Невеста клана

Мы расстались с мастером неподалеку от метро, и я, покинув его машину, направилась к ведущим вниз каменным ступеням, авто же быстро растворилось в народившейся темноте узких улиц, надежно хранивших свои тайны. В кафе на углу активно стремились парочки и несколько человек, пришедших в одиночку, но внимательно высматривающих в толпе тех, кто также остался без компании на этот вечер, что-то выкрикивал зазывала, указывая рукой на стеклянные двери соседнего магазина, куда заглядывали заинтересованные прохожие. В отель я еще успею, как и отдохнуть сегодняшней ночью, пока следовало найти капитана Икуту, пострадавшего от своей ревности или глупости, пока затруднительно классифицировать его посылы. Наверное, мне самой хотелось разобраться в том, что двигало моим загадочным знакомым, и разыскивала его лишь с одной целью: задать множество вопросов в тени лишь зеленых нынче сакур. Конечно, Нобуюки-сан вряд ли отделался легко, солдаты клана, беспрекословно выполняя строгие приказы мастера, всегда были жестоки, невзирая на чины и звания того, кто попадал в их руки. Оставалось надеяться на то, что Икута не подвергнут позорному наказанию – избит собственными подчиненными, остальное же часто практиковалось среди ниндзя, телесные наказания все еще чтились, несмотря на то, что времена Средневековья остались в прошлом. Для розысков капитана у меня не имелось совершенно никакой информации, и единственной надеждой, помимо господина Ороку, могли стать солдаты отряда Икуты. Хотя, возможно, я зря волновалась, и Нобуюки-сан сейчас находился в своем номере, отведенном ему в одном из соседних, более дешевом, корпусе отеля, расположенном в непосредственной близости от занимаемого мастером.

Кого ищу я? Кого хочу найти я? Сама не знаю.

