Неучтённый волк

У Стайлза под ногами личная смесь трав, вмешанная в выложенную небольшим холмиком влажную жирную землю, колени греет вычерченный вкруг холмика огонь, ступни холодит собравшаяся к рассвету роса. Напротив – на расстоянии протянутой руки – Дерек, зеркально бос и сосредоточен, делит с ним ответственность за происходящее. Стайлз двумя верными движениями режет им предплечья, прижимает раскрывшиеся раны друг к другу, смешивая их кровь и позволяя крупным каплям чертить тёмные узоры на коже от запястий до локтей, прошивать воздух, падая в огнь и в землю. Озон концентрируется, забивается в нос и в глотку, сила скапливается вокруг, давит на них, горбит и жмёт вниз, и Стайлз чувствует – это то, что по завершении ритуала обернётся им помощью, той, в которой они так отчаянно нуждаются. Он отрывисто и гортанно озвучивает руны, въевшиеся в память за дни подготовки; за те дни, когда отец смотрел с болью и уважением, как на равного, когда Скотт жался по углам побитой собакой, за те дни, когда Дитон исподтишка посматривал на монотонные движения, стараясь выгадать состав трав, и когда Лидия, обнимая прохладной ладонью, пыталась понять, что же она для них видит. С того дня, когда Дерек уточнил “и это поможет?” и в ответ на кивок сказал, что он в деле. У них здесь не модная латынь, которой разве что демонов призывать, у них пот, и кровь, и древние обещания сквозь зубы, скреплённые как должно, а не разрекламированным уколом иголки в палец. Дерек утробно рычит, ссаживая связки, в широких зрачках Стайлз замечает отражение и – господи, во что он их обоих втянул? Всё становится как маленький смерч: движется, смешивается, выворачивает, выкорчёвывает нутро. Болит. А потом – тихо. Их отбросило в разные стороны, и Стайлз поднимается, сцарапывая пальцы о кору дерева, в которое его впечатало, медленно идёт в центр их поляны. Ноги едва держат, в голове – пусто, единственный ориентир – Дерек. Уже там. На земле продолговатый слизистый кокон; плотный, но с каждым мгновением всё тоньше. Под белёсой полупрозрачностью очертания, шевеление. Серое тонкое тело впитывает слизь, обнажает себя, длинные нити волос оплетают спину и руки. Стайлз хватает ртом воздух и думает, что его сейчас вырвет. Оно – бьётся. Оно – кричит.