Возьми своё небо

Они сидели в кабинете, внимательно рассматривая противоположную стену. Директора на месте не было, да и, очевидно, сейчас он и не требовался, как и обычно – Гроттер уже постепенно начинало это раздражать, потому что отсутствие любого взрослого человека, за исключением семейки, которая вздумала их с Ирой удочерить, свидетельствовало о том, что их просто отдают, получив огромные деньги и, если что, нет никакого смысла просить о помощи, всё равно оказать её попросту некому. Таню это смущало, да и вообще, рыжеволосой казалось, что их просто продали за лишнюю тысячу, как это, увы, часто бывает при нынешней бюрократии. Но её родители – они уже больше не были живыми, сколько бы она ни отрицала эту мысль, и холодный, липкий страх заставлял подозревать всех и каждого в том, что они собирались навредить Ире или ей самой. Впрочем, Таня сейчас была в таком состоянии, что о себе она практически не думала – единственное, что сейчас интересовало Гроттер, уже старшую, как оказалось, среди остатков собственной семьи, так это безопасность младшей сестры. И если женщина просто вызывала у неё отдалённую неприязнь, смешанную, впрочем, с некоторой симпатией, потому что она всё равно была поразительно похожа на её родную мать, то её муженёк, Жорик, как сама полушёпотом назвала его Бейбарсова в прошлый раз, вызывал едва ли не отвращение. И это более чем настораживало. Таня вообще, даже тогда, когда её родители были живы, не особо отличалась доверчивостью, но сейчас ей и вовсе неимоверно сильно захотелось отказаться от всего, что они только могли предложить. Правда, почему-то Гроттер упорно казалось, что всё, что только она могла сказать, не будет принято во внимание. Ведь, конечно же, она не решала здесь ровным счётом ничего, а пока прошло не так уж и много времени, удочерить что её, что её сестру, оказалось достаточно просто. Детдомовские частенько говорили ей об этом, намекая на то, что если сразу решили забрать, то у них это получится лучше, чем потом. А уж если будущие родители богатые – то не стоит даже задумываться над тем, как жить в детском доме, потому что скоро их обязательно оттуда заберут! Наталья Борисовна выглядела всё такой же спокойно-равнодушной, как и всегда, словно кто-то заразил её странной привычкой вести себя невероятно спокойно, а вот её муженёк, Георгий, кажется, никак не мог найти себе нужное место. Он крутился на стуле, смотрел куда-то в противоположную стену и совершенно никакой активности в разговоре проявлять не спешил. От него, кажется, ничего подобного никто и не требовал, а сама Наталья реагировала на всё потрясающе равнодушно, будто бы её супруг не значил совсем ничего. Она, конечно, была достаточно приятной женщиной, но Таня не хотела этого признавать, равно как и всё прочее. Она попросту стремилась попасть к своей сестре – и, увидев её рядом с Натальей, невообразимо обрадовалась. Таня даже сделала шаг к ней, но заставила себя остановиться, только сейчас заметив, что её сестра, кажется, испытывала по отношению к этой женщине исключительно положительные эмоции. Гроттер стало не по себе. Конечно, ребёнку было всего пять лет, но ведь нельзя было так быстро забыть о родных родителях? - Ира, с тобой всё в порядке? – тихим, едва слышным голосом спросила рыжеволосая, глядя на собственную сестру. - Да! – девочка ответила поразительно быстро и даже улыбнулась, а Гроттер попыталась сдержать бесконечно сильную дрожь в руках. – А Таня поедет с нами, правда? Почему-то Тане показалось, что Ира теперь говорила куда лучше, чем прежде – может быть, маленький ребёнок до конца не осознал, что именно произошло, но Гроттер-старшая чувствовала себя какой-то… Словно предали её. Она едва заметно кивнула, словно соглашаясь с тем, что сказала её маленькая сестра, и пошатнулась, но, тем не менее, устояла на ногах, заставив себя немного примириться со всем происходящим. Вряд ли у неё получилось бы хоть что-то изменить, поэтому не было никакого смысла устраивать ссоры или с кем-то спорить, но Таня не могла просто так стоять и без конца молчать. Это казалось ей окончательным предательством и родителей, и всего прочего тоже. - Поедет, - кивнула Наталья Борисовна, усаживая девочку к себе на руки. – Мы прямо сейчас уедем отсюда ко мне домой, и вы будете там жить. Хорошо? Гроттер хотелось возразить. У них были настоящие родители, были… Если не есть, то хотя бы были, но, тем не менее, может быть, ещё есть шанс выбраться отсюда? Отыскать хоть кого-то из родственников! Правда, никаких родственников у них нет, и не стоит даже надеяться на подобное, но ведь так хочется верить в хорошее… По крайней мере, хотелось до поры, до времени, но сейчас Гроттер казалось, что уже никто и ничто им не поможет, чтобы сбежать из этой непонятной, незнакомой семейки, которая вдруг решила заявить на них свои права. По какому праву? - Думаю, мы отправимся домой уже прямо сейчас, - провозгласила Бейбарсова, поднимаясь на ноги. – У тебя, Танечка, есть какие-то вещи, которые ты хотела бы забрать с собой? - Не называйте меня Танечкой, - единственное, что смогла она выдавить из себя, прозвучало глупым. Рыжеволосая молча стояла на одном месте, сжимая руки в кулаки и отчаянно пытаясь убедить себя в том, что всё будет хорошо. Но – ничего уже не будет, особенно теперь, когда их забирают в чужую семью. Ещё и какую семью…