Традиционно переполненное метро доставило меня к месту нашей дислокации, и я, без проблем обнаружив трех представителей солдат Икуты у наружных дверей корпуса, с совершенно невинным видов, не забыв показать им собственный знак клана для идентификации (сомнительно, что они помнили меня в лицо) поинтересовалась, где могу найти их командира. Ответ удивлял своей кажущейся простотой: Нобуюки-сан отбыл для выполнения какого-то поручения мастера (подробностей ниндзя не знали) в район заброшенных портовых доков. Место само по себе интригующее, направить туда одного человека равносильно разрешению совершить ему харакири, избавив от публичной казни. Пусть для опытных ниндзя не существовало опасных мест, но неиспользуемые помещения Токийского порта не то место, куда следует отряжать одного фута для выполнения разного рода задач, чем меньше людей, тем меньше шансов на успех. Насколько мне известно, эти края всегда были враждебны не только для нашего клана, но и для всех остальных, не принадлежащих к оккупировавшему пустовавшие помещения миру. Сомневаюсь, что мастер решил завести какие-либо знакомства с местными элементами и отрядил туда для проведения переговоров капитана, перед этим еще и побитого. Следовательно, Икута выброшен в районе порта без права на возврат и спасение, и мне бы очень не хотелось, чтобы хороший, пусть и невоздержанный на язык воин пропал из-за дурного расположения духа господина Ороку. И я собралась навестить негостеприимное место, а в случае, если капитан все еще принадлежит к миру живых, забрать его оттуда. Мастер наверняка вскоре сменит гнев на милость, и ниндзя будет прощен, раз пока солдаты капитана хранят ему верность, и никаких иных распоряжений по передаче командования от господина Ороку не поступало. Снова прохлада кондиционированного вагона метро. В сторону порта мало кто стремился в вечернее время, местные работяги, как правило, пользовались предоставляемым им наземным транспортом, а потому в конце моего пути, пролегавшего под землей, я осталась в практически полном одиночестве. Несколько поднявшихся со мной на поверхность людей быстро пропали в еще более сгустившихся сумерках, и мне оставалось, ориентируясь на темные громады заброшенных зданий, следовать своему первоначальному плану. Портовый район Токио мне, выросшей далеко от столицы, был совершенно незнаком. Низкопробный дешевый бордель, который я обошла по темной стороне улицы, чтобы не привлекать к себе внимание хозяев и клиентов, некоторое время освещал мне дорогу, потом пришлось полностью довериться собственным ощущениям, не прибегая к помощи карманного фонарика. Мир полон звуков, и, если в дневное время, они растворялись друг в друге, смешиваясь и сливаясь для обычного уха в общий шум, то ночью разделялись, становясь четко различимыми, но при этом приобретая незнакомые оттенки, заставляющие подчас путать один с другим и делать кардинально неверные выводы. И сейчас, прислушиваясь, я старалась уловить нахождение живых людей за темными стенами, покрытыми облупившейся краской уже непонятного цвета. Мне следовало избегать лишних встреч, но при этом нельзя упустить и возможное местоположение капитана Икуты, следовательно, звуки мне должны подсказать, чем занимаются те, чье присутствие будет обнаружено. Преодолев пару низких кирпичных зданий, я ступила на запретную территорию заброшенных доков, где, как я знала, не действовали никакие законы, кроме местных, и даже полиция при свете дня обходила ее стороной. Тело уже и забыло, что несколько часов назад безмятежно покоилось в теплой уютной воде и расслаблялось под холодными ласками мастера, сейчас, напряженное подобно натянутой струне, оно находилось в полной боевой готовности. Захваченное в отеле оружие призвано было отвадить неожиданных встречных и не дать им помешать выполнению моих планов. Пара айкути и спрятанный под легкой накинутой на всякий случай курткой пистолет, а также сложенные в карман патроны, - все это поможет мне уйти, когда сражаться не будет возможности. Шмыгавшие под ногами мыши, чей недовольный писк выдавал их раздражение, вызванное моим появлением, здоровенные крысы, недобро зыркавшие на меня блестящими черными глазами, отражавшими скупой свет еще сохранившихся кое-где фонарей. Кто знает, чем эти твари питались в заброшенных доках? И непонятный объект, лежавший у стены двухэтажного строения с заколоченными окнами, напоминал одновременно и куль с каким-то хламом, и человеческое тело, мог оказаться лишним подтверждением всеядности распустившихся крыс. На всякий случай я сжала в ладони пистолет, - от грызунов ли, хозяев здешних мест, или таившихся в доках людей, он мог пригодиться в любой момент, - и ускорила шаг. До самих доков – трех просторных ангаров, которые были видны издалека, - мне еще предстояло дойти, и я стремилась осилить остававшийся путь в самый кратчайший срок. Правда, думалось мне, что заброшенные постройки не пользовались большой популярностью у местной шушеры: далековато от цивилизации, добыть пропитание в ближайших окрестностях невозможно, никаких перспектив для грабежей и прочего получения дохода, - а потому я робко смела надеяться, что по дороге мало кого встречу. Напрасно. Практически не доходя громад портовых зданий я натолкнулась на жарко полыхавший в высокой железной бочке огонь, вокруг которого, толпились, грея руки и поджаривая что-то, насаженное на тонкие пруты, четыре человека самого непрезентабельного вида. Вовремя заметив их (пока мрачные озлобленные лица не повернулись в мою сторону), я спрятала пистолет, боясь привлечь дополнительное внимание к своей персоне, и скользнула вперед по противоположной стороне улицы. Первая радость от того, что удалось уйти от возможных преследователей, быстро сменилась на рабочую настороженность. Только собранность и внимательность. Занесенная для следующего шага нога осторожно отставлена назад. Плохая видимость чуть было не подвела меня, свежий труп с перерезанным горлом – мне пришлось нагнуться, чтобы рассмотреть рану, уже больно любопытной она выглядела даже в неверном свете, - распластался поперек прохода. Вернее, на дорогу вывалилась только рука жертвы, само же тело отпихнуто в боковой проулок. Разрез