Проект "08139"

- Ленц?.. - Делайт дернулся, и рука, подпирающая его голову, соскользнула со стола. Он резко открыл глаза и попытался проморгаться и унять сердцебиение. Голос Эвана и хлопнувшая дверь разбудили его. Он не спал, просто задремал из-за недосыпа, да и довольно пасмурная, мрачная погода с утра не вдохновляла на бодрые действия. Ленц поднял глаза и посмотрел на Эвана поверх очков, все еще моргая, чтобы черные круги перед глазами перестали плясать. – Ты не спишь, да? Я почему-то знал. Эван быстро попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком слабой, поэтому он просто, немного помявшись на месте, все же прошел в кабинет Ленца, скрестив пальцы рук и соединив локти, будто смущаясь. - Да, у меня много работы, некогда спать, - Ленц вздохнул и откинулся на спинку своего кресла, снимая очки и протирая все же глаза рукой. – Тебе-то почему не спится? Мы же все так поздно легли, а сейчас... - Ленц взглянул на полку, на которой стояли небольшие часы. - Сейчас начало седьмого утра. - Мне не спится, - Эван пожал плечами. - Джеймс еще спит, а я не могу. Наверное, из-за... - Волнения? - Эван взглянул на Ленца, перебившего его; нижняя губа его дрогнула, но затем губы сомкнулись, и он вздохнул, кивнув. - Угадал. - Как настроение-то перед операцией? Позитивно настроен, надеюсь? А то представляю, какого тебе после каких-то таких заявлений Уилла, например, - Ленц усмехнулся, качнув головой. Эван приподнял уголки рта, переминаясь с ноги на ногу. - Уилл - один из немногих здесь, кто привык к суровой реальности и кого бесит чересчур позитивное отношение ко всему. Его можно понять, и его мнение по поводу операции... идея же и правда похожа на утопию, ты так не считаешь? - Эван чуть наклонил голову вбок и посмотрел на Ленца с искренним любопытством. - Нет, я так не считаю, - сказал Ленц, взглянув на Эвана чуть исподлобья. - А ты? Эван пожал плечами и сделал пару шагов к столу Ленца. Делайт незаметно для самого Эвана рассмотрел его с ног до головы. Эван всегда надевал вещи, которые были просторными или даже большими. Иногда он надевал вещи Джеймса, как сейчас, и они, несомненно, были ему большими, каким бы худым сам Джеймс и ни был. У него были широкие плечи, поэтому этот пуловер, что сейчас надел Эван, облегал спину и руки, а на Эване эта вещь просто висела, и даже самих запястий, как и рук, видно не было. Казалось, он утопал в нем, что создавал такое впечатление еще и его нездоровый, даже слишком болезненный вид. - Я этого боюсь. По-моему, совершенно нормальная реакция. - Ну, угроза смерти всегда страшна, - снисходительно ответил Ленц, поудобнее устроившись в рабочем кресле. - Нет, - Эван покачал головой, улыбнувшись. Ленца передергивало всегда, когда он улыбался. Вчера он улыбался весь день и вечер, и это было красиво и трогательно. Сейчас его улыбки были слабыми и слишком натянутыми. Но Ленц не осуждал его, по-другому и нельзя было уже. - Я не боюсь смерти или еще чего-нибудь... я боли боюсь или того, что после операции, если я выживу, я не смогу полноценно быть с Джеймсом. А ему будет только хуже, если я буду в таком состоянии, я понимаю, тебе неприятно об этом слышать... - Успокойся, - Ленц помотал головой, выставив руку вперед, - я прекрасно все понимаю и не собираюсь строить из себя ревнивую истеричку, я не такой. У вас любовь, я вижу, я не мешаю. Эван снова растянул губы в улыбке, обнажив зубы. - Именно поэтому я считаю, что лучше бы я умер во время операции. Ну... сразу, знаешь, чтобы не было потом последствий. - Джеймсу будет хуже, если ты умрешь во время операции, потому что он тебя на эту операцию и отправил. Он же будет потом ужасно карать себя за это, думая, что ты мог бы прожить намного дольше, если бы не его согласие. - Да, наверное, ты прав, - Эван опустил голову и ресницы, покусав нижнюю губу, - но мне не кажется, что я прожил бы много без этой операции. Ну... понимаешь, я уже чувствую, что не проживу долго, слишком хорошо ощущается. - Тебе стало хуже? - Ленц не отрывал от него взгляда, немного нахмурив брови, не понимая его реакции. Эван улыбался. Он улыбался, но, скорее всего, от горького осознания того, что он сейчас сказал. Он с легкостью это признает, но когда начинает задумываться над тем, что его просто не станет... Все продолжат жить, Вероника с Эриком поженятся, Роуз и Джулиан уедут, Лили и Уилл будут здесь, Джеймс будет ужасно сходить с ума тоже здесь, не зная, что сделать со своей жизнью... Но жизнь-то будет продолжаться. А его больше не будет. Именно поэтому он и улыбался. Ему не верилось. - Да, я... мне ходить даже уже тяжело, - Эван поднял на него глаза, снова перемнувшись с ноги на ногу. Ленц приоткрыл губы, вздохнув. - И есть совершенно не тянет. Не потому что мне становится плохо потом или больно. Я просто не хочу есть, понимаешь? Как и спать. А усталость из-за этого чувствую постоянно. Я просто не знаю, куда себя деть. Вчера было... просто потрясающе, - Эван поднял руки к груди и улыбнулся уже более убедительно. - Я никогда не чувствовал себя так круто, это помогло забыть о болезни. Но не о том, что приступ скоро снова повторится, а через день меня буквально вскроют, чтобы извлечь из меня эту самую штуку... Покажи мне человека, Ленц, кто свято верит, что все пройдет удачно, просто прекрасно, без осложнений и прочего. Так бывает только в фильмах... - Джеймс, - Ленц повел плечом, поставив руки на стол и сжав пальцы в замок, - Джеймс верит, потому что перед ним вся эта пелена любви. Именно она не позволяет ему думать, что что-то может пойти не так. Конечно, каждый из нас в душе опасается, что что-то может случиться. Каждый боится, ты видел, как Джулиана трясет? Эван поджал губы, медленно кивнув. Ленц вздохнул и закинул ногу на ногу, качнув головой. - Каждый в глубине души думает, что что-то пойдет не так. Каждый подсознательно этого боится. Но каждый понимает, что так будет лучше. Потому что эта пластина убивает тебя. Потому что даже если ты умрешь, то ты должен умереть без нее. Она - часть лаборатории, о которой все так хотят забыть. Все это время Джеймс пытался доказать жизни, что он что-то может. Что он лучше отца, что он может взять ответственность за человека, как за домашнего питомца. Он слишком слаб, чтобы признаться всем, что он не справляется, но достаточно силен, чтобы признаться себе. Именно поэтому он собрал здесь столько людей, каким-то просто магическим образом убедив их, что им надо принять нашу сторону, - Ленц взглянул на Эвана серьезно, будто разговаривал сейчас с кем-то из подчиненных и коллег. Эван кое-чего не понимал, а стоило бы. - Эта операция - не конечный результат в этой борьбе Джеймса против лаборатории. К черту лабораторию, ему плевать на нее. Это борьба за твою жизнь, он осознал, что ты - часть этой жизни, и он боится ошибиться. Он всю жизнь считал себя взрослым, и только сейчас он стал принимать взрослые решения. - Я не хочу, чтобы он делал ошибки и считал себя виноватым. Это же стечение обстоятельств, - Эван пожал плечами и тяжело вздохнул. Лицо его стало потерянным и растерянным. - Он все равно будет, понимаешь, этого не избежать. Даже если ты сейчас, выйдя из кабинета, пойдешь на лестницу, споткнешься и ударишься головой о перила, отчего и умрешь, он будет винить только себя, а не стечение обстоятельств, - Ленц развел руками, усмехнувшись. - В конце концов, и я себя винил, когда с ним что-то случалось. Мне казалось, что я не доглядел, не уследил, раз уж я брал за него ответственность. Да я и сейчас буду винить себя, если что-то с ним случится, так что... Эван замер, судорожно вздохнув и обняв себя руками. Ленц понял, что заговорился и упустил важное. Эван не просто так пришел к нему в кабинет. Эван никогда не приходил просто поболтать к нему. Наверное, потому что сам образ Ленца как-то не вязался с обычными разговорами. - Садись, Эван, тебе же тяжело стоять, - Ленц указал на кресло, что стояло перед его столом, и прикрыл глаза, понимая, что, если бы он не предложил, Эван бы никогда и не сел. Эван сделал пару шагов к его столу и медленно опустился в кресло, сев на самый край, сдвинув колени и зажав ими свои ладони. Он все это время смотрел в пол, а Ленц с интересом наблюдал за ним, снова разглядывая его и незаметно качая головой: он еще никогда не видел таких болезненных людей. - Ты ведь хотел о чем-то поговорить, да? - Да, - Эван быстро кивнул, подняв на Делайта глаза, - хотел попросить тебя кое о чем... - Попросить меня? - Ленц выгнул бровь, насторожившись. Эван сглотнул и снова кивнул, заглянув Ленцу в глаза. - Я просто больше не знаю, к кому обратиться, ты же... ты же оказываешь какое-то влияние на Джеймса, я это уже заметил. Да и тебе не наплевать на него, так что... - Эван, ты пугаешь меня, - Ленц усмехнулся, издав смешок. Эван помрачнел, застыв. - Ленц, когда я умру... - О нет, - Ленц выставил руку вперед, заерзав в кресле, - нет, не нагнетай, ладно? Это не лучшая тема, на которую можно поговорить, и... - Нет-нет-нет, Ленц, - Эван выставил руки вперед, оживившись, - нет, ты выслушаешь меня, ладно? Потому что я не вижу в этой теме чего-то страшного лично для меня. Ты же не суеверный и не веришь в то, что, говоря на эту тему, я скорее умру? Или что? Бред это все, хоть говори или не говори на эту тему, я все равно умру. И ты, Ленц, один из самых реалистичных людей, и ты можешь спокойно это принять. Я не могу поговорить с тем же Джеймсом, он заткнет меня и не станет слушать, и я его понимаю. А ты станешь, ты же сам понимаешь, что все и будет так. Так что не отворачивайся и поговори со мной, пока я не умер, ладно? Ленц замер и поднял на Эвана глаза, серьезно на него посмотрев. Эван поджал губы, но грудь его тяжело поднималась и опускалась, такое ощущение, что он запыхался, пока говорил это. Почему Ленц прервал его тогда? Да потому что все только и делают, что говорят о том, как боятся, что Эван умрет. Ленц относился к этому совершенно спокойно, Эван был прав. Не потому что он парень его любимого Джеймса и он в принципе не должен относиться к нему слишком круто, а потому что Ленц всегда и ко всему относился так. Если Эван умрет, значит, так нужно, и никто ничего сделать уже не сможет. Но прервал он его потому, что его достали эти разговоры других об этом. Он эмпат. Ему все это настроение в доме моментально передавалось, и ни о чем другом он вообще думать и не мог. Его это начинало угнетать, и он это не любил, потому что обычно он относится к такому достаточно спокойно. Как и к расставаниям, ссорам и прочему. - Хорошо, что именно ты хотел? - спокойно спросил Ленц, полностью повернувшись к нему и тихо вздохнув. Эван тоже вздохнул и отклонился чуть назад, сжав одной рукой другую. - Я хотел поговорить насчет Джеймса, - сказал Эван, и Ленц