Мы Луонто, выслушайте нас!

С первыми лучами солнца, окрасившими небо в теплые цвета, в Спринглиф вернулась жизнь, отобранная закатом. Люди постепенно выбирались на улицы, кто-то шел на работу, кто-то искал развлечений. Почти все постояльцы таверны, исключая двух-трех, все еще мирно спали. Пожалуй, единственным проснувшимся человеком был Терренс, но он даже с кровати не встал, всего лишь думал, уставившись в потолок. Мысли лезли к нему в голову, как назойливые насекомые, и, разумеется, многие были неприятны. Мысли о будущем таверны, о предупреждениях Элизабет и о ее судьбе. Юноша представлял, как приходит к Гроссу, а тот заставляет его сделать что-то безумное, что точно неосуществимо. С первого этажа донесся грохот, такой громкий, что Элизабет, спящая на соседней кровати, на пару секунд приоткрыла глаза, а ее брат вздрогнул от неожиданности. Воры? Терренс встал и осторожно вышел на лестницу. Все комнаты были закрыты, совсем тихо, только иногда слышалось тихое шуршание. Страх затаился глубоко в подсознании, изредка подавая сигналы. То мурашки по телу, то слабая дрожь. Только нога одного из владельцев таверны пересекла порог самой большой комнаты, в которой принимали пищу постояльцы, послышался чей-то ворчливый голос, произносящий некие слова настолько непонятно, что казалось кто-то читал таинственное заклинание. Но нет, злых волшебников здесь не имелось. А имелся один ворчливый старичок, любивший порассуждать о своем юношестве и о том, как тогда было хорошо. Собственно, доказательств тому он не приводил, но набрасывался с громкими словами на каждого, кто ему не верил. Именно из-за него в таверне частенько вспыхивали ссоры. Впрочем, они быстро угасали, когда подключалась Элизабет. Старик был словно галантный кавалер и справедливо считал, что мужчинам нельзя спорить при девушках. И уж тем более не стоит выражаться при них, а компания спорящих выражалась достаточно… Грубо. - Напугал ты меня, – воскликнул пожилой мужчина, - Я уж думал твоя сестра идет, не хотелось бы перед ней представать в таком виде. - Кто еще кого напугал, - хмыкнул Терренс, подбирая с пола посуду, сброшенную дедом по неосторожности. Она-то и наделала столько шума. – Что ты вообще здесь делаешь? - Эх, вы, молодежь! Спите целыми днями, а ночью гуляете. Помнится, я в твоем возрасте вставал с первыми лучами солнца и шел работать. - Ты в окно смотрел? Старик махнул на юношу рукой, уселся за ближайший стол и попросил принести чего-нибудь попить. Получив кувшин с водой, он недовольно пробурчал себе под нос. - Ты слышал, что этот богатей задумал? Тот, что фабрикой владеет. - Гросс? - Он самый, вот уж имечко, нормальные же есть, а тут это… - Это не имя, не отвлекайся, - перебил молодой человек начинающееся ворчание. - Ох, хорошо. Представь себе, он назначил награду любому, кто приведет ему… Луонто(1), хотя бы одного. - Он верит в эти сказки? Это ведь глупость. - Сказки сказками, но некоторые говорят, будто видели их. Я склонен им верить! – воскликнул старик, надеясь начать спор. - Доказательства? – спросил Терренс, скептически приподняв одну бровь. - Вот притащит кто-нибудь одного такого, и будут тебе доказательства! - Спокойно, когда это будет еще? Хм, знаешь, а расскажи-ка мне про этих Луонто. Кто они такие? Как выглядят? - О, хочешь послушать меня, а? – спросил старик, раздуваясь от гордости, - Одну вещь могу сказать точно: эти Луонто – божественные создания. Они превосходны. Их тела великолепны. Мужчины мускулисты и быстры, а женщины грациозны и гибки. Они лучше людей, их раны затягиваются сразу после получения, независимо от глубины, а яды для них как вода для нас. Головы некоторых увенчаны ветвистыми оленьими рогами, а глаза похожи на омут. В них нет цвета, они черны, словно долгая зимняя ночь. А рыбаки порой видят их с чешуей по всему телу с прозрачными очами. Даже твой отец рассказывал, что видел их не один раз. - Отец? Возможно, он просто смеялся над тобой и всеми, кто в это поверил. - Ты можешь говорить сколько угодно, но мне всегда казалось, что это правда, - поделился старик. - Это все достаточно занятно, ноя, пожалуй, пойду. Если Лиз будет спрашивать, скажи ей, что наша проблема вот-вот будет решена. Она поймет, – произнес Терренс, встав со стула. Он вышел из таверны и осмотрелся. Все больше людей прибывало на улицы. Все спешили по своим делам, но когда кто-то замечал листы бумаги, висящие на каждом столбе, останавливался, чтобы прочесть написанное. Юноша сразу заинтересовался всем этим и подошел ближе. Это было именно то, о чем говорил ворчливый дед. Гросс обещал много разных благ для любого счастливчика, которому удастся привести хотя бы одного из Луонто. Красивая сказка привлекла даже самого богатого человека Спринглифа, вот это новость. В голове Терренса вдруг на мгновение появилась мысль, за которой он не успел уследить. Она ушла, а ее хозяин даже не понял, что произошло. Через час, когда солнце припекало во всю свою мощь, в дверь кабинета Арчибальда Гросса, что находился на фабрике, которой владел, постучали. Он все это время стоял у окна и думал о чем-то своем, а услышав стук, тряхнул головой и повернулся. Двое мужчин, охранявших его, привели с собой молодого человека, долг которого был куплен владельцем фабрики ровно день назад. Когда мужчина указал ему на кресло, стоящее рядом со столом, тот осторожно, стараясь не шуметь, послушался. Солнечные лучи падали прямо на то место, где сидел юноша, поэтому господин Гросс подметил его внешность. А она была очень запоминающейся. Голову, державшуюся на тонкой шее, покрывали рыжие, как осенняя листва, короткие волосы, отливавшие при ярком свете медью. Россыпь веснушек на лице делали его совершенно несерьезным. В общем-то, посетитель полностью был несерьезным, на вид ему было не больше шестнадцати. Какие дела можно вести с таким человеком? Откуда у него такие долги? - Здравствуй, надеюсь, тебе известно мое имя? – вкрадчиво начал Гросс. - Его знают даже дети, - резко ответил Терренс. Когда ему было страшно, он вел себя как придурок: грубил, глупо шутил и улыбался во все зубы. Владелец фабрики даже опешил на пару секунд от такого ответа, но потом уселся за свое рабочее место. Он был похож на кота богатой семьи, любезно откормленного всеми домочадцами, такой же толстый, только одетый в дорогой и строгий костюм. - Скорее всего, тебе уже известно, что твои долги теперь у меня. И они большие, понимаешь? – уверенно заговорил Арчибальд. В воздухе повисла тишина, владелец фабрики, продумывая дальнейший разговор, поглаживал свои усы, которые тоже были достойны внимания. Мужчина каждый два месяца ходил к цирюльнику для того, чтобы завить их. И ладно бы только завить, он подкрашивал их вместе с бровями в темный цвет, который имела его шевелюра в молодости. Это смотрелось достаточно комично, так как голова его была седа. - Так как ты долгое время не платил по долгам, я понял, что у денег у тебя не имеется. Что будешь делать? – проговорил Гросс, не отрывая от юноши взгляда выцветших зеленых глаз. - У вас ведь есть вариант на этот случай, верно? – робко спросил Терренс. - А, значит, ты видел эти объявления? Что же, раз другого варианта нет, придется послать тебя на это поручение, - с наигранной жалостью в голосе проговорил Арчибальд. - Хорошо, я сделаю все, что потребуется, только прошу, не трогайте Элизабет, мою сестру, пока я не вернусь! – взмолил юноша, глядя на богача с надеждой в глазах. - Особо не переживай, девушку не тронем. Кстати, срок тебе до сентября. Придешь раньше без существа – отберем в счет долгов таверну, - пояснил мужчина, - Пожалуй, тебе пригодится одна вещь. После этих слов что-то зашумело. То был открыт ящик в столе. А оттуда достали револьвер и передали Терренсу. Он рассмотрел его, взвесил на руке, даже прицелился, но так, что Гросс, с интересом наблюдавший за этим действом, громко захохотал. Этим он смутил юношу, который сразу же опустил руки, спрятав оружие за спину. Разумеется, такую «игрушку» он впервые держал в руках. Да, раза два видел, но сильно издалека. Эти действия стали стартом. Когда Терренс подошел к двери вплотную, он задумался на пару секунд, а потом задал лишь один вопрос: - Вы в это верите или вам нравится отправлять людей на верную гибель? Но ответом была лишь тишина, которую нарушали птицы, поющие за окном. Тогда юноша вышел.

