голубым, так хорошо сочетающимся с его светлыми, мягкими волосами. Скучал по его поцелуям, по которым Эван сразу понимал, какое у него настроение. Скучал просто по его присутствию, потому что был полностью зависим от него на всех уровнях: на моральном, физическом, эмоциональном. Ему не хватало его. Не хватало его слов, улыбок, глаз, ночей, проведенных вместе. Сейчас все это было таким маленьким по сравнению с тем, что творилось в душе у Эвана. «Так мало, почему так мало», - звучал внутри его истеричный голос, говоря о времени, отведенном Эвану в этом мире, в то время как рыдания уже стали открытыми, от которых у Эдриана леденило душу. Он невольно вспомнил все те моменты, которые у них были. Он вспоминал все от начала до конца. От того самого момента, как впервые увидел Джеймса в лаборатории. Такого чужого, незнакомого. Сейчас ему было абсолютно непонятно, как Джеймс мог быть незнакомым или чужим. Ведь он выучил его всего за все эти месяцы. И он готов был поклясться, Джеймс был его жизнью. Не будь его, у Эвана ничего бы не было, у него и так отняли его собственную жизнь, насильно поместив в лабораторию и лишив какого-либо права. А Джеймс... в его лице к Эвану вернулась жизнь, вернулось право быть счастливым и жить так, как все. Даже лучше, потому что у него был он. Джеймс не говорил, что любит, но... но к.о.м.у н.у.ж.н.ы б.ы.л.и с.л.о.в.а, когда есть его глаза, поступки и простое присутствие рядом? Если это была не любовь, тогда Эван не знал, что такое любовь. И казалось, он не хотел знать, его устраивало и то, что между ними. Эван зажег внутри Джеймса огонь, а Джеймс подарил Эвану жизнь. Именно поэтому он не мог перестать думать о нем, о том, что скучает сейчас по нему, о том, что ему безумно хотелось просто взять его за руку. У него всегда были холодные руки, и они так приятно охлаждали кожу. Просто рядом... он хотел ощущать его рядом. - Я не увижу его... я больше не увижу его! - снова зарыдав, пролепетал Эван, зарываясь лицом в подушку и сжимая рукой одеяло. Джулиан пошатнулся и сделал шаг назад, натыкаясь на руки Роуза, которые бережно погладили его плечи. - Увидишь... конечно же, что за глупости, - пробормотал Джулиан, хватаясь за голову и чуть прикрывая глаза, быстро вздыхая. – Эван, тебе просто очень плохо... не думай о глупостях, Джеймс здесь, - таким же отрешенным тоном проговорил Джулиан, покачиваясь незаметно из стороны в сторону и проводя рукой по лицу, пытаясь стереть усталость и дрему. Эван только что-то простонал в ответ, но никто не услышал, что именно. Вся комната была переполнена каким-то эмоциями и действиями. Заведи сюда обычного человека, он не выдержал бы этого напора чувств, ему бы все это быстро надоело, и у него разболелась бы голова. - Я... я открою окно, здесь, должно быть, слишком жарко, - пролепетал Джулиан, дернувшись в сторону. Путь ему перегородил Ленц, схватив за плечи и остановив, отчего тот непонимающе открыл глаза и как-то испуганно посмотрел в глаза Ленца, заморгав. - Ты открыл его десять минут назад, успокойся, - оповестил тихим и ровным голосом его Ленц, - ты слишком устал, Джулиан. Ты должен пойти и поспать. От этих слов брови Джулиана взметнулись наверх, а на лице появились какие-то нервные нотки. - Что? Поспать? Не надо, а как же Эван... - Все в порядке, ты уже вколол ему обезболивающее, он скоро заснет. - Но он... - Он истерит так каждый вечер, иди, - Ленц чуть подтолкнул его к выходу, кивнув Роузу, который и сам давно понял, что Джулиану нужно отдохнуть. Молодой врач все еще колебался. - Если ты не отдохнешь, то не сможешь ничего сделать, когда ему станет хуже, - прохладно сказал Роуз, подходя в парню и тоже направляя его в сторону двери, которую только что открыл Уилл, неся в руке графин с прохладной водой. Он как-то скептично осмотрел Джулиана, а затем, закатив глаза, прошел в комнату мимо Ленца. - Он прав, Златовласка, ты еле стоишь и выглядишь не