Невеста клана

Несмотря на то, что большая часть ночи не была никак связана со сном, я, тем не менее, проснулась бодрой и отдохнувшей. Да и видимо, проспала я несколько дольше, чем планировала - за занавешенным окном вовсю сиял день, показывая себя сквозь тонкую серую ткань. За позднее пробуждение меня мучила совесть, которую смогла успокоить только одна мысль: если бы мастер действительно желал меня видеть, то прислал бы солдат выломать дверь моего номера и вытащить меня из постели. Раз ничего такого не произошло, значит, и занятый делами клана господин Ороку не вспоминал обо мне с утра. Рывком раздвинув стороны шторы и намереваясь приоткрыть окно, я, уставившись за мутное стекло, так и замерла с поднятой рукой. Яркий свет (возможно, и разбудивший меня) не имел к родившемуся новому дню никакого отношения. За окном полыхали множественные пожары, повсюду перевернутые покореженные машины, вырванные с корнем деревья, словно легкие ветки, отброшены на тротуары. Я видела темные точки мертвых тел в ужасающем чаду, рядом с ними копошились - не то безутешные близкие, еще сохраняющие надежду увести отсюда тех, кто уже не сможет это сделать, не то довольные возможностью поживиться мародеры, не упускающие на то любой возможности. О каннибалах, устроивших ночной пир - мне удалось рассмотреть, что небо, окрашенное огнями сполохов, было черно согласно времени суток, - мне совершенно не хотелось думать. Времени на размышления не оставалось вообще. Спрятав все самое ценное в набедренную сумку и одевшись, я, сжимая в руках айкути, выскочила в коридор. Мое лицо покрывала влажная тряпка, призванная защитить от угарного газа, я спешила. Покои мастера давно оставлены. Спешно. Перевернутая мебель, развороченная постель, брошенные бесполезные при спасении вещи, - господин Ороку собрался быстро, покинул отель. Я не могла сказать, хорошо это или плохо: что там за стенами - неизвестно, безопасность или же полный хаос? Внезапный ураган, разнесший район города, где мы остановились, или не менее внезапные погромы? Тратя драгоценные секунды, обежала пустой номер мастера в поисках оружия - ничего. Пистолет и пара магазинов к нему мне бы точно не повредили, все же стрелять, как я признавала сейчас, предпочтительнее, нежели использовать благородное холодное оружие. Лифт отключен. На лестницах, в коридорах то проблески аварийного освещения, то полная тьма. Ноги скользили и вязли в чем-то, и я, осознающая, чем сейчас перепачканы мои кроссовки, торопилась выбраться из неосвещенного перехода. Только спешить вперед. Носок обуви толкнулся во что-то мягкое, тяжелое, не позволившее на ходя себя пнуть с дороги, и я, споткнувшись, рухнула на мокрый ковер, покрывавший этаж. Подтянув к себе ногу и перевернувшись, вскакивая, мельком взглянула назад - так и есть: мертвое тело. Задохнувшийся человек или убитый теми, кому загораживал путь к свободе? Теперь он задерживал и меня. Свет уличных фонарей открыл мне еще несколько трупов, лежавших довольно странно. Друг на друге. Четыре человека, образовавших невысокую гору, даже холм. Должно быть, неудачно выпрыгнули из окна. Еще один - раздавленный, все перемешанные с грязью внутренности наружу. Переехан тем, кто спасался на машине. А вот и он - сплющенный нос красной «Мазды» уткнулся в стену соседнего дома. Все дверки авто плотно закрыты, из-под капота валил черный дым, сомнительно, что его владелец сильно пережил сбитого им пешехода. Хруст стекол под подошвами, битый кирпич, мусор, явно выкинутый из квартир или потерянный убегавшими. Ветер, перелистывая, шелестел страницами паспортов, кружил в последнем вальсе фотографии, какие-то гербовые бумаги и деньги. Втоптанные в грязь тротуаров, припечатанные подошвами многих ног, они словно медленно умирали, как, возможно, и их владельцы. Тряпки, еда, цветы - я старательно обходила никому не нужный хлам, экономя силы, не перепрыгивая. Завидев одинокую фигуру, еще шевелившую и, похоже по движениям, не травмированную, мужчину в теплом не по погоде осеннем пальто, напяленным, видимо, на всякий случай, я, мечтая узнать, что случилось, бросилась к нему. Мой будущий собеседник неспешно, даже степенно брел по тротуару, но, споткнувшись, упал и медленно встал на колени, упираясь руками