Возьми своё небо

Таня проснулась от того, что кто-то осторожно укрыл её одеялом и едва ощутимо прикоснулся к плечу. Ей не хотелось открывать глаза – Таня осознавала, что Бейбарсов всё ещё здесь, да и куда он, чёрт возьми, денется. Сбежать бы. Впрочем, это было бы лишним – её и так, скорее всего, попросту выставят за дверь, ведь, в конце концов, она всё равно окажется виноватой. В любой ситуации. Что бы ни сделал Бейбарсов, она всё равно будет главной тому причиной – кому нужны чужие дети? Кому нужна она? Таня, впрочем, почувствовав, что к ней опять кто-то прикасается, всё же не смогла притвориться спящей. Она вскочила до такой степени резко, впрочем, прижимая к своей груди одеяло и надеясь на то, что оно не будет сползать, что даже случайно ударила Бейбарсова локтём в живот. Тот был уже одет и, кажется, собирался куда-то идти, но сейчас с нескрываемым интересном смотрел на неё. - Доброе утро, - наконец-то подал голос Глеб, а после шутливо дёрнул за край одеяла. – Не дрожи, не трону. - Да неужели? Гроттер сама не понимала, что заставляло её язвить, но, тем не менее, это было единственной возможностью защититься. …Чтобы не смотреть в его глаза, Таня попыталась рассматривать комнату, надеясь, что её отсутствующий вид заставит Бейбарсова уйти. Здесь она прежде никогда не была – Глеб не пускал в собственную спальню никого, кажется, даже родную мать. Впрочем, здесь было достаточно чисто, хотя и достаточно пусто, а Таня понятия не имела, что творится, например, в шкафу. …Она вжалась в какой-то угол, стараясь не смотреть на Бейбарсова, и натянула одеяло на плечи. - Выйди, - наконец-то потребовала Гроттер. - Зачем? – он усмехнулся, продолжая нагло рассматривать её и, кажется, совсем не планируя отводить взгляд в сторону. - Как – зачем?! – вспыхнула Таня. – Я хочу одеться. Выйди! - Твоя вчерашняя одежда если не разорвана, то находится не в самом хорошем состоянии. Если хочешь, я принесу что-то другое. Таня хотела было уже и кивнуть, но, представив себе, что Бейбарсов будет рыться в её одежде, и уж тем более в нижнем белье, отрицательно замотала головой. - Ни за что! – воскликнула она. – Я сама туда дойду. Всё равно выйди или выпусти меня отсюда. - Я не держу, - вздохнул Бейбарсов. - Слушай… Ну, прости, правда, - он смотрел на неё так, словно одним чёртовым "прости" можно было перечеркнуть всё, что вчера случилось. Гроттер громко всхлипнула, непроизвольно давая волю чувствам. Она не понимала, как можно было быть таким отвратительным, таким циничным… Как он так может? Рыжеволосой хотелось сбежать от Бейбарсова как можно скорее. Вчера, значит, он затащил её в постель, причём без всякого на то согласия – лучше бы уж соблазнил, а не вот так… А сегодня – прости? - Не стоило тебя подозревать, - наконец-то прервал не слишком-то уж и приятное молчание Глеб. - В чём? - Да во всём, - он пожал плечами. – Жорик, к примеру, сообщал множество интересных подробностей. И если, как я понимаю, без одежды тебя он не видел, по крайней мере, по твоему согласию, то откуда тогда такие подробности? К примеру, относительно родинки под лопаткой. Таня содрогнулась. Ей показалось, что в этой проклятой семейке нет вообще ничего святого – никаких границ, которые нельзя преодолевать. - Не прикасайся ко мне! Гроттер чувствовала, что слёзы стекают по её щекам, но старалась заставить себя успокоиться. Она не должна. Она не должна реагировать подобным образом, в конце концов, Бейбарсов… Он всё равно только рад будет её слезам. Глеб, впрочем, пока что никакой особой радости относительно слёз девушки никакого не ощущал. Он подвинулся немного ближе и силком притянул к себе, обнимая. Таня хотела было вырваться, но, тем не менее, осознавала, что это было абсолютно бесполезно, и лишь тихо плакала, пытаясь