лучше самого больного, - дернув бровями, произнес он, и Джулиан нахмурился, сдавшись. - Ладно... Ладно, вы правы, может, мне правда стоит поспать, - пролепетал он, выходя из комнаты. - Но если что... - Конечно, - кинул Ленц, снова кивнув Роузу, который закрыл за ними дверь. С уходом Джулиана атмосфера в комнате не стала лучше. Наоборот, стало мрачнее, хуже, воздух стал давить на легкие. Ленц крутанулся вокруг себя и, как-то дернувшись, подлетел к окну, открыв его нараспашку и позволив ветру забраться в комнату и откинуть волосы Ленца назад. Он глубоко вздохнул, будто бы это могло как-то помочь, и снова повернулся лицом к комнате, в которой никогда не горел полный свет, только торшер у выхода и лампа на тумбе у кровати. Казалось, было тихо, но это было не так. Ленц обреченно посмотрел на кровать. Эван по-прежнему заходился рыданиями и медленно менял позы, то подтягивая колени к груди, то резко выпрямляя их, но практически всегда он лежал лицом на подушке, которая хоть немного заглушала эти страшные рыдания. Уилл стоял над ним, уперев руки в бока и глядя на него как-то заинтересованно, с любопытством. Ленц не понял, к чему это, но... кто вообще когда-либо понимал Уилла? Их глаза встретились в каком-то немом контакте. Ленц прохладно изогнул одну бровь, а Уилл закусил изнутри губу, заметно вздохнув: его плечи поднялись и резко опустились. - Тебе будет только хуже, - смог выдавить из себя Ленц, снова опустив глаза на Эвана. Уилл внимательно посмотрел на хозяина дома, будто бы оценивая его попытку успокоить эту истерику. - Джеймсу тоже плохо, знаешь... мне кажется, он заболел. Эван ни на секунду не остановился. Он чувствовал, как грудь внутри обжигает и чем-то больно сдавливает. Он чувствовал, что подушка уже пропиталась горячими слезами, а руки стали нервно дрожать то ли от боли, то ли от рыданий. Он не мог остановить слезы, не мог успокоиться сейчас, он снова вспомнил о нем, вспомнил, как хочет его, как ждет каждую секунду, как любит его малейшее движение. Горло сжалось, и он не мог теперь издать и звука, начиная уже задыхаться, прислоняя руки к лицу и пытаясь стереть пелену слез. - И так каждый вечер, - как-то устало, но тяжело произнес Уилл, прислоняя ладонь ко лбу и прикрывая глаза. - Он не может... болеть… - хрипло и еле слышно произнес Эван в подушку, снова издав тот страшный звук, который бывает, когда человек начинает задыхаться. Ленц нахмурился и сделал шаг к кровати, сложив руки на груди. - Почему не может?.. - Не может! - истерично произнес Эван, хватаясь рукой за волосы и сжимая их, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он снова потеряет сознание. - Джеймс тоже человек... - проговорил Ленц, бросив взгляд на Уилла. Тот внимательно смотрел на Эвана. - Я... я болею за него... - снова затрясшись, выдохнул он. У Ленца защемило сердце. Слов Эвана сейчас вряд ли кто-нибудь, да понял бы, Уилл вообще скривился и страшными глазами посмотрел на него, будто бы шарахаясь от него, как от какого-нибудь психа. Но Ленцу почему-то стало ужасно грустно, ему казалось, будто бы он понял, о чем говорил Эван. - Он не может… - да, его слова были полным бредом, но... Ленц сам чувствовал себя как-то странно из-за того, что понял его. Он положил руку на шею и расстегнул одну пуговицу на рубашке, чувствуя, как духота стала сжимать его горло. Удивительно, но в комнате было холодно. - Этот дом сходит с ума! - как-то слишком наигранно и нервно произнес Уилл, подняв руки вверх и громко усмехнувшись. - Черт возьми, - уже мрачно добавил он, опустив руки и вздохнув, подошел ближе к тумбе, стараясь не обращать внимания на Эвана с его рыданиями, и начал собирать на поднос всякие использованные колбы с лекарством, полотенца, салфетки. Ленц удрученно на это посмотрел. Когда в этом доме хоть раз что-то было нормально? Делайт даже забыл, когда именно это было. Он забыл, когда Джеймс приехал из Дарк Холлоу, когда