в асфальт, поднимаясь. Пожилой мужчина. Подскочив к нему, попыталась помочь, попутно выясняя необходимое: - Что произошло? - Что произошло?! - заорал мне в ухо громогласный голос, а в лицо взглянул нездешний пустой взгляд. - Она еще спрашивает, что произошло! Безумец! Сошедший с ума на улице Токио, видевший нечто такое, что подорвало его душевное здоровье! Иначе не могло быть, его внешний вид все еще опрятен, строгий костюм, чисто выбритые щеки, даже легкий аромат туалетной воды, - все это не вязалось с его нынешним бедственным положением. - То и произошло! Храм рухнул! Пожар! Дыхание огня! Разорванные тела! Ты рвешь и тех, кто покорен! - старик схватил меня за плечи, то вскрикивая, то переходя на свистящий шепот, показывая мне щербатый рот. - Уйди! Уйди! Я с радостью бы выполнила его пожелание, но освободиться без нанесения вреда встречному не удавалось. - Это наша земля! Наша! Уйди! Безумный взгляд его ни разу не остановился на мне, блуждая по окрестностям, запасаясь все новой пищей для поврежденного ума. Достаточно вонзить айкути под ребро, и неясное бормотание безумца, в котором я уже лишь иногда разбирала отдельные слова, замрет навеки. - Храм рухнул! Храм рухнул! - неожиданно, вновь оглушая меня, перешел старик на крик и вдруг принялся раскачиваться из стороны в сторону, увлекая меня за собой. Пожалуй, именно сейчас мне стало по-настоящему страшно. Холодные одеревеневшие пальцы свободной руки вцепились в морщинистую дряблую руку мужчины, нащупывая единственную необходимую точку, и надавали. Он не взвыл от боли, что можно было предположить, но отдернул свою конечность, тут же получил по второй, и я вырвалась, понеслась без оглядки по улицам. Сзади вроде бы и доносились крики, но списав их на галлюцинации, иногда приносимые шумом в ушах - ударами бьющей в жилах крови, я уже не думала о старике. Заскочив в переулок - характер опасности не ясен, но все же лучше иметь прикрытие, нежели не обзавестись таковым, - я тут же, нарвавшись на мертвое женское тело и сидевшую рядом с ним девочку лет трех, тщетно уговаривавшую маму скорее бежать, шарахнулась обратно. В общем безумии мне не хватало только самой лишиться ума. Встреченные мною картины все больше разворачивали мой рассудок к родному городу - что было бы, если бы и на его маленьких улицах творилось такое? Испуганный ниндзя - мертвый ниндзя, но страх неумолимо напоминал о моей оставленной семье. К небу летели клятвы дойти пусть даже пешком до Нары, а дальше уже и недолго до родного дома. Пока надо найти единственного дорогого человека в Токио, и где я могла его найти – большое вопрос, но разобраться в происходящем я обязана не меньше, и чем скорее, тем лучше. Перебравшись через поваленные с железнодорожного пути вагоны, ободрав ладонь и, распоров футболку изуродованным заостренным краем железа, плечо, я оказалась на площади перед незнакомым мне храмом. Видимо, безумный старик был здесь, а потом, запутавшись в собственных мыслях, заплутал и в городе. Нет, наверняка в Токио уже хватало разрушенных храмов, но сомнительно, чтобы в каждом из них творилось такое. Крайне подходившее под нервные описание-вскрики безумца. Столп огня, вырывавшийся из каких-то неопознанных, погибавших в нем построек рядом с территорией храма, озарял рослую фигуру и расправленные просторные сильные крылья величественного дракона. Обалдело уставившись на его поблескивающую серебристым металлом чешую и эффектные когти, как бумагу, смявшие здание храма, я не сразу заметила казавшуюся на его фоне точкой вторую фигуру, стоявшую на крыше серьезного внедорожника и махавшую руками, привлекая внимание мифического зверя. Это господин Ороку, я узнаю его в любом чаду и тумане, это он. Воины покинули его, не выдержав испытания страхом, но, похоже, главу нашего клана в настоящее время измена не беспокоила. Раскинув руки в стороны, он остался один на один с драконом. Полы расстегнутого пиджака шевелились от ветра, напоминая крылья, а глаза, я уверена, горели тем же желтоватым огнем, что и у дракона, и вздымавшая от дыхания грудь показывала, что господин Ороку, несущий неугодным насилие и смерть, жив. Глядя на эту странную пару, обнаруженную в центре Токио, становилось страшно: они слишком похожи, опасно похожи.

