Неучтённый волк

Через прохудившуюся панель доносится звук удара и короткий невольный стон сквозь сжатые зубы; он вздрагивает особенно отчётливо, дрожь волной проходит по позвоночнику, и руки трясутся так, будто он грёбаный старик – чего точно никогда не будет – с грёбаным тремором из-за грёбаного паркинсона. Его скрючило над древним массивным комодом с чёртовой дюжиной выдвижных ящиков, содержимое которых он методично выгребает из противно прелых от влажности деревянных недр. Стайлзу нужна искра – метафорически и буквально. Стайлзу ни в коем случае нельзя брать в руки зажигалку. Нахер. Калаверос могут идти нахер, Ардженты могут идти нахер, любой хитровыдолбанный охотничий клан может всей чокнутой семьёй идти нахер, когда в заброшенном доме в комнате прямо под ним кто-то прикасается к его волку. Та часть его, которая когда-то была Ногитсуне – липкая серая пыль на стенах его чертогов разума – и всё ещё продолжает нашёптывать на ухо и в ночные кошмары свои лисьи присказки, эта часть ощутимо предвкушает новую боль, и страх, и множественные смерти. Он устроит из этого дома на холме филиал психологического триллера и классического фильма ужасов одновременно, дайте только добраться, дайте найти… - Давай-давай-давай, – бормочет, перебирая полусгнивший хлам, – есть! Местный городской архив сказал, что в жившей здесь семье был мальчишка-подросток, не со спичками же он косяки раскуривал? Архив не соврал. Тяжёлая зиппо с патриотичным орланом на поржавевшем металлическом корпусе идеально ложится в ладонь, Стайлз быстро подносит её к уху и встряхивает, проверяя на наличие бензина внутри. Отлично. Он скупым движением откидывает крышку и несколько раз чиркает колёсиком – кожа на большом пальце саднит от усердия и силы давления. Полумрак затхлой комнаты взрывается россыпью рыжих искр. Бледные губы медленно растягиваются в жёсткой улыбке. Первый охотник на его пути к Дереку Хейлу стоит прямо за хлипкой дверью.