Проект "08139"

По холлу пронесся отдаленно напоминающий звук дождя, когда капли сталкиваются с асфальтом. Цоканье каблуков. Звонкое; было слышно, что это и впрямь были каблуки. Ленц, сидя у себя в кабинете, прислушался. Да. Он слышал даже отсюда эти звуки. Медленно отстранив сигарету от губ, он чему-то красиво улыбнулся. Девушка, определенно это была девушка, и у не были шпильки. Делайт не знал почему, но он сразу подумал о том, какие красивые у нее, должно быть, были ноги. Худые и длинные. Обутые в туфли или нет, скорее, высокие сапоги на высокой шпильке, ведь идет дождь. Ленц покосился в окно, увидев стекающие по стеклу капли. «Точно сапоги», - подумал он, снова улыбнувшись, прикуривая. Вероника поежилась. Так же она поежилась еще и в машине, как только увидела этот огромный дом. На самом деле она не имела особого понятия насчет того, что такое Дейтон и кто там живет. Увидев этот роскошный дом, она подумала, что явно ошиблась адресом. Теперь, увидев еще и этот шикарный, но темный холл оттого, что свет здесь включался только в редких, особых случаях, когда Делайты устраивали приемы, она снова поежилась. В таких шикарных помещениях она еще не была. Огромная полукруглая лестница опоясывала весь холл, красивый мраморный пол блестел даже в темноте, и мебель, черт, она засмотрелась на мебель, не в силах отвести взгляд. Шикарные кресла, подставки для зонтиков, стулья и журнальные столики. Она глянула дальше, сделав пару шагов по мраморному полу. Дотронувшись рукой до перил, Вероника посмотрела вверх, свесив с плеча длинный светло-рыжий хвост из волос. Наверху было темно, но оттуда слышалось тиканье часов. Вероника обернулась, посмотрела в сторону коридоров. Свет шел откуда-то справа. Должно быть, там была гостиная. Она сделала пару шагов туда и замерла, чуть приоткрыв губы. Огромная, просторная гостиная в светлых тонах поразила ее. Окна во всю комнату, задернутые бордовыми шторами, большое белое пианино, кожаная мебель, камин, библиотека. - Я что... во дворце? - произнесла она, немного поморщившись. Как бы ее это ни восхищало, это было немного... странно. Немного? Неправда. Это было слишком странно и вызывало слишком большие подозрения в ее голове. Сдвинутые брови все никак не расходились, а суженый взгляд все никак не мог стать чистым и доброжелательным. Она сжала в руках сумочку и закусила губу, прислушиваясь. Было слишком тихо. Ни единого звука, будто бы дом разом опустел. Дверь ей открыл дворецкий, которого она приняла поначалу за хозяина дома, но потом он куда-то испарился, она даже не успела понять когда и куда именно. Впрочем, путей к отступлению у него было предостаточно. Огромные коридоры с двух сторон внушали Веронике, что дом просто необъятный, потому что они тянулись глубоко и далеко, казалось, у них не было края. Ее мучили сразу несколько вопросов, разрывающих ее голову и не дающих покоя. Во-первых... чей это был дом и зачем она сюда приехала? Не спутала ли она адрес, или, может, это была какая-то подстава? Что здесь делал, например, Лейсли, который позвонил ей и проговорил с ней практически час, что-то объясняя, рассказывая так эмоционально, что она пару раз пыталась положить трубку, приняв все за шутку. Они даже поссорились, но Вероника дослушала его до конца. Сказать, что она была удивлена? Нет, конечно же, нет, Лейсли не мог так просто уволиться, не появившись в лаборатории, а только написав заявление и испарившись. Тем более этот парень в доме Кортвудов, как бы он ни отнекивался и ни молчал, по нему было видно, что что-то все же произошло. Веронике внутренний голос с самого начала подсказывал, что Джеймс выкинет что-то подобное. Уж очень его волновал этот парень из палаты 366, и слишком много он о нем говорил. Она-то Джеймса знала. Знала его загоны и возможности. Он мог все. Правда все, если захочет. И она не так сильно волновалась за этого парня-пациента, как остальные, потому что он был с Джеймсом. Джеймс из принципа позаботится о нем, он по-другому не сможет. Он же хочет что-то доказать отцу, а ради этого Джеймс мог все. Но вот этот звонок Лейсли рано утром ее озадачил и привел в ступор. Давно она так ни с кем не разговаривала. Конечно, все не могло быть так гладко. Конечно, парню станет хуже, она знала, по-другому никак. Но она почему-то была удивлена, что ей позвонили. Нет, конечно, больше всего она была удивлена тому, что Лейсли - с ними, но то, что они ей позвонили, ее тоже удивило. Она же была непосредственно связана с лабораторией. Ладно, если откинуть в сторону ее работу, но Эрик. Она бы уже, зная этот факт, не позвонила бы сама себе, а они рискнули. Но она бы не выдала их. Никогда и ни за что. Только если... «Черт возьми, Джеймс, надеюсь, ты не угробил его, иначе я действительно это сделаю», - она вздохнула, положив руку на перила лестницы и постучав по дереву пальцами и длинными ногтями. Она по-прежнему кусала свою алую губу и переминалась с ноги на ногу, вздыхая. - Вы Вероника Брикс? - вдруг спросил где-то сзади чей-то тяжелый и очень странный голос. Она обернулась, отпустив зубами губу, и уставилась на юношу, который просто выбивался из общего образа этого дома. Он был таким... небрежным. Небрежно одетым, стоял в свободной ленивой позе и смотрел на нее так... будто бы она была врагом народа, честное слово. Таких тяжелых и будто бы мертвых глаз она никогда не видела. - Да, это я. Но... черт подери, откуда ты взялся, я не слышала, как ты подошел, - она выставила указательный палец вперед, чуть поморщившись. Парень закатил глаза, вздохнув, а Вероника не понимала одного. - Ты кто? Хозяин этого дома? Сын хозяина? - А что, похож? - парень выгнул бровь и уставился на Веронику как-то глупо. Она сузила глаза, выпрямившись. - Я бы сказала, на кого ты похож, - огрызнулась она, убрав волосы назад. - О, на кого же? - иронично проговорил парень, усмехнувшись. Вероника растянула губы в совсем не радостной улыбке. - На бездомного проходимца, вот на кого. Ты слуга? Хотя, о боже, о чем я? Здесь даже слуги, должно быть, шикарные, ты точно не из этих. Тогда кто же ты? Неужели реально какой-то проходимец? - М-м, нет, не угадала. Я просто грабитель. Как видишь, с охраной тут не очень, и я периодически ворую здесь еду. Ведь, как ты уже поняла, я с улицы, что я забыл в таком шикарном доме, верно? - произнес Уилл так убедительно, что Вероника почти поверила, выгнув бровь и уперев одну руку в бок. - Кормишься, значит? - О да. Вот в очередной раз зашел. А тут, смотрю, мое место уже занято какой-то девушкой, смахивающей на ночную бабочку, вообще. Эй, это вообще-то мой дом, ищи себе другой, - дурачился Уилл вполне серьезно, огрызаясь и скаля зубы. Давно он так ни с кем не беседовал. Девушка практически прыснула, усмехнувшись, но затем быстро сделав мрачное лицо. Он увидел родинку около ее аккуратного заостренного носа и засмотрелся на нее, вспоминая, что у Лили была почти такая же. - И каким это местом, интересно, я похожа на ночную бабочку? - вдруг спросила она, посмотрев на Уилла очень иронично, чуть растянув один уголок рта в ухмылке. - Тем же, каким и я на бездомного проходимца, - цокнул Уилл, закатив глаза, - и где твоя фантазия, в самом деле? - Там же, где и твое чувство стиля. Уверяю, они потеряны навсегда, - отчеканила она с какой-то фальшивой долей разочарования. Уилл посмотрел на нее так внимательно, как только мог, прямо в глаза своими тяжелыми мертвыми глазами. Вероника не отказала ему в игре в гляделки и тоже уставилась на него, чуть сузив свои глаза. Они оба слышали, как тикали часы на втором этаже и какая в доме помимо этого была тишина. Он слышал ее дыхание, ровное и глубокое, она же чуяла запах его духов, еле уловимый и свежий аромат. Почему-то внутри стало как-то тепло. - Ты мне нравишься, - вдруг сказал Уилл, выдавив что-то наподобие улыбки, ведь еще никто так долго не выдерживал его взгляда и никто не пререкался с ним так долго, похоже, тоже имея тоже в этом какой-то опыт. - Ты мне тоже. Не подумай ничего, - она усмехнулась и отпрянула от перил, сделав к нему пару шагов. Цоканье каблуков снова разнеслось по холлу. - Давно я не беседовал с такими вот личностями, - признался он, протянув руки и кивая ей, показывая, что хочет помочь снять ее пальто. Вероника подошла к нему ближе, расстегивая пуговицы. - И ты всех гостей так приветствуешь? - хмыкнула она, повернувшись к нему спиной. - Нет, обычно их приветствует Делайт. А я стою рядом и вывожу его из себя, - с его лица не сходила легкая ухмылка. - Так, значит, ты слуга?- спросила Вероника, опуская руки и позволяя Уиллу стянуть с себя красное пальто. - Нет, - Уилл поморщился, скривившись, - вообще, подразумевается, что да, но нет. Я просто здесь живу, иногда делая мелкие добрые дела, - иронично произнес он, усмехнувшись. - Я Уилл. - Уилл, значит, - она повернулась к нему, поправив свой черный свитер, - ну, как ты понял, я Вероника. От тебя приятно пахнет, - заметила она, вдохнув поглубже. Уилл перевесил пальто у себя через предплечье и посмотрел в ее светлые и большие глаза, выгнув бровь. - Правда? - Да. У меня у парня такие же духи, - она улыбнулась, уголки ее глаз сузились. Уилл тоже улыбнулся. - О, только... не убирай далеко, - спохватилась она, указывая на пальто, когда Уилл развернулся, чтобы уйти. - О, не беспокойся, отсюда еще никто так быстро не уезжал, - иронично пропел он. Вероника приподняла брови, поджав губы. - Чего? - протянула она, не поняв. - Он прав, боюсь, что тебе придется здесь задержаться, - вдруг прозвучал откуда-то сверху до боли знакомый голос. - Насильно держать, конечно, не будем... боюсь, это стечение обстоятельств, - прозвучал и второй, но уже не знакомый, а какой-то низкий, но очень звонкий голос. Благородный голос. Вероника обернулась к лестнице и чуть не выронила из рук свою сумочку от удивления и того, что сердце ее подскочило. На верхних ступеньках она увидела высокого и очень красивого брюнета, который явно был из высших кругов. Хозяин дома, она сразу это поняла. Он с гордым видом стоял на ступеньках, привалившись