Эдриан переступил порог этого дома, когда они позвонили Джулиану, когда он поцеловал Джеймса. Такое ощущение, что был болен сам Ленц, а не кто-то другой. Это все его странная способность чувствовать других людей. Честное слово, иногда он прямо-таки горел желанием от нее избавиться и быть холодным, равнодушным ко всему аристократом. Таким, каким всем и всегда казался. «Что будет, когда все это закончится? Это вообще когда-нибудь закончится?» - пронеслось в голове у Ленца. Врал. Он безнаказанно врал себе, ведь он давно знал ответы на эти вопросы. Эван вдруг резко стих. Он прекратил рыдать и трястись, его тело замерло, а глаза уставились в одну точку, на дверь ванной, которая была закрыта. Но вряд ли он смотрел на дверь. Скорее всего, его глаза просто на ней замерли, сам взгляд был слишком отсутствующим и пустым, какого у него практически никогда не было. Уилл, продолжая собирать мусор, медленно покосился вниз, на Эвана, чуть выгнув одну бровь. Ленц тоже настороженно на него посмотрел, не понимая, как тот так быстро смог успокоиться. Даже не успокоиться. Смолкнуть, заткнуться, прекратить. В одно мгновенье. Слезы застыли в его глазах, губы по-прежнему были приоткрыты, а глаза даже не моргали, просто смотрели в одну точку. Ленц не видел его лица, поэтому подумал, что тот просто отключился, потерял сознание, как часто такое бывает. Он кинул взгляд на Уилла, и тот медленно покачал головой, искоса посмотрев на хозяина дома. Ленц нахмурился. - Эван? Тебя опять тошнит? Что не так? - произнес Ленц, и это в сознании Уилла прозвучало так, будто бы он прямым текстом сказал: «Эван, рыдай, и тогда мы будем знать, что все нормально». Уилл даже незаметно усмехнулся, качнув головой и нагнувшись вниз, собирая колбочки. Эван Ленцу не ответил, только принялся дышать тяжело-тяжело, но обычно для его состояния. Такое ощущение, будто бы он просто был в трансе, поэтому не отвечал, но все его тело делало то же, что и обычно. «Наверное, подействовало лекарство», - подумал Ленц, тяжело вздохнув. Уилл поднял поднос и развернулся, направляясь к двери. Ленц проводил его прозрачным взглядом и внезапно остановил, подняв руку. - Уилл, ты не мог бы... - парень остановился, повернув голову к Ленцу и чуть вздернув брови, вопросительно на него посмотрев. Ленц покосился на Эвана, который продолжал лежать в такой же позе, тяжело дыша. - Ты не мог бы остаться с Эваном сейчас? Тебе же все равно делать нечего, а мне нужно поговорить с Джеймсом. - Мог бы, - пожав плечами, сказал Уилл, тоже повернувшись и посмотрев на Эвана, отчего волосы упали ему на лицо. Он быстро выдохнул воздух вверх, и они сами убрались с лица, все так же небрежно лежа на его голове. - Спасибо, - Ленц забрал у него поднос одной рукой и пошел к двери, стараясь сильно не шуметь. Уилл постоял с минуту на одном месте, кусая губы, а затем просто упал в кресло, что стояло напротив кровати Эвана к нему лицом. Он забрался на кресло с ногами, чувствуя, что по комнате гуляет ветерок, и сложил руки на груди, остановив свои глаза на Эване. - Я, как только тебя увидел, понял, что от тебя будут проблемы. Ты выглядишь так, будто ты их источник, понимаешь? - произнес Уилл так, будто бы Эван действительно внимательно его слушал. - Я понятия не имею, насколько тебе хреново, но, может быть, ты уже перестанешь всех пугать, а? Лучше было, когда ты просто слонялся по дому, читал эти чертовы книжки и любезничал со всеми, даже со мной, хотя со мной не надо любезничать, я это ненавижу. Что с тобой было не так, черт возьми, я понятия не имею. Но это было намного лучше, пусть ты меня и бесил тогда. Есть один плюс: сейчас ты меня не бесишь. Но лучше, когда ты меня бесишь, тебя все любят, и все довольны. Чем... чем вот это все сейчас, - фыркнул Уилл, отвернув голову к лампе и закусив губу. В комнате повисла тишина, но спать было невозможно. Да и не хотелось. Уилл был не из тех, кто спит ночью. *** Ленц