Возьми своё небо

Таня собиралась вернуться домой, вновь забравшись через то же окно. По дороге она упрямо вспоминала, где тут была лестница и, наконец-то освежив её существование в собственной памяти, уже собралась направиться сразу туда. Но то, что она увидела, явившись всё-таки домой, точнее, в то место, которое она вынуждена была домом называть, заставило пересмотреть собственные планы на будущее. Окно, через которое она сбежала, оказалось закрытым. …На сад уже постепенно опускались сумерки, которые окутывали дом своими путами, словно стремясь спрятать его от человеческих глаз. Что-то толком рассмотреть было уже практически невозможно, но поскольку в окнах горел свет, то можно было считать, что кто-то уже вернулся домой. Вариантов оставалось всего лишь два. Либо Бейбарсов успел вернуться раньше, чем она, либо Наталья Борисовна, Ира и этот чокнутый Жикин каким-то образом оказались тут. Последнее было маловероятным. Гроттер подошла к двери и попыталась открыть её, но бесполезно. Та оказалась закрыта. Таня нерешительно постучала, надеясь на то, что, так или иначе, ночевать на улице ей не придётся. На самом деле, если в доме присутствовал только Бейбарсов, то всякое могло быть. Хотя, если даже вся семья в сборе… Таня вспомнила строгий запрет – её очень настоятельно просили не возвращаться в детский дом и не пытаться туда даже заглянуть. Да и вообще покидать дом очень даже не советовали, словно она от капли дождя могла растаять. Таня не знала даже, что будет хуже – присутствие исключительно Глеба, или же Натальи Борисовны. …Жорик всё равно тут ничего не решал. Дверь открыли весьма неохотно. Бейбарсов стоял, опёршись плечом о дверной косяк, и недовольно усмехался. - Рад тебя видеть живой и здоровой, - язвительно сообщил он. – Как прошло посещение детского дома? - С чего ты взял, что я была там? Таня попыталась пройти в дом, но Глеб схватил её за руку, не позволяя ступить и шагу, и едва ли не силком вышвырнул за дверь. - Я же тебе говорил, сбежишь – можешь даже не возвращаться. Я буду не против, если ты вновь отправишься в свой детский дом. - А Ира? Гроттер сама не знала, зачем она вспомнила о своей младшей сестре. Упоминать о ней в такой ситуации было низко, и Гроттер прекрасно это понимала. Глеб недовольно усмехнулся, словно решив сказать ей сейчас всё, что сейчас думал, но на несколько минут всё-таки собираясь воздержаться. - А Ира тут причём? Она не сбегала, не устраивает скандалов и не становится причиной для инфаркта моей матери, - пожал плечами Глеб. Всё-таки, между ним и Натальей сходство было слишком маленьким. Когда женщина злилась, чаще всего она попросту замолкала и сталась отойти в сторону, чтобы ненависть в ней приугасла. Глеб поступал иначе. Он никогда не оставлял собственную жертву в покое и словами мог убить точно так же, как и чем-то другим. Почему-то Тане так казалось. Она всегда боялась его куда больше, чем Наталью, и это было, наверное, достаточно логично. На самом деле, Гроттер не хотела ни с кем ругаться, ссориться, выяснять отношения, но, скорее всего, выбор бы ей попросту не оставили. - Я не просила меня удочерять, - наконец-то заявила Гроттер. – А вдруг мои родители всё ещё живы? - И это повод спать с этими твоими детдомовскими дружками? - Ты… Как ты можешь такое говорить? – она сама не знала, как умудрилась оттолкнуть его с такой силой, что Бейбарсов, отшатнувшись, даже стукнулся головой о какой-то шкаф. Кажется, факт сопротивления и её возмущений разозлил его ещё больше. Таня не услышала от Глеба больше ни одного слова – впрочем, факта того, что Глеб схватил её за руку, хватало с головой, чтобы понять, что просто так вырваться на свободу не выйдет. - Сколько миллионов раз я вынужден повторять, что ты должна хотя бы иногда прислушиваться к тому, что