насторожился, сдвинув брови. - Ленц, когда я умру, я хочу, чтобы ты помирил его с отцом, - Эван поднял на аристократа глаза, глядя чуть исподлобья, неуверенно. Ленц выгнул бровь и пару раз моргнул, приоткрыв губы. - Чтобы я... помирил его с отцом? - Да, - Эван кивнул, вздохнув, - потому что меня беспокоит то, что с ним будет, и мне не нравится это. Я достаточно знаю Джеймса, чтобы сказать, что он сломается после этого всего. Если не уже, ты видел, как его от сигарет трясет? Он слишком много курит и слишком плюет на себя... - Джеймс такой. И он всегда таким был, - Ленц пожал плечами, опустив глаза на свои руки. - Вот и я о чем. Он не сможет жить здесь, в этом доме. Ты же понимаешь это, Ленц, как бы ты и ни пытался его здесь удержать... - Я понимаю. - Поэтому я хочу, чтобы он помирился с отцом. Чтобы эта стена сломалась, ему нужен отец, каким бы он ублюдком и ни был, - Эван прикрыл глаза, облизнув нижнюю губу. - Он не сможет один, его сломает это все. Меня слишком беспокоит то, что с ним будет, именно поэтому я боюсь умирать: не хочу, чтобы с ним что-то плохое случилось, он же... он же такой хороший, - уголки губ Эвана дрогнули в улыбке. Ленц усмехнулся и тоже приподнял один уголок, кивнув. - Я понимаю твое желание, Эван. Более того, я разделяю его. - Правда? - Эван поднял глаза, большие глаза, полные какой-то надежды. – И ты сможешь это сделать? - Смогу, - Ленц кивнул, оторвавшись спиной от спинки кресла и наклонившись грудью к столу, придвинувшись к Эвану ближе. Тот выпрямился, все не отрывая от Делайта своего взгляда. - Пообещай мне, - попросил Эван, губы его дрогнули. Взгляд Ленца быстро скользнул вниз на его бледные губы, которые тот сразу прикрыл, немного сжав. Слишком выпирающие ключицы, выглядывающие из-под пуловера, тоже привлекли его взгляд, он опустил его ниже, рассмотрев их, заметив, как грудь поднималась и опускалась немного сбивчиво, неровно, будто дрожа. Кожа у него была действительно бледной. Не сама по себе, разумеется, просто так такого оттенка не бывает. Почему-то Делайта настигло желание дотронуться до него. Просто потрогать его кожу без каких-либо намеков на что-то. Просто желание, просто интерес, какая она, грубая и неприятная или бархатная и тонкая? Ленц быстро поднял свои светлые глаза и посмотрел в глаза Эвану, который взгляда от него вообще не отводил. - Обещаю. *** - Ник, я не пойму, ты что, серьезно? - Джеймс оторвался от деревьев, что колыхались от ветра за окном, и посмотрел на своего слугу, который тоже поднял глаза на него и быстро заморгал, засмущавшись. - Да... - растерянно проговорил Ник. Ему вообще на эту тему сложно было говорить с Джеймсом. Во-первых, он просто стеснялся об этом говорить, во-вторых, Джеймс все воспринял скептически и с какой-то насмешкой. А когда понял, что Ник говорит серьезно, то просто убийственным взглядом на него посмотрел, отстранив сигарету от губ и покачав головой. - Ты и Лейсли? ЛЕЙСЛИ? Что вас вообще может связывать? - Джеймс иронично усмехнулся и прихватил сигарету губами, быстро отстраняя ее и выдыхая. - Если ты правда в него влюбился, то ты выбрал совершенно не того человека. Вот честно, Ник. Как другу говорю. - Да ты же его не знаешь, - быстро произнес Ник с какой-то улыбкой в голосе. - О нет, - протянул Джеймс, подняв голову вверх и посмотрев в потолок своей комнаты, - нет, я его отлично знаю, именно поэтому и говорю тебе это. - Но у нас все так... по-другому. Я нравлюсь ему. По-настоящему нравлюсь, он сам так сказал. А еще он сказал, что ни к кому такого не чувствовал раньше, и... - Лейсли? Боже, Ник, он чувствует это к каждому, к кому хочет подкатить, я тебя уверяю, - Джеймс мрачно на него уставился, а Ник нервно заправил выбившуюся из хвоста прядь за ухо. - Он же... такой. Он очень скользкий, он обожает кого-нибудь кадрить, причем не важно вообще, кто этот человек, главное, чтобы он был рядом. Он делает это машинально уже. Со скуки. Это в его природе, все давно привыкли. - Больше он этого делать не будет, - серьезно сказал Ник, сложив руки на груди и прислонившись бедром к столу. - Почему ты такой наивный? - Потому что он влюблен в меня, - уверенно ответил Ник, покусав нижнюю губу. - Он влюблен в каждого, блин, - серьезно ответил Джеймс, покачав головой, - а еще он просто не умеет влюбляться. По-настоящему влюбляться, чтобы без флирта и этих вечных красивых лживых слов... - Да нет же, Джеймс. Я точно знаю, я видел вчера его глаза. Он говорил правду. И он так обрадовался, когда услышал о взаимности... - Эдриан обрадовался? - Джеймс закатил глаза, затянувшись. - Он же вчера выпил. Он весь вечер радостный был, если ты понимаешь, о чем я, - Джеймс многозначительно взглянул на Ника, ухмыльнувшись. Слуга не понял его, быстро заморгал и чуть надул губы, будто бы обидевшись. На самом деле, он просто задумался. - Я о тебе. Ты был с ним весь вечер, на него хоть кто-то не наплевал, ему перепало. А чего бы и не радоваться? - Нет, Джеймс, ты все-таки не знаешь его, - Джеймс громко усмехнулся, закинув ноги на диван и прислонив пальцы, зажимающие сигареты, к губам. - Он глубже, чем ты думаешь. У него тоже есть душа, и он может влюбляться. Да, может, он какой-то ветреный и все время к кому-то лезет... но теперь этого не будет. Я не понимаю, почему ты не хочешь принять это. - Ник, не думай, что я не принимаю этого тебе назло или еще что-то, - Джеймс обернулся, посмотрев на Ника. - Я говорю это тебе, потому что не хочу, чтобы тебе было больно или неприятно после того, как он получит желаемое и тупо испарится. Ты дорог мне в какой-то степени, а я знаю, как ведет себя этот человек, а еще я знаю, как на все реагируешь ты. Тебе будет больно. Ему же только секс от тебя и нужен. - Да он был уже у нас, - резко ответил Ник, тут же побледнев и поняв, что сказал не то, что хотел. Джеймс внимательно посмотрел на друга, приподняв брови, а Ник побледнел еще больше, приоткрыв губы и не находя, что еще сказать. - И слова о... влюбленности были уже после этого, так что... - Быстро он своего добился, - Джеймс прикрыл глаза, затянувшись и усмехнувшись, - и все эти слова. Боже, да он говорил это, наверное, потому что ему понравилось. А ему не могло не понравиться, я знаю, я же сам спал с тобой... - Прекрати-и, - перебил его умоляюще Ник, быстро закрыв покрасневшее лицо руками. Джеймс издал смешок, улыбнувшись. - Хорошо, ладно. Но ты понял, к чему я клоню. - Да, я понял... понял, но все равно не согласен с тобой, - Ник опустил руки, и его улыбку снова сменило непоколебимое выражение лица. Джеймс закатил глаза и покачал головой, выдохнув белый дым. - Понимаешь... у нас все по-другому. У меня впервые так, Джеймс, я влюблен в него. Он безумно интересный, умный, добрый. Он же только строит из себя такого сладкого и ветреного любовника. Он же не такой, ему нравится, когда его таким считают. Мы все эти две недели общались. А сегодня ночью я вообще узнал его лучше некуда. У нас сходятся почти все интересы и вкусы, мы любим одни и те же фильмы, читали одни и те же книги... - Вы разговаривали на тему книг, фильмов и прочего? - убийственным голосом проговорил Джеймс, выразительно выгнув одну бровь. Ник странно на него посмотрел. - Ну, да... - Что это с Лейсли? - усмехнулся блондин, положив голову на ручку дивана. - Что-то я не помню, чтобы он когда-либо говорил на серьезные и нормальные темы. - Со мной говорил... и переписывались мы о том же. Знаешь, как это меня отвлекало от всего, что было в доме? Они же прочно полагали, что я в курсе всего того, что случилось. Лезли с этими допросами и прочим. Остальные из прислуги и так держались от меня далеко, а тут вообще возненавидели, кажется. Общение с ним здорово отвлекало меня. Он писал по поводу и без, писал каждое утро: «С добрым утром», каждый вечер: «Приятных снов», и прочее... Писал, что скучает, - Ник пожал плечами и опустил глаза, чему-то улыбнувшись. Джеймс прокрутил его слова в голове, и по мере понимания всего этого у него брови сами собой взлетали вверх от кого-то неимоверного удивления. Лейсли и забота. Забота и Лейсли. Это же почти то же самое, что и чистая, открытая симпатия к другому человеку и ЛЕЙСЛИ. Это же более чем странно. Что с этим миром? - Когда вы танцевали еще... - М-м? - Ник поднял голову на Джеймса, поджав губы. - Вы еще когда танцевали вчера, я подумал, что это конец. Потому что Лейсли отчаялся и полез к тебе. Все, это финиш вообще. Ника кольнуло в сердце. - Ты считаешь меня хуже остальных? - А я это сказал? - Джеймс взглянул на него искоса, приподняв бровь. Ник глядел на него непонимающим, напряженным взглядом. - Я сказал «отчаялся», потому что ты мой друг. И ты работаешь у меня дома. - Ему, кстати, вообще плевать на то, что я слуга. Он сказал, что ему это неважно и я нужен ему как человек. Что такой, как я, всегда был нужен ему. А он мне. Мне он правда нравится... - В тебе-то я и не сомневаюсь, Ник, - простонал Джеймс, прикрыв кистью руки глаза. - Я... забочусь о тебе, что ли, не знаю. В твоих чувствах сложно сомневаться, ты не можешь мне врать. Просто не умеешь. А Лейсли умеет. Он вообще мастерски врет. Главное, чтобы ты видел, где он врет, а где правда. - Мне кажется, я вижу, - пожав плечами , ответил Ник. - Чтобы ты потом не разочаровался в этом человеке... - Если я разочаруюсь, то это будет только моя вина и мои ошибки. Но я уверен, что этого не будет, - Джеймс устало взглянул на Ника и, затушив сигарету о пепельницу, обнял себя руками, потому что тело пробило мелкой дрожью. - Закрой, пожалуйста, окно... - попросил Джеймс, закрывая глаза и хмурясь. Ник кинул взгляд на окно, приподняв брови. - Оно закрыто, Джеймс, - беспокойно протянул Ник, оставив губы приоткрытыми. - Правда? - Джеймс открыл один глаз и посмотрел на Ника, а затем открыл и второй и покосился на окно, не поверив. Ник обеспокоенно сдвинул брови, и Джеймс, заметив это, поспешил пояснить. - Это все Эван. Без него я замерзаю, - Джеймс усмехнулся, снова закрыв глаза, все-таки не понимая, почему ему было так холодно, если температура в комнате не менялась. Ник чуть улыбнулся, прикусив губу, но затем он снова вспомнил, зачем пришел, и лицо его приняло серьезное выражение. - Джеймс, - снова позвал Ник. Блондин глаза не открыл, только выгнул одну бровь, вздохнув, - помнишь, ты как-то сказал, что ты смог бы отпустить меня? В смысле вообще из дома, освободив от прислуги, если бы я собрался куда-нибудь уехать? Джеймс открыл глаза, посмотрев на Ника из-под ресниц, тихо усмехнувшись. - Так ты пришел выяснить, в силе ли мои слова? - Можно и так сказать... - Ник пожал плечами, закусив губу. - А ты что... куда-то собрался? - Нику дыхание сперло. То есть до этого момента он был полностью уверен в том, что хочет уехать, но ему было как-то странно