Возьми своё небо

Тихий стук в дверь заставил её содрогнуться и быстренько вытереть слёзы – демонстрировать свою слабость она не собиралась. Таня даже не знала, кто пришёл. Она очень надеялась на то, что это была её сестричка, но вряд ли та вообще стучала бы, а не зашла сразу. Ведь они доверяли друг другу. - Открыто! Дверь отворилась с тихим скрипом – наверное, это были единственные несмазанные петли во всём доме, и такая дверь должна была, по всем законам логики и удачливости, достаться именно ей. Гроттер с удовольствием выпрыгнула бы из окна и убежала, но её сестра… Её сестра не должна остаться тут. Среди этих сумасшедших. …В комнату заглянул Жорик. Гроттер смотрела на него с предельной неприязнью, но, тем не менее, упорно молчала. - Моя жена выглядит расстроенной, - подал наконец-то голос он, оставаясь стоять в дверном проёме. Гроттер так хотелось, чтобы он хотя бы ушёл оттуда и перестал закрывать последний путь к отступлению… Но подействовать на него она попросту не могла. - Пусть ваша жена не лезет в чужие семейные отношения, и тогда у неё будет меньше поводов быть расстроенной! Жорик хмыкнул и провёл ладонью по своему носу, очевидно, словно пытаясь намекнуть, на что именно следует смотреть. Гроттер не стала даже оборачиваться. Все эти ровные носы в сочетании с не такими-то уж и большими глазами и непомерной наглостью её раздражали. К тому же, в случае Жорика. Если Бейбарсова она ещё могла назвать привлекательным, пусть и жутко противным в общении человеком, то тут не хотелось даже задумываться ни о чём подобном. - Знаешь, если тебе не нравится мой пасынок, то никто не заставляет тебя с ним общаться, - протянул наконец-то мужчина, присаживаясь на кровать рядом с нею и внимательно глядя на девушку. Гроттер отвернулась и попыталась заставить себя просто никак не реагировать. Она делала вид, что вообще отсутствовала здесь. Так было бы немного лучше. Тане стало не по себе – девушка прежде никогда не чувствовала себя до такой степени неловко, а сейчас словно кто-то преследовал её. Гроттер казалось, что её никогда не оставят в покое, по крайней мере, этому человеку вряд ли удастся пояснить, что она сейчас мечтает исключительно об одиночестве. Таня впервые поймала себя на мысли, что с радостью оказалась бы сейчас в компании Бейбарсова, чем с этим человеком. - И ты могла бы ответить мне взаимностью, а я в ответ быть к тебе немножечко добрее, - шёпотом сообщил он. Гроттер содрогнулась. - Уберите руки! – она уже устала от того, что вынуждена была повторять столь отвратительную фразу раз за разом. Почему вот так всегда? Почему её просто не могут оставить в покое, а должны без конца требовать что-то, ожидать от неё какой-либо реакции… Почему, почему, почему? Таня давно уже не чувствовала себя до такой степени отвратительно. Сейчас ей просто неимоверно хотелось сбежать отсюда как можно дальше и больше никогда не видеть этих людей. Но разве ей оставили такую возможность? Гроттер чувствовала себя разбитой и испуганной, считала, что, возможно, она не заслужила подобного обращения. Почему всем от неё что-то надо? - Очень зря, - прошептал Жорик, наклонившись к девушке совсем близко. – Мы могли бы быть вполне счастливы. - Больше всего счастлива я буду отдельно от вас и вашей супруги, и вашего пасынка, - прошипела Гроттер, отталкивая в сторону его руку. – И смените рубашку! Тот с удивлением посмотрел на собственный наряд странного канареечного цвета – рубашка и брюки в тон казались пусть и странными, но, тем не менее, по мнению Жикина, прекрасно подходили ему. Впрочем, он так и не успел ничего спросить – Гроттер, разозлившись, попросту вылила на него сок, который притащили к ней в комнату. - Будешь сидеть без еды, поняла! – воскликнул он, моментально вскакивая на ноги и куда-то убегая. Гроттер слышала громкие крики где-то внизу, но не пыталась разобрать слова. Она вообще не обращала на это совершенно никакого внимания. Пусть кричат. Для первого дня всего этого было слишком много, да и вообще, Таня чувствовала