говорят другие? – тихим шёпотом поинтересовался он. Гроттер вновь дёрнулась. Ей неимоверно сильно хотелось сейчас вырваться и сбежать, но, увы, Бейбарсов не оставлял ей подобного шанса. Он потянул девушку за руку, уводя её куда-то за собой, а она не могла сейчас даже сопротивляться. Просто не имела на это сил. Сегодняшние бега, разговор с Лизой, попытки прогуляться по городу закончились для неё слишком сильной усталостью. Бейбарсов же в любом случае был намного сильнее физически, поэтому сейчас Таня не могла даже вырваться из его рук. - Пусти! – потребовала девушка. Глеб, не обращая никакого внимания на её сопротивление, словно девушка была не тяжелее пушинки, а то и вообще не существовала, открыл дверь собственной комнаты и втолкнул туда Гроттер. Таня, не ожидавшая подобного, упала, сильно ударившись головой о пол, и попыталась моментально встать. Ковра тут не было, поэтому лежать пришлось на холодном, даже слишком, как для лета, полу. Таня шмыгнула носом – ей было больно, да и, кажется, носом почему-то пошла кровь, может быть, от слишком сильного напряжения. Глеб сделал ещё несколько шагов в её сторону, заставляя девушку попытаться отползти от него хоть куда-то. Спустя несколько секунд она наткнулась на кровать, понимая, что дальше все пути для отступления перекрыты. - Неужели тебе не говорили, что лучше пытаться вести себя нормально, а не портить всем жизнь? – наконец-то холодно поинтересовался он. Глеб даже не попытался помочь ей подняться – Гроттер силилась едва ли не вскочить самостоятельно. Впрочем, когда она наконец-то стала на ноги, пытаясь как-то гордо посмотреть на него – правда, снизу вверх, потому что Бейбарсов был намного выше, чем она сама, - то Глеб вновь толкнул её. Конечно, на сей раз приземлилась девушка на кровать, но, тем не менее, сам факт этого пугал куда больше, чем всё прочее. В доме никого не было. Мысль громким звонком послышалась в голове – она понимала, что сбегать некуда, но так хотелось. - Неужели ты думаешь, что можно просто так творить всё, что тебе хочется, и оставаться безнаказанной? Его голос звучал совсем-совсем тихо, каким-то странным, заговорщицким шёпотом, но ответить Таня не успела. С силой дёрнув её за волосы, Бейбарсов вдруг поцеловал названную сестру в губы, заставляя её подняться на ноги. Гроттер попыталась ударить его, но, тем не менее, даже не смогла так извернуться в руках у Глеба. Прежде, когда она говорила о странных намёках с его стороны Наталье, та лишь смеялась. Её сын, по мнению женщины, не мог ни к кому приставать. Ведь он – вполне порядочный человек. Гроттер же вдруг осознала, что доказать бы всё равно ничего не получилось, разве что при наличии физических доказательств. Ну что же, у неё есть шанс такие получить. Таня попыталась вывернуться, вырваться, даже умудрилась укусить Бейбарсова за руку, но тот, очевидно, не собирался её отпускать. - Не смей меня трогать! Она едва ли не взвыла от ненависти и досады, чувствуя, как Глеб дёрнул на себя её футболку, и ткань затрещала по швам. - А твоим дружкам, получается, можно? – прохрипел совсем тихо он. - Что?! Гроттер не успела ничего ответить – он толкнул её на кровать, прижимая к простыням и сжимая запястья. Таня сама не понимала, что заставляет её отметить неимоверно скользкое, холодное покрывало. Опять тёмное. Тут всё темное. - А как ты думаешь, почему директор, когда я сегодня отдавал какие-то справки ему, так настоятельно упоминал об этом? - Он врёт! - А я почему-то не особо склонен тебе верить, - усмехнулся Бейбарсов, на мгновение замирая, но, впрочем, не собираясь её отпускать. Гроттер попробовала закричать, но ей просто не дали. Да и дом – частный, никто её не услышит, даже если она попросту сорвёт горло и как минимум скрутит шею. …Придётся после предъявлять доказательства.