медленно обошел, казалось, весь дом. К великому удивлению, остановившись в холле, он заметил Джеймса именно здесь, сидящего на лестнице так миниатюрно, подтянув колени к груди и поставив на них локти, опустив голову и, видимо, смотря себе под ноги. Ленц удручено вздохнул и медленно подошел к лестнице. Минут двадцать назад Джеймса здесь не было. Он действительно был как призрак: незаметным, перемещающимся так тихо, что никто не желал останавливать на нем взгляд. Ленц практически не говорил с ним все это время, ну, или их разговоры были какими-то... немного односторонними. Похоже, Джеймс дошел до своего предела. У каждого человека есть свой предел, и каждый доходит до него по-разному. У некоторых случается истерика, у некоторых просто упадок сил, другие же не могут сидеть на месте и начинают дергаться и расхаживать из стороны в сторону, неся полный бред. У Джеймса Кортвуда это проявлялось в эмоциональности по нарастающей. Он отключал все свои органы чувств, погрузившись глубоко в себя. У него наконец-то появились мысли, и с их появлением он понял: это его предел. Они были страшными, не такими, какими он хотел их видеть и он точно уж не хотел думать ни о чем таком. Он не заметил даже, как рядом на ступеньки сел Ленц, опустив ноги чуть ниже и громко вздохнув, будто бы осуждающе, его вздох казался странным даже ему самому. Он заметил, что глаза у Джеймса перестали быть пустыми и стеклянными, что в них появился какой-то смысл. Б.о.л.ь. Они были полузакрыты, блестели и были какими-то потускневшими. Краснота глаз объяснялась его усталостью и недосыпом, хриплое дыхание - курением. Он даже сейчас курил, его пальцы зажимали сигарету, из которой медленно струился дым. Ленц посмотрел на нее. - Хватит мучить себя, Джеймс, - устало произнес Ленц, снова посмотрев на профиль блондина. Ни один мускул на его лице не дрогнул, казалось, будто он не услышал. Но нет, Джеймс слышал. Его отпустил бред и желание себя убить впервые за эти дни. - Если бы это делал я, - хрипло произнес он, поднося сигарету к губам. Эта затяжка показалась Ленцу вечной. - Ты болен, Джеймс, - сказал он, бережно убрав волосы от его лица. - Нет, - Джеймс покачал головой, отстраняя сигарету от губ и выдыхая белый дым. - Я здоров. - У тебя температура, - он даже не сразу заметил руку Ленца на своем лбу. Такую холодную, приятную. - Нет, меня просто трясет, - нервно улыбнувшись, выдохнул Джеймс. - Хватит курить. Это тебе не помогает. - А что помогает? Скажи что, я все сделаю, - твердо сказал Джеймс, повернув голову к Ленцу и посмотрев ему в глаза. Ленца передернуло от его взгляда. Он вряд ли когда-нибудь хотел видеть своего Джеймса именно таким: потрепанным, с больными глазами и мелкой дрожью. Так уставшего от чего-то, несчастного. Джеймс выжидающе смотрел в глаза Ленцу, но тот не отвечал ему. Джеймс закатил глаза, вставая. - Это бессмысленно. - Джеймс, стой, - твердо потребовал Ленц, наблюдая за тем, как Джеймс медленно встал на ноги и собирался подняться наверх. - Отвали, - кинул блондин, махнув рукой, снова прислоняя сигарету к губам. Ленц усмехнулся и схватил его за руку, крепко, до боли сжав ее. - Нет, хватит, это уже слишком. - Ты не знаешь, что такое слишком, - огрызнулся Джеймс, резко дернув руку на себя. Из хватки Ленца ее вырвать не получилось. - Я знаю, что слишком для тебя, этого достаточно, - прохладно произнес Ленц, подняв глаза и серьезно посмотрев на Джеймса, который ухмыльнулся. - О-о-о, давай, Ленц, реши все за меня, как обычно. Ты же так много обо мне знаешь, верно? - будто бы пьяным голосом проговорил Джеймс, чуть нагнувшись к Ленцу, все еще пытаясь вырвать свою руку. Ленц прищурился, плотно сжав губы. Трудности иметь дело с таким, как Джеймс, были просто налицо. С ним было не справиться, когда он был в таком состоянии. Он начинал язвить, плеваться ядом и постоянно что-то припоминать. - Джеймс, достаточно. Ты испытываешь себя