себя какой-то… Разбитой, попросту разбитой и опустошённой, да и точка. - А не сам ли ты виноват?! – мужской голос, кажется, Бейбарсова – у Жорика был куда более писклявый и тонкий, - звучал весьма недовольно. – А я тебе, мама, говорил, чем всё это обернётся. - Глеб, прекрати! – Наталья отвечала куда тише, но, тем не менее, всё равно было слышно. – Ты же знаешь, что… Её тихая речь утонула в громком звуке разбитой посуды. Таня попыталась приоткрыть дверь – ей почему-то стало до ужаса интересно узнать, что происходит. Она осторожно выскользнула из собственной комнаты, которая больше всего походила на чулан, и подошла к лестнице, понимая, что крики доносятся примерно с первого этажа, и совсем не тихие. - Выгнать его надо было, и давно, - Бейбарсов смотрел на Жикина неимоверно презрительным взглядом. Глеб, одетый в тёмную, то ли синюю, то ли и вовсе чёрную рубашку, на фоне Жорика выглядел и вовсе мрачным пятном. Впрочем, лучше уж так. - Если ты не хочешь, чтобы твой нос ещё раз подровняли, - Глеб демонстративно открыл дверь, - то ночуешь ты сегодня в гараже. Ясно? - Я – хозяин этого дома! - Это мама – хозяйка. А ты тут – идиот в канареечных штанах, которому только и надо, что приставать ко всему, что шевелится. И что не шевелится – тоже, судя по тому, как ты себя ведёшь, - Бейбарсов, не обращая внимания на тихие слова Натальи, которая пыталась втолковать что-то своему сыну, вытолкал Георгия за дверь. – До утра чтобы тебя на пороге дома не было. - Глеб! - Что – Глеб? Слушай, мне достаточно двух сестёр – давай хоть твой этот козёл сегодня не будет портить нам жизнь? – скривившись, поинтересовался Бейбарсов. – Неужели так сложно выставить его за дверь? Женщина помрачнела и покачала головой, но, впрочем, пока что не стала возражать и говорить о чём-то таком. - Ты разбудил ребёнка, - тихо промолвила она, кивая на Иру, которая показалась из своей комнаты и подошла слишком близко. Глеб натянуто улыбнулся девочке, а после, вздохнув, направился на второй этаж, туда, где она стояла. - Не подходи так близко к краю ступенек, - каким-то слишком вымученным, тихим голосом промолвил он. – Можешь упасть, тут скользко. - А я ловкая! – девочка громко рассмеялась, когда Бейбарсов протянул руку, пытаясь её поймать. …Гроттер уже хотела было вернуться к себе, но вылетевшая из-за угла сестрёнка натолкнулась прямо на неё. Глеб, бросив на Таню мрачный, ледяной взгляд, вновь улыбнулся, глядя на девочку и словно пытаясь сделать вид, что на самом деле всё в порядке. - Подслушиваешь? – шёпотом поинтересовался Бейбарсов, подойдя к ней поближе и поймав наконец-то Ирину за руку. Та звонко рассмеялась, а после вдруг погрустнела, посмотрев на свою старшую сестру и отвела взгляд. - А мама и папа вернутся? Она задала вопрос совсем-совсем тихо, практически неслышно, и Таня содрогнулась, понимая, что не может ответить. - Они… - Гроттер замерла и бросила предостерегающий взгляд на Бейбарсова. – Тебе пора спать. - А мама придёт? - Твоя мама, - Бейбарсов внимательно посмотрел на девочку, стараясь говорить как можно спокойнее, - сейчас прийти не может. Но после вы обязательно увидитесь. Гроттер невероятно сильно захотелось оттолкнуть его в сторону, чтобы тот больше никогда не подходил к её сестре. Впрочем, такое объяснение успокоило девочку, и та направилась опять к себе, собираясь спать. - Я очень надеюсь на то, что случившееся было исключительно инициативой со стороны Жикина, - подал голос Бейбарсов. Таня покраснела. - Я никогда не… - она отвела взгляд, не собираясь даже смотреть на него и чувствуя, что слишком сильно смущается, хотя повода вроде бы на это никакого не было. - А вообще, правильно сделала. Жаль, еда была холодная, я б посмотрел на ожоги на его роже с большим удовольствием, - вдруг рассмеялся Бейбарсов. – Ты сегодня вообще ничего не ела, как я понимаю – там на кухне ещё осталось, пойдём. Гроттер подчинилась, сама не понимая, что заставило её на несколько секунд немного забыть о собственном отношении к этому человеку.