Часть 11
19 ноября 2014 г., 01:03
Наши дни
Сознание возвращалось постепенно, урывками. Локи казалось, что все его естество противится этому, цепляясь за тёплую темноту, как за старого друга. И на какой-то миг агенту почудилось, что он снова в Глазго у устья реки его новой жизни, что за окном идёт дождь, а в комнате пахнет медикаментами и едва ощутимо – цветами – от духов медсестры. Что только пару часов назад он испуганно смотрел на доктора Эванса, в неверии высчитывая отведенное ему время, да так и уснул, ожидая прихода брата, убаюканный мерным стуком прозрачных капель. Истертая временем память восставала из вырытых ей Локи могил. Она давила всеобъемлющей, разрушительной волной, не давая дышать, унося в водовороте красок и ложных имён куда-то далеко, гораздо дальше, чем хотелось помнить агенту. – Я была бы расстроена, заставь меня носить безликое имя «Доу», - учтиво сообщает пожилая леди, устроившись рядом. Она с теплотой смотрит на пруд у больницы, осенний ветер трепет несколько выбившихся из её прически седых волос. Локи силится открыть глаза. - В тот день ты забрал из Етунхейма не только ларец, не так ли? Медленно ступая по плитам хранилища, Николс уже знает ответ на свой вопрос. Знает, но всё же молит небеса убедить его, что он ошибается. Осколки воспоминаний кружатся вокруг него, внутри него в каком-то причудливом, чудовищном танце, завораживая, пугая и унося вслед за собой. - Возможно, иногда я завидую тебе, но никогда не сомневайся в моей любви. И тьма становится липкой, осязаемой, сжимающей горло в своих тисках, не давая дышать. Локи тонет в ней, не в силах цепляться за образы, окружающие его. Не в силах больше бороться. На грани сознания тихо поют две птицы. Локи распахивает глаза. Яркий свет заставляет Николса прищуриться, и он не сразу понимает, что, выбравшись из кошмара, продолжил пытаться бежать и теперь легко может свалиться с тёплых простыней на холодный пол. Еще через пару секунд пришло осознание, и Локи понял, где, собственно, он находится. Прекрасный вид на город из окна, изысканная мебель, стеллаж со старинными книгами у стены - комната младшего наследного принца. Даже в мыслях Локи больше не называет её своей, слишком много лет минуло с тех пор, как он утратил право на неё. Встать получилось не сразу – боли не было, только слабость, но Локи не был бы собой, не проигнорировав её, и вот он уже крадучись осматривал помещение, цепляясь за мебель и стены в попытке удержать равновесие. Воспаленный памятью разум рисует перед глазами события тех дней, когда Локи находился здесь в последний раз и Николс с удивлением отмечает, что даже брошенная им книга осталась также лежать на столе, разве что кто-то бережно захлопнул её. Разве что, в ту ночь всё здесь было в осколках разбитого им, Локи, зеркала. Так по-детски, на самом деле. Зеркало. Николс бросил взгляд на зеркальную поверхность и тихо выдохнул, замерев, - в ответ на него смотрел одетый в мягкие брюки парень лет двадцати семи. Нет, не тот, что бродил по коридорам замка Одина - слишком старые были у парня глаза. Скорее тот, что упал на Землю, - ещё не успевший увидеть, как седеют пряди у висков, но сполна насмотревшийся на холодную ясность звезд. Догадка кажется безумной и невероятно желанной. Локи медленно поднёс руку к лицу, с тревогой смотря на бледные пальцы и шепча заученные вечность назад древние слова. Ничего не произошло. Схватившись за кувшин с водой, Николс потянулся к жидкости, яростно выговаривая заклинание, силясь почувствовать зарождающуюся силу внутри себя, но ощущал лишь пустоту. - Дай себе время. Локи дёрнулся – слишком сильно сжатый сосуд раскололся в его руках, раня пальцы. Тор стоял около массивных дверей, подперев спиной стену, и выжидающе смотрел на брата. Николс не заметил, как он пришёл. - Ты проспал шесть дней, - сообщил громовержец, не дождавшись какой-либо реакции, кроме настороженного молчания. – Вот уж задал ты работы Эйр, брат, - улыбнулся он и сделал пару шагов в сторону Николса, беря