Стар храм, в руинах Ждет он ног новых богов. Они уже здесь.

- Мастер! - высохшая тряпка, теперь бесполезная, мешала кричать, и я сорвала ее. - Мастер! Крики не долетали до нужных ушей, но дракон быстро обнаружил еще одного участника сцены. Его взгляд обратился ко мне, и заметивший это мастер повернулся сам. - Уходи! Прочь отсюда! - рычание сдавленное, такое словно я не заслуживала и внимания, побитая собака, которой не место в хозяйских покоях. Я упрямо неслась вперед, мне безразлично, что сейчас говорил мастер - он совершал ошибку, которую, дойдя до конца, не желал признавать. Компания, где он оказался, не просто дурная, она кошмарна по определению. Приручаемый мастером демон не мог сделаться ручным. Ни боль, ни слезы (если драконы способны плакать), ни мучения и ни раны не могли изменить его отношение к людям, которым и сам Тэнгу когда-то принадлежал. Это его жертв я видела по пути. И его главная жертва, в чем я ни секунды не сомневалась, перед ним. Дракон прибыл к тому, кто его звал, с одной лишь целью - отомстить, воспользоваться планом мастера и обратить его себе на пользу, освободиться, обрести былую власть и, паря в небесах над возвращенной под собственный контроль страной Ямато, гордо расправить крылья. Мастер – лишь удобная ступень, чтобы подняться на пьедестал вновь воздвигаемой власти, такая, о которой не думают в процессе движения, ступая и ступая, пока не достигнут своей поставленной цели, конечной точки, тогда все иное уже не имеет смысла. Оба сильны, оба закрыты, но оба нуждались в помощи друг друга, жизненной силе, крови, удаче, в конце концов. Если богам было угодно столкнуть на земле тех, кто мог приблизиться к ним по интеллекту и энергии, то выбор сделан верно – сошлись те, кто не мог встретиться случайно. Эта встреча была предопределена. Возможно, даже задолго до рождения мастера, до падения дракона. Сейчас настоящее и прошлое смотрели в отражения себя в глазах будущего союзника и партнера и выжидали. - Мастер! – третьему невозможно наблюдать за сценой, исход которой очевиден для меня, и я страшилась признаться в собственном страхе, заполнившим мою грудь и вырывавшемся из оплавившихся в дыму пожаров легких зовущими криками. Темный силуэт дракона шевельнулся, он, выпуская из когтей сжимаемый фрагмент постройки, размельченный, мгновенно осыпавшийся на асфальт, несколько сдвинулся и наклонился к господину Ороку. Как будто прислушивался к тому, что говорил ему мастер, хотел разобрать неясное сверху бормотанье. Два хвоста, заканчивавшиеся красными сполохами, махнув, пробили брешь в доме неподалеку. Одним ударом, одним легким движением. Мифическое существо, при взгляде на которое упомянутое прилагательное как-то не требовалось, оценивающе скользнуло взглядом по мне, но вернулось к мастеру. Господин Ороку интересовал медленно двинувшегося к нему дракона намного больше, чем я, и мне бы следовало посторониться, когда двое великих обсуждали свои дела, но нет. Отойти или сбежать – бросить мастера, предать его. Никогда. Пока длилась игра в гляделки – потенциальные союзники все еще присматривались друг к другу, еще необремененные никакими клятвами или узами, они, вольные, оставляли за собой право самостоятельно принимать решения без оглядки на кого-то другого, правила или традиции, - я завороженно смотрела на них, привыкших решать