к перилам боком и сложив свои руки на груди. Он напоминал ей Дориана Грэя, вот прям точную его копию, ведь, читая это произведение, она представляла его именно таким. Он и должен быть именно таким. Высоким, с красивой фигурой, утонченным лицом и блестящими длинными волосами. Чего только стоили его глубокие глаза и полуулыбка, застывшая на его губах. Разумеется, раньше она сталкивалась с аристократами, но чтобы такими... Но ведь даже не он привлек ее внимание. На него она всего лишь взглянула, немного задержав на нем взгляд, тщательно осмотрев его. Сердце подскочило у нее из-за другого. По лестнице к ней спускался Джеймс Кортвуд. Тот самый Джеймс, которого она знала все это время, одетый в белоснежный свитер и темные облегающие джинсы. Со светлыми волосами, которые стали еще длиннее и теперь доставали ему до плеч, и слабой улыбкой, но такой искренней, от него таких улыбок трудно было дождаться. Вероника же сохраняла полное спокойствие, которое ей было присуще почти всегда. Хладность и спокойствие были ведущими эмоциями в ее работе, и в обычной жизни ей было трудно от этого отделаться. Джеймс счел ее взгляд слишком серьезным. - Я в курсе, что ты хочешь сказать или, может быть, сделать... - проговорил блондин, остановившись напротив нее и засунув руки в карманы своих джинсов. - Но не убивай меня сейчас, я тут кое-кому еще нужен. Вероника продолжала спокойно смотреть ему в глаза, а Ленц улыбнулся его словам, потому что они прозвучали не холодно и даже не спокойно. В его словах была жизнь, была улыбка, эмоции. Он давно не слышал его голос таким, особенно ввиду последних событий. Должно быть, он действительно был рад видеть эту девушку. Вероника расслабила поджатые губы, которые немного дрожали от напряжения, и все всматривалась в его глаза. Бесцветные, знакомые глаза, которые не ожидала увидеть вообще. Джеймс легко ухмыльнулся, и она сдалась, опустив плечи и резко выдохнув, будто бы задерживала дыхание. Джеймс улыбнулся, а она опустила голову, покачав ей. - Джеймс, ты паршиво выглядишь, - натянутым голосом призналась она, сдавленно улыбнувшись, еще раз взглянув на него. Он действительно выглядел намного хуже обычного. Бледное его лицо приобрело какие-то сероватые оттенки. Большие темные круги под уставшими и красными глазами пугали. Щеки стали впалыми, и скулы очертились еще больше, он похудел. Конечно, ведущими были глаза. Такие... слишком уставшие, замученные и блестящие, будто бы он вот-вот заплачет, но она знала, что он этого не сделает. Она только не понимала, почему он так выглядит, что произошло с ним? - И от тебя жутко несет сигаретами, фу, - она поморщилась и тут же улыбнулась, он прикрыл глаза и улыбнулся, обнажив свои зубы. Джеймс посмотрел ей в глаза и как-то нетерпеливо закусил губу выжидающе. Вероника вздохнула, снова почувствовав, как между ними что-то натянулось. - Ой, ну ладно, я скучала, да, - устало протянула она, протягивая руки и хватая Джеймса за плечи, притягивая его к себе. Она знала, как он это ненавидел, но ведь и она это не любила. А когда оба человека вместе делают что-то, что им не нравится, это... объединяет еще больше. Джеймс обнял ее, обнял крепко, сцепив руки в замок за ее спиной. От нее вкусно пахло духами, шампунем и... лабораторией. Да. Джеймс слышал этот запах, и он не мог понять, это снова у него в голове или от нее правда пахнет больницей. - Ты думаешь, я не знала, что ты собирался сделать? - прошептала она так тихо, чтобы услышать мог только Джеймс. - Если бы ты не знала, ты бы не оставила папку на столе и я бы ее не взял, - вкрадчиво сказал Джеймс, и Вероника отстранилась от него, посмотрев ему в глаза. - Мы друг друга поняли, - произнесла она, усмехнувшись. - Даже чуть больше, чем надо было, - таким же тоном произнес он. Вероника подмигнула ему. - И ты не злишься? - Что? Я? Злюсь? Не, ты что, - фальшиво протянула она, помотав головой. - Ты украл проект своего отца, за которым я следила несколько лет и угробила в него столько сил. Ты разжег такой хаос, заставил меня не спать ночью, все время пить кофе и иногда срываться на моем будущем муже, который лишился проекта и способа повышения квалификации и срывался на мне в ответ почти каждую ночь. Ты разрушил все это и спрашиваешь, не злюсь ли я? Нет, ты что, - Вероника сделала мрачное лицо и снова покачала головой, судорожно вздохнув. - Я знал, что ты поймешь, - сарказмом протянул Джеймс, ухмыльнувшись. Вероника сдержалась, чтобы не дать ему подзатыльник. - Стоп, подожди, - Джеймс резко убрал этот тон и взглянул серьезно на Веронику. - Ты сказала... будущего мужа? - Ну, мы решили пожениться, - легко произнесла она, пожав плечами. Джеймс был в шоке. - Ты серьезно? Когда вы это решили, если ты говоришь, что там паника и хаос? - В перерывах между ссорами, - она улыбнулась, облизнув губы, - надо же чем-то разбавить всю эту атмосферу. Тем более мы довольно долго вместе, нет смысла тянуть. Джеймс проморгался, сдвинув брови, но затем губы его дрогнули в улыбке. Грудь что-то приятно обожгло. - Я рад. Правда рад, что это все не помешало вашим отношениям, - сказал он, а Вероника как-то благодарно, но чуть самодовольно ему улыбнулась. Ее взгляд снова устремился вверх, и она посмотрела на хозяина дома, невольно улыбнувшись. - Добрый вечер, - поздоровалась она, кивнув. - Я Вероника. - О да, я знаю, - Делайт закивал, медленно спустившись, - уже наслышан о вас, мисс, - официально проговорил он, подходя к ней и беря ее руку в свою, поднося к губам. - Я Ленц Делайт, хозяин всего этого борделя, - довольно серьезно, но с улыбкой проговорил он, поцеловав ее руку. Вероника подавлено прыснула, улыбнувшись, но затем она замерла, посмотрев ему изумленно в глаза. Ленц выпрямился, отпустив ее руку, и тоже посмотрел ей в глаза, не понимая, почему она так чему-то поражена? Девушка посмотрела на Джеймса, а затем снова перевела взгляд на хозяина поместья, как-то хитро сузив глаза. - О, значит, Ленц... значит, и я наслышана о вас, - также хитро произнесла она, делая несколько шагов вперед и снова останавливаясь у входа в гостиную. Ленц дернул бровями, вздохнув. Джеймс поежился. - Там что, все знали, что ли? - произнес Ленц, покосившись на блондина. Тот устало прикрыл глаза. - Я понятия не имею, откуда они все знают об этом, - честно сказал Джеймс, положив руку на сердце. Вероника зашла в гостиную, осмотревшись. Джеймс и Ленц проследовали за ней. Сказать, что у Кортвуда поднялось настроение, это ничего не сказать. Вероника - одна из немногих потрясающих, легких и очень глубоких людей, которые его понимали. Он мог ей рассказать что угодно, зная, что она не осудит. Так же поступала и она. С ее приездом в душе Джеймса что-то отлегло. Видеть ее рядом было каким-то облегчением, ведь она знала, она все знала, ей не надо было ничего объяснять. И он надеялся, что она сможет помочь. - Я хочу закурить, - вдруг произнесла она, открывая сумочку и извлекая оттуда пачку сигарет, - звонок Эдриана очень взволновал меня, Джеймс, - пробормотала она, зажав сигарету губами. - Он бы не позвонил, не будь это так срочно. Мне жаль, что мне пришлось оторвать тебя от работы но... да какая к черту работа, если тут есть дела и поважнее этой чертовой работы, - сказал Джеймс, подойдя к ней и всматриваясь в ее волосы, в высокий хвост. Вероника повернулась к нему и затянулась, прикрыв глаза. Она всегда так делала. - Мне не по себе, честно, - призналась она, выпустив дым и облизнув губы, - мне приходится обманывать начальство. Эрика. Я и так рискнула, приехав сюда, но я не могла не приехать, ведь... ‘08139’ - это и мой проект тоже. Я столько сил в него угробила, я так тряслась за него, - серьезно сказала она, лицо ее изменилось, став напряженным и серьезным. - Эван, - механически поправил Джеймс, забегав глазами по полу. - М-м? - Вероника снова затянулась. - Это его имя. Зови его Эван. - Вот как? - хмыкнула Вероника, отстранив сигарету от губ и открыв глаза, взглянув почему-то на Ленца. - Он обычный человек, - произнес Джеймс дрогнувшим голосом, - совсем обычный, нет у него никакой душевной болезни, это все выдумки. Он абсолютно нормальный, такой же, как я. И его зовут Эван. Вероника внимательно посмотрела на Джеймса, почувствовав, как ее сердце забилось сильнее, чаще и отчаянней. За окном тарабанил дождь, откуда-то слышалось тиканье часов и громкие вздохи хозяина дома. Дыхание Джеймса она тоже слышала, а еще и удары своего сердца. Стало жутко не по себе. Ужасно, просто до боли не по себе, будто что-то сдавило ее внутри и не отпускало. Она будто в чем-то с болью убедилась. - Скажи мне, что ты его не угробил и он живой, - произнесла она, Джеймс посмотрел на струящийся дым из ее сигареты. - Он... жив, - сдавленно произнес он. - Жив, но ему ужасно плохо. И никто не знает, что с ним. Все так хотят ему помочь... ты знаешь... ты знаешь, сколько людей старается ему помочь? Он потрясающий, Вероника, все хотят ему счастья, но никто не может ему помочь, ведь никто не понимает, что с ним. Все карты знаешь только ты. И да, я знаю, ты не в праве мне помогать и даже не обязана этого делать. Я последняя скотина, все разрушил, всех подвел, я подонок, знаю, - снова дрогнувшим голосом проговорил Джеймс, вздохнув. Вероника, сузив глаза, на него посмотрела. - Но он. Он-то ни в чем не виноват, помоги ему. - Я прекрасно понимаю, на что иду, - произнесла девушка, стряхнув пепел в пепельницу на столе, - но если от меня что-то зависит, то я помогу. *** Вероника отпустила руку Эвана и посмотрела сосредоточенно на циферблат. Ее брови сдвинулись, а взгляд медленно поднялся на лицо Эвана, и получилось так, что она смотрела на него исподлобья. Эван не смотрел ей в глаза. Он вообще опустил глаза, глядя в одеяло и подчиняясь движениям Вероники, словно кукла. А она делала с ним все: измеряла температуру, слушала дыхание, заставляла вставать и шевелить руками, смотрела на глаза, горло, давила ему руками на грудь, слушала пульс, и последним ее действием было измерение давления. Эван за все это время практически