***

Дом у "госпожи" Бейбарсовой, как её назвал какой-то молодой милиционер, поставивший подпись под каким-то документом и заулыбавшийся так, словно ему только что вручили премию, оказался достаточно большим. Гроттер не обрадовалась даже и этому, скорее наоборот – посмотрела на женщину так, словно обвиняла её в коррупции или ещё чём-то подобном. Впрочем, кто знает, может, она и на самом деле далеко не чиста перед законом – Таня не могла совершенно ничего утверждать. Она могла только тихо ненавидеть. - Располагайтесь, - улыбнулась Наталья, взмахом руки отправляя своего мужа куда-то в гараж, очевидно, для того, чтобы не путался под ногами. Он вообще здесь выполнял роль исключительно какой-то безвольной мебели с набором собственных желаний, которым некогда было сбываться. Бейбарсова не особо часто смотрела на него, явно не питала никаких особо тёплых чувств, а что не гнала – так это было делом случая. Мало ли что такой человек, как этот Жорик, мог ещё натворить, чтобы вылететь из её дома за две минуты. - У меня много комнат пустует, думаю, для вас найдутся отдельные, - продолжая улыбаться, промолвила женщина. Тане слишком сильно хотелось воскликнуть, что она обязательно будет вместе со своей сестрой, но девушка прикусила язык, понимая, что сейчас это не принесёт желаемых результатов. Оставалось равнодушно любоваться на кремовые стены гостиной. - Глеб! – громко позвала кого-то Наталья, и Гроттер, подняв голову и наконец-то осознав, что дом действительно огромен – и тут в наличии не только первый этаж, - увидела незнакомого ей черноволосого парня, наверное, не старше лет двадцати. У него, пожалуй, было определённое сходство с Натальей Борисовной и, скорее всего, незнакомый юноша приходился ей каким-то близким родственником, хотя, впрочем, это могло быть просто совпадением. - Что, мам? – он спустился вниз достаточно быстро, а после остановил на Тане холодный, даже какой-то колючий взгляд. – А, вы уже приехали, - голос его показался просто ледяным, причём подобные перемены произошли буквально за несколько секунд. Гроттер казалось, что её прожигают насквозь одним только взглядом. - Познакомься, это Ирочка, а это… Татьяна, - Наталья Борисовна вздохнула, грустно посмотрев на старшую. – Я надеюсь, что не должна повторять, как ты должен к ним относиться? - Не должна, - отмахнулся от матери он, а после весело улыбнулся, глядя на Иру. – Напомни это лучше своему мужу. Гроттер-старшая скривилась – она не удостоилась даже и взгляда и, впрочем, была рада – вновь смотреть в глаза этому человеку не хотелось. - Ира, пойдём, я проведу тебя в комнату, - Наталья Борисовна протянула девочке руку. – Глеб… - Ладно, - кивнул он, а после наконец-то обратил внимание на Татьяну. – Ну, тебя тоже брать за руку, или пойдёшь сама? Она неохотно сдвинулась с места. Ненависть, которая постепенно рождалась где-то в душе, становилась всё более и более сильной. Она не должна была относиться к людям, которые забрали её из детского дома, с презрением и ненавистью. Не должна. Но так получилось. …Бейбарсов-младший не особо спешил разговаривать с нею и, открыв перед девушкой дверь какой-то комнаты, пропустил её вперёд. Таня не успела даже сказать что-то, как он, вновь посмотрев на неё так пристально, как и в первый раз своими даже слишком чёрными, как для нормального человека, глазами, протянул: - Советую не особо высовываться, матери не хамить и не испытывать наше терпение. Поняла? - Не смей говорить со мной в таком тоне! Гроттер отчаянно пыталась относиться к нему как можно спокойнее и не срываться, но не получалось. - У моей матери, - он схватил Таню за руку, подтягивая её ближе к себе, так, что Гроттер даже не имела возможности вырваться, - есть отвратительная привычка стаскивать в дом всех побитых собак. - Я не побитая собака! – она вновь дёрнулась. - Может быть. Но мне хватило её Жорика, причём с головой, и я надеюсь, что ты не станешь повторять его плачевный опыт. - Отстань от меня! Гроттер так хотелось его как минимум ударить – но вряд ли она имела право на подобную вольность. Хмыкнув что-то себе под нос, юноша попросту развернулся к ней спиной и вышел, не собираясь тратить время на размышления и разговоры.