Возьми своё небо

Гроттер хотелось куда-то убежать. Прямо сейчас, схватив сестру, развернувшись спиной к этому дому, и как можно дальше. Оставаться в собственной комнате, мрачноватой, с маленькими окнами – потому что другой для неё пока что не нашлось, ведь в доме всё ещё шёл какой-то ремонт, - ей хотелось меньше всего на свете. …Устроившись на кровати и обхватив колени руками, Гроттер попыталась думать о чём-то хорошем. Не получалось – да и мысль о том, что её сестра так быстро привыкла к совершенно чужим людям, никак не давала ей покоя. - Мать звала тебя на ужин, - даже не подумав постучаться, показался на пороге Бейбарсов. - Отстань! – Гроттер отвернулась, стараясь не смотреть на него. Уж кто-кто, а Глеб прекрасно гармонировал бы с этой мрачной комнатой. Впрочем, теперь она вдруг поймала себя на мысли, что на свою мать он всё-таки похож не слишком сильно. Да, что-то общее в чертах лица у них было, но, тем не менее, в отличие от Натальи с её какой-то мягкой, спокойной внешностью, у Глеба были слишком тёмные глаза, слишком чёрные волосы и слишком много недовольства в голосе. Сплошная чернота. Даже одевался он как-то мрачно, хотя, возможно, Таня просто слишком сильно акцентировала на этом внимание. - Прекрати хамить, - он недовольно скривился, присаживаясь на край её кровати. – Кажется, я тебя предупреждал. - Значит, я глухая! Так отвечал бы кто-то из детского дома, и Гроттер совсем без собственного желания, случайно переняла эту манеру. Противно даже как-то. Подавшись вперёд, Бейбарсов вновь схватил её за руку, до боли сжимая запястье и притягивая девушку к себе. - Очень плохо, что глухая, - вздохнув, прошептал он ей на ухо, нагло обнимая Таню за талию. – Очень плохо. - Убери руки, - она попыталась вспомнить о том, как бы можно было его оттолкнуть, но в голове осталась одна сплошная пустота. Парень смотрел на неё так издевательски, словно прямо сейчас собирался сделать что-то, что явно выходило бы и за рамки приличия, и вообще за всякое понятие нормального, о котором она только могла думать. - А если не уберу? - Ну, вот тогда и узнаешь, когда я выбью тебе все зубы, - упрямо промолвила Гроттер, пытаясь всё-таки вывернуться из его объятий, надо сказать, не самых приятных и уж точно не осторожных. Как она только могла тут оказаться? Лучше бы уже детский дом, когда можно было спокойно врезать тому, кому хочешь. Разве что покричали бы после немного, но уж явно не отселили бы от сестры и не стали бы бить, потому что не имели права. А тут… - И всё-таки, Гроттер, я очень советую быть тебе немного покладистей, - прошептал он ей совсем тихо на ухо. Таня покраснела. Намёк звучал более чем неоднозначно и как-то странно, что ей даже стало не по себе. Таня с радостью бы сейчас ушла как можно дальше, вот только такую возможность ей вряд ли предоставил бы хоть кто-то. Гроттер чувствовала себя пленницей дома, в котором она оказалась совсем даже не по собственной воле. Как так могло выйти? - Знаешь, было бы весьма неплохо, если бы ты вообще вела себя немного более уважительно, чем на данный момент, - совсем тихо прошептал парень, а после, всё так же издеваясь над нею, вдруг поцеловал. Вспомнился тот проклятый момент с Ванькой, когда она едва сдержалась, чтобы не убежать куда-то – но сейчас всё было значительно хуже. Всё, что только могла сделать Таня, так это укусить чёртова Бейбарсова за губу. Собственно говоря, парень её действительно отпустил, но одного взгляда было вполне достаточно для того, чтобы понять, чтобы на этом всё не закончилось. - Я очень надеюсь на то, что на этого… кхм, отчима, ты будешь реагировать приблизительно так же, - наконец-то промолвил Бейбарсов. Таня посмотрела на него с некоторым удивлением, словно собиралась услышать что-то совершенно другое. - Пойдём есть, - вновь повторил он. – Думаю, моя мать будет не рада узнать о том, что ты в очередной раз отказываешься сесть с нею за один стол или вообще пойти на какой-либо контакт. Не так ли? Гроттер хотелось сказать, что она и не просила, чтобы её забирали из детского дома и притащили сюда, но у неё, казалось, не оставалось совершенно никакого выбора. Таня понимала, что всё равно она долго тут не протянет. - Я не собираюсь оставаться в вашей семейке, - выдохнула она. - Даже ради сестры? Короткая, равнодушная, но весьма меткая фраза заставила её содрогнуться – нет, ради сестры она вынуждена была терпеть. Что же будет, если Ирочка, совсем ещё маленький ребёнок, останется тут, среди этих… Отвратительных, гадких людей? Ведь так станет ещё в сотни раз хуже! И сколько бы Таня ни пыталась убедить себя в том, что, возможно, к ребёнку будут относиться иначе, чем к ней самой, верить во всё это получалось с каждым разом всё меньше и меньше.

