Неучтённый волк

Стайлз плюхается на малоудобную софу по левую руку от Дерека, предоставляя Скотту место в кресле напротив, и откидывается назад, запрокидывая голову и глядя в потолок. Воспалённый от недосыпа взгляд пытается найти хоть какой-нибудь изъян на тёмном сером полотне, за что-нибудь зацепиться, выхватить что-нибудь из скучного ровного контекста. На периферии расфокусированного слуха Скотт задаёт накопившиеся – одни и те же на самом деле, Стайлз готов поручиться – вопросы и Дерек развёрнуто делится с ним своей альфа-оборотнической мудростью. Стайлз не против делить должность Йоды на двоих, он всё равно уже провёл образовательную беседу, первое слово осталось за ним, и последнее, он уверен, тоже останется за ним, так что всё в порядке, Дерек может продолжать говорить, раз уж его голос звучит так приятно. Стайлз невольно и не без ленивого сонного удовольствия задумывается об этом: Дерек действительно звучит мягче. Он всё ещё говорит тихо, но больше не цедит слова сквозь зубы, злость и презрение ко всему окружающему миру, и это определённо большой шаг в направлении личностного роста и познания дзена, так что Стайлз от всей души плюсует и ведёт плечами, устраиваясь удобнее на неудобной софе. У Дерека должен быть чертовски надёжный якорь, раз он стал таким спокойным, потому что предыдущий откровенно никуда не годился, и Стайлз немного жалеет, что у людей нет внутренних волков, которые верными звериными инстинктами помогли бы, привели бы к достойному решению заданной проблемы. Его внутренний лис обычно сочится насмешливостью и издёвкой, выжидает и скалится, всё время рядом, всё время готов к атаке. Колено Стайлза греет и покалывает от близости колена Дерека – то особое ощущение, когда не надо видеть, чтобы знать, – Дерек, изредка прерываемый очередным вопросом или уточнением, продолжает говорить, и Стайлз просто… он просто… Стайлз засыпает.