Возьми своё небо

- Почему я не могу быть со своей родной сестрой? – в который раз спросила Таня у очередного работника детского дома, мечтая как можно скорее увидеть девочку и вытащить её из этого жуткого места. - Не положено. Она среди других детей её возраста, - ответил всё так же сухо работник, открывая перед Гроттер дверь какой-то комнаты. – Ну, скорее! - Но ведь я единственный её родственник! – возмутилась рыжеволосая, но её больше никто не стал слушать. - Татьяна Гроттер, новенькая, родители погибли в аварии, знакомьтесь, - буркнул поспешно тот самый работник, а после, пнув Таню в спину, так, что она едва не упала, поспешил покинуть помещение, которое оказалось чем-то вроде гостиной. Здесь стояли какие-то ободранные стулья, а на полу можно было заметить неприятный на вид ковёр, которому явно исполнилось уже больше десяти, а то и пятнадцати лет. Его ещё, судя по всему, никто не стирал, и грязные пятна полностью покрывали то, что когда-то в простонародье называлось ворсом. - Хай! – весело махнула рукой какая-то девица лет шестнадцати-семнадцати на вид. Она то и дело накручивала на палец фиолетовую прядь собственных волос и внимательно смотрела на новенькую. – Я – Склепова! Гроттер недовольно хмыкнула. Её всё это не интересовало; девушка проскользнула мимо представившейся девушки и заняла свободный стул, принимаясь внимательно рассматривать ковёр; она вспомнила о том, насколько уютно было у них дома, как любила чистоту Ирочка, всегда складывая собственные игрушки на место, как мама называла младшенькую дочь примером для всех-всех-всех, а Таня, смеясь и радостно улыбаясь, соглашалась с этим, не желая спорить с родителями. Счастье рухнуло моментально. Перед глазами у Гроттер виднелось разбитое стекло и мёртвая мама, застывшая в автомобиле в неестественной позе; на лице у отца застыло какое-то выражение неопределённой радости, что дети всё-таки не с ними; звук взрыва показался просто кошмарным. - Ты чего молчишь? – возмутилась та самая фиолетоволосая. – У нас так не принято, слышала? Гроттер всё прекрасно слышала, но при этом не собиралась отвечать ни на один вопрос. Это всё банально раздражало её и заставляло дрожать от ужаса, но девушка всё равно пыталась держать себя в руках. Ира разговаривала с той женщиной. Наталья – Борисовна, кажется, - показалась Гроттер подозрительной и ненормальной. Меньше всего Таня хотела, чтобы кто-то отбирал у неё родную сестру, а девочка почему-то даже не особо и расстраивалась, когда старшую уводили, шепча себе под нос, что "та хорошая тётя" обязательно придёт за нею. За нею – не за ними. - Да ладно, отстаньте от неё, - покосившись недовольно на Склепову, промолвил какой-то паренёк в жёлтой майке, очень худой и с несколькими явственными синяками на руках. – Что у тебя случилось? Он сел за соседний стул и осторожно сжал ладонь Гроттер; Таня, не поднимая головы, даже не попыталась вырвать руку из его пальцев, словно всё вокруг вдруг перестало существовать. Признаться, она даже ничего не почувствовала. Пальцы у паренька были очень холодными, и это было трудно не почувствовать – Гроттер не нравилось столь настойчивое прикосновение, но при этом она чувствовала, что он был добрым. - Меня зовут Иван, - представился парень. – Иван Валялкин, - он грустно усмехнулся. – Мои родители как-то напились и подожгли квартиру. Я тогда в школе, был день, вызывать пожарных оказалось некому, и когда наконец-то приехали службы, то от них уже ничего не осталось, а меня отправили сюда. Огонь едва не перешёл на соседние квартиры, - парень склонил голову. – А что у тебя? Гроттер не хотела отвечать. Она до боли закусила губу, пытаясь сдерживаться и не отвечать слишком грубо, а после неуверенно мотнула головой. - А мои родители погибли в аварии, - наконец-то сообщила она. – А младшую сестру отправили куда-то… В другое место. - Распределитель? – вновь вмешалась Склепова. - Ань, да помолчи ты, - Иван строго посмотрел на неё, словно пытаясь защитить Таню. Гроттер благодарно покосилась на него – она почувствовала что-то вроде поддержи, - но после тут же отвернулась, осознав, что ей слишком больно, чтобы хоть как-то реагировать на оскорбления и что-нибудь подобное. Девушка вздохнула, опустила голову ещё ниже и попыталась заставить себя успокоиться и не вспоминать о том самом плохом, что мелькало у неё в мыслях. Она закусила губу и шумно выдохнула воздух, а после, вспомнив о том, где находится комната, в которой она будет ночевать, поспешила направиться туда. Вещей у Тани не было – она не понимала, почему из их дома ничего взять нельзя, почему там всё опечатано, если родители погибли в аварии, а не пропали без вести, но всё она должна была оставаться только в том, что было на ней, может быть, ещё что-то дадут здесь. И вновь вспомнилась та самая женщина, которая так активно сначала хотела забрать Ирочку с собой. Таня вспомнила о том, как радовалась её сестра, и сжала кулаки, пытаясь подавить что-то вроде странной ненависти в своей душе. Комната оказалась ещё более пошарпанной, чем предыдущее помещение, но Таня не обратила на это внимание. Крайняя кровать, кажется, была не занята, и Гроттер легла на неё, повернувшись лицом к стене и пытаясь ни на что не обращать внимания. Она, казалось бы, уже практически уснула, порой вздрагивая от странной ненависти, что