Исключение из правил

      Календарь упорно говорил, что наступил ноябрь – последний месяц осени. Но вряд ли последний месяц дождей, так как осень в Монтане, казалось, имеет привычку длиться вечно.       Наступил понедельник. Недаром говорят, что понедельник – день тяжёлый.       Он стал не просто тяжёлым. Создалось впечатление, что в нём присутствуют все оттенки Ада: мало того, что меня всю ночь пытали яркие кошмары, так ещё и погода за окном «радовала» как никогда. С самого утра лил дождь такой силы, что деревья в парке казались маленькими тенями за пеленой дождя.       Сегодняшний кошмар мало походил на все ужасы, посещавшие меня раньше.       Я стояла на пустынной дороге. Слева и справа от неё возвышались поистине огромные исполинские деревья: кроны, имеющие глубокий рисунок, ветви, которые, казалось, могут достать до тяжёлых свинцово-серых туч.       Я смотрела на деревья и наслаждалась ветром, который обдувал меня, принося издалека знакомый запах… Я не могла понять, что это за запах, но я почему-то помнила его, он был мне знаком.       Спустя мгновение капли дождя зашуршали по молодой листве. Я подняла голову навстречу дождю и улыбнулась. Знакомый запах стал сильнее. Опустив глаза на дорогу, увидела, как с волос стекает красная жидкость… Это была кровь. А запах… Так пахла кровь.       И мои руки… Руки все в крови. Я попыталась понять – моя ли это кровь, начав себя осматривать. Со мной было всё в порядке: ни ран, ни каких-либо других травм я не обнаружила.       Шорох позади заставил меня резко развернуться. Увиденное привело меня в ужас: вся дорога позади была усыпана трупами. Их было так много, что у меня перехватило дыхание, а горло сдавило спазмом. Прикрыв рот окровавленной рукой, я прошептала: «О, нет. Что же это?»       И тут я уловила слабое движение чуть правее места, где я стояла. Я повернула голову и увидела Адриана, истекающего кровью, а рядом с ним лежала бездыханная Лисса. «Нет. Нет. НЕТ!» – закричала я, подходя на ватных ногах к Адриану и Лиссе.        – Не подходи! – прохрипел Ивашков, и закашлялся кровью. – Скольких ты ещё погубишь, прежде чем уйдёшь сама? – я видела, что силы покидают его.       Я хотела подойти ближе, чтобы помочь, но тихий шорох за ближайшим деревом привлёк внимание: из-за дерева медленно вышел страж Дмитрий Беликов и голосом, полным угрозы, сказал:        – Розмари, отойди от них.       Во мне вспыхнул гнев. Ярость начала подниматься из глубин моего существа и заполнила каждую клеточку тела. Мне хотелось обнять этого мужчину и, в то же время, жестоко его убить, чтобы он испытал на себе мою Боль.       Молниеносным движением я подлетела к стражу Беликову и, застигнув его врасплох, вонзила клыки в шею.       Его кровь показалась мне самым прекрасным, что я ощущала в своей жизни. Он почти не сопротивлялся, а я была настойчива. От его сладковато-горькой крови по моему телу расползалось блаженное тепло.       Когда же я разомкнула челюсти, то поняла, что Дмитрий мёртв. Я разжала руки, которыми обнимала его за шею, и тело с глухим стуком упало на сырую землю. Его глаза были широко открыты, а на лице застыла гримаса ужаса.       Я тяжело задышала, осознавая, что я стала его погибелью.        – Ты будешь нести только смерть… – услышала я хриплый голос умирающего Адриана рядом.       Капли дождя стали кровью. С небес, вместо дождя, на меня лилась кровь. Везде этот запах… Запах металла и чего-то кислого. Оглянувшись, я увидела вокруг ещё больше трупов. Но все они были мне знакомы: мои родители, мои друзья, стражи Академии, Адриан, Лисса, Дмитрий…       Тут я увидела себя со стороны: всё та же Розмари Хезевей, за исключением одной детали… Мои глаза. Их окантовывал кроваво-красный ободок. Я была стригоем. Я стала стригоем. Я потеряла всё, что мне дорого. Я стала монстром.       Это я. Это я убила всех.       