говорить об этом Джеймсу. Было странно просить его отпустить себя уехать. С Лейсли, на чей счет он вообще сомневался. - Эдриан хочет уехать со мной в Уэльс, - сказал Ник после недолгой паузы. Джеймс чуть приподнял бровь, скептично посмотрев на друга. Ник затаил дыхание. - Просто... он сказал, что хочет начать новую жизнь там. Со мной. Когда все здесь уладится. Он бы не поехал без меня, хотя очень хочет. Меня же тут тоже ничего, кроме тебя, не держит. Вот я и подумал... - Ты действительно хочешь поехать? - спросил Джеймс, перебив его. Ник посмотрел в его глаза своими большими темными глазами. - Да, хочу. - Поезжай, - пожав плечами, ответил блондин, снова закрывая глаза. Ник подавился воздухом поначалу. Вот так быстро? - Ты отпускаешь меня?.. - Ты же мне не раб, чтобы держать тебя постоянно возле себя. Ты мой друг, но чуть-чуть зависишь от меня в плане работы. И если ты действительно хочешь этого, то это твоя жизнь, кто я, чтобы мешать? Поэтому я освобождаю тебя от работы. И пусть я привык к тебе за все эти восемнадцать лет, держать я тебя не буду, если твое счастье где-то и с кем-то, - Ник улыбнулся, сжав одной рукой другую руку, и Джеймс улыбнулся ему в ответ как-то одобрительно и красиво. - Только, Ник, убедись, что это ТОТ человек, это единственное, чего я прошу. Убедись в нем, если решаешь доверить ему свое сердце и жизнь. - Спасибо, Джеймс, - Ник кивнул, отстранившись от его стола, - правда спасибо, я благодарен тебе за то, что ты всегда как-то по-особенному относился ко мне. Я бы не выжил в этом доме без тебя. - Как и я без тебя, - Джеймс снова улыбнулся, вздохнув. - Господи, ты и Лейсли, поверить не могу. Ник рассмеялся, и Джеймс в ответ издал смешок, покачав головой. Пусть эта идея и не казалась ему такой уж хорошей, но Ник тоже не маленький мальчик и мог принимать собственные решения. Если уж он так уверен в своих и его чувствах, то без проблем, пускай делает все, что вздумается. Джеймсу остается только надеяться, что все будет так, как Ник себе и представляет. - И еще, Джеймс… - Ник остановился у двери, обернувшись к Джеймсу. Тот открыл глаза, покосившись на него. - С тобой точно все хорошо? Ты выглядишь как-то... болезненно. - Нет, ничего, все в порядке, - Джеймс растянул один уголок рта в ухмылке. - Я просто не выспался, вот и все, не волнуйся. И если встретишь Эвана, скажи, чтобы поднялся сюда. - Сказать, что ты замерзаешь?.. - Ник хитро улыбнулся, отчего уголки его глаз сузились, а Джеймс снова повернулся к двери, сузив глаза. - О да. Скажи именно это. *** Джеймс вышел на балкон, что находился в конце коридора на втором этаже. Перед этим он все-таки не поленился спуститься вниз и надеть свитер с высоким пушистым воротником и длинными рукавами. Его знобило целый день. То ли оттого, что погода начала портиться, то ли от тупого волнения, что он чувствовал перед операцией. Парадокс: на операцию ложился Эван, а страшно было Джеймсу. Причем он просто не знал, что будет делать все те часы, которые эта операция будет длиться. Куда себя деть, зная, что будет происходить за дверью? Джеймс Магуайер должен был приехать завтра около обеда или после обеда, потому что сама операция будет проводиться вечером. И все это время будет идти подготовка комнаты, всяких приборов, плана операции. У Джеймса от этого нервный тик начинался, он готов был на стенку лезть, в самом деле, к тому же видя Эвана совершенно спокойным. Понятное дело, что спокойным он старался выглядеть специально, чтобы сам Джеймс меньше волновался, но Джеймсу почему-то не становилось от этого легче. Он ужасно беспокоился за него. Он смотрел в его большие глаза и какой раз убеждался, что вот он, идеальный для него человек, парень его мечты, любовь всей его жизни. Он понял это так быстро, всего за эти два коротких месяца. И ему было жутко обидно и злостно оттого, что, когда он это понял, судьба подкидывала какие-то трудности, эксперименты, ловушки. Почему ему было так плохо? Чем он заслужил все эти страдания, боль, операции? Разве он заслужил прожить такую короткую жизнь и умереть всего в семнадцать лет? Он же такой потрясающий, он же должен жить долго, долго и счастливо, потому что, проживи он долго, он бы всегда, каждый день бы чему-нибудь учил Джеймса и окружающих людей. Он же так замечательно говорил, у него были такие искренние мысли. Он не боялся сказать глупость или что-то странное, ведь это его мнение и его видение жизни и любви. Конечно, его суждения значительно отличались от мыслей того же Джеймса, да и любого в доме. Может, потому что он смертельно болен? Меняется ли в сознании человека хоть что-нибудь от этого? Джеймс был уверен, что если и меняется, то это был не тот случай. Эван был таким сам по себе. Он всегда был таким странным, в чем-то романтичным, в чем-то резким. Даже та история с нарциссами, как же она поразила его. Эван же такой открытый, добрый, мечтательный. Такие люди просто обязаны жить долго и учить других людей относиться к жизни проще и легче. По крайней мере, Джеймс думал, что только благодаря ему он все еще не сошел с ума от разлада с отцом, другими людьми или просто от своих мыслей, которые были его и оружием, и проклятием одновременно. Джеймс отстранил сигарету от лица и опустил руку на перила балкона, облокотившись о них и глубоко вздохнув, тут же поежившись от какого-то холодка, что пробежал у него где-то даже внутри. Он весь день чувствовал какую-то слабость, но спать его вовсе не тянуло. Просто не было сил что-либо делать, он только и мог, что лежать с закрытыми глазами и все время о чем-то думать. И Эван, который провел с ним большую часть дня, даже не пытался заставить его расшевелиться. Ему и самому было не очень хорошо. Джеймс подумал, что ему даже стало хуже. Хуже стало еще и на празднике вчера, просто он как только мог старался скрыть это. Но от Джеймса трудно что-либо скрыть. Сегодня все только ухудшилось. Он отказался от еды, мало говорил и вообще практически не поднимался с дивана, где они с Джеймсом на пару удобно устроились. Оба были без сил, оба чувствовали неимоверную слабость. - Я, конечно, все понимаю, Эван никогда не отличался большой подвижностью и бодрыми состояниями, но ты-то, Джеймс? Тебя Эван заразил желанием проводить все дни лежа, что ли? - спрашивал Джулиан, который поднялся наверх поставить Эвану капельницу. Эван так и не открыл глаза, а Джеймс через силу ответил: - Погода плохая, - и все. Может, он и на самом деле считал, что это из-за погоды, но все же что-то внутри подсказывало, что здесь что-то другое. К тому же... он никогда не чувствовал себя так... даже не плохо, нет, устало. Будто бы находясь в какой-то прострации, в состоянии невесомости, лежа на диване неподвижно. И как только он предпринимал попытки встать и что-то сделать, его начинало качать и даже мутить. Впрочем, есть его тоже, как и Эвана, не тянуло, поэтому они и правда провели день вместе, просто лежа рядом и иногда разговаривая. Все беспокоились, но никто не выражал беспокойство вслух. Некоторые отшучивались, как Джулиан или Ник, что Джеймс просто выдохся. Вероника сама была погружена в мысли по поводу Джеймса, но так и не находила ответа. Разочарованно делала вздохи, продолжая заниматься своими делами. Только Эдриан продолжал сохранять спокойствие, по-прежнему улыбался и пытался поднять всем настроение. На самом деле он давно понял, что именно происходит с Кортвудом младшим. Джеймс же думал, что он сам виноват в своем состоянии. Просто он так помешался на Эване и беспокойстве о нем, что его состояние стало передаваться и ему. Просто, пролежав весь день с ним в обнимку, он внезапно это осознал. А еще он понял для себя, что пусть он и чувствовал себя не очень хорошо, но это было чертовски приятно - вот так вот лежать, касаясь друг друга. И без слов. Эван и правда как-то по-особенному грел. От него исходило тепло, даже не потому что у него постоянно была высокая температура и дышал он очень горячо, выдыхая Джеймсу в оголенное плечо. Он грел где-то на моральном уровне. Внутри было тепло, снаружи холодно, именно так Джеймс чувствовал себя весь день. Сейчас же, когда Эван заснул, хотя был только поздний вечер, Джеймс стал чувствовать холод еще и внутри. Еще и прибавилось беспокойство о том, что он просто еле-еле передвигался. Медленно ходил, держался за стенку и жаловался, что все тело ломит от тяжести. - Если бы я только мог тебе помочь... - прошептал Джеймс, выдыхая белый дым. На самом деле, ему казалось, что сигарет он уже не чувствовал. Не чувствовал запаха дыма, не ощущал дыма, что он вдыхал в себя. Казалось, он просто вдыхал воздух, а не сигарету. Это его тоже беспокоило, но не так, как Эван. Все-таки курил он уже давно, да и чего беспокоиться об этом? От курения, может, и умирают, но не в восемнадцать лет же. Джеймс оторвал взгляд от вечернего темно-фиолетового неба и опустил глаза вниз, чуть приподняв одну бровь. Дело в том, что этот балкон располагался на лицевой стороне дома, прямо над парадной дверью, и выходил на небольшой и уже давно неработающий фонтан у дома. Но дело было не в нем. Впереди были ворота и выезд из поместья, а прямо внизу, около этого фонтана, стояла машина. А еще там стояли Эдриан и Ник. И они обнимались. Просто прилипли друг к другу и не отрывались. Видно было, как крепко Ник обнял Лейсли за спину, положив голову ему на грудь. Видно было, как медленно Лейсли гладил его рукой по распущенным волосам, и было слышно, как он что-то негромко ему говорил. Но Джеймс отчетливо слышал, что тон его голоса был вовсе не таким высоким и сладким как обычно. Голос был бархатным, тихим, несвойственным этому человеку. Джеймс чуть наклонил голову вперед, стряхнув пепел куда-то в сторону. Ну надо же. Лейсли упорно делает вид, что заинтересован в нем. Он даже провожать его пришел во двор, а Ник должен был уехать еще полчаса назад, если Джеймса не обманывала память. В доме все так радовались тому факту, что они наконец-то нашли друг друга. Особенно радовался Эван, особенно скептично относился к этому Джеймс. Да, ему все еще это казалось бредом. И любовь Лейсли к Нику - бред, и переезд в Уэльс - тоже бред. Похоже, что Эдриан просто наобещал ему горы взамен на то, что Ник будет послушно быть с ним рядом. Ведь Эдриан такой. Ему все время нужен человек, но совершенно неважно какой. К которому можно приставать, такой и нужен. Какие там чувства, какой внутренний мир? Он видел в Нике жертву, как хищник, вот и все. И пусть Джеймс и отпустил Ника, формально освободив его от обязанностей в доме, в Дарк Холлоу Ник обязан был вернуться, ведь никто и ни о чем не знал. И пусть Джеймс и согласился пойти ему навстречу, он все равно считал это абсурдом, а согласился лишь потому, что он не вправе удерживать человека. Он никогда