подавить в себе отвращение. - За что? Она понимала, что вопрос предельно глупый, но, тем не менее, никакого другого задать сейчас попросту не могла. Почему так больно? Бейбарсов не спешил отпускать её ни на несколько сантиметров. Гроттер, впрочем, постепенно даже забыла, кто он такой, уткнувшись носом парню в плечо и громко всхлипывая. А ведь скоро вернётся Наталья. - Я… Я сбегу, - пообещала сквозь слёзы Таня. – Я сбегу, слышишь, ты! Я не хочу находиться ни рядом с тобой, ни рядом с этим… Гроттер не понимала, как она вообще будет дальше жить. Это место действительно оказалось таким же проклятым, как она и считала… Но она не могла оставить тут свою сестру. - Он к тебе приставал? – вопрос со стороны Бейбарсова звучал достаточно глупо, особенно если учитывать его собственные действия, и Гроттер его упрямо проигнорировала. - А ты, значит, светел и невинен? - Я этого не говорил, - отрицательно покачал головой он. – Скорее уж… Как бы тебе это правильно пояснить-то… Знаешь ли, как минимум жены у меня нет. - Этого ещё не хватало! - Нет, я серьёзно. Приставал? – вопрос уже звучал так, что Бейбарсов стал в её глазах похожим на следователя. Таня кивнула. Приставал – отрицать это она попросту не могла, потому что в таком случае получилось бы, что она выгораживает Жикина. Девушка не могла себе это позволить. Она чувствовала, что её руки слишком сильно дрожали, что она не могла даже посмотреть ему в глаза, но, тем не менее, понимать, что Бейбарсов по крайней мере не собирается отдавать её Жорику, было приятнее, чем жить в постоянном страхе, что, возможно, у чёртова Жикина тоже есть тайные желания. Таня, впрочем, всё равно выскользнула из его рук, когда Глеб наконец-то позволил ей уйти и, продолжая заворачиваться в одеяло, побрела куда-то в сторону собственной комнаты, больше похожей на чулан. Лучше бы она никуда не уходила. …Таня понятия не имела, сколько прошло времени с тех пор, как она, переодевшись, просто упала на пол, тихо плача и не зная, что с собой делать. Ей даже рассказать некому. У людей есть какие-то защитники, люди, которые их любят, но у неё-то ничего нет, только проклятый Бейбарсов, которому постоянно что-то нужно. В конце концов, она не может даже пожаловаться, потому что некому – ведь мать Глеба всё равно оправдает её. Таня смотрела внимательно на синяки на собственных запястьях и предпочитала даже не коситься в сторону зеркала. Она могла лишь представить себе, как прекрасно нынче выглядит. Тихий стук в дверь заставил девушку подскочить на месте – впрочем, даже если бы она потребовала, чтобы Бейбарсов не заходил, это вряд ли помогло бы чем-нибудь. Очень не помогло бы. Она так ничего и не ответила – Глеб же, открыв дверь, которая даже не закрывалась за замок, присел рядом с нею, протягивая стакан с чем-то. Таня выпила залпом, только спустя несколько минут осознав, что это, кажется, был какой-то сок, а не вода. - Не говори никому, - вдруг попросила девушка совсем-совсем тихо, стараясь не смотреть на него. - В смысле? – Бейбарсов прекрасно расслышал, что она сказала, но, кажется, весьма сильно недоумевал с подобного заявления. Он внимательно смотрел на девушку, будто бы ожидая, что она сейчас станет едва ли не письменно пояснять собственные слова. - Не говори никому о том, что было, пожалуйста, - повторила совсем тихо Таня. – Я не хочу, чтобы об этом знали. - Ладно, - кивнул Бейбарсов, вновь обнимая её за плечи и привлекая к себе. – Никому я не скажу, не переживай. Таня кивнула. Ей было неприятно чувствовать его объятия, но выбора не оставалось – к тому же, это было лучше, чем оставаться в бесконечно вражеском состоянии. Он действительно здесь решает достаточно много чего, он – сын хозяйки, а она так, просто за компанию. За компанию с приёмной дочкой.