Исключение из правил

      В Кампусе было как всегда многолюдно. Семестр начался, поэтому почти все ученики уже прибыли в Академию.       Минуя общий зал, где сидели и дампиры, и морои, мы направились к кормильцам.        – Что ж, рассказывай, где ты была и что видела этим летом? – сказала я Лиссе.        – Во-первых, я ещё раз хочу извиниться, что в эту поездку мы не смогли взять тебя с собой! – грустно сказала подруга. – Всё из-за глупых правил Двора.       Нынешняя королева Татьяна постоянно устраивала приёмы для королевских семей. Конечно, политику я терпеть не могу, но цели, преследуемые Королевой, мне, в какой-то степени понятны: браки между представителями королевских семей – дело вполне ясное и логичное. А где, как не на приёме при Дворе, знакомиться и проводить высшему свету время вместе?       Одним словом – политика.        – Ну, а во-вторых? – поторопила я Лиссу.        – А во-вторых, на Рождество мы собираемся в Аспен, кататься на лыжах, да и просто хорошо провести время… и ты обязательно поедешь с нами! – улыбка осветила её прелестное личико.        – М-м-м-м… Снег, крутые горные склоны, сугробы и подъёмники… Да! Ты права! Я за безопасный отдых! – ухмыльнулась я в ответ.        – Роуз, если ты не хочешь, мы останемся в Академии, я поговорю с родителями и не думаю, что они будут против.        – Давай сначала доживём, а? – какой-то невесёлой вышла шутка.       Лисса остановилась и сложила руки на груди, смотря на меня с плохо скрываемым недовольством.        – Лисс, что не так?        – Розмари! – начала она. И если Лисса обращается ко мне полным именем, то ничего хорошего ждать не придётся. – Вот опять ты начала!        – Что я начала? – искренне удивилась я.        – Я всё понимаю, – она взяла меня за руку. – Тебе до сих пор сложно смириться с потерей родителей, сложно пережить пустоту, которая живёт в тебе… Но нельзя всю жизнь думать только о том, что плохого может случиться в жизни! Да, дерьмо случается. Оно случается со всеми. Да, с тобой случилось дерьмо, но ты должна отпустить эту боль и жить дальше. Я не заполню эту пустоту в тебе, но со временем она будет всё меньше и меньше. Но ты не хочешь идти вперёд! Не хочешь жить. Ты существуешь, Роуз! Ты общаешься с нами, шутишь, помогаешь в устройстве вечеринок, которые по определению становятся улётными, если над ними постаралась знаменитая Роуз Хезевей… Но в твоих глазах постоянно такое выражение… Ты словно срослась с этой Пустотой, с этой Тьмой, о которой так часто упоминаешь. И никому не позволяешь заполнить пустоту! Ты никого к себе не подпускаешь! Самый простой пример – Мейсон. Он и флиртовал с тобой, и подкатывал всеми возможными способами, и даже пытался споить тебя однажды, в надежде, что, может, хоть это позволит тебе расслабиться. Но ты помнишь, чем это закончилось? Скажи!        – М-м-м-м… Сломанной рукой Мейсона и общественными работами для меня каждые выходные дни на протяжении месяца? – промямлила я.        – Именно! А Джесси? Ты сама столько расхваливала его! Его фигуру, его голос и вообще он весь такой потрясающий! И что ты сделала, когда он предложил тебе встречаться в прошлом году?        – М-м-м-м-м-м-м… Я ему отказала? – робко спросила я.        – О, нет! Ты не просто отказала ему. Ты послала его самым грубым образом. По-моему, некоторые выражения, в которых ты выразила свой отказ Джесси, до сих пор хранятся в блокноте Мейсона! Мейс смеялся до слёз и второпях записывал «многоэтажные фирменные матерные конструкции Розмари Хезевей»!       Я закатила глаза после слов Лиссы, успев поразиться объёмом высказанной ею тирадой.        – Хорошо! – я подняла руки в примирительном жесте. – На что ты намекаешь?       Лисса тяжело вздохнула и продолжила:        – Я понимаю, что тебе больно. Я понимаю, что Пустота и Тьма – это неотъемлемая часть тебя. Но ты уверена, что это та самая часть, которой стóит дорожить? – блондинка замолчала и опустила глаза в пол, заинтересовавшись носками своих ботинок.       