не сказал ни слова, только тогда, когда просила Вероника ответить что-то вроде «да» или «нет». Все замерли, следя за ее работой. У Джеймса на лице даже временами появлялась ухмылка, когда она, сосредоточенно глядя на Эвана, серьезно ему что-то говорила, будто приказывая. Все они: Джулиан, Ленц, Джеймс и Эдриан следили за работой профессионала, глядя на Веронику, как на какого-то супергероя, и только тихо перешептываясь, не желая ей мешать. Очень внимательно следил и Джулиан, потому что иногда она обращалась и к нему, говоря что-то, совсем непонятное для кого-то вроде Джеймса или Ленца. И когда Джулиан отвечал ей, все удивлялись тому, что он ее прекрасно понимал. И все равно, как бы доброжелательно Джулиан ни выглядел и ни говорил, Вероника сохраняла хладность и все то же спокойное, сосредоточенное выражение лица. Ее светлые сдвинутые брови, нахмуренный вид, плотно сжатые губы и взгляд исподлобья как бы говорили, что ей лучше не мешать. А Эван действительно выглядел каким-то неживым. Он вяло двигался, смотрел вниз своими красными и вечно уставшими глазами и глубоко дышал, так тяжело, что, казалось, слышали все. Джеймс все боялся следующего приступа, его вообще начинало колотить от этого, особенно когда он вспоминал ту ночь, когда пришлось разбудить Джулиана. Так страшно было смотреть на Эвана. Но куда страшнее было держать его в руках, сжимая его и чувствуя у себя по телу всю эту дрожь, которая передавалась от него. Джеймс ему что-то шептал постоянно. Он даже не помнил, что именно, но шептал не останавливаясь. Он действительно чувствовал себя очень тревожно рядом с ним, но он понял, что находиться рядом и обнимать его - это лучше. Лучше того, чтобы переживать все это поодиночке, хотя бы потому что не было времени сходить с ума. Когда он был один, он замыкался и все время впадал в какие-то странные состояния. С Эваном же этого просто не происходило. Все внимание было приковано к нему, все действия и слова посвящены ему. Было... легче, пусть и страшно. - Что ж, все плохо, не к чему это скрывать, - строго и прямо сказала Вероника, встав и отстегнув от руки Эвана аппарат, измеряющий давление. Эван медленно скосил глаза на ее руки, посмотрев на ее аккуратный маникюр. Все будто оживились, посмотрев на нее и напрягшись. Особенно напрягся Джеймс, потерянно проследив за Вероникой. - Все показатели ухудшились с прошлых раз, насколько помню... м-м, Джеймс, дай мне папку, - скомандовала она, но ничего не произошло. Джеймс не сдвинулся и с места, продолжая смотреть на Эвана большими и полными смысла глазами. Ему ужасно кольнуло в сердце, и его охватила такая тоска, что сразу же захотелось просто подойти к нему и обнять, обнять так сильно, как только можно. Вероника протянула руку назад, смотря на Эвана, и, тоже почувствовав, что ничего не происходит, обернулась на Джеймса со строгим лицом, которое тут же разгладилось от напряженных морщин. Она немного рассеянно посмотрела на него, моргая, не очень понимая, что с ним происходит. Повисло молчание. Эван медленно взял одну руку во вторую, царапнув ногтем кожу на большом пальце, и тоже поднял глаза на Джеймса, встретившись с ним взглядом. Все это заметили, даже Вероника, которая приоткрыла губы и медленно посмотрела на Эвана, который смотрел на блондина не моргая. Казалось, будто они о чем-то говорят. О чем-то, известном только им. - Джеймс, - шепнул Джулиан, чуть пихнув Джеймса в бок локтем. Джеймс не шарахнулся и не дернулся, просто медленно перевел глаза на стоящего рядом Джулиана, также медленно пройдя к креслу, и взял папку Вероники. Все проследили за тем, как он подошел к ней и отдал ей папку, быстро взглянув и на нее. Вероника настороженно отвела от него взгляд, тряхнув головой. - Вот точно, - опять серьезно сказала она, открыв папку и быстро что-то посмотрев, - показатели ухудшились. Причем нехило так, - даже как-то удивленно произнесла она, вздохнув. Вместе с ней вздохнули, казалось, все. - Вы говорили, что случаются обмороки? - Да, - кивнул Джулиан. - Очень странные обмороки. Он просто отключается, - произнес Эдриан, кашлянув. - Как кукла, - добавил Ленц, хмыкнув. Вероника серьезно и настороженно посмотрела на Эвана сверху вниз. Тот все не поднимал на нее взгляда, пялясь куда-то в одеяло, точнее в свои бледные и худые руки. - А еще он не ест, плохо спит, теряет нормальный цвет лица, у него заторможенные реакции, и его постоянно тошнит, - говорила она таким тоном, будто самого Эвана в комнате не было. Джеймс и Эдриан подняли на Веронику глаза, выжидающе за ней наблюдая, пока сама девушка, закусив губу, смотрела оценивающе на Эвана, о чем-то явно задумавшись. Ее глубокий вздох говорил только о том, что она была чем-то разочарована. Он был тяжелым, быстрым и каким-то замученным. Она часто так вздыхала, Джеймс помнил. Обычно после этого следовало плохое настроение, несколько кружек кофе и курение. Вероника уперла одну руку в бок, а вторую поднесла ко лбу, нагнув голову и прикрыв глаза. Вздох повторился. - Все очень плохо, да? - произнес Эдриан, медленно моргнув. Вероника оторвала руку от лица, открыв глаза. - Более чем. Он умирает, - прохладно сказала она, подняв голову и посмотрев снова на Эвана, который застыл, медленно сжав одну руку второй, боясь поднимать глаза на кого-либо. Атмосфера в комнате стала какой-то... мрачной. Все затихли, замерев в тех позах, в которых стояли, и ни единого звука, кроме тяжелого дыхания Эвана, не было слышно. Ленц стиснул челюсти и опустил глаза в пол, чувствуя, как сердце вдруг екнуло. Эдриан прикрыл глаза, про себя хорошенько выругавшись, на самом деле, он взбесился. У Джулиана задрожали губы, а глаза сразу же стали блестящими, казалось, он сейчас разрыдается. Вероника смотрела на Эвана, а Эван сидел, как кукла, не реагируя. И все будто бы боялись смотреть на Джеймса, который на самом деле выглядел очень напряженно, но потеряно. Руки его потянулись к карманам, и он вынул оттуда сигарету, раздраженно пытаясь ее зажечь. Руки его предательски задрожали, а палец все время соскальзывал с зажигалки. Он выругался, рассердившись, и Ленц, не выдержав, просто подошел к нему и остановил его руки своей, поднеся к сигарете огонь от своей зажигалки. Джеймс поднял на него свои глаза, и внутри Ленца чем-то полоснуло. Ужасные глаза, полные боли и какой-то тупой ломающейся надежды. Они были сухими и стеклянными, как тогда, когда он пять дней проходил по дому в трансе, сходя с ума. Ленц засмотрелся на него, а Джеймс дернулся, отойдя к окну, открыв его и нервно закурив, смотря куда-то вдаль. Внутри все разрывало так, будто его легкие кто-то наполнял воздухом, как шарики, и они скоро не выдержат и лопнут. Было больно, страшно и до слез обидно. Как же он боялся этих слов. Вероника посмотрела на Джеймса, сузив глаза. Вообще, его поведение и внешний вид ее слишком волновали, чтобы остаться незамеченными. Уж слишком Джеймс странно на все реагировал и слишком плохо он выглядел для Джеймса Кортвуда. Взгляд Вероники снова упал на Эвана, на ту цепочку, что мирно поблескивала у него на шее. Золотую, явно золотую, и такую аккуратную, Вероника засмотрелась на нее. - Кровь... - послышался чей-то хриплый, очень сухой голос, но почему-то пробирающий буквально до костей. Вероника проморгалась, уставившись на Эвана. Он снова вздохнул и поднял голову, не отрывая взгляда от одеяла. - Что? Ты о чем? - не поняла она, снова сев на кровать и потерев рукой лоб. Несмотря на рассказы Джеймса, Эван все равно казался ей не слишком приспособленным к жизни. - Он о своем кашле. У него помимо простых приступов бывают приступы кашля постоянно. С ним выходит кровь, причем много. Его это пугает, - произнес Ленц, облизнув губы, поняв, что, кроме него и Эдриана, никто больше говорить не мог, - впрочем, и нас тоже. - Мы не понимаем, откуда столько крови. У него там внутри рана какая-то или что?.. - растерянно проговорил Эдриан, до боли закусив губу. Каждый раз, заговаривая с Вероникой, он чувствовал себя не в своей тарелке. Он даже объяснить не мог почему. Вероника внимательно посмотрела на Эвана, на его красивые волосы, сильно выпирающие ключицы и снова на ту цепочку, не понимая, откуда она могла взяться. Она вдруг закивала, а Джеймс посмотрел на нее, поднеся сигарету к губам и проморгавшись. Ленц взглянул на Джеймса, увидев его мокрые глаза. Он почти заплакал. «Не хочет сейчас. При всех», - подумал Ленц, тяжело вздохнув. Вероника облизнула губы, сузив глаза. - Грудь ведь болит, да? - спросила она конкретно у Эвана, тот кивнул, выдохнув. - Болит. Иногда даже выдыхать больно. Разрывает изнутри,- снова таким же голосом проговорил Эван, почему-то скосив глаза на Джеймса. - Кашель больной? Грудной? - снова строго спросила Вероника, сложив руки на груди. - Да, - снова отозвался Эван. - Кровь темная? В смысле, м, бордовая? Или алая? - Темная, - произнес он, нервно скрестив пальцы. - Страшная, - шепотом добавил он, глупо смотря в одеяло. Вероника снова закивала, вздохнув. И все снова услышали этот недоброжелательный вздох. Джеймс быстро выдохнул дым, затушив сигарету и выбросив ее в окно. Его руки потянулись к еще одной. - Ты знаешь, что с ним? - поспешно произнес он, кусая губы. - О да, я думаю, я в курсе, - сказала девушка, повернув голову к Джеймсу и недоверчиво посмотрев на сигарету, вытащенную из кармана. Она выгнула бровь, приоткрыв губы, а Джеймс, не обращая на это внимания, закурил, прикрыв глаза. - Ты думаешь? - неуверенно уточнил Лейсли, прищурившись. - Да, я думаю, потому что наверняка я знать не могу, - как-то раздраженно сказала она, зыркнув в его сторону. Старая неприязнь давала о себе знать. - Могу предположить, что это от пластины, что внутри него. Нет, это, конечно, понятно, что она - причина всего этого, но... я думаю, с ней что-то не так. - Да ну? - сарказмом протянул Эдриан, усмехнувшись. Джеймс строго посмотрел на него, медленно переведя глаза на архивиста. - И все хуже, чем можно было предполагать. И, черт возьми, это просто сенсация, - каким-то странным тоном произнесла