не чувствовал себя отцом, который всегда так легко распоряжался слугами. Ник и не был слугой, он его друг. И это его решения, пусть сам все решает со своей жизнью. Джеймс даже негромко усмехнулся, качнув головой и перемнувшись с ноги на ногу. Стоять было как-то вообще тяжело, силы, похоже, покидали его с каждой минутой. Он подумал, что вообще не выспался сегодня, раз его так ломило. Эдриан подождал, пока машина выедет за ворота поместья, и, засунув руку в карман джинсов, глубоко вздохнул. Он мотнул головой, потому что ветер поднял его волосы, и теперь они лезли ему в лицо. В конце концов пришлось вытащить руку из теплого кармана и поправить прическу самому. Джеймс на балконе снова перемнулся с ноги на ногу и шаркнул подошвой своих ботинок по основанию балкона. Эдриан, услышав звук, быстро обернулся и посмотрел вверх. Джеймс, не отрывая от него взгляда, прислонил сигарету к губам и немного сузил глаза, выдохнув белый дым, смотря на Лейсли как-то из-под ресниц. Лейсли понял, что тот все это время стоял там, и его улыбка стала более заметной, хотя его лицо вечно носило улыбку, к этому уже привыкли. Спустя несколько минут Эдриан сам поднялся на второй этаж и зашел к Джеймсу, отодвинув тюль и тихо открыв дверь на балкон. Джеймс даже не обернулся, он знал, что это был Эдриан, он уже понял, что, похоже, от разговора с ним ничего не спасет. - Я тебя сегодня вообще практически не видел, - сказал Лейсли, развернувшись и прислонившись к перилам балкона спиной, глядя на Джеймса как-то по-своему иронично, но ласково. - Я неважно себя чувствую просто, - сказал Джеймс, натянув рукава свитера на самые пальцы и чуть съежившись, снова затянувшись, - да и Эван не хотел выходить. - Он волнуется? - Все волнуются. - А он? - А он нет, - хмыкнул Джеймс, опуская голову и глядя себе под ноги. Волосы упали ему на лицо, и теперь Эдриан его не видел. - Ну... он боится, конечно, но мне этого не показывает. Он не хочет выглядеть смелым или еще что-то... Я просто думаю, что ему не хочется, чтобы я волновался, или его просто слишком все достало, и он хочет поскорее отделаться от этого. - Я, конечно, все понимаю, ты волнуешься, все дела, но, если тебя это успокоит, наша мисс непоколебимость сказала, что они с Магуайером нашли способ немного укоротить операцию, - пожав плечами, сказал Эдриан. Джеймс покосился на него чуть исподлобья недоверчиво. - Вероника? - Ну да. Она что-то говорила об этом Джулиану и Нойманну, большинство из того, что она сказала, я благополучно не понял, но речь шла про то, что можно будет укоротить время операции. - Что-то меня это не успокоило, - Джеймс скривился, снова прикрыв глаза и навалившись на перила, перенеся вперед центр тяжести, казалось, он засыпал на ходу. - Я знал, - снова пожав плечами, сказал Лейсли, внимательно наблюдая за Джеймсом. Все, как он и думал: Джеймс медленно терял свои силы. И проблема была вовсе не в погоде и не в Эване. И даже не в недосыпе, как казалось Джеймсу. Все было гораздо глубже, но проще для понимания. - Тебе он правда нравится? - вдруг спросил Джеймс, практически перебив Эдриана, который собирался рассказать Джеймсу все. Глаза Лейсли чуть увеличились, а брови взметнулись вверх. - Ты про?.. - Ника, да, - быстро отрезал Джеймс, повернув голову к Эдриану. – Ты правда чувствуешь к нему что-то, кроме тупого желания переспать? - Да, - со смешком ответил Лейсли, улыбнувшись, - да, Джеймс, он правда нравится мне. И да, он сказал, что ты не особо-то в это веришь. - Да, не верю. - Но ты отпустил его, - сказал Эдриан, чуть прищурившись. - Потому что я не имею права его удерживать, - так же ответил ему Джеймс, сузив глаза. - Мне плевать, будет ли Ник работать у меня в доме или нет. Но мне не плевать на то, что что-то внутри меня говорит мне о том, что все это бред и ты тупо обманываешь его. - Ну, так заткни это что-то, потому что вот он я, и я говорю тебе о том, что он мне нравится, - уже серьезно произнес Эдриан. Джеймс захлопал ресницами, прикрыв рот и стряхнув пепел от сигареты. - Почему даже такой холодный и черствый человек, как ты, может влюбиться по-настоящему, а я нет? Я гораздо теплее тебя, и я гораздо проще отношусь к людям... - Проблема не в том, что я такой холодный и не могу никого полюбить. Проблема в том, что ты слишком теплый и можешь полюбить всех, если нужно. Если ты кого-то хочешь, например. А Ник красивый, с этим трудно поспорить, - Джеймс хмыкнул, затянувшись. - А еще он очень наивный. Может, не столько наивный, сколько хочет доверять и верить кому-то. Он добрый, он всем и всегда готов дать шанс. Так что даже тебе, законченному ловеласу, он без единой задней мысли поверил, согласившись уехать с тобой невесть куда. Он сказал, что вы действительно сошлись. Характерами, вкусами, чем там еще, не пойму... - Дело не во вкусах, а в том, что мне с ним чрезвычайно легко. Как ни с одним человеком вообще. Он понимает меня с полуслова буквально. И он до безумия приятный, я готов раздавить его в своих объятьях, понимаешь? Просто обнять и стоять так, пока нас не оторвут друг от друга, - Джеймс внимательно на Лейсли посмотрел, пару раз моргнув. Сколько раз он чувствовал это к Эвану. Да что там... он и сейчас это чувствовал. Сейчас, когда Эван спал и когда сильно обнимать его было нельзя, потому что ему было тяжело. Неужели Лейсли чувствует что-то похожее? - Я не понимаю, почему сейчас пытаюсь что-то тебе доказать... наверное, чтобы успокоить твою бдительность и убедить в том, что со мной он будет в порядке? - Может, и поэтому, - Джеймс пожал плечами, выкинув окурок куда-то далеко в голые кусты, - а, может, потому что тебе нравится об этом говорить, ты же обожаешь эти темы. - Я Ника обожаю, а не темы, - буркнул Лейсли, закатив глаза. - В общем, не знаю, насколько убедительно ты говорил, но он поверил тебе, - Джеймс посмотрел вдаль, снова содрогнувшись от холода. Лейсли заметил, как губы его стали немного подрагивать. - А еще он прочно влюбился в тебя, а он никогда ни в кого не влюблялся, так что это надолго вообще, я уверен. И раз уж ты предложил ему уехать с тобой и жить вместе с тобой, хотя вы знакомы недели две, то, будь добр, не кидай его, если вдруг почувствуешь, что он тебе надоел. Соизволь хоть привезти его обратно... - Нет, я не привезу его обратно, потому что он нужен мне там, - Лейсли издал смешок, повернувшись к Джеймсу лицом и облокотившись предплечьем о перила. - Джеймс, я в восторге от него, честно. Я никогда себя так не чувствовал. Мне так хорошо, что просто... - Я тебя понимаю. Если мы, конечно, говорим об одном и том же чувстве, - хмыкнул Джеймс, ухмыльнувшись. - Ладно, хорошо. Может, ты и правда влюбился, а я не прав, потому что у меня в голове прочно засел стереотип насчет тебя. - Избавляйся от него, - промурлыкал Эдриан, улыбнувшись. Джеймс качнул головой. - А, может, я просто завидую тому, что у вас с Ником есть будущее. В смысле... не у тебя и не у Ника. А у в.а.с, - тихо сказал Джеймс, наклонив голову и продолжая как-то горько ухмыляться. - Ты не веришь в то, что у вас с Эваном есть будущее? - Я-то верю. Только вот больше никто в это не верит. А я смотрю на него каждый день и верю все меньше, он увядает. А вчера, когда мы с ним танцевали, мне казалось, что лучше и быть не может, я бы хотел вечно с ним так танцевать, хоть и ненавижу танцевать, - сказал Джеймс. Эдриан тяжело вздохнул, сжав губы. - Наплевать на других. Думай только о том, что греет тебя, и все. - Может, ты и прав, - пожав плечами, ответил блондин, потянувшись вниз, к своему карману, за очередной сигаретой. Эдриан проследил за ним, и, когда Джеймс вытащил из кармана сигарету и зажигалку, быстро перехватил его руки, сжав их и отбирая сигарету. - Не надо. Иначе будущего у в.а.с точно не будет, - сказал Лейсли, выворачивая сигарету между пальцев Джеймса. Кортвуд опешил, с удивлением посмотрев на Эдриана. - Лейсли... ты чего? Что на тебя нашло-то? Ой, или ты тоже считаешь, что я курю слишком много, а это жуть как плохо... - Да, я считаю так... - Да многие так курят, - перебив его, резко ответил Джеймс, - курят, и ничего. А у меня вошло в привычку, я так успокаиваюсь, понимаешь? - Джеймс, это другие люди могут курить, сколько им вздумается. А ты нет, ты не можешь, - проникновенным голосом ответил Лейсли, выкинув сигарету через балкон. Кортвуд иронично на Лейсли посмотрел, моргнув. - Чем Я отличаюсь от ДРУГИХ людей? - Многим, - отмахнулся Эдриан, посмотрев на деревья. - Нет, ответь, - возмущенно протянул Джеймс, повернув Лейсли за плечи на себя. - Ладно, хорошо, открыть тебе секрет? - серьезно спросил Лейсли, взглянув Джеймсу в глаза. Тот чуть скривился, не поняв, что за секреты насчет него вообще могут быть. - Мне просто совестно оттого, что я все знаю и ничего не делаю. - Ты о чем, Эд? - О твоем деле, - сказал Эдриан, выдохнув. Джеймс приподнял брови и выжидающе уставился на архивиста. - В общем, я в курсе, почему твое дело было в архивах. Ну, помнишь... тогда... - Я помню, - убийственным голосом заверил Джеймс. - Ну, так вот. Я просто прочел его после того, как ты пропал с Эваном. Чисто любопытство, понимаешь. И на самом деле все не так страшно, как ты думал. Правда, есть одна деталь, которая напрягает. - В каком смысле? Черт возьми, Лейсли, я поверить не могу, что ты так и не сказал мне про это! - Ну, сейчас же говорю, - Эдриан улыбнулся, - молчи и слушай. В общем, все на самом деле безобидно. Твой отец просто разработал вакцину... - В.А.К.Ц.И.Н.У? - у Джеймса глаза на лоб полезли. - Ну да, вакцину. И… в общем, смысл этой вакцины заключался в том, что она... как бы сказать, повышала иммунитет, вот, - Лейсли замялся, покусав губы. - Ну, насколько я понял, это была такая вакцина чистого и крепкого здоровья вообще. Твой отец сначала ее на животных тестировал, а потом, как родился ты, он стал и тебе ее вкалывать с точностью до часов почти. Я имею в виду каждые полгода в детстве, и увеличил этот промежуток на год после того, как ты вырос... - Я что... первый человек, на ком он опробовал вакцину? - Джеймсу не терпелось обвинить отца в чем-нибудь таком. Но почему-то цели этого действия отца не казались ему такими страшными. Неужели отец хотел просто... - Ну, да. - Супер. - Но он был уверен, что все пройдет хорошо, вот и поступил так. Он тебе счастья только хотел, вот и все. Здоровье тебе укреплял всеми способами, ты же очень слабым в детстве был. Даже этой вакциной... я почитал твою медкнижку, Джеймс, ты же вообще практически никогда не болел. Только по мелочи там, ветрянка, простуда. А так же вообще никогда. Тебе эта вакцина все эти годы укрепляла иммунитет и прочее. Вот ты и здоров как бык. - Охренеть, - только и мог выдать Джеймс, покачав головой и потерев ладонью лоб.