и других. - Отпусти, больно, - поморщившись, сказал Джеймс, пытаясь выкрутить запястье из руки Ленца. Тот сжал его только сильнее. - Не отпущу, черт возьми, ты поговоришь со мной, хочешь ты этого или нет! - повысив тон, сказал Ленц. Его лицо приняло тот самый аристократический вид, при котором простые люди предпочитали не подходить к нему ближе, чем на метров пять. Он выглядел ледяной глыбой, отпугивающей, неприступной. Это действовало на всех, кроме Джеймса, который скривил губы в какой-то странной улыбке и выдохнул белый дым ему в лицо. - Да кто ты такой, чтобы я тебя слушал? Какое отношение ты имеешь ко мне, почему бы тебе просто не отвалить? Знаешь, что?! А не пойти ли тебе куда подальше со своими разговорами? - ядовито произнес Джеймс, закатив глаза и раздраженно топнув ногой, расслабив руку. - Да отпусти ты меня, не хочу я с тобой разговаривать. - Всем сейчас тяжело, не веди себя так, будто бы существуешь ты один, это, как минимум, эгоистично, - холодно сказал Ленц, стараясь пропускать мимо ушей все эти обидные фразы Джеймса. Кортвуд зло сузил глаза и снова посмотрел на Ленца, сжав руку в кулак. - Тяжело? Вам тяжело? - он нервно посмеялся, как бывает при истериках. Но Джеймс не истерил, его просто выносило. Снова. Один из сдвигов Джеймса. - Ой, пожалуйста, прекрати это, а?! Какого черта тебе-то тяжело? А Эдриану? А всем им? Они не знают его так, как знаю я! К нему никто не относится так, как отношусь к нему я! И я, в отличие от тебя, не лезу ни к кому со своими разговорами, пытаясь все облегчить. Не будет легче, черт возьми, Делайт, поймешь ты это или нет?! И я не собираюсь с тобой говорить, можно подумать, что я нуждаюсь в твоих разговорах! Еще чуть-чуть, и Джеймс сорвался бы на крик. Он с силой выдернул свою руку из руки Ленца, но брюнет не дал ему уйти. Он быстро встал и толкнул Джеймса к стене, о которую тот с глухим звуком ударился. Делайт упер обе руки в эту стену по обе стороны от плеч Джеймса и навис над ним, чувствуя, как блондин сверлит его взглядом. - Не истери, - утробно сказал Ленц, будто приказывая. - Я в порядке, это ты пристал. - Мы все волнуемся об Эване. Только я еще волнуюсь и о тебе. Ты добавляешь проблем, черт возьми, Джеймс. Ты не желаешь меня слушать, не желаешь быть там, отказываешься от еды и пугаешь всех нервными срывами ночами. Как это понимать?! - Как хочешь, так и понимай, - огрызнулся Джеймс, - мне плевать, как ТЫ это будешь понимать. Мне вообще плевать на тебя, если хочешь знать. Это мое состояние, и мне плевать, что тебя оно так волнует. Я что, виноват в этом? Виноват в том, что мешаю здесь всем жить? Или, может, я виноват в том, что ты влюбился в меня? Ха-ха, я сейчас умру от смеха. Не того ты выбрал, черт возьми. Мне плевать на всех, кроме себя... - Джеймс не закончил. Послышался звук звонкой пощечины, и его голова мотнулась в сторону, волосы занавесили лицо. Ленц ударил несильно, только чтобы Джеймс прекратил этот свой заезд. Но он ударил его впервые. Ничего не почувствовав. Было больно где-то глубоко внутри, но эту боль было легко подавить, ведь он знал, что Джеймс говорил это специально. Но также он знал, что Джеймс всегда говорил, что думает. От этого и было обидно, но он не вправе был обижаться на него за это. - И него... - пролепетал Джеймс так тихо, что Ленц сначала не расслышал. Дыхание блондина сбилось, а голова так и остановилась, повернутая в сторону и завешенная волосами. Губы Джеймса дрогнули. - Мне не плевать на него... - Я знаю, - сказал Ленц, проведя пальцами по той щеке Джеймса, по которой он его и ударил, убрав волосы, заправив их ему за ухо. Взгляд у брюнета стал более внимательным и остановился на слезах, которые медленно стекали по щекам Джеймса. Ленцу кольнуло сердце. В последний раз он видел его слезы... он даже не помнил когда. - Ты нужен ему, прекрати его избегать, - произнес Делайт, погладив Джеймса по шее. Грудь его лихорадочно