девушка, глаза ее округлились, будто бы она что-то поняла. - Черт возьми... это невероятно. - Может, поделишься своей гениальностью? - снова съязвил Лейсли, прищурившись. Вероника встрепенулась, облизнув губы. Эван вдруг поднял на нее глаза, чтобы увидеть ее реакцию. - Дело в том, что... что мы все ошибались. Все мы в лаборатории, думая, что все прошло успешно. Пластина не прижилась, - она резко развернулась, посмотрев на нахмурившегося Джеймса. - Она не прижилась! Мы ошибались, тотально ошибались. - Но как делегация из таких умных, почти гениальных ученых могла ошибиться?.. - не понял Лейсли, нахмурившись. - Что это все значит вообще? - тихо произнес Эван, которого никто не услышал, кроме Джеймса. - Вероника, неужели они реально разом все ошиблись? - недоверчиво произнес Джеймс, прикурив. - Но как она могла не прижиться, если он еще живой, - махнув рукой в сторону Эвана, дрожащим голосом протянул Джулиан. - Я думаю... думаю... - пробормотала Вероника, забегав глазами по телу Эвана, сосредоточенно что-то обдумывая. - Она же сказала, что он умирает, - произнес Роуз, которого вообще в этой комнате до этого времени никто не замечал. - Тебе хочется в это верить, что ли? - огрызнулся Джулиан на эмоциях. Роуз спокойно моргнул. - А какая разница, во что мне хочется верить? Он умирает, это факт. И она только что назвала тебе причину, - также спокойно произнес Роуз, взглянув на Джулиана. - Может, она сначала прижилась, а потом... - попытался Ленц, сразу же замолчав. - Не говори так! И так понятно, что он умирает, зачем ты... - вдруг завелся Джулиан, пристально глядя на Роуза. - Может быть, вы заткнетесь?! - громко сказал Джеймс, тут же прикрыв глаза и устало прислонив руку ко лбу, поджав губы и шумно переведя дыхание. Само сочетание слов «Эван» и «умирает» не вязалось у него в голове, и он не намерен был слушать все это. И это подействовало: Роуз и Джулиан замолчали, поджав губы и поняв, что это было глупо. - Точно! - вдруг почти вскрикнула Вероника, от голоса которой все поежились, округлив глаза. Джеймс посмотрел на нее, округлив глаза, а она обернулась на Ленца. - Да-да, ты прав, Делайт. Она прижилась, как все и думали, ведь особых проблем не было, да. Но потом, проблемы ведь начали потом, и они должны были начаться... - она снова открыла папку и порылась в ней, что-то читая. - Потом... они начались сейчас, и пластина…она... она начала отторгаться, - мрачно завершила она утробным голосом. Все снова замерли. - Подожди. Ты хочешь сказать, что все эти проблемы... они не зависели от того, что я похитил его оттуда и держал в неподобающих условиях? - прищурившись, спросил Джеймс, видимо, пропустив слова про пластину. - Именно, - пролепетала Вероника, строго посмотрев на Эвана, - именно, они должны были начаться. Проблемы. Позже. Даже если бы он остался, я думаю, это просто ошибка, она не прижилась. Точнее не до конца, они что-то упустили, заранее обрадовавшись, здесь что-то глубже... У Джеймса внутри что-то отлегло. Значит, не из-за него Эван сейчас так мучается. Значит, он не виноват в том, что ему так плохо только потому, что Джеймс захотел выкрасть его из лаборатории. Значит, он не виноват, что кому-то хуже от его желаний. Внутри предательски сжало желудок, а сердце быстро подпрыгнуло, разогнав адреналин по венам. Слова Вероники про состояние Эвана не выходили у него из головы. - Значит, отторгаться, - задумчиво проговорил Ленц, прикусив губу. Вероника закивала. - Организм начинает отторгать инородное тело. Отсюда такая боль и кровь, это вполне объяснимо. Это все оболочка, я думаю. Раньше она удерживала пластину там, заставляя его тело принимать ее как часть организма. Сейчас же, видимо, оболочка разрушилась, дала однажды трещину, и все пошло по нарастающей. Сейчас ее практически нет, я думаю, пластина отторгается, став инородным телом, - Вероника забегала глазами по телу Эвана, не посмотрев на его испуганное и какое-то напряженное лицо. Эван же стал искать понимания и поддержки в Джеймсе, который и сам смотрел на него с какой-то надеждой и жалостью. Эван сглотнул, поджав губы и снова опустив взгляд на руки, которые чуть подрагивали. - Была ошибка... она была, все не прошло так гладко. Его состояние. Она жутко влияет на его здоровье, я даже удивлена и поражена, с какой быстротой это происходит. У Эвана еще безумно слабый иммунитет, видимо, «Этоний» тоже перестает помогать. - Он... он кончается, кстати. Его почти не осталось, - произнес пустым голосом Джеймс, подняв взгляд на Веронику. - Я привезла. Довольно много, - быстро сказала она, похоже, как-то на автомате, потому что погружена была в другие мысли. - Но как ты узнала? - не понял Кортвуд, прищурившись. Вероника внезапно улыбнулась, но не так, как улыбаются обычные люди. Улыбнулась снисходительно, чуть хитро и будто бы насмехаясь, но все равно по-доброму. - Джеймс, когда я проверяла кабинет в поисках того, что ты мог бы взять с собой, я обнаружила, что ты взял папку и «Этоний». А если ты взял мою папку и если ты сделал все правильно, то по моим подсчетам «Этоний» бы стал заканчиваться где-то сейчас, - легко произнесла она, пока Джеймс все больше и больше выгибал бровь. - Ты считала? - Каждый день, - со вздохом произнесла Вероника, снова повернувшись к Эвану. Джеймс еле проглотил ком, застрявший в горле. - Я могу вас о чем-то попросить? - спросила она, сузив глаза и не отрывая взгляда от Эвана. По ее голосу было уже понятно, что любой ответ она проигнорирует и им придется выполнить то, что она просит. Джеймс хорошо знал этот ее голос. - Можно попросить вас покинуть комнату? Я бы хотела поговорить с Эваном наедине, - попросила она, не отрывая взгляд от Эвана. Все немного опешили и даже переглянулись недоверчиво. Первым вышел Ленц, галантно поднявшись, кивнув всем остальным и выйдя из комнаты. Роуз с Джулианом тоже вышли, и Лейсли, вздохнув, тоже пришлось удалиться. Джеймс не сдвинулся с места, отстранив от губ сигарету и посмотрев сквозь дым на сидящего на кровати и поникшего Эвана. - Джеймс, я ничего с ним не сделаю, иди, - надавила на него голосом Вероника, зыркнув в его сторону. Джеймс хмыкнул и оторвался поясницей от подоконника, подойдя к двери и медленно выйдя из комнаты, не обернувшись, как он обычно это делал. Вероника вдруг встала и вздохнула, сняв свои тонкие прямоугольные очки и положив их на тумбу. Хотелось растереть глаза руками, но толстый слой туши этого не позволял. Она сложила руки на груди и взглянула на Эвана, будто выжидая. Тот молчал, опустив голову. - Ты стесняешься? Или почему-то боишься на меня смотреть? - вдруг спросила она у него, выгнув бровь. Эван вздрогнул и чуть округлил глаза. Она почти попала в цель, ему было не по себе. - Вероника не враг, - говорил Джеймс перед ее приездом, когда Эван снова вставил свое возражение этому. - Она из лаборатории, - вкрадчиво произносил он, тяжело дыша и почти срываясь. - Лейсли тоже из лаборатории, и что? Ему ты доверяешь! - А ей нет. С чего бы, она тоже замешана в этом проекте! - Ей можно верить, Я ей верю. А если я ей верю, то и ты поверишь, понятно? Она поможет, доверься мне, - говорил Джеймс, пытаясь его переубедить. Эвану ничего не оставалось, как подчиниться, и пусть Вероника пока не сделала ничего плохого, неуверенность в ней почему-то никуда не пропала. Эван будто колебался, а, оставшись с ней наедине, вообще почувствовал себя не в своей тарелке. Уязвимо. - Вот так, отлично, - сказала Вероника, улыбнувшись снова прохладно и как-то хитро, когда Эван поднял на нее глаза и посмотрел исподлобья, плотно сжав губы. - Эван, - произнесла она так, будто бы пытаясь привыкнуть к этому имени. - Тебя Джеймс так назвал? - Он, - кивнул Эван, внимательно смотря девушке в глаза. - Много времени потребовалось, чтобы начать доверять ему? - как на допросе, спросила она, чуть сузив глаза. Эван покачал головой. - Нет? - удивилась она. - Нет, - повторил Эван, только тихо, - он вытащил меня оттуда, и он не очень был похож на какого-то маньяка или плохого человека, почему бы ему не доверять? Тем более что мне ничего не оставалось. - Ты сам хотел сбежать? - спросила она, выгнув бровь. Эван тоже чуть приподнял брови. - Я не мог, насколько вы помните... - Мы на «ты», - сказала Вероника, выставив ладонь вперед и прикрыв глаза. - Хорошо... насколько ты помнишь. Я не очень-то способен был на это. Он помог. И всегда помогал, и сейчас помогает, я бы без него... - он будто подавился воздухом, замолчав и забегав глазами по комнате. - Джеймс иногда способен на странные поступки, - усмехнувшись, сказала Вероника, прислонившись поясницей к тумбе и размяв шею. - Многие не любят его. Знаешь, почему? - Догадываюсь. - Он слишком гордый. Слишком ироничный, плюется ядом, сарказмами, вечно говорит, что думает, и обижает всех. Ни во что не ставит отца и других людей, думает только о себе и своей выгоде и всегда, всегда отталкивает от себя людей своей манерой себя вести и разговаривать, - произнесла она с какой-то даже удовлетворенностью, но затем вдруг горько хмыкнув. - Но он хороший на самом деле. Потому что, когда он только увидел тебя там, он мне покою не давал. Он так серьезно взялся за это, что... что я была уверена, он выкинет что-то такое. Разрушит всю систему, устроит хаос, не подумав, но... сделает что-то такое, хорошее. - Он очень хороший, - дрогнувшим голосом проговорил Эван, опустив голову и даже чуть улыбнувшись, услышав слова Вероники. - И вот сейчас я вижу его таким. Таким странным, будто другим. И вижу тебя тоже другим. Ведь все это время ты лежал, прикованный к этой постели, с кучей трубок, никакими реакциями, вечно молчал и смотрел в потолок, как труп. Я не думала, что ты... такой, - призналась она, сузив глаза и опять посмотрев на этого парня, такого болезненного, худого, со странными чертами лица, но такого по-особенному красивого. Она бы могла сказать, что он красивый. Он не был милым или смазливым. Наоборот, он был слишком не милым, слишком болезненным, но его взгляд был таким добрым, полным смысла, а чуть пухлые