***

Когда странный паренек с нескладной фигурой ушел, господин Гросс, предупредив подчиненных, отправился в свой особняк, стараясь попасть туда, как можно быстрее. Войдя в свою дверь, он аккуратно снял начищенные до блеска ботинки и поднялся на второй этаж, а потом зашел в самую первую дверь справа. Там, на кровати, освещенной ярким солнечным светом, читая какую-то толстенную книгу, лежала девушка. Совсем худенькая, со впалыми щеками и короткими, редкими волосами. Увидев своего отца, она улыбнулась и отложила книгу. На переплете значилось: «Легенды и сказки разных народов». - Ты сегодня очень рано, – слабым голосом заметила дочь. - Я торопился к тебе! – воскликнул отец, прижимая к себе свое дитя. Как странно и быстро изменился мужчина. Из строгого владельца фабрики, скупающего долги по всему городу и поручавшего должникам безумные вещи, он превратился в чуткого человека, спешившего увидеться со своим ребенком. - Знаешь, я подумала о той просьбе, - шепотом начала девушка, - Это так глупо. В конце концов, я не ребенок. Это было секундной слабостью… - Это не глупо, пока ты в это веришь, - перебил Арчибальд, - Ты же сама мне так говорила. - Но это невозможно, - произнесло дитя, роняя крупные слезы досады на одеяло. - Возможно, это правда, уверяю тебя, - заверил Гросс. И непонятно, кто здесь был ребенком, верившим в сказку. - Если это так, то я все еще хочу встретиться с одним из них. - твердо сказала девушка, - Ты только представь, что они нам могут рассказать. И в выцветших зеленых глазах Арчибальда Гросса, серьезного владельца фабрики, загорелась мечта, какая бывает только у детей. Чистая, без злого умысла. Он никогда не был безумным, каким его называли за спиной. И он действительно верил в Луонто. А вере его научила дочь, ради которой все это и затевалось. Она была больна, больна чем-то неизвестным, и жить ей оставалось совсем мало, но отец надеялся, что его дочь дотянет до сентября. А еще он верил, что тот несерьезный рыжий юноша разделит его мечту и приведет ее в богатый особняк к слабеющей девушке. Потому что только чистый человек, не умеющий лгать, мог попасть в Священную Чащу. Таким и казался Терренс.