очень аккуратный и тонкий – такие оставляют хорошо заточенные мечи, ими-то точно не располагали собравшиеся у костра, а если бы им посчастливилось и обзавестись таковым, то тут же бы сбыли стоящий экземпляр любому, предложившему бы за него деньги. Наверняка использовалось какое-то самодельное оружие, впрочем, меня мало волновало, как произошло избавление от лишнего рта, хотя, пожалуй, стоило поразмышлять на досуге о том, что могло оставить именно такой след – это оказалось бы полезным при сокрытии орудия исполнения миссии. Меня не преследовали, возможно, и не обратили внимания на мою краткую задержку у трупа, а потому, списав интерес бродяг на простое человеческое любопытство к новой личности, я, вновь обнажив пистолет, поспешила к болтавшейся на петлях поскрипывавшей от легких покачиваний ветром двери, ведущей уже в первое из интересовавших меня помещений. Вот где придется сложновато, слишком мало света даже для ниндзя. Но послушав доносившуюся изнутри тишину и сочтя возможность войти безопасной, я, отодвинув ногой дверь и заглянув, убедилась: темно, но не так, как казалось снаружи. Местами пробитая железная крыша позволяла жалкому свету проникнуть и сюда. Только мне не хватало такого подарка судьбы. Приглушенный свет мобильного фонарика, охватывавший далеко не все помещение сухого дока, показал, что я находилась здесь не одна. Обнявший бутылку дешевого вина пьянчуга расположился у какой-то ремонтной штуковины, укрылся от ночной прохлады за ее железной «спиной» далеко от двери и, соответственно, меня. Набравшийся алкоголя, он глубоко уснул и не представлял для меня опасности. В одиночку. Хорошо бы, к нему не возжелали присоединиться его дружки, увеличение общества мне явно не на руку. Фонарик с отрегулированной (сделанной еще меньше) яркостью, покорный взмаху моей руки, на этот раз охватил и остальную часть помещения дока. Никого. Отлично. К счастью, второй док, также сухой, с таким же железобетонным бассейном, занимавшим практически все пространство, соединялся с первым крытым переходом, чьи двери (одна из которых прикрывала значительную затхлую лужу), давно уже не выполняли своих прямых функций. Я замерла на пороге, посматривая в темный проход и прислушиваясь к собственным ощущениям. Слишком большие доки, трудно понять, находился ли кто-то, кто не желал выдавать свое присутствие, на всей территории, одно могла сказать с уверенностью: близко ко входу никого не обнаружено. Свет фонарика, ищуще скользнувший по стенам, опустился в прямоугольник бассейна и остановился. А вот, похоже, и тот, ради кого я проделала малоприятный путь. Человек, одетый, как Икута в момент нашей последней встречи, лежал на дне опустошенного бассейна, его тело, будто пронзенное страшной болью, неестественно скрючено, лица, чтобы убедиться в личности найденного субъекта, мне рассмотреть не удавалось. Наскоро обыскав весь док во избежание засады, я, взяв фонарик в зубы, ступила на ржавую ведущую вниз лестницу, которая, на удивление, выдержала меня, и, преодолев все уцелевшие ступени, бросилась к капитану. Это он, избитый, раненый, но живой. - Нобуюки-сан? – я опустилась на колени и перевернула мужчину на спину, чтобы дать ему возможность свободно дышать, а заодно обнаружить тяжелые повреждения. - Хакайна-сан? – Икута с трудом открыл мутные глаза и приподнял руку, заслоняясь от слабого света моего фонарика, - это вы? Вы пришли? Спасибо… Его вопросы казались мне нелепыми, и отвечать на них не имело смысла, а благодарность – еще и неуместной. Надо попытаться помочь капитану подняться и вывести его с территории доков, дальше уже вызвать такси до отеля. Пока же… - Хакайна-сан? – взволнованно захрипел Икута. – Бегите! Спасайтесь! Должно быть, Нобуюки-сан бредил, в помещении, где его бросили, кроме нас, никого не было, значит, и опасность нам в данный миг не угрожала, а являлась лишь порождением мучавшей капитана лихорадки. - Они здесь, Хакайна-сан, оставьте меня, бегите. Голос ниндзя слабел. Но руки с поразительной последней собранной силой отталкивали меня прочь. - Они здесь. Скорее. Стараясь успокоить его, я заметила: - Тут никого нет, док полностью мной осмотрен. - Они здесь, - упрямо повторил Икута, - я не смогу вас защитить. Бегите. - Вы сможете встать? – не собираясь слушать его, я приподняла ниндзя за плечи. Капитан хотел что-то ответить, его бледные с кровавым подтеком в уголке губы шевельнулись, но замерли, так и не произнеся ни слова. Характерный для портовых сооружений холод усиливался, и я вдруг ощутила чужое присутствие. Темное и мрачное, оно словно окружало меня, не давая определить источник. Всунув не помогавший фонарик в руку ниндзя, я выхватила айкути и прикрыла собой Икуту. Кто бы ни решил напасть на нас, мы готовы. Но вокруг никого не видно и не слышно. То ли мой переносной источник света барахлил, то ли тьма разрасталась все больше, становясь слишком густой и враждебной для живых, к коим мы все еще относились. Но вот во вплотную подобравшейся к нам тьме появилось движение, я заметила человеческие затянутые в черное фигуры. Мистический страх перед сжиравшей все темнотой отступил, и я действительно обрадовалось подбиравшимся к нам врагам, имевшим явно человеческую природу. Ниндзя. Черные седзеку сливались с тенями, отбрасываемыми на дно бассейна позабытым ненужным хламом. Разумеется, оставленная охрана капитана, значит, у мастера имелась какая-то иная идея, а не просто бросить Икуту на произвол судьбы в старых доках. Мне опять угрожали неприятный разговор, разбор полетов, критика и наказание за отсутствие в отеле, очередное своевольство. Или же на этот раз (после цепи поистине великодушных прощений не безгранично терпеливого господина Ороку) мне предстояло разделить участь опального ниндзя? - Так-так, - от лестницы до нас донесся голос мигом спустившего пьянчуги из первого дока, так и не расставшийся с бутылкой, оказавшись на дне бассейна, он выпрямился, приобретая знакомую стать, - на ловца и зверь бежит. Я предполагал, что сообщники Икуты явятся его спасать, но даже не думал, кто может числиться среди предателей. Предателей? Я с ужасом взглянула в печальное лицо мгновенно отвернувшегося капитана. Неужели?!.

