Исключение из правил

Доп. глава POV Лисса       Тихая музыка раздавалась из колонок на столе. Дождь уже несколько часов барабанил по стеклу. Я думала о Роуз, поглядывая в темноту за окном. Когда она вернётся после «тренировки» с Адрианом, я обязательно с ней поговорю. Сегодня она задерживалась. Обычно перед сном она заходит и рассказывает о тренировках и о том, сколько нового узнала от Дмитрия и какой он потрясающий страж. Что-то в её поведении и в ней в целом не давало мне покоя, заставляя беспокоиться. Её увлечение идеей убийства стригоев после окончания Академии злило меня. Разве нельзя поступить в колледж? А раз ты такая принципиальная, то почему бы не окончить его и не работать с обычными людьми? Ведь отец Роуз именно так и поступал – он пересекался по бизнесу и с дампирами, и с мороями, и с обычными людьми. Но Роуз упёрлась и бредит убитыми стригоями.       Ещё её тренировки со стражем Беликовым. Этот страж явно пробуждает в Роуз какие-то скрытые чувства, которые она загнала очень глубоко после автокатастрофы. Было бы великолепно, если бы он оживил мою Роуз, ту Роуз, которую я знала до страшного происшествия: нежную, мягкую, добрую и открытую. Как знать, возможно, у него уже начинает получаться. Роуз становится живой.       Иногда её улыбка такая же, как много лет назад.       Разноцветные пятна на столе привлекли моё внимание. Я вздохнула и начала листать многочисленные брошюры, которые мне собрала моя заботливая мама. Хорошо, что она разделяет мои планы по поступлению в колледж. Учёба откроет множество дверей и возможностей. Тем более, Крис тоже собирается в колледж. Может, даже в тот же, что и я. У него пока нет определённых предпочтений.       Я улыбалась своим мыслям, обратив внимание на стрелку часов, которая медленно ползла по циферблату: пора ложиться спать.       Резкий стук в дверь заставил меня подскочить на стуле. Сердце ускорило темп.       Я медленно открыла дверь, и сердце теперь уже сжалось от ужаса и плохого предчувствия: передо мной стоял совершенно мокрый от дождя страж Дмитрий Беликов. Его глаза излучали такую тревогу, что я мгновенно поняла – произошло что-то очень не хорошее.        – Страж Беликов, что случилось? – не слушающимися от страха губами спросила я, но почему-то только одно имя сразу пришло на ум. – Роуз?! – уже прошептала я.        – Мисс Драгомир, она не здесь? – Дмитрий тяжело дышал, будто пробежал длинный кросс. С него ручьями стекала вода, а его вид, поза и глаза излучали беспокойство.        – Н-н-нет, – заикаясь, спросила я. – Что случилось?        – Мисс Драгомир…        – Василиса или Лисса, – перебила я.        – Василиса… где может быть Роуз? Есть ли какое-то место, куда она идёт, когда у неё что-то случилось? Её нигде нет, – тихо прошептал страж еле слышно.        – Раньше, когда ей было плохо, она всегда шла ко мне. Есть несколько мест, – я начала загибать пальцы. – Крыша Академии, спортивный зал, где есть, обо что почесать кулаки, выплеснув злость, её комната.       Казалось, я что-то забыла. Я напряглась.        – Нигде её нет, я везде искал, – потерянно проговорил Дмитрий и прикрыл глаза.       Сейчас этот страж был так не похож на стража. Скорее, на человека, который сильно о ком-то переживает. Дмитрий провёл рукой по волосам, убирая их с лица, и я заметила, что на его руках ожоги. «Господи, неужели виной этому Роуз?» – испуганно подумала я.       И тут в сознании вспыхнуло воспоминание.        – Рощица в дальнем конце Академии! – громко воскликнула я, отчего Дмитрий открыл глаза и устало посмотрел на меня. – Роуз часто сидит там, когда хочет остаться одна, поразмышлять о чём-то серьёзном и насладиться природой. Или когда ей плохо…        – Вы можете показать эту рощицу? – умоляющим голосом спросил страж. – Я расскажу всё по пути.        – Конечно! – моё сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Нет, только не Роуз. Пусть с ней всё будет хорошо!       Не медля ни минуты, я схватила свитер и дождевик и вылетела из комнаты вслед за Дмитрием, который быстрым шагом направлялся к выходу из корпуса.       Мы вышли под холодный дождь. Не просто дождь, а самый настоящий ливень. Ветер же дул с такой силой, что деревья, казалось, падают друг на друга.       И мне, и Дмитрию было всё равно на дождь. Нас объединяло одно всепоглощающее чувство – беспокойство за Роуз.        – Страж Беликов, что произошло? – начала я разговор, пока мы шли под проливным дождём.        – Мистер Ивашков… – сказал Беликов и замолчал.       Я невольно посмотрела на него и увидела в глазах не просто гнев, а ярость и лютую ненависть.        – Что Адриан натворил? – испуганно спросила я у стража.        – Думаю, о побеге Роуз вы, как её подруга, уже слышали?        – Конечно. Она рассказала об этом. Погодите, а откуда это известно вам, страж Беликов?        – Что именно она рассказала? – ответил вопросом на вопрос Дмитрий.        – Она сбежала, была в городе и вернулась обратно, что никто не заметил её отсутствия, – ошарашено проговорила я, готовясь услышать что-то, что Роуз скрыла. Или она настолько доверяет Дмитрию Беликову, что рассказала о побеге?!       Страж Беликов покачал головой в ответ и проговорил еле слышным голосом:        – Всё было немного не так… Но сейчас это не имеет значения. О подробностях побега узнал мистер Ивашков.        – О тех подробностях, которые, видимо, и скрыла Роуз? – догадалась я.        – Совершенно верно, – по лицу стража я поняла, что он из последних сил сдерживает гнев. – Адриан пришёл ко мне в комнату в начале дня (прим. автора – не забываем, что «в начале сегодняшнего моройского дня») и… использовал принуждение, – сквозь зубы проговорил Дмитрий.       Я похолодела. Адриан? Принуждение? На страже? На Дмитрии? Зачем? Почему?        – Как? Зачем? – я была сбита с толку и не понимала, что произошло.        – Я пока не до конца разобрался в мотивах мистера Ивашкова, – всё тем же тоном проговорил страж. – Он принудил меня подчиняться и выполнять его приказы.       Повисло молчание, и только звуки ветра и ливня рушили его.        – А что случилось с Роуз? – напомнила я.        – Мистер Ивашков использовал меня, как манекен, чтобы помочь… – на этом слове мне показалось, что страж Беликов сейчас взорвётся. – Чтобы помочь Розе научиться контролю Духа и владению стихиями.        – Что этот придурок сделал? – теперь уже взорвалась я.       Страж удивлённо взглянул на меня и сказал:        – Мистер Ивашков создал вокруг меня несколько огненных колец, которые сжимались, обжигая…       «Так вот откуда ожоги стража на руках!» – догадалась я.        – …а Роуз должна была погасить огонь, и я был бы свободен. Что она, я не знаю как, но сделала. Окончательно я очнулся, когда она стояла в круге рядом со мной. Думаю, она как-то избавила меня от принуждения Ивашкова. И я не представляю как, но она провела меня через пламя. А вот потом…        – Что потом? – мой голос срывался на крик.        – Роза успела превратить лицо мистера Ивашкова в кровавое месиво, прежде чем я оттащил её, причём, с большим трудом, – показалось, что в голосе Дмитрия промелькнула гордость за ученицу.        – Но её глаза… – продолжил страж. – Я заметил, что они опять изменили цвет.        – Это происходит давно и началось после аварии, – начала я. – Тогда с Роуз что-то произошло, она стала другой: закрылась, ушла в себя, стала сильной, озлобленной, грустной. А ведь она совсем другая там, внутри, в глубине сознания. Она добрая, милая, отзывчивая…        – Я знаю, – прошептал Дмитрий, но мой моройский слух позволил мне услышать. Значит, всё-таки, он смог разглядеть в Роуз истинную сущность. Тогда, может… Впереди показались деревья маленькой рощицы. Мысли разлетелись, а Дмитрий продолжал:        – Её состояние… Я не смог её найти: за почти 3 часа, как она убежала под дождь, я искал везде, по всей Академии. Но безрезультатно. Та самая рощица? – взволнованно спросил он.        – Да, – казалось, что мой голос садится, я говорила всё тише и тише.        – Разделимся. Я иду справа.       Кивнув, я со всех ног побежала к деревьям, а Дмитрий начал поиски с правой стороны.       Дождь лил как из ведра. Если Роуз пробыла тут, в одной тренировочной одежде, то, должно быть, совсем замёрзла. Я старалась идти быстро и не упасть. Из рта вырывались клубы пара. Было очень холодно. Тут боковым зрением я уловила чуть заметное движение левее того места, где я стояла.        – Роуз! – закричала я и бросилась в сторону подруги. – Господи, Роуз! Я нашла тебя!       Картина, представшая передо мной, оказалась ужасна: Роуз в тонкой футболке с короткими рукавами и в лёгких тренировочных штанах лежала на земле, свернувшись клубочком. Она сильно дрожала и еле-еле ответила мне:        – Лисса. Не бросай меня.       По её лицу вперемешку с дождём покатились слёзы, а тело начало сотрясаться от рыданий.        – Всё будет хорошо, Роуз, всё будет хорошо! – быстро повторила я, а затем громко крикнула в темноту, надеясь, что Дмитрий скоро нас найдёт. – Она здесь! Я нашла её!        – Лисса, – голос Роуз был похож на предсмертные хрипы. А сама я из последних сил пыталась сдержаться и не зарыдать прямо здесь.       Я положила руку на лоб подруги и холодными моройскими пальцами ощутила холод кожи Розмари. В этот момент к нам подошёл Дмитрий.        – Она совсем холодная! – испуганно воскликнула я. – Роуз, не вздумай засыпать! –голос сорвался на крик, я не могла больше сдерживаться.       С Роуз не должно ничего случиться! Больше никогда ничего не должно случиться!       Дмитрий подошёл к Роуз и бережно взял её на руки, поднимая с холодной земли.       – Не засыпай, Роуз, только не засыпай! – повторяла я снова и снова.       – Дмитрий… – прохрипела Роуз еле слышно, также не открывая глаз. – Адриан специально это сделал. Он отомстил. Он знал, как больнее. Что с Дмитрием? Как он?       Дмитрий, не говоря ни слова, направился к выходу из рощицы, бережно прижимая холодную, как лёд, Роуз к своей груди. Казалось, что для него она была пушинкой, так легко он поднял её и нёс.        – Всё хорошо, Роуз, с ним всё хорошо, только не отключайся! – по моим щекам катились слёзы.       Еле разбирая дорогу из-за проливного дождя, ветра и темноты, быстрым шагом мы шли к медицинскому корпусу.       Кусочки головоломки в голове никак не хотели складываться в единое целое. Побег Роуз, подробности, которые она утаивала, выходка Адриана, беспокойство Дмитрия. Мне казалось, что решение элементарно, но пока мне не доступно.       Впереди показалось яркое крыльцо больничного корпуса. Страж Беликов почти бежал, прижимая Роуз к себе. А она же, потеряв сознание, повисла у него на руках. Страх грыз меня изнутри, слёзы никак не хотели останавливаться.       Дмитрий влетел в больничный корпус и с порога громко крикнул:        – Доктора срочно!       