в руку его запястье и рассматривая повреждение. Локи выдернул ладонь. - Что ты наделал? – прошипел он, уставившись на Тора. - Лишь вернул тебя домой, - спокойно ответил Одинсон, больше не делая попыток приблизиться. - Это не мой дом. - И где же он тогда? – приподнял Тор бровь. – В Мидгарде? Среди десятков трупов и пыльных архивов? Думаешь, там твоё место? - Я не знаю! – резко воскликнул Николс, дёрнувшись. – Один сделал всё возможное, чтобы я не смог ответить на этот вопрос. Но теперь я здесь, в царстве вечности, потому что могучий Тор так решил. - Ты здесь, потому что все те полгода, что я следовал за тобой, ты делал всё, чтобы смерть нашла тебя, Локи. Не стоит умирать только чтобы доказать мне, что ты прав. Оно того не стоит. Тор снова приблизился к Николсу, и на этот раз Локи не стал сбрасывать его руку со своего плеча. - И что теперь? – тихо произнёс уже бывший агент SOCA, вглядываясь в лицо воина. – Что дальше? Прости, если я не поверю, что Один просто так позволит мне разгуливать по Асгарду, будто это не я убил етунхеймского короля. Тор чуть крепче сжал его плечо, прежде чем, нахмурившись, отвернуться. - Твоя кровь была заражена, - начал он, рассматривая комнату. – Все эти годы твой организм боролся, по сути, с самим собой. Впрочем, тебе об этом известно больше, чем мне. Эйр и Идунн смогли очистить её, но ты всё ещё слаб. - Ты не ответил на мой вопрос. - У дверей в твои покои стоят стражники, - продолжил Тор, игнорируя Локи. - Они будет следовать за тобой, куда бы ты ни пошёл. Николс скривился в горькой усмешке. - Вот как, - прошелестел он. – А они будут защищать меня или от меня, о могучий Тор? И повторяя жест, упрямо приподнял бровь, но громовержец, казалось, этого не заметил. - Не льсти себе, Локи. Как я и сказал, ты ещё слаб. Я позову прислугу, - направился он к двери, оставляя Николса одного стоять в центре богато обставленного помещения. - Что дальше, Тор?! – крикнул Локи вслед, делая пару шагов вперед. Приоткрыв дверь, громовержец остановился. - Тебе решать, - тихо произнёс он, обернувшись на брата и потоптавшись на месте, добавил: - Отец ждёт встречи с тобой, - после чего аккуратно прикрыл за собой дверь, уходя.***
Локи молчал. Стоя в окружении то ли своей свиты, то ли конвоя, Николс рассматривал украшенные резьбой колонны тронного зала и молчал. Один молчал тоже. За то время, что Локи не видел его, король Асгарда постарел сильнее, чем за предыдущую сотню лет. О причине этого Николс старался не думать и не смотреть на пустую ступень по правую руку от короля. - Локи, - наконец произнёс Один. И остановился, смотря на стоявшего перед ним в простой мягкой одежде мужчину. Локи и сам не мог толком объяснить себе, почему не надел доспехи, да и не было это важно теперь, когда Николс отчаянно пытался не рассмеяться. - Всеотец, - ровно произнёс он, чуть склонив в почтении голову. - Спустя все эти годы, ты вернулся к нам, - продолжил Один. – Локи… Николс. Но вернулся ли к нам мой сын? Я вижу перед собой мужчину, но не вижу принца, - устало произнес король. - Что вы хотите от меня услышать, Всеотец? - Лишь одну историю. Я хочу знать, что случилось с моим сыном, после того, как он предпочел отпустить рукоять гунгнира. - Эта история проста, - всё же позволил себе усмехнуться Локи. - Он сорвался в бездну и погиб среди темноты. Ненадолго в тронном зале воцарилась гнетущая тишина. Один опёрся на свой посох, вглядываясь в лицо Николса. - Так или иначе, - тяжело выдохнул Всеотец. – Вне зависимости от того, каким именем ты себя теперь называешь, добро пожаловать в Асгард и, я надеюсь, однажды этот мир станет тебе домом. Снова. Этим вечером в честь твоего возвращения устроят пир, - махнул рукой Один на пока что пустой зал. – К тому времени, будь добр, вспомни, как застегиваются твои доспехи. - Это всё? – не сдержался Локи, теперь уже растерянно смотря на асгардского короля. – Вот так просто? Не будет никаких ограничений? Кроме этих дуболомов, разумеется, - кивнул он за спину на стоявших