судьбу мира, ожидая следующего витка спирали жизни. Мастер, очевидно, для себя уже принял окончательное решение, и лишь дракон колебался: сделка с человеком – дело мелкое с учетом срока договора. Что значит жизнь человеческая по сравнению с длительностью драконьей? Ничего, единственный миг, когда необходимо потерпеть рядом с собой это низшее существо. Но, похоже, и его выбор сделан. Практически вплотную приблизившийся к бронированному внедорожнику дракон склонил голову, подставляя господину Ороку шею, позволяя оседлать себя. Он покорился! Перебравшийся на него мастер устроился, ухватив руками поблескивающие в отсветах пламени похожие на железные пластины его тела, и чуть пришпорил диковинного зверя. Медленно выпрямившийся, заботившийся о своем седоке дракон с места медленно устремился в воздух. Поднятый его крыльями ветер чуть не сбил меня с ног, и, задрав голову, я смотрела в черноту неба, где, плохо видимые в дыму, гордо парили две фигуры. От их плавного и властного движения захватывало дух, и мне казалось, что и я там с ними, наверху, взираю на бренную землю, на оставшихся здесь никчемных людей, всего лишь подданных влиятельного правителя – одного, великого Ороку Саки. Кружение дракона успокаивало – наш мудрый властелин снова с нами, - убаюкивало, я смотрела и смотрела ввысь, не отводя взор. Пока крик, тяжелый и резкий, как будто ломавший ребра и рвавший легкие, не застрял в моем горле. Добрая сказка рухнула, уступив место коварной (иначе и быть не могло) реальности. Неожиданно появившаяся в небе точка, отделившаяся от летящего дракона, устремилась к земле, она увеличивалась по мере приближения. Это человек, это мастер, сброшенный вольнолюбивым хитрым демоном, лишь усыпившим бдительность господина Ороку, принявшим его предложение без желания выполнить условия, непокоренным. Расплющенное об асфальт силой притяжения тело мешковато рухнуло неподалеку от внедорожника – наглядная иллюстрация клановых войн Якудза, и так же брошенный в одиночку и никому не нужный из бежавших в панике солдат наш лидер не тронулся с места. - Мастер! – ноги подкашивались от охватившей меня нервной слабости, но несли к распластавшемуся в темной луже господину. – Мастер!

Быстро и долго - Пара шагов, длиной в жизнь. Живи! Я прошу.

- Мастер! Застывшее недовольство карих глаз внезапно разбуженного господина Ороку сменилось сомнением в моей адекватности. - Простите, - я плюхнулась на свою половину кровати и, запустив руку в волосы, другой оперлась о согнутую в колене ногу. Смотреть на мастера было совершенно неловко – мой нелепый сон прервал и его отдых, сделав и пробуждение недобрым. - Что? – он приподнялся и, опершись спиной о подушку, мрачно буравил меня тяжелым взглядом. - Я видела кошмарный сон, вам лучше не связываться с Тэнгу, - уверенно произнесла я. Только безразлично вздохнувший мастер ухмыльнулся уголком губ и практически беззвучно что-то проворчал, добавив уже чуть громче: - Это Тэнгу со мной лучше не связываться. А ты, если боишься, можешь отправляться обратно в свой монастырь, уверен, ты успешно справишься с миссией полива цветов. - Я останусь с вами, - непреклонно отозвалась я, его-то уже не переубедить, и, демонстрируя серьезность намерений, встала с постели и направилась к разложенной на кресле одежде, - прошу сообщить, когда мы отправляемся в путь?