поднялась, и Ленц услышал вздох. Сорванный, нервный. Будто внутри пробили пробку безразличия. - Я избегаю его, потому что я слишком слаб в этом плане, понимаешь? - тихим голосом спросил Джеймс, сморгнув очередную слезу. - Я равнодушен ко всему. Меня никогда и ничего не волновало. Я потерял мать, друзей, репутацию, тебя. И мне было плевать, - Джеймс спустился на шепот, медленно повернув голову к Ленцу. - Но мне не плевать на него. Я не могу смотреть на то, как этому человеку больно, п-понимаешь? Я готов смотреть, как умирают сотни, тысячи людей, но не он один. Я все отдам, лишь бы никогда этого не видеть. Ленц плотно сжал губы в одну линию, тихо вздохнув и положив руку Джеймсу на плечо. - Как я могу не понимать, если я чувствую то же самое к тебе? - как-то снисходительно спросил Ленц, посмотрев Джеймсу в глаза. Тому будто бы все не верилось, что это слезы стекали по его щекам. - Но разве не в этом смысл любви? Ну... быть рядом, когда кому-то из вас плохо. Ты ему очень нужен, он хочет видеть тебя. Будь сильным, Джим. - Я боюсь этого, - признался Джеймс, скривив губы, которые чуть дрожали. - Вдруг он умрет. - Вдруг. И ты не будешь жалеть, что не был эти последние секунды с ним рядом? Джеймс, похоже, задумался, чуть опустив голову, глядя себе под ноги. Ленц прикрыл глаза, закусив губу. - Буду. Но... легче, когда я не вижу его. Или когда вижу его только здоровым, понимаешь? Когда он улыбается, когда он может ходить, кидать какие-то странные, не характерные ему фразы. Мне легче, когда все хорошо. Наверное, я очень слабый человек, но я не готов к трудностям, - нервно улыбнувшись, сказал Джеймс, шмыгнув носом. - Если бы ты не был готов к трудностям, ты бы не пошел на это, согласись. Вы и так много пережили, и ты не отказался от него. Он нужен тебе. Так же, как и ты ему. - Наверное, ты прав, я эгоист. Потому что даже сейчас я думаю о том, как будет плохо М.Н.Е, если он умрет. Как Я не хочу быть там с ним, потому что ему плохо. Я вечно думаю только о себе, - простонал Джеймс, стирая со щек слезы. - Когда ты в последний раз плакал? - Не знаю, - пожав плечами, сказал Джеймс. - Ты плачешь из-за него. Это уже признак того, что ты не эгоист. Докажи это еще раз. Переступи через себя и свои страхи и иди к нему. Разве ты не хочешь его увидеть? - Хочу, - одними губами прошептал Джеймс, прикрыв глаза. - Ну так иди, - Ленц отступил назад, давая Джеймсу дорогу и медленно забирая у него из пальцев сигарету. - Иди, Джеймс, вы должны быть вместе, - Ленцу сложно давались такие слова еще из-за тех иллюзий, что он сам себе построил. Из-за того, что думал, что Джеймс не может быть счастлив с кем-то еще, кроме него. Это было неправильно, но ведь каждому из нас хочется думать, что мы для кого-то весь мир, правда? *** Эван сжал рукой одеяло и открыл глаза, сонно и как-то устало уставившись на Уилла. Тот смотрел в книжку, которую читал недавно сам Эван, быстро перелистывая страницы и кривя губы в странных улыбках. Эван ощущал себя в каком-то трансе. Он смутно понимал, какое сейчас время суток, что здесь делал Уилл и где были все остальные. Он чувствовал тупую боль в теле и голове, которая отдавалась ударами словно молотка. Ощущение невесомости никуда не пропало. В горле снова пересохло. - Уилл, - тихо позвал Эван, проморгавшись. Уилл поднял голову, вопросительно посмотрев на Эвана, - дай мне воды, пожалуйста, - попросил Эван, медленно, очень медленно моргая, чувствуя, как перед глазами начинает все расплываться. Уилл молча встал на ноги, поправив и так мятую рубашку, и, подойдя к тумбе, налил в стакан воды. После чего он подошел к кровати, присел на нее и чуть приподнял голову Эвана совсем бережно, от Уилла таких движений редко когда можно было дождаться. Эван опустошил стакан и судорожно вздохнул, чувствуя, как холод обволакивает пищевод. - Не понимаю, как ты живешь здесь без Лили. Как ты вообще можешь так жить, - вдруг произнес