Возьми своё небо

Гроттер буквально взлетела ступеньками наверх, пытаясь не показываться на глаза этой женщине. Ирочку она вроде бы никогда в жизни не видела, только саму Таню, и, может быть, она не догадается, чьи это дети? А если она знает? Появление здесь Чумы казалось не просто опасным, а каким-то невероятно страшным; Гроттер содрогнулась, чувствуя, что тахикардия, которая была у неё от рождения, усилилась. Проблемы за проблемой. Родители говорили ей, что ей вообще нельзя волноваться, и она старалась прислушиваться к их советам. А тут Чумова. - Что случилось? – Бейбарсов прикоснулся осторожно к её плечу. – Что-то не так с этой женщиной? - Я её знаю. Гроттер сама не понимала, почему была уверена в том, что этот холодный, ледяной взгляд Чумы не мог обещать ничего хорошего. Ей было страшно. - Это какая-то дальняя родственница мамы, - сбивчиво пояснила Таня. – Единственная известная мне родственница мамы. - И что с того? Она просто приехала в гости, она никогда тебя не тронет, не переживай. Никто вас отсюда не заберёт. Никто! Прежде Гроттер ненавидела каждое слово этой фразы, но сейчас осознала, что Наталья была хорошей женщиной, а вот Чума… Чума – одно только слово, что Чума, и ничего хорошего от её чёртова появления можно было не ожидать. - А если родители у неё? Таня сама не понимала, зачем задала этот вопрос, ведь Глеб не мог ничего знать – он и вправду лишь пожал плечами. А ей это показалось проявлением неуважения. Гроттер так сильно хотелось сейчас успокоиться, не думать ни о чём – и она просто не могла ничего с собой поделать. Где-то внизу послышались громкие шаги – вероятно, Чума ушла, и никто не тронул Ирочку, но всё же. Даже укладывая сестру спать, Таня никак не могла смириться с мыслью, что эта женщина была тут. Гроттер останавливала взгляд на каждом сером или белом элементе – даже цветастые разводы на одеяле у её сетрёнки вызывали недоверие. - Танечка, ты плакала? Ирочка всегда была весьма чутким ребёнком – но она не чувствовала ничего о смерти родителей. Ничего. - Не плакала, - покачала головой девушка, целуя сестру в лоб. – Ты не думай об этом, а ложись и спи. - Мама приедет и тебя успокоит. Она скоро вернётся, ведь Глеб обещал! Он мне ещё никогда не врал. Если бы. Гроттер прекрасно понимала, что сказать сестре правду было просто необходимо, но она не могла заставить себя это сделать. Просто не могла. Да и какой смысл, если ребёнку от этого будет только намного хуже, если Ирочка будет так сильно страдать? Какой смысл? Таня предпочла попросту поцеловать её ещё раз, а после, попрощавшись совсем тихо, выскользнуть из комнаты. Никакого? Или есть? …Гроттер даже не особо удивилась, когда в собственной спальне наткнулась на Бейбарсова. Тот сидел на краю кровати, скрестив руки на груди, и, очевидно, всё ещё ожидал её увидеть. - Что ты тут забыл? Она понимала, что хамить совершенно необязательно, но всё равно предпочитала остаться рядом с Глебом только тогда, когда попыталась бы его прогнать. - Решил к тебе заглянуть, - пожал плечами он, усаживая девушку рядом. – Ты в последнее время очень нервная. - Мне с того света звонила мама! Гроттер содрогнулась, пытаясь не думать о том, что случилось – у неё не получалось, и девушка чувствовала себя пустой и испуганной. Почему всегда так? - Ты не переживай, - покачал головой Бейбарсов. – Правда, всё наладится. Я тебе обещаю, слышишь? Когда он потянулся к её губам, собираясь поцеловать, Таня хотела было отпрянуть, но, тем не менее, не успела. Да и зачем?..

***

Гроттер потянулась и зевнула, просыпаясь в его объятиях и понимая, что поступила совершенно неправильно. - Зачем? – полушёпотом поинтересовалась Таня сама у себя, даже не догадываясь, что Бейбарсов уже не спит. - Что – зачем? – удивился Бейбарсов, садясь рядом с нею и обнимая девушку за плечи. – Злишься? - Ненавижу. В её голосе было меньше всего ненависти и, казалось, Таня вообще не собиралась её демонстрировать, но, тем не менее, Глеб предпочитал относиться к её словам куда менее серьёзно, чем следовало. Может, и не зря. - Да ладно тебе, - он поцеловал её в шею, не выпуская из кольца собственных рук. – Тебе ведь не неприятно. Таня фыркнула. - С чего это ты какую ерунду взял? Парень пожал плечами, словно предлагая ей самой отыскать доказательства, а Гроттер едва слышно рассмеялась. Ей почему-то слишком сильно захотелось продемонстрировать ему гордость и независимость, просто до боли в душе. Рыжеволосая выбралась из постели, заворачиваясь в какое-то одеяло, подошла к столу, взяв в руки какую-то первую попавшую записку… И обмерла. "Рада за вас, голубки! Я так понимаю, вам в объятиях друг друга было слишком хорошо, чтобы обращать внимание на других. Но это неважно. Разве не так? Твой отец, Татьяна, вёл себя точно так же, когда тащил мою сестрёнку в постель у меня на глазах. Возможно. Впрочем, это неважно сейчас – а твой парень на него совершенно не похож. Но меня не интересуют твои отношения. Если отдашь своё наследство, я верну тебе сестричку, а если нет, то, дорогуша, получишь её. По частям. Думаю, мне не стоит подписываться, ты ведь узнала меня, не так ли? Ты меня ещё утром узнала. Вчера. А Ира так похожа на Софи… Наталья тоже, не так ли? Может быть, у нас даже есть третья сестра или наш папаша погуливал? Не то, что твой". Гроттер содрогнулась, уронив листок. Всё миролюбивое настроение утонуло в потоке мыслей. - Что-то случилось? Бейбарсов подошёл к ней слишком незаметно, обняв девушку за плечи, и Гроттер едва сдержалась, чтобы не ударить его. - Ира! - Что с ней? Таня подхватила лист бумаги и протянула его Бейбарсову, словно пытаясь втолковать, почему она переживает, и вообще, откуда это взялось. - Ира, - выдохнула она, уткнувшись парню в плечо. – Она её забрала. Чумова её забрала, она права, даже подпись ставить не надо! Бейбарсов едва-едва приобнял её, пытаясь утешить, но Таня ничего слышать не собиралась. Ей было просто больно – глухо так, пусто-пусто в сердце, словно вырвали оттуда самое главное, что только могли. Ира. Ира, которую отобрали у неё, чтобы больше никогда не вернуть. Или… - Я ей всё отдам! – воскликнула Гроттер. – Если она вернёт мне сестру – да пусть подавится всем, всем…