Мне показалось, что впервые в моей жизни мне нечего ответить. И не только Лиссе. Мне вообще нечего сказать на это. Потому что подруга, как всегда, права. Всё именно так.       Мне почти исполнилось 11 лет, когда произошла авария. Меня каким-то чудом выбросило из машины, тогда как наш форд угодил прямиком под огромную груженую фуру. Я отделалась лёгкими ушибами и парочкой царапин, тогда как мои родители и маленькая сестрёнка умерли почти мгновенно. Я лишь лежала в снегу на обочине и смотрела на груду металла и на снегопад, который всё усиливался и усиливался. Ощущала, как снежинки ложатся на лицо, покрывают меня: волосы, застревают в ресницах, таят на губах. С того вечера иногда казалось, что я совсем перестала чувствовать что-либо. Состояние ступора. Хотелось лежать в снегу и наблюдать за снежинками, напоминающими пепел. Тогда во мне разрослась Пустота. Не стало ничего: боли, радости, счастья, хорошего или плохого. Осталась только я и огромный мир вокруг, где умерли все, кроме меня.       А потом появилась Лисса и стала моим маяком в мире безграничной пустоты и одиночества. Но я уже стала другой. Я закрыла себя в клетке, не позволяя страдать, любить, привязываться к людям.        – Всё это так не правильно… – проговорила я вслух, запустив пальцы в волосы. – Я знаю. Прости меня.        – Не проси у меня прощения. Ведь я должна это сделать, – сказала Лисса, – ведь я так и не смогла стать для тебя тем существом, кто вернёт тебя к жизни, заполнит собой пустоту… – проговорила она уже шепотом.        – Я стараюсь, Лисс. И буду стараться. Если бы не ты, не наши постоянные разговоры и посиделки, я бы давно сошла с ума, – криво улыбнулась я.        – Когда-нибудь найдётся тот, кто заполнит эту пустоту, Роуз. Это обязательно случится! – сказала Василиса твердо. – А пока я постараюсь быть твоим другом и поддержкой.        – Как всегда, подруга! – улыбнулась я в ответ.        – Да… А теперь нам пора к кормильцам, иначе мы опоздаем на урок к Мисс Кармак.        – Знаешь, ты иди к кормильцам, а я, наверно, пропущу сегодняшний урок Мисс Кармак, – сказала я и начала топтаться на одном месте, думая лишь о том, как бы улизнуть и с остальных занятий.        – Опять стихийные проблемы? – с тревогой спросила Лисса.        – Ну, не то, чтобы опять… Но, кажется, у меня опять получается всё и понемногу, – я дернула плечом и посмотрела в сторону выхода из столовой.        – Роуз, может, у тебя всё-таки, та же самая стихия, что и у меня – Дух?        – Ой, Лисс, не выдумывай! Я всего лишь взяла немного от мамы, пользователя огня, и чуть-чуть от отца, который вполне уверенно пользовался стихией воздуха! – отмахнулась я.        – Но ты же знаешь, что так не бывает, – тихо проговорила Драгомир. – У всех мороев только одна стихия. Кроме тех, кто является пользователем Духа.        – Давай подумаем об этом позже? – уже раздражённо сказала я. – Сегодня на небе уйма звёзд, а поскольку день я уже пропустила благодаря нелепому моройскоу расписанию, то звёздную ночь я точно не пропущу! И точка. Василиса посмотрела на меня с укором, а потом махнула рукой и рассмеялась:        – Да, Хезевей была бы не Хезевей, если бы посещала все занятия!       На этом мы и разошлись.       И только я направилась к северной башне, к одной из двух самых высоких в нашей Академии, откуда открывался потрясающий вид на небо Монтаны, как уже перед дверью на лестницу я услышала позади громкий голос:        – Розмари Хезевей! Вас ждёт у себя в кабинете директриса Кирова. Я обернулась и увидела стража Петрову, с осуждением смотревшую на меня. Ну, конечно, ведь сейчас идут уроки, а я пыталась сбежать на крышу башни Академии.        – Твою мать! – прошептала я чуть слышно.       Первый день нового семестра, а меня уже вызывает директриса.       «Отлично, Хезевей, бьёшь рекорды!» – пронеслось у меня в голове.       Смирившись, поплелась вслед за Альбертой, всем своим существом ощущая, что у меня, кажется, серьёзные проблемы.