Эван, а Уилл замер, не спеша вставать с кровати. Он округлил глаза и плотно сжал губы и стакан рукой. - Без любимого человека. Должно быть, очень тяжело. Невыносимо. И как ты так живешь... Уилл сузил глаза и медленно встал, не отрывая взгляда от Эвана. Внутри что-то сильно обожгло. - Он в бреду, похоже, не понимает, что несет, - вдруг послышался сзади все тот же знакомый, сухой и прохладный голос Джеймса, очищенный ото всякой иронии и сарказмов. - Не обижайся на него, - Джеймс подошел к Уиллу и посмотрел на него. Уилл пошатнулся и отошел назад, странно оглядев Джеймса, будто бы увидел призрак. Выглядел он не ахти. Уставший, потрепанный, да и глаза красные-красные, будто бы рыдал часа два не переставая. - Спасибо, что был здесь, - кинул Джеймс, опуская руку и дотрагиваясь пальцами до лица Эвана. Уилл кивнул и, закатив глаза, поставил стакан на стол, направившись к выходу из комнаты. Внезапно он остановился и, поколебавшись, вернулся, забрав с кресла книгу. Джеймс посмотрел на Эвана, который открыл глаза и поднял их, встречаясь с ним взглядом. С минуту он спокойно смотрел ему в глаза, изредка моргая, но затем губы его задрожали, и он попытался улыбнуться. - Джим, - прошептал он, поднимая руку и переплетая свои пальцы с пальцами Джеймса. Совсем слабо, будто бы он не мог сжать руку сильнее. - Джим, не уходи. Внутри Джеймса все будто сжалось до минимальных размеров. Даже сердце, казалось, стало биться тише. Вот, чего он боялся. Он боялся этой слабости, этого шепота, этих еле выдавливаемых слов. Он боялся видеть его таким бледным, но таким горячим на ощупь, боялся видеть боль на его лице. Джеймс медленно опустился на кровать рядом с Эваном, а потом и вовсе лег рядом с ним на бок, внимательно смотря ему в глаза. Эван тоже смотрел на него и вынужден был отпустить его руку. Запах сигарет и духов резко обжег нос Эвана, и он вдохнул поглубже, потому что это все было таким родным. Джеймс вдруг протянул руки и завел их за спину Эвана, быстро и крепко-крепко прижав его к себе. Эван как-то благодарно улыбнулся, чувствуя, что глаза снова обожгло, и уткнулся лицом в грудь Джеймса. А Джеймс поставил подбородок на макушку Эвана, на его вкусно пахнущие мягкие волосы и еще крепче прижал его к себе, соединяясь с ним всем телом, буквально чувствуя его всего. Страх куда-то делся. Джеймс просто понял, что сейчас не время было бояться. Эван хотел быть с ним, и не время было думать о себе. Нужно было отдать ему себя. - Не уйду, - шепнул он, медленно проведя пальцами по его волосам. *** Джеймс проснулся под утро. Точнее, может быть, он и не проснулся бы, если бы Эван не так сильно дрожал и не пытался заглушить все эти стоны от боли, что разрывала его тело. Кортвуд открыл глаза, почувствовав, как Эван, которого он заключил в объятья, свернулся калачиком и заткнул руками себе рот, сильно зажмурившись и дрожа всем телом. Его тело было таким горячим, что в холодной комнате Джеймс практически не ощущал холода. А его дрожь была такой сильной, что, казалось, дрожал сам Джеймс. Кортвуд как-то напряжено или даже испуганно посмотрел на него, чуть отстранившись и привстав на локте. - Что... что, что такое? Тебе снова плохо, да? - быстро проговорил Джеймс, опустив руку и убрав волосы Эвана ото лба. - Эван, черт возьми. Прекрати сдерживать себя, - простонал Джеймс, прекрасно замечая, что Эван просто не хотел будить Джеймса. Он тихо всхлипывал, хотя не плакал, и заглушал стоны руками, кусая пальцы и губы до крови. Его тело билось в лихорадке, и Джеймса охватил такой ступор, что он даже забыл, как дышать. - Эван! - снова громче позвал он, тряхнув его за плечо и перевернув его на спину, открывая взору его лицо. - Эван, я не уйду, только... Эван открыл глаза и как-то умоляюще посмотрел на Джеймса, закусив губу и сжав пальцами его свитер на груди. - Больно... снова, - еле прошептал он, сорвано выдохнув и изогнувшись всем телом. Джеймс