губы иногда подрагивали в слабой улыбке. И поэтому он был красив. Он красив внутри, и это делает его красивым снаружи. - Эван, ты знаешь, насколько все плохо? - спросила Вероника очень проникновенным голосом с долей сожаления. Эван поднял голову и медленно, но очень тяжело вздохнул. - Да, я знаю. - И ты очень боишься того факта, что ты умираешь, - не спросила, а подтвердила она, отведя от него взгляд. - Нет, - вдруг качнув головой, ответил Эван. Волосы упали ему на лицо, скрыв глаза, - я не боюсь умирать. Я боюсь оставлять Джеймса одного. - Боишься оставлять Джеймса... одного? - глупо повторила Вероника, глядя в стену большими от изумления глазами. Эван посмотрел на нее. - Да. Джеймса всегда окружает много людей, но он все равно чувствует себя одиноким постоянно. Но он такой потрясающий человек для меня, я так хочу, чтобы у него все было хорошо, - Эван скатился на шепот, судорожно вздохнув. - Я благодарен всем тем, кто помогает мне и пытается помочь. Но Джеймсу я благодарен больше всего, и я никому никогда столько счастья не желал, как ему. - Его счастье… - ты? - проговорила Вероника, уставившись на Эвана. Лицо ее стало серьезным, но до безумия удивленным. Она надеялась, что ей показалось. - Неужели... между вами что, что-то есть? Эван моргнул пару раз, смотря девушке в глаза. Он никогда не видел такой удивленной и... какой-то разочарованной реакции на это явление. Обычно все догадывались сами, а Вероника ничего этого не заметила? Не заметила их косых взглядов, слез на глаза Джеймса, его странное поведение и многозначительные фразы, что он отпускал Эвану. Неужели она правда этого не заметила? Или не хотела замечать. Вероника сомкнула губы, сложив руки на груди, и внимательно выжидающе смотря на Эвана. Тот подумал, что надо было бы кивнуть. - Ты так сильно влюблен в него? - настороженно спросила она, чуть прищурившись. - Влюблен ли я в Джеймса? - Эван глупо улыбнулся. - Не знаю, мне не нравится слово «влюблен». Что оно значит? Люди постоянно разделяют влюбленность и любовь. Мол, любовь - это высшее чувство, а влюбленность - это что-то гораздо ниже любви, но выше дружбы, что-то, что на время, да? То есть, если сравнивать, то влюбленность - это как попробовать что-то, а любовь - это съесть? Я никогда этого не понимал и не хочу понимать. Я считаю, что если человек что-то чувствует, то он просто чувствует, и ему не нужно думать о том, слабы ли его чувства или сильны. Я говорил Джеймсу, что люблю его, потому что обычно именно это говорят, когда чувствуют что-то такое, вроде того, что чувствую я. - Это так... искренне, - проговорила Вероника, медленно кивнув Эвану. На самом деле, она даже заслушалась его, забыв о том, что вся эта любовь между ними - просто катастрофа, потому что она подсознательно именно этого боялась. Боялась, что между ними произойдет что-то большее, чем просто помощь. - Но... Эван... нет, ты не пойми неправильно, но ты уверен, что правда любишь его? Что способен на любовь? - Ты что... ты по-прежнему считаешь меня каким-то... отсталым? - Эван издал горький смешок, покрутив рукой у виска. - То, что я все то время, проведенное там, молчал, выглядел как-то не так, еще не значит, что я умственно отсталый или какой-то не такой. А печать в личном деле ничего не значит, Джеймс же нашел его, сказал, что это специально... - Нет-нет, Эван, стоп, - перебила его Вероника, выставив руку вперед, - никаким отсталым я тебя не считаю, и я сама понимаю, что это бред, правда, не понимаю, зачем это все, но ладно. Я про другое. Просто... ты уверен, что это любовь, а не чувство благодарности или... - Уверен. Поверь, я никогда не чувствовал себя так. И уже никогда не почувствую, потому что вот он - человек, с которым я могу себя так чувствовать, кому могу дарить внутреннее счастье и поддержку. И если бы не это все, мы были бы всегда вместе, пока оба бы не умерли. Я точно это знаю. И если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь, - ответил Эван, серьезно посмотрев в глаза Веронике. Девушка отметила, что в его глазах появились какие-то невиданные до этого искорки. Что-то страстное, пламенное и уверенное. Таким глазам невозможно было не поверить. - И как долго у тебя это к нему? Эван пожал плечами, поджав ноги и садясь в позу лотоса, сгорбившись. - Мне кажется, что все это время. - С первого дня? - Может, и так. - Так это он тебе подарил? - спросила Вероника, садясь на кровать и указывая на цепочку. Эван опустил голову, поддев пальцами золотую цепочку. - Да, - он слабо улыбнулся, но так искренне, что сама Вероника еле сдержала улыбку, - у него такая же. Он сказал, что они фамильные. - Это действительно много значит для него. - Представь, сколько это значит для меня, - с усмешкой сказал Эван, подняв глаза на Веронику. Та улыбнулась. - Так вот, значит, почему Джеймс так паршиво выглядит. Он просто волнуется за тебя. А я-то думала, что успело произойти, он курит без остановки, выглядит совсем не так, как раньше... - И он болеет. У него вечно температура, его постоянно клонит в сон, колотит, - удрученно проговорил Эван, опустив руки. - Это на нервной почве. Такие, как Джеймс, плюют на весь мир, найдя другой мир в каком-то человеке. Они входят в него полностью. И тонут, и тонут, и тонут, - с улыбкой проговорила она, опираясь рукой на кровать и склоняя голову набок. В окно засветило уже оранжевое от заката солнце, и капельки дождя заблестели на стекле. Всю комнату озарил яркий свет, и они прищурились одновременно, усмехнувшись. Эван поднял на нее глаза, слабая улыбка все не сходила с его лица. Вероника подумала, что что-то в нем все же есть. *** Когда Вероника вышла из комнаты Эвана, мирно прикрыв за собой дверь, то стоявший у балкона, что был рядом, Джеймс ринулся к ней, придя к жизни. Лейсли не сдвинулся с места, а только лениво развернулся, оторвав взгляд от потрясающе красивого заката. Джеймс схватил Веронику за плечи и серьезным, но очень усталым и подавленным взглядом посмотрел ей в глаза. - Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, что делать, - простонал он умоляющим тоном, стиснув ее плечи и встав почти вплотную. Девушка дернулась, округлив глаза и придержав рукой очки, что были надеты на голову вместо ободка. - Джеймс, я же все уже сказала... - Неужели все так плохо? Или есть надежда? Надежда есть? - маниакально повторял Джеймс, срываясь. По крайней мере, дыхание его стало сорванным, тяжелым и немного истеричным. - Надежда всегда есть, Джеймс. В этом случае, я думаю, все так... - Нет, не говори этого! - прикрикнул он, встряхнув Веронику за плечи. Лицо его исказилось, а глаза снова заблестели. - Не говори, я не хочу это слышать, не говори, что он умрет... вот так вот просто умрет, - повторял Джеймс сквозь зубы, чувствуя, как глаза защипало, и Веронику он уже видел сквозь пелену слез. Брикс почувствовала, как дрожат его руки, сжимающие ее плечи, и внимательно серьезным взглядом посмотрела на его слезы. - Джеймс, я не знаю, что тебе сказать... - призналась она, растерянно захлопав ресницами и быстро облизнув губы. Лейсли нервно закусил губу, сжав руками перила балкона и перемнувшись с ноги на ногу. Трудно было видеть Джеймса таким. Как бы понимаешь, что все хуже некуда, когда теряет самообладание самый хладнокровный и спокойный человек в доме. - Скажи, что все будет хорошо, - повысив голос, истерично сказал он, снова встряхивая ее за плечи каждый раз. - Скажи, что это временно, что его организм справится. Скажи, что он не умрет вот так вот просто, что он не будет мучиться! Скажи, что ты придумаешь, как ему помочь, черт возьми, Вероника, придумай, я прошу тебя, помоги ему, не дай ему умереть, так нельзя, - слезы потекли по его щекам, а сам он затрясся в немых рыданиях, закусив губу и смотря Веронике в глаза своими суженными, полными боли глазами. У девушки в этот момент чуть сердце не остановилось от его крика, истеричного голоса и рыданий. Джеймс? Джеймс Кортвуд, разве это был он? - Скажи, что ты поможешь ему. Ты же последняя надежда, скажи, что придумаешь, ты же придумаешь, Вероника... - Хорошо! - вдруг тоже крикнула Вероника, не выдерживая этого и поднимая руки вверх, хватая ими руки Джеймса. - Хорошо, хорошо, я все придумаю, я помогу, - спокойно заверила его она, отцепляя от себя его руки и сжимая их, медленно кивая. - Я придумаю, Джеймс, конечно, придумаю, у меня уже есть кое-какие мысли и... все будет под контролем, только успокойся. Голос Вероники обладал очень странным качеством. Он умел влиять на людей. Тональность ее голоса была такой странной иногда, что становилось не по себе, видя, как она умудряется быстро успокаивать людей, в основном ничего не делая. Голос ее в такие моменты становится бархатным, немного низким, но теплым, будто бы родным. Ей мгновенно верят и хотят верить. Так же и Джеймс. Слезы застыли в его глазах, а сами глаза смотрели на Веронику доверчиво, с надеждой. Он опустил руки, но затем снова поднял и стер со щек слезы, протяжно вздохнув. - Я придумаю, только успокойся, - снова тем же голосом проговорила она, погладив Джеймса по плечу. Джеймс кивнул, быстро проморгавшись, раздражаясь на самого себя за свои же слезы, и, еще раз проведя ладонью по щекам, подошел к двери комнаты Эвана, положив на ручку двери свою руку и сжав ее. Вероника наблюдала за ним, закусив губу и сложив руки на своей груди. Лейсли тоже смотрел на Джеймса, только иногда переводя взгляд на саму Веронику. Блондин вздохнул и зашел в комнату, закрыв за собой дверь. В этот же момент у Вероники опустились плечи, и она закатила глаза, сделав лицо до безумия мрачным. - Ты не знаешь, что делать, верно? - саркастично пропел Лейсли, усмехнувшись. - Понятия не имею, - мрачно кинула девушка, выйдя на балкон, вздрогнув от прохладного ветерка, - я даже... о черт, не представляю. - Он, серьезно, умирает? Вот прям... стремительно? - проникновенным голосом спросил Эдриан, облизнув губы. - Стремительней некуда, - Вероника достала из кармана джинсов пачку сигарет и вынула оттуда сигарету, зажав ее двумя