Я посмотрела прямо себе под ноги… Там лежал Дмитрий. Его стеклянные глаза, в которых больше не было жизни, смотрели прямо на меня. Не в силах оторваться от безжизненных глаз дампира, я громко закричала.       Я не просто подскочила на кровати. Сон оказался слишком реальным даже для меня, а во рту всё ещё чувствовался явный привкус металла, привкус крови. Пробуждение сегодня было феерическим: я вскочила с кровати и с диким криком побежала, куда глаза глядят. В тот момент я мало чего соображала. В одной футболке и коротеньких шортах я вылетела за дверь.       На крик прибежал страж, дежуривший сегодня в корпусе мороев. А вслед за ним на этаж влетел страж Беликов.       Не ожидая такого поворота, моё тело сыграло весьма злую шутку: я бросилась атаковать дежурного стража. Я до сих пор пребывала во власти страшного сна. И казалось, что мертвецы, лежавшие под ногами во сне, ожили, пытаясь убить меня.       Страж корпуса не ожидал, что я брошусь на него. Это позволило мне с силой приложить его об стену коридора, отчего он сполз на пол, потеряв сознание.       Я повернулась ко второму стражу… Дмитрий. Я помнила его остекленевшие глаза, с немым укором смотрящие на меня.        – Не подходи ко мне. Ты мёртв. Я сама убила тебя! – бессвязно говорила я, готовая атаковать в любую секунду.       На лице Дмитрия застыло престранное выражение сочувствия, смешанное с недоверием и сильным удивлением.        – Роуз, я живой, у меня бьётся сердце, – медленно сказал он. – И если ты прислушаешься, то услышишь этот звук. Только успокойся, пожалуйста.       Я помотала головой, отгоняя наваждение. Я видела, как убила его. Я видела мёртвый взгляд. Я слышала тишину в его груди, когда выпила из него всё, до последней капли.        – Это очередной кошмар, Роуз! Реальность сейчас, а не тогда! – раздался рядом со мной звонкий голос.       Я резко повернула голову и увидела Лиссу. Живая Лисса! Бледная, напуганная, но живая.       Мгновения моей слабости хватило стражу Беликову, чтобы молниеносно подскочить и скрутить мне руки за спиной. Я попыталась выбраться из захвата, но он лишь перехватил меня, прижав мои руки к корпусу и сковав их своей железной хваткой. «Фирменный захват стража Беликова, эффективный для остановки Розмари Хезевей» – пролетела мысль в голове. Выбраться из сильных рук – это то же самое, что сдвинуть Эверест немного левее его первоначального места.        – Роза, всё хорошо, – прошептал Дмитрий мне на ухо. – Тебе приснился плохой сон, всё хорошо.       Медленно до меня начал доходить смысл слов Лиссы: «Реальность сейчас, а не тогда!». Я почувствовала жар тела Дмитрия и его сердце, которое быстро, но ровно стучало. Он живой, Лисса живая. Это был всего лишь очередной кошмар. Очень реалистичный кошмар. Я всхлипнула и начала невольно оседать на пол.       Сильные руки аккуратно отпустили меня. Я села на колени, закрыла руками лицо и меня начали сотрясать рыдания. Лишь почувствовав, как родные руки Лиссы обнимают плечи, я немного расслабилась.       Снизу послышались громкие голоса.        – Мисс Драгомир, вам и мисс Хезевей лучше зайти в комнату. Я пока разберусь здесь со всем… – напряжение в голосе стража Беликова, казалось, можно пощупать руками.        – Роуз, милая, пойдём в комнату, иначе у нас будут проблемы! – встревожено проговорила Лисса.       Только сейчас я заметила, что она одета в длинный халат, а на ногах нет даже домашних тапочек.       Словно маленького ребёнка, она уводила меня из коридора в мою комнату. Но, стоило переступить порог, как меня затрясло. Лисса мгновенно это поняла и спешно увела меня в свою комнату.        – Мне срочно нужен ледяной душ! – пробормотала я, еле двигая языком, и твёрдой походкой прошла в душ к Драгомир, сбрасывая на ходу одежду.       Лисса пыталась что-то мне сказать, но я лишь закрыла дверь в ванную и спешно повернула ручку душа с маленькой синенькой капелькой – холодная вода.       