- Я... я просто в шоке, отец мне в жизни ничего такого не говорил. Хотя мог бы, не считаешь? Вроде бы ничего хренового он не замышлял, зачем скрывать? - А ты бы не разошелся на тему подопытных кроликов, лаборатории и всей прочей фигни? - Лейсли выгнул бровь, хмыкнув. - Я тебя знаю, именно это ты бы и сделал. Вот мистер Кортвуд и предпочел скрыть это от тебя. Все-таки он лучше этого Ганса. Он тебе здоровье всячески укреплял за счет своей работы. А Ганс морали и гуманности вообще не знает... - Я одного не пойму, - проговорил Джеймс, нахмурив брови. - Как ему удалось втайне от меня же вкалывать мне эту вакцину? Как вообще? Когда? - О, да тут все проще некуда, - Лейсли усмехнулся, покачав головой, - тебе же все прививки, что каждый год делают обычным школьникам в школе, а людям в больницах, в лаборатории делали? - Ну, да... там же как бы эти врачи и прочее. - Ну, и вот... подожди-ка, - Лейсли вдруг прервал сам себя и подошел к Джеймсу вплотную, схватив его за руку и за ворот свитера. Джеймс шарахнулся в сторону и попытался руку вырвать, но Эдриан только сильнее сжал ее, потянув большой ворот свитера вниз, оголяя ключицу Джеймса, а затем и плечо. Джеймс замер и уставился на Эда, как на сумасшедшего. - Лейсли, ты что творишь вообще?! - возмущенно воскликнул Джеймс, снова попытавшись отпрянуть в сторону. - Да подожди ты, не дергайся. Вот, смотри! - Лейсли полностью оголил плечо Джеймса и оттянул ворот еще сильнее, указывая Джеймсу куда-то в середину плеча. Джеймс недоверчиво покосился вниз на свое плечо и прищурился, сдвинув брови. - Видишь эти три точки? - Лейсли провел пальцем по трем маленьким впадинкам, размером с точку, поставленную ручкой, каждая. Они располагались в форме небольшого треугольника, но все же были заметны. Джеймс кивнул, вспоминая, что и раньше замечал эти три точки, но он никогда не уделял им особого внимания. - Вот это и есть места проколов с этой вакциной. В одно и то же место каждый год. Три укола. Тебе эти прививки вместе с обычными делали. А в последние годы тебе вообще обычные перестали делать, потому что вакцина так укрепила твой иммунитет, что дополнительные прививания тебе вообще не нужны. - То есть, отец все это время вкалывал мне... здоровье? Серьезно? Без какой-либо задней мысли? - Джеймс как-то наивно поднял глаза на Лейсли. Тот усмехнулся и отпустил Джеймса, поправив его ворот. - Господи, Джеймс, ну какая задняя мысль, он же твой отец. Он не показания с тебя снимал, он был полностью уверен, что все подействует. Он оберегал тебя, вот и все. - Все равно, это ничего не меняет. В смысле, моего отношения к нему - точно, - заверил Джеймс, фыркнув. - Как знаешь, - Лейсли перемнулся с ноги на ногу, - но... я говорил тебе про эту деталь, что меня напрягает? - Джеймс вопросительно посмотрел на архивиста, и тот, покусав губы, продолжил. - В общем, тут не все так просто... - Я знал! - Дослушай. У любого препарата есть побочные эффекты. У этой вакцины этот эффект тоже есть. Он заключается в том, что она может давать обратный ход... - Как это?.. - не понял Джеймс. Он оперся руками о перила балкона и снова поежился, внутри будто разлился холод. - А так, что она может как и укреплять твое здоровье, приводя иммунитет в норму и даже больше, так и способна за небольшое время полностью уничтожить его, убив тебя. И только от тебя зависит то, какой эффект она будет давать, - Лейсли пожал плечами, хмыкнув. - Твой отец тоже беспокоился об этом, кстати. Вот он вколол тебе вакцину. Она действует, ты здоров как бык, все отлично. Но так будет до тех пор, пока ты ведешь здоровый образ жизни. Пока ты следишь за здоровьем и не позволяешь себе лишнего. А как только ты забиваешь на себя и на свое здоровье, вакцина сразу же начинает убивать тебя... - Ты хочешь сказать, что мне нельзя?.. - Именно. Делать всего того, что ты делаешь сейчас. Курить. Раньше ты тоже курил, но как-то в меру, что ли. А сейчас все эти обстоятельства заставили тебя поехать с катушек и выкуривать сигареты просто тоннами. Это хреново, Джеймс, я вечно вижу тебя с сигаретой. Твой иммунитет уже дал сбой, а организм начинает разрушаться, получая сигналы к разрушению. Понимаешь? Эта вакцина делает весь твой организм гораздо устойчивее к болезням, но гораздо чувствительнее к сигаретам и прочему дерьму. Твой отец надеялся, что ты обойдешь это стороной, но ты постоянно куришь, черт возьми. Твой организм не справляется. - Звучит как бред, - выдал Джеймс, покачав головой и потерев лоб ладонью. Он выглядел скептично, но на самом деле все эти слова заставили его понервничать. - А ты думаешь, почему тебя так трясет в последнее время? Почему ты такой болезненный, недосыпаешь, тебе вечно холодно, пропал аппетит, и у тебя упадок сил? - Лейсли оглядел Джеймса с ног до головы быстрым взглядом. - Это все из-за этого, тебе нельзя курить вообще. Ты забил на себя, считай. И организм получил сигнал к самоуничтожению... - То есть, ты хочешь сказать, что я умру? - убийственным мрачным тоном спросил Джеймс, чуть выгнув бровь. Лейсли улыбнулся. - Нет, если сделаешь то, о чем тебя вечно просит Эван. Перестанешь курить. Перестанешь, и все придет в норму, - Лейсли щелкнул пальцами, отстранившись от перил. - Но, черт возьми, как сейчас-то? Сейчас операция, и неизвестно, что будет потом. И Эвану только хуже и хуже, и все мои мысли, они... - пролепетал Джеймс, забегав глазами по темному двору, который уже погрузился в ночь. - Я не могу бросить сейчас, я слишком нервный из-за этого всего. - Джеймс, учись справляться со всем без помощи сигарет, - сказал Эдриан, положив руку ему на плечо, сжав его. - Все-таки ты нам нужен. И Эвану. Следи за собой, в своей жизни все решаешь ты. А отец просто хотел помочь тебе, сделать как лучше... - А получилось как всегда, - мрачно сказал блондин, сложив руки на груди. - Ну, он старался, - Лейсли сладко улыбнулся, - подумай над моими словами. А лучше иди уже спать, ты неважно выглядишь. - Не говори мне этого, - Джеймса аж передернуло внутри. Эдриан снова широко улыбнулся и, облизнув губы, пошел на выход из балкона. - Спокойной ночи, - промурлыкал бывший архивист, оставив Джеймса наедине со своими мыслями. *** «Каждая потеря, Джеймс, делает тебя сильней». Джеймс буквально влетел в кабинет Ленца, не постучавшись, а просто открыв дверь нараспашку, залетев в кабинет и быстро закрыв ее за собой. У него была паранойя, он был в этом уверен более чем на сто процентов. Его все утро било лихорадкой, а сейчас, когда он проходил мимо большой гостиной и увидел там Веронику, Нойманна, Джулиана, Эрика и Эдриана, а еще и Джеймса Магуайера, который должен был приехать позже, его вообще внутри скрутило, а руки стали дрожать. Он видел, как они освобождали вторую маленькую гостиную от ненужных вещей. И он прекрасно понял, что операцию решили проводить в ней. Там был самый удобный для этого стол, да и сама она была больше обычных комнат, но меньше той же большой гостиной. Внутри Джеймса все рвало и метало, ведь все это было правдой. Операция состоится. Сегодня вечером. Даже сам Эван ужасно волновался и предпочитал отсидеться в комнате, пока там шла подготовка. Джеймс пообещал ему, что скоро вернется, но ему просто было необходимо поговорить с Ленцом или еще с кем-нибудь... хоть с кем-то, потому что ему казалось, что он сойдет с ума сегодня вечером. - Что Магуайер так рано делает здесь?! - с этим вопросом, буквально сметая все на своем пути, Джеймс ворвался в кабинет Делайта, громко хлопнув дверью. - Они решили, что он должен приехать пораньше. Точнее, он так решил, у него появились кое-какие изменения насчет операции, - спокойно ответил Ленц, читая какой-то документ и подпирая одной рукой голову. Он быстрым взглядом окинул Джеймса, отметив, что тот как-то слишком возбужден. - Какие... какие могут быть изменения, разве все уже не решено?! Как можно что-то изменять, когда операция - через какие-то считанные часы? - повысив тон, спросил Джеймс, направляясь к столу Делайта. Внезапно взгляд его привлекла Лили, что стояла у окна, обняв себя руками и смотря на улицу. Она была одета в какое-то легкое красное платье, что сочеталось по цвету с ее распущенными волосами. Похоже, у нее вся одежда была красная. Джеймс заметил ее и остановился, глупо на нее смотря и медленно моргая. – О... о, так вы... так я помешал, вы разговаривали? Ладно, ничего, я уже ухожу, - быстро проговорил Джеймс, так же быстро развернувшись и направившись к двери. Ленц проводил его странным взглядом, выгнув одну бровь и медленно понимая, что его лучше остановить, иначе он и правда уйдет, а он был не в таком состоянии, чтобы пересекаться с кем-то, кроме терпеливого и понимающего Ленца. - Нет, Джеймс, постой. Мы просто улаживали кое-какие дела, так что это неважно, останься, - Джеймс тут же развернулся и пошел обратно, похоже, он надеялся, что его остановят. - Джеймс, ты слишком волнуешься. Спокойно, он ведь профессионал. - Мне плевать, кто он, честно, - утробным голосом сказал Джеймс, отойдя к большому открытому шкафу, что стоял справа от стола Ленца. - Я просто, как только увидел всю эту подготовку к операции, так... черт, это все так хреново, такое ощущение, что я только что осознал. - Крис приехал, - вдруг произнесла Лили, моргнув и чуть выгнув свою бровь. Джеймс обернулся на нее, не расслышав. - Что? - Крис, - сказала она, кивнув на окно, - только что в дом зашел. - Странно, он сказал, что приедет позже, - сказал Ленц, взглянув на часы. - Видишь, сегодня все идет не так, - убийственным тоном сказал Джеймс. На него одновременно посмотрели и Ленц, и Лили, переглянувшись. - Джей, у тебя паранойя, - сказала Лили, улыбнувшись и все не опуская свою светлую бровь. - Она права. Впервые, - мрачно добавил Ленц, взглянув на Джеймса. Лили одарила его укоризненным взглядом, цокнув. - Да нет же, я серьезно говорю, - Джеймс качнул головой, облизнув нижнюю губу. - Мне сегодня сон приснился. Он мне уже много раз снился, я тебе говорил. Мне снова приснилась та сцена из детства. Я и отец на кладбище у мамы. Он меня тогда обнял, и это, кстати, был последний раз, когда он меня обнял, и сказал: «Каждая потеря делает тебя сильней, Джеймс», - Джеймс опустил глаза, прикусив нижнюю губу, а потом снова поднял их на Ленца, который внимательно смотрел на него, отложив документ. Лили тоже повернулась к Джеймсу, обеспокоенно на него глядя. - Ничего так, да, сон перед операцией? - Джеймс, это всего лишь сон, ты просто переволновался, - попытался успокоить его Ленц, но Джеймс был непоколебим. - А ты не веришь во все эти сны? Я в сны больше, чем в Бога, верю, - сказала Лили, пожав плечами. - А ты веришь в Бога? - Ленц выгнул бровь, взглянув на сестру. Та ухмыльнулась. - Нет, - сказала она, отойдя от окна и перестав обнимать себя руками, - но в