пальцами. - На самом деле, я думала об этом. Думала каждый вечер, сидя в лаборатории. Но я все думала, что... что ладно, он умрет, значит, так надо, никому хуже не станет. А он, оказывается, успел стать чьей-то жизнью. - Джеймс помешан на нем,- сказал Эдриан, помахав рукой и отгоняя от себя дым, который выдыхала Вероника. Он тоже заметил эту странную манеру закрывать глаза, прикуривая. - Это все так усложняет. Они любят друг друга... вот жесть-то, - Вероника хмыкнула, покачав головой и уперев локти в перила, выгнув спину и согнув одну ногу в колене. Лейсли же забрался на эти перила, сев на них и посмотрев на закат. Он ничего не ответил ей, а Вероника снова хмыкнула, прикурив. - Что? - поинтересовался Эдриан, прищурившись от солнечного света. - Да нет, просто... не ожидала я этого всего. Здесь столько людей... и все такие, - она округлила глаза и покачала головой, посмотрев вверх. - Огромный особняк, похожий на дворец. Его хозяин, Ленц Делайт, один из известнейших благородных и богатых аристократов. Другой же, Роуз МакАлистер, тоже с довольно-таки интересной и знатной фамилией. Его парень, по какой-то счастливой случайности учащийся на врача и помогающий Эвану. А еще и этот Крис, человек из прошлого Эвана, который вдруг тоже становится обладателем денег, но по-прежнему оставаясь никем. Джеймс Кортвуд, наш Джеймс, который влюблен в этого парня до потери пульса просто, до истерических ноток в голосе и злобного, но потерянного взгляда и нервной трясучки. Наш Джеймс, который искренне улыбается и чувствует себя, несмотря ни на что, счастливым. Когда ты видел Джеймса счастливым? - она посмотрела на Лейсли, и тот покачал головой, опустив взгляд. Она хмыкнула. - И ты. Человек, дежурящий ночью в кабинете Кортвуда и смывшийся наутро, замешав во всем этом и какого-то слугу. - Слуга замешался в это сам, я ни при чем, - Эдриан слабо улыбнулся. Слабо, но обаятельно, не так сладко, как обычно, - главное, чтобы этому слуге не слишком-то доставалось. - В первые дни доставалось будь здоров, - с иронией проговорила Вероника, стряхнув вниз пепел, - сейчас вроде отстали, но... Эй, погоди, тебе есть дело до этого? - Что-то не так? - Лейсли выгнул бровь, скептически уставившись на девушку. - Я не поняла, это этот дом так влияет на людей, что ли? Парень из лаборатории, который не отличался ничем от амебы, сейчас разговаривает такими речами, что челюсть отпадает. Равнодушный и холодный Джеймс становится страстным и счастливым, эмоциональным любовником. Эдриан Лейсли, которому всегда мало секса, вдруг всерьез беспокоится о другом человеке, которого видел пару раз, - она издала нервный смешок. - Вы все шутите надо мной, что ли? Надеюсь, со мной ничего не произойдет? Лейсли вдруг вздохнул, закатив глаза. - Ты не знаешь главной шутки, - интригующе, но мрачно проговорил он, прикусив губу. Вероника выгнула бровь, отставив руку с сигаретой и глядя на Лейсли исподлобья. - Мне кажется, Джеймс тебе не говорил, иначе я не проступил бы это шоу на твоем лице. Мы уже объясняли, что Джеймс возвращался домой, чтобы забрать личное дело Эвана, ну... чтобы разобраться там в этом всем, все дела. Так вот, он узнал кое-что такое, что просто взрывает мозг на миллионы маленьких частиц и заставляет тебя... - Ближе к делу, - мрачно сказала Вероника, выгнув бровь. Лейсли убил ее взглядом. - Все это время Эван был сыном Ганса и братом твоего Эрика. Поздравляю с новостью, вон там, в комнате, лежит фактически твой будущий родственник, - Лейсли растянул губы в противной улыбке и быстро заморгал, выжидая. Дым медленно струился из сигареты и попадал Лейсли прямо на лицо, отчего он снова махал руками и корчился. Но даже сквозь дым он увидел лицо Вероники, на котором заиграло больше десяти оттенков настроений. Удивление, шок, недоверие, скептицизм, ирония, глупая улыбка, снова серьезность, дикий шок, и закончилось все это резким смехом и убийственным голосом. - Я ждал этого! - выставив указательный палец в сторону лица Вероники, сказал Эд. - Это значит, что и ты не знала об этом. Что еще раз подтверждает то, что Ганс не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Он скрывал это, подлый ублюдок. - Ты сейчас так пошутил? - пропустив его слова мимо ушей, сказала Вероника, прикурив и посмеявшись. - Да мы сами долго «ржали», когда узнали. Так неожиданно, будто в фильме каком-то. Надо было бы еще музыку эпичную и много интригующих моментов запечатлеть. А потом так открыть папку, а там так: «Клайд Джордж Ганс», - Лейсли фальшиво засмеялся, а Вероника подавилась дымом, серьезно посмотрев на архивиста. - Ах, да. Его имя Клайд. Ну... настоящее. Но оно тупое какое-то и не подходит ему, согласись? Вот Джеймс и... - Эрик бы так никогда не поступил, - стеклянным и дрожащим голосом проговорила Вероника, со стальной уверенностью перебив Лейсли. Тот мрачно покосился на нее, опустив руки и перестав жестикулировать. - Он бы никогда так с братом... - Да он и сам не знает и не знал. Все мы знаем нашего Эрика. Понятное дело, что он не стал бы, - фыркнул Лейсли, закатив глаза. - Эван... брат Эрика, - Вероника покачала головой, понимая, что в это просто невозможно поверить. - Он его брат. - Повтори это еще раз, - с иронией сказал Лейсли, улыбнувшись. - Поверить не могу просто... - А ты приглядись, кстати. У них носы одинаковые, я только недавно заметил. Такие же маленькие и прямые. Сразу понятно, кто есть кто, - фыркнул Лейсли, покачав ногой в воздухе. Вероника нахмурилась, вспоминая лицо Эвана. - А еще мы недавно с Джеймсом говорили... он сказал, что у Эвана родимое пятно на косой мышце есть, - сладко протянул Лейсли, ухмыльнувшись. Вероника снова подавилась дымом. - Быть того не может! - Слева... - Черт! - выругалась она, выпрямившись и прикрыв глаза. - Убедилась? - выгнув бровь, спросил Лейсли. - Брат он, брат. У Эрика ведь тоже есть, сам видел, - Эдриан потянулся к руке Вероники и выхватил у нее из пальцев сигарету, затянувшись. - Какой-то гребаный бред. Ну как такое может быть? У меня аж внутри что-то... - Перевернулось? - Ага, - кивнула она, выдохнув. - Ну ничего, Джеймс тут уже к этому привык, он даже не удивился, - усмехнулся Лейсли, отдавая Веронике сигарету.- А когда вы жениться собрались? - В конце весны, - мрачно и потерянно произнесла Вероника, думая о другом. - О, ясно, - Лейсли посмотрел вдаль, снова качнув ногой, - и все-таки Джордж - ублюдок, и мне плевать, что он твой свекор будущий или что там... - Да, свекор, - пролепетала она, закусив губу, - я и так к нему относилась не ахти, а теперь, после этого. Боже, спасибо, что Эрик явно пошел не в отца. - Он у нас душка, - противно протянул Эдриан, сладко улыбнувшись. - Ой, заткнись. Повисла тишина. Такая безмятежная погода сейчас была впервые за неделю. Дождь прекратился, солнце село, оставив приятный свет после себя. Деревья поблескивали от дождевых капель, медленно раскачиваясь под легким ветерком, который шевелил волосы Эдриану и Веронике. Безусловно, было тяжело. Было тяжело и боязно за состояние Эвана, было замешательство по поводу того, что Эрик и Эван - братья. Было трудно осознавать, что Вероника обманула всех и сейчас находилась здесь, в доме Делайта, с такими же предателями, как она. Но эти предатели образовывали какую-то прочную семью, которую не разбить ничем, даже лабораторией. Было странное ощущение того, что она помогает тем, кому нельзя помогать, но она очень хочет это сделать. Все эти люди, не зависимо от статуса, были вместе. Веронику поражало это рвение людей помочь человеку. И сейчас, глядя на закат, она почему-то впервые чувствовала себя так странно, свободно и безмятежно. - Ты останешься здесь? - тихо спросил Эдриан, посмотрев на девушку, волосы которой при этом свете отдавали огненно-рыжим с золотым блеском. - Да, - кивнула она, вздохнув, - я сказала Эрику, что навещаю маму. Мол, на несколько дней. - Умно ты с ним. - Он мне доверяет, - проговорила она. - Не знаю только, помогут ли мне эти несколько дней что-то придумать или нет... Она не договорила. Заиграла мелодия, и вибрация в кармане заставила девушку дернуться и потянуться к джинсам рукой. Она вынула телефон и посмотрела на дисплей, закусив губу. - Кто? - Это Эрик, - сказала Вероника, вздыхая. - Ври убедительнее, Рони, - странным снисходительным тоном сказал Эдриан, явно передразнивая Эрика. - Ты теперь - одна из нас. Вероника убила его взглядом поначалу, но затем напряженные морщинки на ее лбу разгладились, и она слабо улыбнулась Эдриану, который быстро ей подмигнул. Девушка прислонила сотовый к уху и быстро отошла в другой конец балкона. Эдриан наблюдал некоторое время за ней со слабой улыбкой на лице. - Да... да, конечно, спасибо. И я люблю тебя, - нежным голосом говорила Вероника, смеясь в трубку. Эдриан опустил глаза вниз, почему-то улыбнувшись еще больше. «Наверное, это так круто - кого-то по-настоящему любить». *** - Тебе точно лучше? - спросил Джеймс, повертев зажигалку в руке и смотря на Эвана, который пришел в комнату Джеймса на втором этаже и стоял сейчас у окна, где стояли цветы. - Да, вполне, - легко ответил Эван, кивнув. Вообще, эту комнату трудно было назвать комнатой Джеймса, потому что сам Джеймс уже давно перебрался на первый этаж к Эвану. Здесь он появлялся иногда, когда его слишком угнетала та атмосфера, что складывалась в той комнате. Эвану она тоже не нравилась все больше, ведь все его приступы происходили именно там. Но он все равно любил ту комнату, потому что там все произошло. Многие самые приятные моменты тоже произошли там, поэтому переезжать на второй этаж Эван отказался, и Джеймс сам перебрался к нему. Здесь было тихо. Не шумели слуги, и не было слышно голосов всех тех, кто присутствовал в доме. Роуз снова уехал из-за работы, нехотя, но оставив Джулиана одного. Джулиан почти все свое время проводил в компании Вероники и Эдриана, которые похоже что забыли про все свои прошлые неприязни, ведь теперь их объединяло намного большее. Ленц иногда спускался к ним, оставив работу или переложив мелкие обязанности на