Я стояла до тех пор, пока не перестала чувствовать своё тело. Когда я окончательно замёрзла, то пришла в себя. Меня накрыло осознание, что я только что натворила. Мысленно я составляла план того, что нужно сделать. Первым пунктом значилось сразу объяснить всё Лиссе, ибо, когда я выйду из ванной комнаты, Лиссу в состоянии абсолютного шока я встречу первой. Вторым пунктом шли извинения перед стражем Дмитрием Беликовым, которого я обозвала трупом.       Я застонала от стыда и прикрыла глаза. Видимо, стон был слышен Лиссе. Она постучала в дверь и встревожено спросила:        – Роуз, у тебя всё хорошо?       Сквозь шум воды я проговорила:        – Да, Лисс, всё хорошо, я уже выхожу.       Сделав воду теплее, я приводила свою психику в более-менее устойчивое состояние, а физической составляющей придавала более-менее адекватный вид.       И только после того, как я выключила воду, то поняла, что одежда осталась в комнате. Пожав плечами, мол, «нéчего делать, пойду в полотенце, чего Лисса не видела?» я вышла из ванной и сразу увидела Лиссу. Мне невдомёк было оглядеться по сторонам. Плотину прорвало, и слова полились из меня:        – Лисс! Прости за спектакль! Просто, это был сон… Страшный сон. Там… Там были… Там вы все были мертвы: Адриан, ты и… И я убила Дмитрия. Я… Я выпила его кровь. Я была стригоем. Нет, я была хуже стригоя. И там была куча тел и кровь была повсюду…Она лилась с неба… И… – но она не дала мне закончить.        – РОУЗ! – громко крикнула подруга, резко встав с кровати.       Боковым зрением я заметила у двери фигуру в длинном пыльнике. Дмитрий Беликов недвижно стоял у входа в комнату и внимательно наблюдал за мной, впитывая каждое слово.        – Твою мать, – тихо прошептала я, вглядываясь в обеспокоенный взгляд карих глаз.        – Розмари, ты не хочешь одеться? – скептически поинтересовалась Лисса.       И только сейчас я поняла всю абсурдность… хотя, нет. Не абсурдность. ПОЗОРНОСТЬ данной ситуации: я стою мокрая и полуголая в одном коротком полотенце, еле прикрывающем мой зад, открывающим прекрасный вид на стройные ноги, и сбивчиво рассказываю о своём кошмаре, а в нескольких метрах стоит человек, которому меньше всего нужно видеть и знать.       – Твою ма-а-а-а-а-а-ать! – простонала я, залетая в ванную со скоростью реактивного истребителя.       Лисса, тихо хихикая, зашла следом и отдала мою футболку и свои флисовые штаны, поскольку показываться перед взрослым мужчиной в ночных шортах, которые относились к разряду «мини», более чем неприлично.       Я с благодарностью посмотрела на подругу и, одевшись, вышла за ней вслед.       Мне стало стыдно смотреть в глаза Дмитрию, поэтому, я, как могла, отводила взгляд.        – Страж Беликов, – начала я, садясь на кровать Лиссы и рассматривая пушистый ковёр с длинным ворсом у себя под ногами, – мне очень жаль, что произошла такая ситуация. Мне приснился кошмар, который был очень реалистичен и ужасен настолько…       Голос предательски дрогнул. Ужас сковывал… Рука Лиссы легла на плечо, слегка его сжав.        – Понимаю, – коротко бросил Дмитрий. – Думаю, у меня получится всё уладить. Но от посещения психолога это тебя всё равно не спасёт.       Да, ещё одна «фишка» директрисы Кировой: когда до её ушей дошла новость о моём так называемом «нервном срыве», то стерва сразу вынесла распоряжение о том, что «Розмари Хезевей со дня выздоровления приступает не только к занятиям, но и обязана посещать сеансы с психологом 3 раза в неделю».       Конечно, мозгоправов я ненавижу, так как считаю занятия с ними пустой тратой времени. Но Лисса ясно дала понять, что после произошедшего она будет под конвоем сопровождать меня к психологу, если потребуется. Самое удивительное, что я понимала – она может это организовать.        – Ну, психолог, так психолог… – недовольно проворчала я, смиряясь с участью.        – Кстати, у тебя сегодня сеанс! – тоном учителя сказала Лисса.       Ничего не оставалось, как признать свою абсолютную и безоговорочную капитуляцию перед двумя вредителями: Лиссой и Дмитрием.       