К нам сразу подлетели несколько людей в белых халатах, забрали Роуз у Дмитрия, вид которого заставлял сомневаться в его психическом здоровье, и, положив её на каталку, повезли вглубь медицинского корпуса.       Если бы кто-то посмотрел сейчас на меня и Дмитрия, то принял бы нас за гипсовые статуи: мы стояли бледные, не шевелясь, и молча смотрели вслед бригаде врачей, с которыми теперь была Роуз.        – Мисс Драгомир, – обратилась ко мне медицинская сестра, – вы в порядке? Что произошло?        – Со мной всё хорошо. Розмари, она, я не уверена… – пыталась импровизировать я. – Думаю, у неё случился срыв, она убежала. Много времени провела под дождём. Может, гуляла, а ей стало плохо. Не знаю, – сказала я и разрыдалась.       Тут же рядом со мной оказалось множество белых халатов, а в вену воткнули шприц, по которому полилась прозрачная жидкость. «Успокоительное» – подумала я, а по телу стало расползаться тепло.        – Мисс Драгомир, вам лучше отправиться в корпус и отдохнуть, как только что-то будет известно, мы сразу же вас оповестим, – сказала всё та же медсестра.        – Нет! – я была уверена, что не уйду. – Пока не узнаю, что с Розмари, я не уйду! И точка!       Меня посадили на стул в углу приёмной, а Дмитрий тихо присел рядом. Из-за успокоительного глаза закрывались, но я боролась, как могла. Роуз обязательно бы боролась. И сейчас будет бороться.        – Чай? – раздался голос стража рядом.        – Кофе. Сейчас кофе, если не сложно, – пробормотала я, сонливость одолевала с новой силой. Кофе поможет.       Через пару минут Дмитрий протянул мне стаканчик с кофе. Выпив его почти залпом, я начала здраво мыслить, сонливость немного отступила.        – Я прибью Адриана! – тихо сказала стражу.        – Роуз его уже чуть не убила. Думаю, этот мудак где-то здесь, – Дмитрий даже не заметил, как выругался.       Хотелось расспросить, что случилось во время побега Роуз, да и что вообще происходит. Но язык не слушался. Всё равно Роуз расскажет, сейчас не стóит лезть с расспросами к Дмитрию. Невооруженным взглядом видно, как ему тяжело после произошедшего. Так продолжалось, наверное, не менее получаса, если не больше.        – Страж Беликов, а что… – я не договорила, потому что меня прервал пожилой врач, вышедший из отделения и тихо шедший в нашу сторону.        – Как она, доктор? – ровным и серьёзным голосом спросил Дмитрий.        – Не утешительно, – ответил врач, и внутри меня всё перевернулось. – У Мисс Хезевей сильное переохлаждение. У неё развилось состояние «холодового наркоза»: упало артериальное давление, дыхание имеет периодический характер, поэтому она на искусственной вентиляции лёгких, уровень обменных процессов резко снижен. Сейчас она в состоянии комы. Мы начали медикаментозную терапию. Сколько это продлится, мы не знаем: может день, может неделю, а, может, и год, – доктор замолчал. – Но прогноз благоприятный. Мы сделаем ещё кое-какие исследования, но, я уверен, что когда она очнётся, все ранее приобретённые функции будут активны, хотя смерть мозга может произойти в любую минуту.       Я не верила услышанному. Розмари, моя Роуз – сильная боевая девушка, сейчас в коме и не дышит сама.        – Можно её увидеть? – прошептала я не в силах сказать что-то ещё.        – Хм-м-м-м, думаю, для вас, принцесса Драгомир, я могу это позволить, только не долго.       Я уже хотела поторопить доктора, но взглянула на Дмитрия, который медленно повернулся ко мне. И я увидела то, что я часто видела в глазах Роуз – неописуемую пустоту и отчаяние.        – Страж Беликов идёт со мной, – сказала я уверенно. – Он страж Розмари Хезевей, поэтому обязан находиться рядом с ней, доктор.       Сейчас я способна на всё. И если доктор не подчинится, я сама подчиню его волю и всё равно сделаю так, как нужно мне.       Минуту поколебавшись, старый доктор сказал:        – Хорошо, как скажете, принцесса. Идёмте за мной, прошу.       Я, страж Беликов и доктор, шедший впереди, прошли через огромные двери и вошли в отделение интенсивной терапии.       Картина, представшая перед моим взором, окончательно выбила из колеи. Я тяжело задышала, стараясь не зарыдать и не завыть. Чувство дежавю накрыло и унесло на 7 с половиной лет назад в холодный зимний день.       Роуз лежала одна на огромной больничной кровати. Волосы её разметались по подушке. В одну руку воткнута игла, по которой быстро капала прозрачная жидкость из капельницы, а во рту огромная трубка, которая тянулась к большому аппарату, помогающему подруге дышать. На другой руке девушки сидела манжета, которая регулярно мерила давление.       Лицо Роуз, белое, как стены палаты. Кажется, если притронуться к нему, оно будет холоднее льда. Она была совершенно недвижна, лишь специальное термо-одеяло, которым укрыли девушку, поднимающееся в такт аппарату, говорило о том, что лёгкие Розмари регулярно наполняются воздухом.       Смотреть на Роуз просто невыносимо! Слёзы покатились по моим щекам. Это не должно было случиться. Это ведь сильная Розмари Хезевей! И она не может сейчас лежать здесь, на огромной больничной кровати.       Я медленно подошла к подруге и, погладив её по волосам, которые ещё сохранили отголоски дождя, прошептала чуть слышно ей на ухо:        – Роуз, выбирайся оттуда поскорее. Мы очень тебя любим. Не оставляй нас.       Слезинка с моей щеки упала на щёку Роуз и покатилась вниз. Казалось, что это не моя слеза, а слеза подруги. Стало ещё тяжелее.        – Принцесса, – тихо прошептал доктор, – вам следует пойти в свою комнату и отдохнуть. И вам требуется отдых, страж Беликов, – сказал врач, осторожно обращаясь к Дмитрию.        – Я – её страж. Моя обязанность охранять её, – твёрдо сказал Дмитрий, не отрывая взгляда от Роуз и не шелохнувшись.       Врач хотел возразить, но я не дала ему вставить слово:        – Страж Беликов прав. Доктор, пожалуйста, свяжитесь с кем-то из стражей и попросите принести стражу Беликову сухую одежду. Он будет оставаться здесь столько, сколько сочтёт нужным. Это его обязанность. При любых возникающих вопросах отвечайте, что это распоряжение принцессы Василисы Драгомир. Не понимающих или сомневающихся отправляйте прямиком ко мне. Ясно? – на последнем слове мой нос предательски шмыгнул.        – Конечно, принцесса! Я всё прекрасно понял, – произнеся это, доктор скрылся за дверьми палаты, оставив Роуз, меня и Дмитрия одних.       Я повернулась к стражу и, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, взглянула на него. Дампир стоял, как статуя, неотрывно смотря на Роуз. В глазах всё та же пустота.       Хотелось сказать что-то ободряющее, но ни одного нужного слова не было в голове. Такая же пустота, как в глазах стража.        – Спасибо, мисс Драгомир, – тихо прошептал он, переводя взгляд с Роуз на меня. Глаза стража Беликова светились благодарностью.        – Василиса. Или просто Лисса, – проговорила я быстро. – Роуз услышала, возмутилась бы, – я попыталась засмеяться, но слёзы лишь сильнее брызнули из глаз.        – Она сильная, она справится, – казалось, Дмитрий сам не верит в то, что говорит, но всё равно утверждает, вопреки всему.        – Угу, – промычала я, вновь утирая слёзы.       