Криса, который, кстати, нехило ему помогал. Казалось, что любой, кто пришел в дом Ленца, найдет здесь понимание и дело. - Ненужных людей нет, - как-то сказал Ленц, и его слова уже не раз находили подтверждение. Погода была хорошей уже какой день. Угнетающего и тоскливого дождя не было, наконец-то выглянуло солнце. Даже Джеймсу, которому ровным счетом было плевать на погоду и который немного не любил солнце, такая погода пришлась по душе и заставляла улыбаться. Улыбаться заставлял и Эван, которому стало немного лучше, правда, Джеймс не понимал, как ему могло стать лучше, если внешний вид его ухудшился еще больше. Лицо приобрело какой-то сероватый оттенок, губы вообще побелели, а подглазники стали какими-то темно-красными, что делало глаза еще более уставшими и придавало взгляду мученические нотки. Разумеется, внешнее состояние Эвана всех пугало, Вероника измеряла его показатели практически каждые пять часов, постоянно вздыхая и качая головой. Похоже, что все только ухудшалось и ухудшалось, и Джеймс снова чувствовал тот тягучий и отдаленный страх, который пробирался к его сердцу. Но Эван умудрялся всякий раз успокаивать его, просто прикасаясь к нему. Это действительно было какой-то магией, ведь еще ни одно прикосновение не действовало на Джеймса так. А сейчас Эван пришел к нему в комнату. Просто так сам встал с кровати и пришел. Джеймс даже опешил, увидев его, ведь он собирался пострадать в одиночку и обдумать все те беспокойные мысли, что были у него в голове. К тому же он думал, что Эван слишком плох для того, чтобы встать и прийти. Но он убедил его, что ему лучше и ему просто скучно. - Я уже говорил, как люблю, когда ты надеваешь мои вещи? - спросил Джеймс, медленно улыбнувшись и чуть прищурившись, глядя на фигуру Эвана, который стоял лицом к окну и разглядывал цветы. - Прости, - тихо выдохнул Эван, тоже чуть улыбнувшись. - Нет, я серьезно, - Джеймс улыбнулся еще больше, осмотрев спину Эвана, которую красиво облегал его белый свитер. - Тебе он идет намного больше, чем мне. - Тебе все идет, - закатив глаза, сказал Эван, уперев одну руку в подоконник. - Я в нем теряюсь, - Джеймс все не мог оторвать глаз от его фигуры. В этом свитере он не казался уже таким слишком худым и несчастным. Он казался просто хрупким, тонким и высоким. Длинный свитер только вытягивал его фигуру, а облегающие джинсы красиво подчеркивали его ноги. Слишком бледную и худую шею скрывал большой белый ворот, то же было и с руками, поэтому Эван и выглядел совсем обычно, а не болезненно в этой одежде. - Ты просто бледный. И у тебя волосы слишком светлые, вот и теряешься, - Эван оглянулся, и Джеймс увидел его обаятельную улыбку. Внутри все сгорало от желания снова сжать его тело, уткнуться ему в волосы и простоять так вечность. - Но я люблю, когда ты надеваешь белое. Ты сразу становишься таким белым и... таким милым. - О, милым, - протянул Джеймс, чуть прикрыв глаза и повернувшись боком на диване лицом к Эвану, - это самый странный комплимент, что мне говорили. - Я рад, что я первый, кто заметил, что ты очень милый, - с некой долей иронии произнес Эван, улыбнувшись шире и отвернувшись, проводя рукой по стебельку большого и красного цветка. - Если я бледный, то какой тогда ты? - ухмыльнувшись, спросил Джеймс, не отрывая от Эвана глаз. Эван задумался, чуть прищурившись и посмотрев на солнце. - Я даже не представляю, как называется такой цвет кожи, - признался он, издав смешок. - М-м-м, призрачный? - сострил Джеймс, Эван обернулся. - Я вообще как ходячий труп, ты не заметил? - М, нет. При виде тебя я всегда слишком увлечен той мыслью, что хочу тебя, - Джеймс противно улыбнулся в лучших традициях, скрыв, что глубоко в душе его немного передернуло. Эван улыбнулся, отвернувшись, и чуть прикусил губу, почему-то чувствуя сейчас себя счастливей всех. - Цветы любишь? - спросил Джеймс, заметив, как Эван все это время разглядывает стоявшие на подоконнике красивые цветы, трогая их руками и иногда наклоняясь, вдыхая их запах. Ленц цветы просто обожал, причем неважно какие. Ему было главное то, что его дом пестрил зеленью и пах самими цветами. Именно поэтому цветы были в каждой комнате, в коридорах, на лестнице и иногда даже свисали с потолка, а задняя стенка дома у него вся украшена виноградной лозой. - Люблю. Цветы всегда полны жизни. И они очень красивые, таких я еще не видел, - ответил Эван с улыбкой в голосе, разглядывая какой-то голубой цветок. - Там нет фиалок? - спросил Джеймс, немного сузив глаза. Эван пробежался взглядом по подоконнику. - Не-а. Зато есть гибискусы. - Странно. Ленц помешан на фиалках, - пожав плечами, сказал Джеймс, прекрасно помня, что это его любимые комнатные цветы. - Ему они подходят, - многозначительно протянул Эван, повернувшись к Джеймсу лицом и прислоняясь поясницей к подоконнику. - Как ты это определяешь? - Джеймс выгнул бровь, закинув ногу на ногу. - Ну... у меня от каждого человека остается в голове свой образ. Я просто создаю какой-то комплекс из того, что мне человек показывает. Как он общается, как ведет себя и что он любит. Я просто представил образ Ленца, он просто состоит из очертаний и каких-то определенных цветов. В случае с Ленцом, то это какие-то нежные цвета. Да и сам Ленц, он же... он же какой-то теплый, нежный, но решительный и очень запоминающийся. Ему подходят фиалки, даже очень, не думаешь? - Эван внимательно взглянул на Джеймса, который глубоко о чем-то задумался. Он перевел взгляд с цветов на Эвана и вздохнул, проморгавшись. - Раньше не думал, но сейчас ты меня убедил, - Эван улыбнулся, сложив руки на груди. - У тебя очень интересное мышление. Эван пожал плечами, задумавшись. - Когда нечего делать, остается только думать, - он снова обернулся, взглянув на деревья, что росли неподалеку, чувствуя, как солнце греет его спину. - Мы в этом похожи, - усмехнулся Джеймс. Эван улыбнулся и посмотрел на Джеймса, разглядывая его красивое светлое лицо и яркие глаза. - Хватит уже курить, - произнес Эван проникновенным голосом, тяжело вздохнув. Джеймс все равно поднес сигарету к губам, затянувшись. - Я сегодня мало курил. - При мне ты выкурил уже три сигареты. - Всего три, - прошептал Джеймс, закрывая глаза и выдыхая белый дым. Эван понял, что его не переубедить, поджал губы и с укором на Джеймса посмотрел. Кортвуд открыл глаза, увидев этот взгляд Эвана, и улыбнулся, издав смешок, так обаятельно, что любой бы растаял. - Мне нравится твое выражение лица, нечасто тебя таким вижу. Эван закатил глаза, качнув головой, и, не выдержав, улыбнулся. - А у тебя есть любимые цветы? - спросил он, внимательно взглянув на Джеймса. - Не знаю, - фыркнул Джеймс, поднеся сигарету к губам. - Брось, у всех они есть. - М-м-м, ну, мне чисто визуально нравятся герберы, - пожав плечами, сказал Джеймс, серьезно задумавшись, - а вообще, я странной любовью люблю ирисы. - Почему? - Мою мать назвали в честь этого цветка, и она его очень любила, - Джеймс покосился на стол, где в рамочке стояла фотография его матери, на которую он был так похож. - У нас дома всегда стояли ирисы. И отец всегда ей их дарил. А когда она умерла, отец дал мне букет ирисов, чтобы я положил их на могилу матери. Я стоял над ее могилой и смотрел на эти цветы, понимая, что ненавижу их, - Джеймс пожал плечами, затянувшись, Эван не отрывал от него взгляда. - Но через несколько лет отец подарил мне их на день рождения. Я не знал, как на это реагировать, пока на следующий день рождения мне их не подарил Ленц. Я понял, что они мне нравятся. Они красивые и какие-то символичные, что ли. Мне никогда не дарили других цветов, может, именно поэтому я так люблю ирисы. Эван улыбнулся ему, заметив улыбку и на его губах. Джеймс подмигнул Эвану, положив руку на спинку дивана и подперев ладонью голову. - А у тебя есть любимые цветы? - спросил Джеймс у Эвана, отметив про себя, что ему это действительно интересно. - Нарциссы, - ответил Эван, будто зная, что Джеймс задаст такой вопрос. - Почему нарциссы? - Джеймс выгнул бровь, стряхнув пепел в пепельницу. - Не знаю, - Эван пожал плечами, качнув головой, - на самом деле, я никогда их даже в руках и не держал. Мне вообще никто и никогда цветы не дарил. Но я помню, как в каком-то городе, идя куда-то с Крисом, я на витрине увидел стоящие цветы, и они мне безумно понравились своей красотой и аккуратность. Я даже не знал, как они называются, узнал только потом, увидев по телевизору. Но с тех пор мне нравятся нарциссы. Они очень красивы. - Да, они красивы, - согласился Джеймс, еле припомнив, как вообще выглядят нарциссы. - Джеймс, я тут подумал, - Эван перемнулся с ноги на ногу, как-то хитро посмотрев на блондина, - ты не заметил, что нам больше подходят цветы друг друга? - В смысле... чисто образно тебе больше подходят ирисы, а мне нарциссы? - спросил Джеймс, облизнув губы. Эван кивнул. - Почему ты так решил? - Ну... тебе, несомненно, больше подходят нарциссы. Знаешь же легенду о Нарциссе? - Ты намекаешь на то, что я похож на Нарцисса? - Джеймс глупо улыбнулся, посчитав это бредом. - Ну, по крайней мере, раньше ты мне отдаленно именно такого и напоминал. Просто весь твой образ. Ты аристократ, ты гордый, с уверенной походкой, поднятой головой и до безумия самоуверенный. А еще ты очень красивый. Как Нарцисс, - Эван улыбнулся. – Тебе, несомненно, подходит этот цветок. А ирис больше подходит мне, потому что ирис... это что-то более скромное и... не такое значимое, - проговорил он, посмотрев в пол. Губы его дрогнули в улыбке. Джеймс очень снисходительно и по-доброму на Эвана посмотрел, встав и нагнувшись к столу, потушив сигарету. Он подошел к Эвану, подняв руки и взяв его лицо в ладони, словно в чашечку, чуть приподняв и посмотрев ему в глаза. - Значит, ирисы тебе вообще не подходят. Потому что ты - что-то очень значимое, да и не только в моей жизни. И ты уж точно не скромнее меня, то, что я аристократ, не делает меня лучше или хуже обычных людей, - сказал Джеймс поистине то, что он все это время думал о своем статусе. Эван улыбнулся. - И я считаю, что тебе