сны верю. Они всегда что-то значат. - Джеймсу часто снится этот сон. Это абсолютно не значит, что с Эваном сегодня что-то случится, - серьезно сказал Ленц, сузив глаза. - Джеймс, почему ты никогда не думаешь о хорошем? Я прекрасно понимаю все твое волнение, тебе очень дорог Эван, и ты боишься его потерять... Но почему бы об этом просто не думать? Почему бы не заверить себя, что все будет хорошо? А думать об этом будешь, когда это случится. - Ты обнадеживаешь его, Ленц, - сказала Лили, манерно сев в кресло, что стояло напротив стола Делайта. Она поправила юбку своего платья и закинула ногу на ногу, положив руки на ручки кресла. - Я подбодрить пытаюсь, - как-то ядовито ответил Ленц, взглянув на сестру. - Я ко всему отношусь плохо, потому что, когда к чему-то относишься плохо, а все внезапно идет хорошо, тебе намного приятней от этого. А если все и происходит плохо, так, как ты думал, то ты не так сильно расстроишься, ты ведь этого ожидал, - проговорил Джеймс, покосившись в окно пустым взглядом. Вся его возбужденность и гиперактивность вмиг куда-то пропали. - Хотя о чем я? Как бы я об этом ни думал, хорошо или плохо, если он умрет, я морально умру вместе с ним, ничего не поможет. - Вот видишь, - сказал Ленц, дернув бровями. Лили покосилась на Делайта, прикусив губу, - так почему бы не настроить себя на лучшее хотя бы сейчас? Сейчас-то зачем убиваться? Ни тебе же, ни ему от этого не лучше. Ему так вообще не нравится видеть тебя таким. А ты представь, как волнуется он, это же его сегодня оперировать будут. - Да, и он будет под наркозом, а я буду за дверью сидеть, - убийственным тоном сообщил Джеймс, сузив глаза. - Без наркоза. - Хочешь, и тебе принесем? - задорно ответила Лили, улыбнувшись. Джеймс перевел глаза на девушку, усмехнувшись. - Да, пожалуйста. Желательно покрепче, - Лили улыбнулась шире, а Джеймс ухмыльнулся, прикрыв глаза. Ленц смотрел на Джеймса, отмечая то, насколько же он волновался. К тому факту, что Джеймс теперь принадлежит кому-то другому, Делайт уже привык. Но видеть Джеймса таким с каждым разом было все страннее и страннее. Конечно, любовь предполагала такие действия и чувства. Но Ленц все это время не подозревал, что Джеймс будет так за кого-то переживать, кроме себя. Вообще, у Ленца сейчас были немного смешанные чувства. У него было ощущение того, что все подходит к какому-то логическому концу. Он не стал говорить об этом Джеймсу или еще кому-то, ведь его просто могли не так понять. Но чувство это крепчало с каждый днем, и сегодня оно было особенно сильным. - Вот вы где, - в комнату вошел Крис, как всегда паскудно улыбаясь и снимая на ходу куртку. - А я-то думаю, где все остальные, а то этот консилиум ученых и хирургов не принимает меня в свой клуб, заперлись там, я не стал им мешать. - Мы с радостью тебя примем, - сказала Лили, разворачиваясь в кресле и встречая Криса с улыбкой на лице. Крис как раз шел к столу Ленца, неся что-то в руках, поэтому он задержался по пути у кресла Лили, взял ее за руку и манерно поцеловал ее в пальцы. Лили закатила глаза, покачав головой, а Крис прошел дальше к столу Ленца, кладя что-то возле него. - Тебе почта, - Крис положил куртку на подоконник и выпрямился, натыкаясь взглядом на задумчивого Джеймса. – О, и тебе доброе утро, Кортвуд. Я что-то не заметил тебя. - Ага, - быстро отозвался Джеймс, потерев пальцами свой лоб. Крис выгнул бровь, усмехнувшись. - Что опять-то случилось? Эвану хуже? - не понял он, странно взглянув на Джеймса. - Ему всегда хуже, - со вздохом ответила Лили, - а Джеймс все еще насчет операции... - Кортвуд, думай о том, что через несколько часов это закончится. Я всегда об этом думаю, когда иду к стоматологу, - Лили издала смешок, а Ленц переглянулся с ней, странно улыбнувшись. - Сравнил, - выдохнул Джеймс, оторвавшись от шкафа плечом и медленно направляясь на выход. - Ладно, не буду мешать. Да и Эван, наверное, заждался... - Все будет хорошо, - уверенно произнесла Лили, повернувшись в кресле к двери. Джеймс остановился на мгновенье, взглянув на нее усталым и пустым взглядом. Губы его чуть дрогнули в такой же усталой улыбке, но никому от нее не стало легче. *** Атмосфера в гостиной была... какой-то странной. Вообще, здесь изначально собрались те, кто проводил операцию, чтобы обсудить план еще раз. Но потом сюда стали подходить еще люди, и им ничего не оставалось, как впустить всех и просто успокоиться, перестав по сто раз обсуждать, что делать. Не было здесь только Эвана и Криса, который решил с ним поговорить. Все остальные, включая Уилла, были здесь. Приглушенный свет в гостиной и сумерки, опускавшиеся на улицу, придавали этой атмосфере еще больше мрачности и какого-то внутреннего опустошения. Повисло молчание. Одно из тех молчаний, которые были неловкими. Неловкими, странными и очень давящими на всех, кто здесь присутствовал. Джулиан не мог найти себе места. Он уже был одет в специальный халат и теперь руками перебирал его края, дергая ногой, закинутой на другую ногу. Он сосредоточенно смотрел в пол, кусая губы и вздыхая, иногда поднимая глаза и оглядывая остальных. Вероника сохраняла полное спокойствие и практически все время смотрела на Эрика, который сидел напротив нее рядом с Джулианом и все время окидывал его взглядом, пытаясь успокоить. Ленц задумчиво смотрел куда-то в сторону, подсознательно понимая, насколько же это молчание давит на его голову. Уилл, как всегда, стоял у арки, словно лишний, но в то же время такой свой. Он смотрел через всю гостиную на Лили, что стояла у Ленца, прислонившись боком к его креслу. Она сложила руки на груди и каким-то странным взглядом по очереди всех оглядывала, будто бы рассматривала как в первый раз. Роуз стоял позади дивана и держал Джулиана за плечи, тоже чувствуя, как тот волнуется. Он помнил, как тот не спал всю ночь, ворочаясь и, все же не выдержав, включив ночник и принявшись читать какую-то книгу. Роуз не стал ничего ему говорить, он и так все понимал. Рядом стоял и Нойманн. Он казался спокойнее всех, на самом деле, он был скуп на эмоции, и говорить ему было нечего, поэтому он просто смотрел себе под ноги, еще раз обдумывая план операции. То же самое делал и Джеймс Магуайер, который расхаживал по комнате у пианино взад-вперед, прикрыв рот ладонью и задумавшись об операции. Эдриан развалился поперек кресла, свесив ноги и голову с его ручек, как всегда. Как бы он ни старался раньше всех веселить, сегодня его окончательно переклинило, он не мог выдавить ни слова. Особенно сейчас, когда у всех в горле будто бы ком застрял. Джеймс стоял у окна, но будто бы в середине. Все в какой-то степени были повернуты к нему лицом, а он отвернулся к окну, глядя, как ветер бушует на улице, раскачивая деревья и завывая у крыши. Погода в конец испортилась, и Джеймс все думал, что снег, растаявший не так давно, скоро снова должен был выпасть. Внутри было тяжело, в частности и из-за того, что сам Эван сегодня очень много улыбался. Джеймс и сам был удивлен, но он, разговаривая с ним, затрагивал такие темы… такие отдаленные от всей этой операции. Казалось, они переговорили обо всем: о музыке и фильмах, о книгах и писателях, о временах года и воспоминаниях с детства; вспоминал в основном Джеймс, а Эван смеялся, когда он рассказывал что-то хорошее или веселое. Они даже поговорили насчет домашних животных, различных городах Англии. О других странах и личных отношениях к различным слоям английского общества. Джеймс не знал, откуда у него и у Эвана была такая тяга к общению сегодня, наверное, они просто решили так отвлечься, нервничая. И Эван улыбался. Лежа на кровати, тяжело дыша и устало смотря на Джеймса прикрытыми глазами, он улыбался. Так красиво, так мило и искренне, что Джеймсу каждый раз будто бы сердце вырывали из груди и играли им в футбол. Джеймс готов был накинуться на него в любой момент. Накинуться и обнимать так сильно, как только может. Целовать каждую впадинку и изгиб на его теле. Касаться его сухих и бледных губ, зарываться руками в его пушистых и красивых волосах, слушать его шепот и странный голос с этими странными паузами между словами. Лечь ему на грудь и слышать его томное тяжелое дыхание с каким-то больным сипом. Взять его за маленькую худую руку и сжать его пальцы. Просто прикасаться к его коже, вызывая мурашки, и смотреть в эти большие, красные и замученные глаза. Прижать к себе и быть для него всем. Всем. - Похоже, сейчас свершается все то, за что я и боролся все эти два месяца, - Джеймс почувствовал, что надо было что-то сказать. Он повернулся лицом ко всем тем, кто взглянул на него, будто его слова были каким-то сигналом. - Знаете, я ведь и сбежал то из лаборатории только для того, чтобы спасти ему жизнь. Я думал, что хоть тогда такой хреновый человек, как я, сделает что-нибудь хорошее. Я взвалил на себя эту ношу, и я все надеялся его спасти. Даже когда все было так плохо, что и представить было нельзя, я все еще надеялся, что все будет хорошо. Я не пытался что-либо доказать отцу, ведь некоторые именно так и думают сейчас. Нет, может, поначалу и да, но потом я понял, что отец и лаборатория не имеют к этому никакого отношения. Я просто хотел вытащить оттуда этого человека, потому что подумал, что он заслуживает жить. Многие говорили мне: «Джеймс, ты ошибся». И я колебался тогда и доказывал им, что это не так. Я врал. Я действительно сомневался в душе, но знаете что? Сейчас, когда эти два месяца прошли, когда то, что произойдет через полчаса, должно решить, как все пойдет дальше, когда я лично готов расстаться с жизнью ради него... я могу с уверенностью сказать, что вы не были правы. Я не ошибся, возможно, это был самый обдуманный и гуманный из моих поступков. И мне кажется, что ничего лучше в своей жизни я уже не сделаю. Да, может, я слишком переживаю насчет этого всего, мне тоже так говорили... но как можно не переживать, если сейчас решается не только его судьба, но и моя? Да, вы все мои друзья, вы дороги мне в какой-то степени, но он для меня - первый человек. У меня никого, кроме него, нет. И у меня никого бы и не было бы, если бы я не выкрал его оттуда и не ополчил против себя всю лабораторию. Да, против меня вся лаборатория, но со мной он, - Джеймс судорожно вздохнул и взял одну руку в другую, чувствуя, как они начали подрагивать. Никто не смел его прервать. Только Вероника опустила взгляд, смотря себе под ноги и задержав дыхание, слушая его. - И вы. Да, на самом деле... я благодарен всем тем, кто сейчас здесь, потому что... без вас, я не знаю, что было бы. Вы решили мне помогать, тем самым тоже втянув себя в эту череду событий, вынужденно скрываться и отказаться от нормальной жизни. Мне помогали люди, от которых я, на самом деле, меньше всего ждал помощи. Даже ты, Роуз, - Джеймс