В этот момент в палату просунулась голова стража Петровой.        – Доброй ночи, страж Беликов, – сказала я, и пошла к выходу из палаты.        – Дмитрий… – произнёс он своё имя. – Просто Дмитрий. Роза терпеть не может называть меня по фамилии.       Я искренне улыбнулась и вышла.       По дороге к моройскому корпусу пришлось рассказать стражу Петровой ту версию, которую я придумала о Роуз – версию о нервном срыве. Правда, если я не придумаю что-то получше, то Роуз отправят к психологу, что ей, мягко говоря, не понравится. Не сказать, чтобы страж Петрова поверила рассказу, но объяснения лучше у меня не было. С Адрианом я разберусь позже.       Успокоительное, вколотое врачами, вновь начало действовать. Окончательно измотанная и морально, и физически, я рухнула на кровать и провалилась в тёмную бездну снов с одной только мыслью: «Роуз, бедная моя Роуз».       Ведь каждый может сломаться.       Следующие дни прошли как в тумане, по одной схеме: завтрак, занятия, Кристиан, ленч, занятия, время в палате с Роуз, сон.       Розмари каждый раз лежала всё так же недвижно, опутанная многочисленными трубками. А я каждый раз рассказывала ей, как прошёл мой день. Иногда со мной приходил Кристиан. По его лицу я видела, что ему тоже непривычно видеть Роуз такой, хотя он и знал её совсем недолгое время. Зато их короткого знакомства хватило, чтобы сформировать представления друг о друге.       Страж Беликов, похоже, мог не спать сутками. Чаще всего, когда я и Крис приходили, он, словно античная статуя, недвижно стоял у двери в палате Розмари. Иногда его сменял страж Таннер, который, как и другие стражи Академии, уже вернулся обратно.       Всё это выматывало. Приближался мой день рождения. А ведь я прекрасно знаю, что Роуз наверняка что-то придумала, какой-то сюрприз для меня.       «Очнись, дорогая, очнись, пожалуйста» – каждый раз твердила я, сжимая холодную руку подруги.       Но она не приходила в себя.       Мне нужно было кое-что сделать. Кое-что очень важное – поговорить с Адрианом о произошедшем. Версию стража Беликова я слышала, состояние Розмари я вижу ежедневно… И теперь хочу понять мотивы поступка Адриана.       В выходной день ученики лениво прогуливались по кампусу, наслаждаясь погодой: дождь, наконец-то кончился, а ветер, в свою очередь, утих.       Я вошла в гостевой корпус и направилась прямиком в апартаменты Адриана. Стучать пришлось долго. Отчаявшись, я хотела уйти, но за дверью что-то громыхнуло, и послышалась отборная ругать Адриана.       Дверь распахнулась, а передо мной предстала совершенно дикая картина: Адриан был не просто пьян, он был почти невменяем. Под глазами парня залегли тёмные круги, на скуле и рядом с ухом расплывались огромные сине-жёлтые пятна от синяков, видимо, тех, что оставила Роуз, а одежда Адриана была вся мятая, будто он не снимал её много дней.        – Привет, Лисса, – заплетающимся языком сказал он. – Если ты пришла сказать мне, какое я говно, то не стоило. Я знаю.        – Нет, Адриан. Я пришла поговорить. Впустишь? – я сомневалась и побаивалась Ивашкова, но я обязана понять – что произошло.        – Проходи, – удивлённо проговорил морой.       Комната Адриана была не убранной, по ней явно видно, что хозяин в глубоком запое: везде валялись пустые бутылки, упаковки из-под чипсов, сухарики и куча мусора.       Я присела на своё любимое кресло и медленно начала говорить:        – Адриан, ты знаешь, я хорошо к тебе отношусь. И я хочу понять, что произошло. Хочу понять, что довело Роуз до такого состояния. До состояния сильнейшего нервного срыва.       