очень подходят нарциссы, потому что ты именно такой в душе, ты знаешь себе цену, как бы ты ни скромничал. А мне... мне больше подходят кактусы, я считаю, - Эван посмеялся, и Джеймс тоже издал смешок к концу фразы. Руки Эвана потянулись вверх и обняли Джеймса за талию, крепко ее сжав и притянув к себе. Джеймс пропустил руку немного дальше, так, чтобы указательный палец лег у Эвана под ухом, а большим пальцем он мог гладить его по щеке и челюсти. Кончики пальцев Джеймса коснулись до его волос, а сам Джеймс заглянул ему в глаза, улыбнувшись. - Я знаю себе цену только рядом с тобой, - шепнул Эван, подняв голову и приоткрывая губы, будто прося Джеймса его поцеловать. Блондин выполнил его немую просьбу и приблизился к нему, прихватив губами его губы и зацепляясь за них, не отрываясь, просто замерев. Эван глубоко вдохнул воздух и сделал шаг ближе к Джеймсу, вставая к нему вплотную и обнимая еще крепче. Джеймс пропустил язык в его рот, встречаясь с его и чуть наклоняя голову набок для удобства. Губы Эвана были самыми желанными губами для него, он ни с кем не целовался так значимо и глубоко, как с ним. Все поцелуи, что были до него, были просто поцелуями. С Эваном же это приобретало какой-то такой смысл, который понять могли только они. Эван прекрасно целовался. Лучше, намного лучше всех, Джеймс был уверен. Джеймс отпустил его лицо, и его руки упали на тело Эвана. Такое хрупкое и худое, Джеймс снова мог пересчитать его кости. И он сжал его, сжал так сильно, как и хотел, услышав сиплый вздох, когда они наконец друг от друга оторвались. - Джим, ты меня задушишь, - сказал Эван, приподнимаясь на цыпочки. Ему ничего не оставалось, как обнять Джеймс за шею и лечь щекой на его плечо, чувствуя, как Джеймс все сильнее и сильнее сжимает его. - Ну и пусть, - ответил Джеймс, зарываясь носом в его волосах и вдыхая их вкусный, уже до боли родной запах. Его руки чувствовали кости Эвана, но он не прекращал сжимать его, как куклу, совершенно понимая, что это живое тело, и это тело его, только его, и он никогда не хочет его отпускать. Ни тело, ни самого Эвана. - Я так люблю тебя, Джеймс, - нежно прошептал Эван, улыбнувшись и закрыв глаза, сипло вздохнув, чувствуя, что дышать и правда стало сложнее. Джеймс с какой-то болью посмотрел в окно, глаза предательски защипало, а губы дрогнули, приоткрывшись. Он сделал резкий и невольный вдох, который Эван сразу же заметил, открыв глаза и напряженно сдвинув брови. Настроение передалось и ему. - Скажи, что тебе лучше, скажи, - попросил Джеймс, отстраняясь и наконец-то отпуская его. Эван встал плотно на ноги, посмотрев Джеймсу в глаза. - Я же говорил, - губы Эвана дрогнули в улыбке. - Мне лучше, видишь? Он улыбнулся шире, но Джеймс не видел. Как может быть лучше, когда ты выглядишь как призрак с красными блестящими глазами и дрожащими губами? Джеймс плотно сжал губы и, вздохнув, тронул рукой щеку Эвана, о которую тот сразу же нежно потерся. - Все хорошо, - снова проговорил Эван, ласково улыбнувшись. Он поднял руку и зацепился пальцами с пальцами Джеймс, беря его руку в свою. Второй рукой он тоже дотянулся до его руки, подняв их на уровне своей груди и крепко сжав, чувствуя мелкую дрожь. - У тебя руки дрожат, - произнес Эван, дотрагиваясь до пальцев Джеймса губами, - сильно. - Это от нервов, - отмахнулся Джеймс, почувствовав его теплое дыхание на пальцах. - И от курения, - Эван многозначительно посмотрел ему в глаза. - Я брошу, - проговорил Джеймс, поцеловав Эвана в голову. В дверь вежливо постучались, и Эван с Джеймсом насторожились, не поняв, кто это мог быть, ведь обычно стучалась только прислуга или Джулиан. У них у обоих промелькнула мысль, что это мог быть Джулиан, но, зачем ему понадобился Джеймс, непонятно. - Да-да? - повысив голос, кинул Джеймс, отстраняясь от Эвана и поворачиваясь к двери. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Вероника, которая сейчас выглядела даже красивей обычного. Волосы у нее были распущены, а они у нее они были длинными и прямыми от природы, поэтому сейчас они спускались по груди и доставали до середины живота. На ней был очень легкий макияж и не было очков, которые она надевала для работы. Нежно-голубая кофточка с глубоким вырезом подчеркивала ее глаза, а джинсы красиво стройнили и вытягивали ноги. Джеймс видел Веронику в любом состоянии. Не накрашенной, уставшей и не выспавшейся, утром или на каком-то вечернем приеме, и в форме лаборатории за работой. Он видел ее любой, и всегда считал ее красивой. И сейчас он чуть улыбнулся, увидев ее на пороге своей комнаты. Она выглядела расслабленно, как еще ни разу не выглядела в лаборатории. - Джеймс, можно с тобой поговорить? - спросила она, выгнув бровь и взглянув на Эвана. - Это быстро, - заверила она, чуть улыбнувшись. Джеймс обернулся на Эвана, и тот улыбнулся, кивнув и подняв руки на уровне груди. - Конечно, без проблем, - сказал он и вышел из комнаты, улыбнувшись Веронике. Девушка закрыла после него дверь и быстро развернулась к Джеймсу, быстро подойдя к его столу. - Скажи мне, что ты что-то придумала, - простонал Джеймс, сев на диван и потерев рукой глаза. - Как он? Я вижу, все нормально, или мне показалось? - пропустив мимо ушей просьбу Джеймса, сказала Вероника, указав на дверь. - Ну... он сказал, что все в порядке и ему лучше. Но ты его видела? Какой там в порядке. - Видела, вот и спрашиваю, - буркнула Вероника. - Ты курил? Я тоже хочу, дай сигарету. Девушка подошла к нему, а Джеймс потянулся в карман за сигаретой, как-то странно на Веронику взглянув. - Ты какая-то возбужденная, Вероника, нет? - он протянул ей сигарету и зажигалку, девушка отошла от него, прикурив. - Я просто разговаривала с Эдрианом... - С Лейсли? - Джеймс удивился. Когда они в последний раз так просто р.а.з.г.о.в.а.р.и.в.а.л.и? - Да, а потом меня осенило, - произнесла она, прикурив, - ну, а Эд сказал, что то, что я придумала, вполне хорошее такое предложение, и я должна рассказать тебе... - И ты пришла рассказать мне, - кивнул Джеймс, усмехнувшись, - давай пропустим ту часть, как ты шла. - Да, хорошо, - быстро кивнув, произнесла Вероника, - хорошо, так вот. Ты просил меня помочь Эвану и придумать что-то, думая, что я знаю больше всех, ведь я следила за ним и... верно? - Джеймс кивнул, не понимая, к чему она клонит. - В общем-то, ты и Эд позвали меня в этот дом, думая, что я знаю больше всех, да? - Вероника... к чему ты... - Я далеко не тот человек, который знает больше всех, - перебила она его, мрачно посмотрев ему в глаза. Джеймс удивился, открыв губы и собираясь что-то сказать. - Есть еще человек, который знает намного больше... - Ты имеешь в виду Эрика? Вероника затянулась, прикрыв глаза и сделав паузу. - Нет, - выдохнула она, пройдясь по комнате, - нет, Эрик явно не знает того, что знает Джеймс Магуайер. - Что? - не понял Джеймс. - Кто это? - Это хирург, проводивший операцию,- пояснила Вероника. - Это он вживлял пластину. Он был лучшим хирургом лаборатории, и он знает об этом все. - И ты хочешь попросить у него помощи? - нервно хихикнув, спросил Джеймс, поняв, что Вероника на полном серьезе именно это и предлагала. - Ну... я предположила, что он может помочь, потому что я не могу. - С какой стати ему нам помогать? - Почему нет, мы просто объясним ему ситуацию. Я его лично знала, он может помочь, - сказала Вероника, затянувшись. - Операция, что он провел Эвану, была его последней операцией. Он уже в возрасте, именно поэтому решил покинуть лабораторию, выйдя на заслуженный отдых. Он согласился провести ее, потому что никто, кроме него, сделать этого не мог, он очень умен и всегда все делает блестяще. - Но даже он не понимал, какое безрассудство он делает, - хмыкнул Джеймс, закатив глаза. - Его попросили - он сделал, вот и все. Он понимал, как важен для лаборатории этот проект. А сейчас его с лабораторией ничего не связывает, поэтому... поэтому ему незачем нас выдавать, - она пожала плечами, увидев в глазах Джеймса большие сомнения. - Джеймс, соглашайся, это последний выход. Только он сможет точно сказать, что с ним такое и что делать. Я поняла, что ему нельзя дать умереть. Он брат Эрика, и... - Уже знаешь, да? - Ага, - протянула она, вздохнув. Джеймс колебался. - И где ты собралась его искать, блин? Раз он покинул лабораторию, а все архивы хранятся в лаборатории? - сострил Джеймс, выгнув бровь и закинув ногу на ногу. Вероника снова хитро улыбнулась своей фирменной улыбкой, мрачно уставившись на Джеймса. - В моей папке есть абсолютно вся нужная информация, Джеймс. Я очень продуманный человек, - Джеймс приподнял брови, подавившись воздухом. Действительно, откуда ей было знать, что адрес этого Магуайера ей еще понадобится? - Не могу не согласиться, - буркнул Джеймс, покачав головой. - Ты согласен? Я, конечно, могу сделать все по-своему, не спрашивая тебя, но с твоим согласием мне будет спокойно, ты как бы отвечаешь за него, все дела, - спокойно произнесла она. Джеймс одарил ее мрачным взглядом. - Лучше согласись со мной, иначе я действительно сделаю все по-своему. - Ладно, - протянул Джеймс, встав с дивана и уперев руки в бока, - ладно, хорошо, только ты проследишь за тем, чтобы он действительно нас не выдал. Мне не очень хочется убивать старика. - О, Джеймс, - Вероника издала смешок, улыбнувшись, - ты неисправим. - Да я за него душу продам, не то что кого-то убить, - фыркнул он, налив в стакан воды. Вероника внимательно посмотрела на него, кивнув. - И я понимаю тебя, - ответила она, направившись на выход из комнаты. - Я найду его. Все, что требуется, сказать Эвану. Он не очень-то рад новым людям, как я заметила. Джеймс задумался, помрачнев. Он вспомнил, как рассказывал Эвану про Веронику, которую он лично хорошо знал и доверял ей, и как Эван отпирался. А сейчас ему предстоит рассказать ему про человека, которого сам Джеймс вообще не знает, и он не знает, можно ли ему доверять или нет. Задача не из легких. - Я постараюсь... да, - неуверенно произнес Джеймс, скривившись. - Удачи, - со смешком пожелала Вероника, выйдя из комнаты.