молчаливыми статуями стражников. - А ты ожидал тюрьмы? - Я… - Локи осёкся, переведя взгляд на свои руки. Он замолчал. - Это мое наказание? – после нескольких глубоких вдохов прошептал Николс. – Ты забрал её? - Нет. - Тогда верни. - Я не могу, - Один ещё тяжелее опёрся на рукоять гунгнира. - Не можешь? – медленно повторил Локи, лихорадочно блуждая взглядом по залу. - Или не хочешь? Стражники предупреждающе подступили на полшага ближе. Один поднялся со своего трона и приблизился к сыну. - Я не ищу ссоры с тобой, - произнёс он, положив руку на плечо Николса. – Нельзя получить всё сразу, Локи. Некоторые вещи… - Утеряны навсегда? – закончил за него Николс. - Требуют времени. Не опаздывай на пир. И, кивнув стражникам, Всеотец покинул тронный зал.***
На пиру говорили много. В основном Тор. О Мидгарде, о тёмных эльфах, о нелегких для золотого мира временах, но больше всего – о Локи. Не сложно было догадаться, что до этого вечера мало кто знал о выжившем младшем принце, разве что друзья Тора, но даже в этом Локи не был уверен – слишком шокировано смотрела на него храбрая леди Сиф. Впрочем, потрясение быстро сменилось весельем и пьяными шутками, только королевская семья пила мало, вглядываясь друг в друга и неловко ища темы для разговоров. Локи покинул пир одним из первых, сославшись на слабость и пообещав Тору быть снисходительным к своей охране и не гулять по радужному мосту. Он нарушил слово ровно через три дня, скрывшись от стражи в одном из тайных проходов замка. Николс дошёл почти до самого Химинбьерга, но остановился на том самом месте, где мост рассекала трещина, и долго вглядывался в космос, неизвестно, что ища среди его звезд.***
Асгард был… Асгардом. Величественным, золотым, степенным. И чужим. Около месяца Локи бродил по широким коридорам замка, по рыночным площадям, по полным лесных обитателей закоулкам. Бродил и старался не замечать, как смотрят на него до конца осознавшие возвращение принца горожане, не слышать шепот за своей спиной, не реагировать. Потому что есть неизменная истина, известная каждому обитателю Иггдрасиля: смерть никогда и никого не возвращает. Боги Асгарда знали ещё одну, она передавалась из поколения в поколение многие тысячи лет, пугая детей, - ушедший во тьму остается в ней. «Не стой на краю радужного моста», - шептали матери своим дочерям, убаюкивая. «Не оступись. Нет того, кто сумел вернуться. И быть не может», - поучали отцы, отправляя сыновей в их первый поход по другим мирам. И незыблемость этих истин была нерушима. Оттого никто не знал, как относиться к возвращению младшего принца, но каждый верил: «Нельзя будить мертвецов», оборачиваясь вослед прошедшему мимо Локи. И в старой таверне захмелевшие энхерии рассказывали, приглушая голос и ловя внимательные, напуганные взгляды каменщиков и мясников, что сама Хелла* стоит за его плечом. Была еще одна истина. Последняя и самая страшная оттого, что была правдивой. Никто и никогда не говорил о ней. Не было ни сплетен, ни слухов. Но каждый знал, видел ту же истину в своих и чужих глазах. Видел её и Локи. Локи многое замечал, но лишь над этой истиной не смел насмехаться. Потому что сам ветер шептал её. Потому что каждый понимал - если восставать из мертвых, то не ему. Второй раз Локи сбрасывает свой молчаливый хвост через четыре недели со дня его пробуждения. Он теряется среди разношёрстной рыночной толпы и ускользает. Тору об этом докладывают через полчаса, но принц просто отсылает стражников восвояси, не торопясь искать пропажу. В конце концов, Тор почти уверен, что знает, где Локи. Так и выходит. Он пришел в храм на закате, последние лучи солнца разливались по гладким камням святилища, очерчивая грани застывших статуй. И в полумраке искусно созданные скульптуры казались почти живыми, почти готовыми заменить тех, кто уже не сможет вернуться. Локи сидел на полу, привалившись к стене. Рядом с ним белым мрамором возвышалась верховная богиня Асгарда – Фрига. Тор привалился рядом. - Ты пробыл здесь весь день, - тихо