взглянул на МакАлистера, встретившись с ним взглядом, - даже ты помог мне. Хотя не обязан был и совершенно не должен, ведь у нас до этого были не самые лучшие отношения. Или Джулиан. Нашим знакомством я втянул тебя в такие неприятности, поставив под угрозу твои отношения с Роузом. А ты все равно приезжаешь сюда, чтобы помочь и провести эту операцию… - Джулиан улыбнулся, коротко кивнув. Джеймс перевел взгляд на Веронику и остальных людей из лаборатории. - Эдриан, ты меня поразил, честно. Своим этим действием, когда помог мне выбраться из моего же дома. Несмотря на все мои сдвиги или когда я срывался на тебя, ты не собирался выдавать нас или уходить. Я ошибался в тебе раньше. Ты совершенно не такой, каким иногда кажешься, - Эдриан мило улыбнулся ему, не капая сиропом как обычно, а довольно нормально, при этом подмигнув. - Вероника, Эрик, я ждал от вас помощи, и я ее получил, хотя, признаться, я и боялся, что у меня с вами что-то пойдет не так. Вы поставили под угрозу вашу работу и карьеру и приехали сюда, чтобы быть на моей стороне. Эрик, я до последнего думал, что ты позвонишь отцу, - Джеймс усмехнулся и взглянул на юношу в белом халате. Тот тоже усмехнулся и мотнул головой, улыбнувшись. - Лили, Уилл, Нойманн. Спасибо и вам просто за то, что вы рядом сейчас. Даже ты, Лили. Ты вернулась, оправдав мои ожидания. Пусть наша первая встреча и не была такой уже и хорошей, сейчас ты полностью закрепила в моих мыслях образ девушки, на которую можно положиться. А ты, Уилл, хоть ты и выносил мозги каждому из нас и неимоверное количество раз... все-таки иногда ты говоришь правильные вещи. Да даже этот беспризорник Крис, каким бы хреновым он ни был иногда, он все еще рядом, его стоит уважать хотя бы за это, - Джеймс пожал плечами, шмыгнув носом. Глаза его обжигало несколько раз, но слезы все не текли. Джеймс покосился на Ленца, что сидел в кресле сбоку от него. – Ну и, кончено же, Ленц... ты и так сделал для меня очень многое, ты же знаешь. И то, что ты продолжаешь делать... я ценю это, пусть и говорю обратное. Если бы не ты, я не представляю, где бы мы были сейчас. Черт возьми, вы все помогали мне бороться за мою жизнь. Нет, конечно же, это жизнь Эвана, но она и моя. Наверное, я всегда все-таки больше буду думать о себе. И я всегда думаю, как же мне было бы плохо, если бы я не встретил такого человека, как он. А вы все помогли мне сохранить его, хотя не обязаны были. Никто и ничего никому не обязан. Спасибо за помощь, сейчас все как будто… подходит к концу, что ли? Мог ли я подумать, что так привяжусь к нему? - Джеймс покачал головой, уголки губ его дрогнули. - Знаете, наверное, я всегда буду ненавидеть себя за то, что поначалу я не очень хорошо к нему относился и даже обижал. Но главное, что сейчас у меня внутри все хорошо, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Джеймс закончил, чуть опустив голову и поднеся руку к лицу, дотронувшись пальцами до ресниц и смахивая выступившие слезы. Он наконец-то научился плакать при других людях, хотя никогда, никогда не умел раньше. Атмосфера в гостиной из мрачной стала какой-то трогательной и трепетной. У всех было ощущение какой-то незавершенности, но максимальной приближенности. Все волновались еще больше. - Такое ощущение, будто мы прощаемся, - выдохнула Вероника, нервно улыбнувшись, - нет же. Мы все еще вместе, и мы все еще должны бороться за его жизнь. - Согласен, - вдруг кивнул Уилл, усмехнувшись, - Джеймс, еще не время для таких речей. - Я сказал это потому, что хотел это сказать. Потому что я всегда думаю о себе, всегда чего-то прошу, требую, замешиваю в чем-то людей и... и все, - Джеймс снова поднял глаза, осмотрев всех. - А здесь я понял, что нельзя так. Вы все мне безумно помогли, и сейчас просто такой пик этого всего. Эта операция. Я бы так хотел, чтобы ее не было вообще, потому что я боюсь ее не меньше любого из вас, но она нужна ему, а значит, я просто должен довериться вам и ждать. Но... знаете что? Если вдруг что-то пойдет не так, ну, знаете, как бывает... вы понимаете, о чем я. Если вдруг он не выдержит или так получится, что что-то случится, - голос Джеймса дрогнул. - Не вините себя. Никто из вас, - он оглядел всех, кто должен был проводить операцию. Казалось, сердца этих людей замерли. - Потому что я знаю, насколько некоторых из вас это беспокоит. Перестань нервничать, Джулиан, - Джеймс чуть улыбнулся, взглянув на блондина, тот улыбнулся в ответ, опустив глаза, - если что-то случится, никто из вас не виноват. Это произойдет, потому что по-другому быть и не могло, вот и все. А что будет потом, не важно, никто ничего изменить не может. - Но можно постараться, - сказал Эрик, широко улыбнувшись. - Да, ведь можно же. Именно поэтому все мы здесь. - А знаете, как бы здесь тяжело и ни было, время, проведенное здесь, было просто отличным, - Эдриан наконец-то принял нормальную позу в кресле, скрестив ноги и улыбнувшись, - правда. Во-первых, я никогда не жил в таких домах, - Вероника посмеялась, и даже Ленц громко усмехнулся, качнув головой. - Во-вторых, я никогда не был на таких приемах, что мы устраивали недавно. В-третьих, если бы не это все, я бы так и не встретил парня, готового разделить со мной жизнь... - Ну, хоть не кровать, - усмехнулся Эрик, закатив глаза. - И это тоже, - сказал Лейсли, подняв указательный палец вверх. Его лицо озарила улыбка. – Ну и, в-четвертых, Эван - просто милашка, я только рад быть здесь и проводить с ним время. Как и с вами всеми. - Но раз от Кортвуда с Лейсли можно дождаться таких речей, то, наверное, и я скажу, - Вероника выпрямилась, отстранившись от спинки дивана и сложив руки в замок на коленях. - Эти дни были лучшими за всю мою жизнь, правда. Я никогда так себя не чувствовала. Так... свободно и потрясающе. И да, как бы тяжело ни было, все же мы справлялись. И здесь просто потрясающая атмосфера, потому что и хозяева дома - просто прекрасные люди, - Вероника взглянула на Лили и Ленца, улыбнувшись. - И чувствовала я себя просто прекрасно здесь, потому что ни от кого не зависела. Потому что меня окружали хорошие люди, я рада знакомству со всеми вами. - Мы стали какой-то семьей, - тихо проговорил Джулиан, обворожительно улыбнувшись. Роуз сжал его плечо, дотронувшись другой рукой до его головы и пригладив волосы. - А я просто люблю, когда в моем доме что-нибудь происходит. Не знаю, наверное, я очень часто чувствую себя как-то одиноко, ведь я всегда один в этом большом доме. А тут сразу, да так много людей. Да и каждый день случается что-то совсем странное и непредвиденное, - Ленц хмыкнул, сложив руки на груди и покачав головой. - Я все эти месяцы наблюдал, как Джеймс Кортвуд переступает через себя и свои принципы. И я рад тому, каким человеком ты стал. Этот парень изменил тебя. И как бы я тебя ни любил, я бы очень хотел, чтобы ты был с ним всегда, ведь ты счастлив с ним, а твое счастье очень важно для меня, - Ленц поднял глаза на стоящего рядом Джеймса. Тот тоже посмотрел на Делайта как-то многозначительно, будто разговаривая с ним глазами. - А я всегда готов помочь, если от меня что-то зависит, - пожав плечами, сказал Джеймс Магуайер. Он остановился на месте и прокашлялся, прикрыв рот рукой. - Может, я и сделал много чего не такого в лаборатории, но сейчас я постараюсь это исправить. Но я ничего не обещаю, я это вам уже говорил. Знаете, поначалу я сомневался в этом всем. Мол, правильно ли я поступаю, вмешиваясь в жизнь другого человека, который якобы находился в лаборатории? - Джеймс посмотрел на Веронику, а затем перевел взгляд на юную Делайт. - И знаете, смотря сейчас на вас всех, слушая ваши речи, я понимаю, что не ошибся с выбором. Вы и правда стали какой-то семьей, я впервые вижу, чтобы такие разные люди так боролись за жизнь одного-единственного человека. - А я изначально был против этой операции. Ну, подсознательно. Ибо она мне казалась жуткой и вообще ужасной какой-то, - сказал Уилл, сложив руки на груди и прислонившись затылком к косяку. Лили посмотрела на него, улыбнувшись. Каким же все-таки он был красивым. - Я все думал о том, поменяет ли она что-нибудь вообще, нет? Не проще ли от бедного парня просто отстать, пусть жизнь сама решает, как он ее проживет. Но сейчас я как-то понимаю, что... а вдруг это что-то все же изменит? Вдруг ему станет легче, и все это нытье, и подавленность остальных, и эти заезды Кортвуда прекратятся наконец? - Ленц закатил глаза, а Лили положила руку брату на плечо, переглянувшись с ним. - Так вот, если же ему так эта операция необходима, так вперед. Проведите же ее, а потом обменяетесь нежностями. А то, пока тут все эти сантименты, он все еще живет внутри с этой штукой. - Да, он прав. Давайте же извлечем скорее эту чертовщину из него, - сказала Вероника, встав. - А вот такой подход мне нравится! - Эдриан тоже вскочил с кресла, за ним поднялся и Джулиан, улыбнувшись. Даже Эрик медленно поднялся, переглянувшись с Вероникой каким-то нервным, но улыбчивым взглядом. - Да, давайте скорей проведем эту операцию, и я успокоюсь, - простонал Джулиан. Эдриан скорчил жалостливую рожицу и быстро перекинул руку через шею Джулиана, совсем по-дружески прижав его к себе. - Я готов, - сказал Эрик, сразу же покосившись на Веронику, которая протянула руки и обняла за шею его и Эдриана, крепко прижав к себе. - Ну что за нежности, - Уилл скривился, но тут же поймал на себе ласковый взгляд Лили, успокоившись и замолчав. - На счастье, - издав смешок, сказала Вероника, прислоняясь виском к виску Эдриана, что был с нее ростом. - Да, ведь все мы любим нашего милашку Эвана, так давайте же постараемся как для него, так и для Джеймса, - сказал Лейсли, мимолетно взглянув и на Джеймса из-под ресниц. Тот дернулся и, приоткрыв губы, тоже посмотрел через всю гостиную на Эдриана, медленно ему кивнув. - И я вас тоже люблю, - уже так отличающимся от всех остальных голосов голосом сказал Эван, появившись у арки, обнимая себя руками и улыбаясь. Все еще улыбаясь, Джеймс видел его улыбку. И все сразу же по цепной реакции обернулись на выход из гостиной, увидев там Эвана и стоящего рядом в вальяжной позе Криса, такого большого на фоне самого Эвана. - Зачем ты встал? Ты и так слаб, - сказал Джеймс спокойным и ровным голосом, обеспокоенно на Эвана взглянув. - Его было не остановить, - хмыкнул Крис, сложив руки на груди и подцепив зубами кольцо в губе. - Я просто никого из вас не видел весь день, - пожав плечами, ответил Эван, подходя к Джеймсу медленным и неуверенными шагами. Джеймс протянул руку, и он поймал его за нее, сделав еще шаг и падая головой ему на плечо, обвивая одной рукой его за пояс. - Милашка, слышал бы ты, какие прелести тут вначале Джеймс толкал, у-у-у, - протянул Эдриан, закатив глаза и улыбаясь. Эван