***

В столовой, отделённой от кухни какой-то полупрозрачной стеной, было прохладно. Гроттер, сев на то место, которое теперь предназначалось для неё, рассматривала чистую скатерть и старалась ни о чём не думать. Не получалось. Гроттер было как-то не по себе, и Таня то и дело бросала взгляды на младшую сестру, дожидаясь её реакции. Ира выглядела немного расстроенной, и рыжеволосой казалось, что с её сестрой что-то случилось. Ладно она сама, но если Глеб вёл себя точно так же и по отношению к ребёнку… Гроттер не могла гарантировать своей младшей сестре даже подобие безопасности до тех пор, пока они вообще находились здесь. Казалось бы, на первый взгляд никто не желал им ничего плохого, но если присмотреться – мало ли, что вообще могло случиться за всё это время. А этот Жорик? Даже Бейбарсов, какой бы сволочью он, возможно, ни был, относился к нему не слишком хорошо. - Танечка, почему ты не ешь? – Наталья Борисовна опять называла её так, как называла прежде мама. Было больно и дурно. Гроттер так хотелось, чтобы её отпустили и позволили уйти к себе, но ожидать ничего подобного не следовало. Наталья Борисовна смотрела на неё до такой степени требовательно, что Гроттер захотелось прямо сейчас послать её как можно дальше. - Я не голодна. И я вам не Танечка! – воскликнула она, отворачиваясь и стараясь смотреть как можно внимательнее на скатерть. Таня понимала, что сильно покраснела, да и вообще, что руки у неё сейчас дрожат, но, тем не менее, не могла позволить себе заплакать. Сестра молчала. Прежде Ира, наверное, всегда бы попыталась поддержать свою сестру, а теперь она смотрела на Наталью Борисовну так, словно та была её единственным другом и спасителем в этом мире. Гроттер так хотелось рассказать сестре, насколько здесь все лживые и отвратительные люди, но она не могла этого сделать. - Если хочешь, Таня, можешь поужинать у себя в комнате. Глеб, помоги, пожалуйста, Тане занести тарелки, - спокойным, но не терпящим возражений тоном промолвила Наталья. Её голос был весьма приятным, да и вообще, если б эта семья была, скажем, просто гостями в её доме, Гроттер посчитала бы неприятным одного только Георгия. Вот только почему-то сейчас она ненавидела их всех, и Бейбарсова-младшего – больше всего на свете. Особенно за этот взгляд. Каждый раз, косясь на него, она чувствовала себя неловко, а ловя на себе его взгляд, краснела, словно какая-то сумасшедшая. Почему всегда так? Почему их не могла забрать хотя бы бездетная семья, а не женщина, у которой молодой муж и совсем взрослый сын?! Почему? - Пойдём, - Бейбарсов действительно подхватил её тарелку и потянул Гроттер за собой. – Так будет лучше. - Кому лучше? Вам? – прошипела совсем тихо, так, чтобы услышал только Бейбарсов, Таня. Он пожал плечами, выражая лишь некоторое недоумение. …Гроттер даже не прикоснулась к еде, которую Глеб поставил ей на прикроватный столик, а лишь молча смотрела в одну точку. - Привыкай, - равнодушно посоветовал он. – Ты не можешь постоянно портить моей матери нервы. - Я не просила тащить меня в этот дом и пытаться сделать своей дочерью. У меня есть свои родители! – Гроттер посмотрела на него с действительно подлинной ненавистью, но это вызвало у парня лишь усмешку. - Всё равно привыкай, - пожал плечами он, на мгновение приобнимая её. Гроттер хотела было возмутиться, почувствовав, как его рука соскользнула с её талии немного ниже, но Глеб ушёл и успел даже захлопнуть за собою дверь. Нежданная слеза медленно скатилась по щеке.