прошептал он, стараясь не нарушить покой священного места. - Мне нужно было многое ей рассказать, - зачем-то пояснил Локи. Тишина стала почти осязаемой. - Я удивлен, что ты пришёл сюда только сейчас, - снова начал Тор, пододвинувшись чуть ближе к брату. Локи едва скривил тонкие губы в горькой усмешке. - Прийти сюда - значит поверить, что она не вернется. Никогда. Значит, прекратить ждать вестей о её возвращении, - Николс повернул голову, встретившись взглядом с Тором. – Осознать, что я опоздал. И на грани слышимости добавил: «Лучше уж не возвращаться совсем, чем так». А после, поднявшись, подошел к пустой чаше и, озаряя помещение тёплым светом, опустил в неё огонь, вспыхнувший на его ладони.***
В Асгарде заканчивалась весна. Был вечер. Тёплый ветер шелестел в уже зелёных кронах высоких ив. Ровно полтора месяца прошло с тех пор, как он вернулся домой. Ровно полтора месяца с тех пор, как он понял, что теперь слишком сильно отличался от всего, что наполняет Асгард, чтобы снова стать его частью. Локи опустил бледные руки на поручень балкона и выдохнул. В неприметной кожаной куртке он безнадежно выделялся на фоне вечного мира. Чувствуя себя чёртовой Рапунцель, уже не агент, минуя по-прежнему стоявшую охрану у дверей в его покой, перемахнул через перила, как делал много раз в годы его юности здесь и, стараясь не шуметь, приземлился на влажную почву королевского сада, больно стукнувшись. А после побрел по улице, отводя редким прохожим взгляд своей ворожбой. Он встретил Тора у ворот во дворец - наследник престола заканчивал раздавать приказы ночному патрулю и бросил взгляд на тонкую тень – ещё слабая магия Локи не смогла обмануть его, потому Николс просто улыбнулся натянуто и чуть криво, больше не пытаясь скрываться. Цель его присутствия здесь была очевидной. Тор улыбнулся тоже, но слишком горько, даже болезненно, оставляя патруль и делая пару шагов в направлении Локи. Когда тот попятился назад, громовержец остановится, прошептав достаточно громко, чтобы Локи смог услышать его: «Я буду искать». И вернуть в ответ: «Я знаю», перед тем как затеряться среди сумерек надвигающейся ночи. Тор не последовал за ним, лишь непрерывно смотрел вослед. Крепко держа рычаг управления лодкой, Николс сосредоточенно вглядывается в скалы на горизонте, выискивая нужный ему портал, и наткнувшись на тёмное изваяние вдалеке, скрывающее сделанный им же когда-то проход в Мидгард, Локи замирает и, качнув головой, отгоняет ненужные сейчас мысли, отводит взгляд. Через несколько минут гладь воды становится зеркально спокойной, не выдавая того, что Локи был здесь.***
Огромный космический корабль подбирает Николса на границе миров Иггдрасиля, обещая подбросить за соответствующую оплату. И после двадцати лет на Земле в окружении людей, разношерстный экипаж корабля кажется Локи странным, почти сюрреалистичным. Он изо всех сил старается не коситься на синекожего капитана, то и дело отворачиваясь, рассматривая космос через защитный экран. - Ксандер далеко отсюда, чувак, - со знание дела кивает, примостившийся рядом парень. – От кого-то бежишь? Знаешь, страх – это нормальное чувство, - резюмирует он. Локи усмехается, обнажая ряд белых зубов. - Не в этот раз, - отзывается он. Призраки преследовали сына Асгарда пять месяцев, сын Етунхейма бежал от них двадцать лет, но как бы сильно он не вдавливал педаль газа, они находили его всегда, прячась за чужими лицами и раздирая по осколкам сны. Николс вглядывается в пустоту вселенной. Ему надоело бояться, пришло время забирать долги. - Я Питер. Питер Куил, - вновь дает о себе знать парень, протягивая руку и Локи не колеблясь, пожимает ее. За корпусом корабля, холодный космос рассыпается мириадами звезд. Опустошители невпопад напевает «Hooked on a Feeling» Blue Swede, перебивая музыку, и Локи это кажется злой иронией - Земля преследует его даже здесь. Впрочем, у трикстера впереди чуть больше трёх тысяч лет, чтобы о ней забыть. * Хелла (Хель) - повелительница мира мёртвых (Хельхейма).