посмотрел на Джеймса, чуть сощурив глаза. Невозмутимое лицо Джеймса стало прохладным. Он снова притворился, что ничего не было. - Но я его чуть ли не нес. Черт возьми, он даже ходить уже нормально не может. Лично меня пугает это все, так что давайте, делайте все то, о чем сейчас говорили. Тем более уже семь часов, как и планировали, - сказал Крис, тоже пройдя в гостиную и усевшись на диван. Все переглянулись и взглянули на главного хирурга; и Магуайер, потерев руки, поправил свой длинный халат. Джеймс крепче прижал к себе Эвана. - Я думаю, можно начинать. *** - Джеймс, что ты... - Эван оборвал сам себя, издав что-то похожее на смешок, когда Джеймс поднял его на руки легко и быстро, буквально сорвав с земли. - Я же и сам могу. Крис приврал, я могу ходить. - Может, я просто хочу поносить тебя на руках, ты же не возражаешь? - хитро спросил Джеймс, выгнув одну бровь. Эван обвил его шею руками и улыбнулся, закатив глаза. - Вот и отлично. Джеймс не спеша направился во вторую гостиную, дверь которой была открыта и в которую уже ушли Магуайер, Эрик и Вероника. Нойманн готовил оборудование, а Джулиан разговаривал с Роузом, похоже, опять переволновавшись. Джеймс крепче прижал к себе худое и такое легкое тело Эвана, чувствуя запах его волос. Такой отдаленный, приятный, еле уловимый. Как же он его любил. А Эван заметил, что от Джеймса не пахнет сигаретами. Да, Джеймс решил придержать коней после разговора с Лейсли, но пачка была у него в кармане. Он прекрасно знал, что не выдержит всего этого и закурит как минимум раз пять, пока Эван будет там, за закрытыми дверьми. Сердце у Эвана бешено билось. Ему казалось, что он смог успокоиться себя, сидя в комнате, но сейчас ему опять стало как-то не по себе и тупо страшно. Он же видел, как волновались другие. Он же чувствовал, как не хотел отпускать его Джеймс, который по-прежнему держал его в руках, остановившись над уже приготовленным высоким столом, что был посреди комнаты. Эван и сам не горел желанием опускаться на него. Он только сильнее обхватил руками Джеймса, одной рукой перебирая его волосы. - Клади его сюда, Джеймс, - сказал Джеймс Магуайер, указав на стол. Джеймс посмотрел на ученого и все же медленно и нехотя опустил Эвана на этот стол, чуть нагнувшись. - Как настрой, Эван? - ласково спросил Магуайер, взглянув на Эвана и положив ему на плечо свою руку. - Вам честно сказать?.. - со смешком и глупой улыбкой ответил Эван, согнув ноги в коленях и взяв одну руку в другую, чувствуя, как сильно дрожат пальцы. - Не волнуйся, сейчас успокоишься, - он похлопал Эвана по плечу и прошел куда-то дальше, подойдя к Эрику. Джеймс все не мог привыкнуть к обстановке этой комнаты. И это помещение было второй гостиной? Той милой гостиной с камином и шикарной мебелью? Сейчас вся мебель была максимально придвинута к стенам, а дивана здесь не было вообще, как успел заметить Джеймс. Вся гостиная находилась в каком-то полумраке, горела только большая, неизвестно откуда появившаяся лампа, которая точно использовалась в таких же целях, ибо не была предметом интерьера обычной комнаты. Что-то похожее в своих руках держал и Джеймс как-то давно в лаборатории, когда ему велели принести ее в кабинет 366, где тому же Эвану должны были проводить операцию. Рядом с этим столом, на котором сидел Эван, стояла большая тумба, на которую Нойманн поставил поднос с приборами. Эван невольно покосился на нее, оглядывая комнату, и задержал дыхание, округлив глаза. Скальпели, пинцеты, ножницы и еще куча острых и страшных предметов лежала на этом металлическом подносе. У Эвана даже дыхание сперло от их вида. Джеймс это заметил и тоже выглянул из-за его плеча, посмотрев на них. Они и правда были страшные. - Не волнуйся так, у тебя получится, - сказал Роуз, заправляя волосы Джулиана за уши и медленно беря его лицо в свои руки. - Ты умница, все будет хорошо. - Надеюсь, - быстро кивнул Джулиан, взял рукой руку Роуза, что лежала на его щеке. Он переплел пальцы и прикрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Они стояли у дверей в малую гостиную, которая стала на этот вечер операционной. Нойманн, Вероника и Эрик уже были там, готовясь. - Я просто хочу, чтобы все и правда прошло хорошо. Без проблем или последствий. - Главное - сделай свою работу, как требуется, и все. Там уже сама жизнь распорядится, - пожав плечами, ответил Роуз, притянув Джулиана к себе и поцеловав его в лоб. Джеймс все не мог унять сердцебиение. Его аж замутило от вида приборов, света этой лампы и запаха, что здесь стоял. Понятное дело, это были всякие средства для дезинфекции комнаты, а еще и средство для перчаток и гигиены, но это было противно. Будто бы все только сгущало эту и так ужасную атмосферу. - Эван, снимай свитер и ложись поудобней, старайся расслабиться, - сказал Эрик, натягивая на руки перчатки и глядя на Эвана. Сам Эрик был уже давно в халате, с повязкой на лице, которая была спущена на подбородок для удобства, и в врачебной шапочкой на голове, чтобы убрать волосы. Эван кивнул ему и принялся стягивать с себя свитер медленно и как-то слабо. Эрик взглянул на Джеймса каким-то странным взглядом, и Кортвуд тоже поднял на него глаза, будто прося разрешения побыть тут еще немного. Ганс младший только вздохнул и быстро кивнул ему, отойдя к тумбе с приборами. Эван отдал свитер Веронике, которая передала его Роузу, стоящему за дверями, и лег спиной назад на стол, вытянув ноги и щурясь, оттого что лампа светила ему в глаза. Эрик заметил это и быстро отодвинул лампу в сторону, направив на себя. - Ты побудешь здесь?.. - тихо спросил Эван, поворачивая голову на Джеймса, что стоял рядом. Рука его зашевелилась в поисках другой руки, и Джеймс быстро поднял руку, схватив его сначала за пальцы, а затем полностью вложив его ладонь в свою, крепко сжав. - Да, пока ты не заснешь, - сказал Джеймс, кивнув и глубоко вздохнув, чувствуя, как внутри все немеет от тупого страха. Руки у Эвана дрожали, и эта дрожь передалась и ему. Он закусил губу и стал судорожно наблюдать за тем, что делали все ассистенты и хирург. В комнате наконец-то появился Джулиан, что-то сказав Нойманну. - Не бойся, доверься мне, ладно? - сказал Эрик, погладив Эвана по плечу и прохладно улыбнувшись. По-другому улыбаться он просто не мог, но улыбнуться брату хотелось. Эван кивнул и тоже вздохнул одновременно с Джеймсом. - Джеймс? - позвал он, открывая закрытые глаза и слабо смотря на Джеймса своими красными, как всегда, уставшими глазами, будто ища его взглядом. - Я тут, - прошептал Джеймс, сжав его руку своей холодной рукой, - я не уйду. - Вероника, можешь уже дать ему наркоз, - сказал громко Джеймс Магуайер, махнув девушке. Та быстро кивнула и подошла к какому-то аппарату. У Эвана подскочило сердце. Он сжал руку Джеймса так сильно, что у Кортвуда она онемела, но он молчал, стиснув зубы и тоже наблюдая за Вероникой. - Джеймс, - снова позвал Эван, повернувшись к нему. Блондин опустил свой взгляд на него, ласково, но обеспокоенно посмотрев ему в глаза. Эван как-то странно ему улыбнулся, будто бы он был чему-то даже рад. - Джеймс, я люблю тебя. Вероника это услышала и помедлила с аппаратом, взяв его в руки и остановившись на уровне головы Эвана, быстро взглянув на Джеймса. Тот, как-то опешив, глядел на Эвана, приоткрыв губы. Слезы в глазах Эвана застыли и все-таки не скатились с них; он плотно сжал губы и, еще раз улыбнувшись Джеймсу, повернул голову прямо, судорожно вздохнув. - Сейчас просто постарайся спокойно, но глубоко дышать. Ты почувствуешь слабость и головокружение, но не волнуйся, так надо. Спустя минут пять или чуть больше ты заснешь, - сказала Вероника, прислоняя к лицу Эвана небольшую маску только для рта и носа, которая стала наполняться каким-то мутным газом. Эван глубоко вздохнул и открыл глаза, смотря в потолок. Дыхание его было ровным и спокойным, он постарался как можно быстрее успокоиться. Джеймс все еще сжимал его руку, глядя на него как-то жалостливо, но с какой-то надеждой. Он наконец-то проглотил ком, стоявший в горле, и тихо, но отчетливо выдавил: - Я тебя тоже люблю, Эван, - Вероника оторвалась от аппарата и незаметно перевела глаза на блондина. Из-за маски было не видно, что она ухмыльнулась. Эван внезапно повернул голову к Джеймсу, не успев заснуть, и взглянул на него такими большими и красивыми глазами, что Джеймс вздохнул, чуть улыбнувшись. Он поднял руку Эвана и прислонил ее к губам, тихо прошептав: - Люблю. Уголки глаз Эвана сузились, похоже, он улыбнулся. Он сжал своей рукой руку Джеймса, но глаза стали как-то слабо и сонно на него смотреть. Спустя несколько мгновений и рука, сжимающая руку Джеймса, ослабла, и вскоре Эван закрыл глаза, погрузившись в принужденный сон. Джеймс опустил его руку и глубоко вздохнул, почувствовав горечь во рту. Такое бывало всегда, когда он хотел заплакать и сдерживался или не мог. Вероника отстранила маску от лица Эвана и выключила аппарат, начиная присоединять к Эвану все те капельницы и аппараты, которые были необходимы. Эрик снова взглянул на Джеймса, и тот быстро кивнул, снова кинув взгляд на такого расслабленного и безмятежного Эвана. - Удачи, - проговорил Джеймс, взглянув по очереди на каждого ассистента, заканчивая Джеймсом Магуайером. Джеймс закрыл дверь, выйдя из «операционной», и, подняв взгляд, увидел через арку, что вела в большую гостиную: там сидели все, никто так и не разошелся. Ленц продолжал сидеть все в той же позе, похоже, даже не вставая. Лили и Уилл устроились на диване, обнявшись и тихо что-то друг другу говоря. Разговаривали и Лейсли с Крисом, сидя друг против друга на креслах. Джеймс с минуту на них посмотрел и снова развернулся к этой большой двери, за которой вот-вот должна была начаться операция. Джеймс прислонился спиной к стене и сполз по ней вниз, сев на пол и поджав ноги к груди, глядя прямо на эту дверь. Затем он тихо шмыгнул носом и поднял глаза вверх, посмотрев в потолок сквозь пелену слез. - Мам... ты же меня слышишь, да? Пожалуйста, передай этому Богу, если он все-таки существует, чтобы он не забирал его так рано. Только не сейчас, ведь он так нужен здесь. Он должен жить, ты же видишь, какой он хороший. Он заслуживает жить, а не мучиться. Я и так много потерял, я не могу потерять и его, мам, - голос Джеймса сорвался на шепот. - Пожалуйста, единственное, о чем я прошу, это его жизнь. Он всегда обращался к матери вместо Бога. Он сомневался, существовал ли этот Бог или нет, но его мать существовала, он это знал. И она его слышала. Всегда слышала. Джеймс опустил голову и вздохнул, переводя дыхание. За дверью что-то отдаленно звякнуло, и Джеймс дернулся, приковав свой взгляд к двери. Впереди было несколько часов ожиданий, и Джеймс принялся ждать, а рука уже потянулась за первой сигаретой.