принялся бегать глазами по его телу. - Я... я позову Джулиана сейчас же, только подожди. - Нет, не уходи! - крикнул Эван, когда Джеймс встал с кровати и ринулся к двери. - Эван, я быстро, потерпи, - кинул Джеймс, выбегая за дверь, громко хлопая ей по инерции. Он со всех ног побежал к лестнице, потому что комната Роуза и Джулиана была наверху. И каждый его длинный шаг отдавался у него в голове каким-то больным сигналом «быстрее, быстрее, быстрее». Не время бояться. Не время паниковать. Он впервые видел так близко приступ Эвана, и в то время как все уже привыкли, он к этому привыкнуть не мог. Да казалось, если бы он видел это раз в двадцатый, он все равно бы не привык. Разве к такому можно было привыкнуть? В любой момент этот приступ мог стать последним. - Эй, Кортвуд, ты чего с утра пораньше как слон по дому, - недовольно пробурчал Лейсли, сонно выйдя из своей комнаты и потирая глаза. Джеймс даже не остановился, только повернулся, кинув: - Там... там Эван... – и, не окончив, завернув в холл, ринувшись к лестнице. Лейсли округлил глаза, которые вмиг стали трезвыми и ничуть не сонными. - Эван?! - произнес он, выходя из комнаты и посмотрев вслед Джеймсу. Джеймс затарабанил в дверь Джулиану с Роузом так сильно, что, казалось, мог слышать весь дом. Затем, не дожидаясь ответа, он резко открыл дверь, залетая в их комнату, пытаясь унять дыхание. Джулиан подскочил на кровати, испуганно сжав одеяло и поднеся его к своей груди, будто бы был девушкой. Роуз сонно открыл глаза, протерев их рукой, и возмущенно уставился на Джеймса, который чуть ли не согнулся пополам, отдышавшись. - Кортвуд, ты что, с ума сошел, что ли, ты видел, какой час... - недовольно проговорил он, падая обратно на подушку. - Доброе утро, - успел съязвить Джеймс, выпрямляясь. - Джулиан, прости, я бы не пришел, просто Эван... - Эван? - настороженно произнес Джулиан, вставая. - Ему плохо! - выдохнул Джеймс, умоляюще посмотрев на Джулиана. Тот округлил глаза и соскочил с кровати, метнувшись к своей сумке, лихорадочно ее открывая. - Сейчас-сейчас, - бормотал он, извлекая из нее какую-то колбочку и шприц. - Пошли. Пошли скорее. Джеймс не помнил, как они добрались до комнаты, казалось, он просто слетел с лестницы и в два шага миновал холл и длинный коридор. Запыхавшись, они с Джулианом ворвались в комнату, откуда доносились слабые, но больные стоны Эвана и тихий шепот Лейсли, который, не раздумывая, прибежал сюда. - Ему хуже, - проговорил Эдриан, вставая с кровати и оглядываясь на Джулиана. Увидев рядом Джеймса, он как-то многозначительно улыбнулся, кивнув. Джеймс окинул его взглядом и уперся рукой в спинку кресла, прислоняя руку к животу. - Сейчас, - пробормотал Джулиан, быстро стирая с лица сон и опускаясь перед Эваном на колени, беря в руки его руку и готовя шприц, - сейчас будет легче. Эван сжал зубы, отчего его челюсть резко и четко обрисовалась. Из его губ послышался тихий рык и стон, а другая, свободная рука быстро сжала рукой одеяло. Джеймс встревоженно на это посмотрел, не переставая кусать и так покусанные губы. Джулиан что-то тихо бормотал ему, вводя лекарство, а Лейсли подошел к Джеймсу, переводя сбивчивое дыхание. - Так не может продолжаться все время, - простонал Джеймс, отворачиваясь и хватаясь за голову, - не может. - А что ты предлагаешь? - выдал Лейсли, закатив глаза. - Не знаю. Ничего. Я даже не понимаю, что с ним и как ему помочь, черт возьми. Я ничего не знаю! Лейсли поколебался с минуту, смотря себе под ноги и тарабаня пальцами по своему же локтю. Затем он повернулся к Джеймсу, выразительно посмотрев ему в глаза и, сглотнув, произнес: - Есть только один человек, который знает, что с ним такое и как ему помочь. И ты знаешь, о ком я говорю, никто больше не поможет, ты же понимаешь, - Джеймс замер, заглянул Лейсли в глаза, чуть приоткрыв губы, с которых не слетело ни звука. Лейсли кивнул и продолжил. - Позволь мне ей позвонить.