просыпалась в ней достаточно редко, но шум откуда-то со стороны заставил девушку открыть глаза и поднять голову. - Эй, слезай, будем меняться местами! – заявила противная блондинка, которая, наверное, только что зашла в комнату. Анна, та самая, с фиолетовыми волосами, плюхнулась на свою кровать и покосилась на Гроттер, думая, что будет дальше. - Твоё место не здесь, - хмуро ответила Таня. - Да, Лизон, она вообще-то права, - кивнула Склепова. – Место-то её. Самое ободранное! Девушки вдруг расхохотались, и Таня закусила губу, пытаясь не обращать на всё это внимания. Она отчаянно надеялась на то, что её сестра попала в куда более лучший коллектив. Жаль, что надежда умирает последней и успела уже умереть. Таня так и не повернулась к девушкам, когда блондинка, которую, кажется, звали Лизой, нагло толкнула её и потрясла за плечо, словно пытаясь расшевелить. - Слезай давай! – начала блондинка, но дверь громко хлопнула, и она поспешила отскочить в сторону. – Здравствуйте! Мы так рады вас видеть! - Гроттер, к тебе пришли, - холодно промолвил женский голос. – Скорее за мной, в кабинет директора… *** Таня уже заведомо знала, кто именно пришёл, поэтому меньше всего хотела идти следом за сотрудницей детского дома, но всё равно не сопротивлялась и ничего не говорила; порой девушке казалось, что от слишком сильного шока она и вовсе не сможет проронить ни единого слова, вот только надо было собраться и продолжать хотя бы что-то делать дальше. В кабинете директора самого директора не оказалось; Наталья Борисовна сидела на стуле, а какой-то молодой мужчина развалился на небольшом диванчике. - Вот она, - промолвила женщина, которая привела Таню. – Разговаривайте, если она вам настолько уж интересна. Гроттер недовольно нахмурилась. Она не хотела быть интересной кому-либо, скорее даже наоборот, девушка сейчас мечтала о том, чтобы все оставили её в покое и больше никогда не трогали и не мучали, вот только отчего-то получалось очень и очень плохо. Она вздохнула, недовольно нахмурилась и опустила голову, стараясь не смотреть на Бейбарсову, потому что та слишком напоминала ей мать. - Я разговаривала с директором, и мне сказали, что у нас с Жорой, - она покосилась на своего, как оказалось, мужа, - есть все шансы удочерить Иру. Таня сжала руки в кулаки и вновь закусила губу – она не имела никакого права сорваться сейчас и начинать кричать, несмотря на то, что желание было просто-таки неимоверным. - Вы не отберёте у меня сестру, - холодно отметила Таня. - Её у тебя уже отобрали, - хохотнул Жикин. Дождавшись того момента, когда сотрудница наконец-то покинет кабинет, он уже улёгся на том самом маленьком диванчике и то и дело проводил ладонью по своему носу – единственному привлекательному элементу во всей внешности мужчины. Впрочем, он явно так не считал – Георгий, как чувствовала Таня, себя любил, уважал, холил и лелеял за деньги Натальи. Она терпеть не могла таких людей. - Зачем же сразу отбирать, - пожала плечами Наталья Борисовна. – Я вполне могу удочерить вас обеих. - Делайте всё, что хотите, - спокойно промолвила Гроттер. Она не хотела становиться ничьей дочерью. У неё были свои родители, которые погибли, и несчастных два года – не срок, а после этого у неё появится шанс наконец-то забрать сестру из этого кошмарного места. Да, Наталья Борисовна предлагала вариант более спокойный, и никакие два года ждать не пришлось бы, и Гроттер сама не понимала, почему отрицает его, но продолжала весьма спокойно отказываться. Она просто не хотела. Наверное, срабатывало то, что в простонародье называют шестым чувством – Гроттер осознавала, что, наверное, в этом и вся её проблема, что она настолько сильно сопротивляется всему, что здесь происходит. Не может плыть по течению. - Я спрашивала у директора, - продолжила Наталья Борисовна, - и он говорит, что я вполне могу удочерить вас обеих и не разлучать сестёр, - она мило улыбнулась. - Но только в том случае, если дети не будут отказываться и я соберу нужные документы. Думаю, с документами никаких проблем не возникнет, а что до согласия… - Ты ж не будешь делать глупостей? – довольно спросил Георгий. Таня содрогнулась. Она не понимала, к чему этот разговор и зачем вообще всё это нужно, если на самом деле её мнение вообще никого не интересует, но не стала возражать и говорить что-либо против. - И зачем было звать меня сюда, если за меня и так уже всё решили? – холодно спросила девушка. - Жора, выйди, - в голосе у Натальи Борисовны появились металлические нотки, и Георгий, недовольно пожав плечами, поспешил покинуть кабинет. Женщина молчала некоторое время, после покосилась на дверь и уверенно промолвила. – Это является обязательной частью – свидание с ребёнком, - она неуверенно пожала плечами. – Это нормально, Таня. Я просто хочу вам помочь. - Тогда заводите своих детей, - грубо ответила Гроттер. - У меня есть сын, - кивнула женщина, - но я не могу родить во второй раз, а Ирочка будет рада. Хотя бы ради неё – согласись. Не делай глупостей. Таня недовольно пожала плечами, а после, сухо кивнув, буквально вылетела из кабинета. Детский дом вдруг перестал казаться тем адом, которым он был в первые минуты её пребывания здесь, а самой Тане показалось, что на самом деле не надо было так уж серьёзно сначала реагировать на это. Реальность была страшнее.