Вера проклята, И пустотой душевной Твой оплачен счет.

- Я удивлен, - продолжил, стягивая с себя дурацкую грязную шапку, мастер и пригладил растрепанные спрятанные под ней непозволительно ухоженные для бродяги волосы, - ожидая сюда весь отряд Икуты, я привел сопоставимое число преданных мне ниндзя, но прибыла ты, и одна. Капитан, неужели вы настолько трусливы, что использовали в своих целях только женщину? Нобуюки-сан не ответил, а я отстранилась от того, с кем у меня после шокирующей новости не могло быть ничего общего. Ладно бы, временная опала мастера, возникшая из-за нашей дуэли, но предательство, тяжкий грех, не должно запятнать меня вслед за ниндзя.

Верным слугам лишь Мечи в сердце да в горло Катаны холод.

- Видишь, и она от тебя отреклась, когда мне все стало известно, - с презрительной усмешкой проговорил господин Ороку, уловивший мое движение, и вытащил откуда-то из-под плотной не по сезону местами рваной одежды великолепную катану, - вы оба мне надоели. Ваши закулисные игры не могли продолжаться вечно, будьте дружком и подружкой, любовниками, но предателями… - Мастер, я не позволю вам оскорблять ее… - почти прошептал терявший силы Нобуюки-сан. - Ты еще смеешь называть меня мастером?! – наш хозяин не повысил голос, но в нем без проблем читалось возмущение. - Смею. Я невиновен, - уверенно простонал Икута, - и прошу позволения переговорить с вами, если вам так будет угодно, перед моей казнью. - Ты дерзок, но почему бы не поболтать напоследок? – хмыкнул господин Ороку и сделал знак рукой солдатам. - Взять его. Мы поговорим, в другое время и в другом месте. Обыскать, - это распоряжение уже имело прямое отношение ко мне, и подошедший солдат лишил меня всего имевшегося оружия. Покидая док, резко развернувшийся мастер раздраженно запустил бутылку на дно бассейна и, сопровождаемый звоном разлетевшихся осколков, выбрался на свежий воздух. Когда все согласно четкому распределению разошлись по подогнанным обряженным в бродяг ниндзя машинам, я опасливо опустилась на заднее сидение рядом с господином Ороку.