Парень на минуту задумался и, пошатнувшись, плюхнулся на пол, схватившись за голову. Этот отчаянный жест меня напугал.        – Я не хотел, Лисс, клянусь, не хотел! – тихо прошептал он и начал раскачиваться из стороны в сторону.        – Расскажи мне, – мой голос дрожал, но был требовательным.        – Я думал… Я был уверен, что ей не хватает мотивации, некоторого толчка к действиям. Помнишь? – я кивнула, а парень продолжал. – Так вот… Я уверен, что ты тоже это замечаешь…       Вопросительно взглянув на Адриана, я помотала головой, не понимая его.        – Я заметил, что Розмари заинтересовалась стражем Беликовым, – продолжил морой. – Заинтересовалась в романтическом плане…        – Они друзья, Адриан! – резко перебила я, а разговор начинал раздражать. – Роуз многое ему рассказывает, делится, а он, уж не знаю, как и какие слова он подбирает, но… он помогает ей, я же вижу!        – Хорошо, хорошо, Лисс, не кипятись! Будешь видеть ауры так же, как и я, тогда ещё раз вернёмся к этой теме, – пьяненько пробормотал Адриан. – Ты просила рассказать, что мной двигало. Я рассказываю, а ты перебиваешь.        – Больше не буду, продолжай.        – Так вот… Я заметил это. И понял, что если создам ситуацию, которая будет «угрожать» жизни Беликова, то это сможет подтолкнуть к Роуз к действиям. Ведь тот случай на тренировке, когда она загорелась… Тогда она испытывала стресс, ведь её кто-то чуть не победил. Я думал, что и в этом случае будет так же. Что экстремальная ситуация подтолкнёт к действиям. Ну, и в какой-то мере, мои предположения оказались верными! – победно закончил Адриан.        – Победные, в плане того, что Роуз в больнице? – тихо сказала я, отворачиваясь от него.        – Н-н-н-нет, – заикаясь, промямлил парень. – Она смогла с лёгкостью сбросить с Беликова моё принуждение, а потом с помощью блока провела его через огонь. Так что, в том, что ей нужна мотивация, я прав. Только о реакции Роуз я не подумал, – Адриан опять схватился за голову и начал покачиваться из стороны в сторону.        – Ты – идиот, Адриан, – сказав это, я встала и пошла к двери. – И если тебе нравится Роуз, то способ подкатить к ней таким методом – самое тупое, что могло придти тебе в голову! – я резко дёрнула ручку двери и, хлопнув ей посильнее, вышла.       Интерес Адриана к Роуз я замечала давно. Но предположить не могла, что укурок Ивашков придумает что-то в этом духе.       Я и злилась, и расстроилась одновременно. Даже если Роуз и имеет к стражу Беликову романтические чувства, в их отношения не должен лезть никто: ни я, ни Адриан, ни одна живая и неживая душа.       Пролетели две недели.       Вместе с ними пролетел мой день рождения. Как я и предполагала, Роуз хотела устроить мне сюрприз, но из-за её состояния, Мейсон, Эдди и Мия, а также Кристиан, взяли всё на себя. Праздник оказался бы великолепен, если не одно но: Розмари сейчас лежала в белой больничной палате под капельницами и с множеством трубок.       Тоска и чувство вины, что я не очутилась рядом тогда, когда Роуз это требовалось, раздирали меня на кусочки.       Поэтому, попрощавшись со всеми на празднике в честь моего дня рождения, я отправилась к Роуз, прямиком в медицинский корпус.       Когда я открыла дверь её палаты, я увидела Дмитрия, который сидел и весело разговаривал с Роуз. А моя лучшая подруга, в свою очередь, улыбалась ему и что-то тихо отвечала. Я замерла на пороге. Подруга перевела взгляд на меня и тихим голосом, улыбаясь, сказала:        – Привет, подружка, с днём рождения!       Меня затопила волна счастья.       «Роуз, моя Роуз очнулась после 2 недель комы!»