Я зло посмотрела на Драгомир.        – А ещё сегодня у тебя тренировка, Роуз, не опаздывай, пожалуйста. Ты много пропустила, – подлил Дмитрий масла в огонь.        – Да поняла я, поняла! – разозлилась я. – А вы вдвоём сговорились! Это видно! – прищурившись, я посмотрела сначала на Лиссу, потом на Дмитрия, отчего подруга засмеялась, а на лице Дмитрия заиграла довольная ухмылка.        – Так это сговор! – я засмеялась в ответ и, схватив маленькую подушку с кровати Лиссы, кинула её в Дмитрия, конечно же, не попав в стража.        – Пожалуй, я пойду… – страж Беликов, улыбаясь, положил подушку на кресло и спешно ретировался.        – Ну как ты, Роуз, отошла немного? – Лисса мгновенно стала серьёзной и обеспокоенной. – Что тебе снилось?        – Очередной кошмар, где была уйма крови. Даже не уйма, а несколько цистерн, я бы сказала, – задумчиво прошептала я, стараясь не угодить в цепкие лапы воспоминаний о кошмаре.        – Ладно, подруга, тебе пора собираться на занятия, потом ленч, потом к психологу, а потом на тренировку к Дмитрию, – на последнем «потом» Лисса как-то странно кашлянула.       Я закатила глаза и, вновь признавая поражение, направилась в свою комнату.       День, казалось, тянулся бесконечно. Моройская культура была скучнейшим предметом. Поэтому я не испытывала никаких угрызений совести по поводу того, что заснула под монотонное бурчание преподавателя.       Стихийная магия тоже не впечатляла. После случая с Адрианом в спортивном зале я стала бояться применять огонь и стихии в целом. Думаю, со временем это пройдёт… Но не сейчас. Сославшись на головную боль, я слиняла пораньше и направилась на ленч.       За столом уже сидели Эдди, Мейсон и Оливер, что-то оживлённо обсуждая. Вид у них был сильно потрепанный и уставший. Как можно тише и незаметнее двигаясь, я подкралась с намерением напугать. А вместо этого ненароком подслушала часть разговора.        – И что ты думаешь на счёт распределения? – тихо проговорил Мейсон.        – Думаю, что сначала к мороям приставят дампира, а потом уже начнётся распределение… – Оливер задумался.        – Да, интересно, к кому кого распределят. Я бы хотел убивать стригоев… – Мейсон так мечтательно проговорил последнюю фразу, что Эдди хихикнул.       – Ты забыл добавить «с прелестной Розмари», – после этой фразы Кастиль и Оливер заржали, как демоны зла, а Мейсон покраснел и заметно погрустнел.       Решив, что дальше слушать издевательства над другом я не намерена, резко сказала у них над головами:        – Привет, ребята!       Парни как по команде вздрогнули и обернулись.        – Привет, Роуз, – хором сказало взъерошенное трио.        – А что случилось, что вы такие помятые? – я уже успела наполовину запихнуть пирожок со сладким повидлом в рот.        – Да твой Дмитрий Беликов сегодня в дурном расположении духа! – ворчливость Мейсона удивляла, как и новость о злом Дмитрии.        – Почему в дурном?        – То ли ему Адриан попался на пути, то ли Ивашков сказал что-то наперекор Дмитрию… – буркнул Эдди и залпом выпил огромную чашку воды. – Поэтому страж Беликов устроил нам на тренировке ад на земле. Это оказалось реально тяжело!       По моей спине пробежался табун мурашек, пальцы похолодели, а аппетит исчез в неизвестном направлении.        – И? – не унималась я, отложив покусанный пирожок.        – Что и? – возмутился Оливер. – И страж Беликов всю тренировку гонял нас, как не знаю кого! Никогда такого не было!        – Да, это на стража Беликова не похоже… – задумчиво протянул Мейс.        – Ой, ладно вам! – я попыталась хоть как-то замять ситуацию. – С меня он каждую тренировку по 7 шкур снимает!       Произнеся эту фразу, я слегка покраснела. «Да, дорогая, ты была бы не против, чтобы Дмитрий с тебя что-то снял!» – зашипело проклятое подсознание, заставляя щёки вспыхнуть алым.        – Сегодня он пребывал в особо демоноидном расположении духа! Так что, крести задницу, Розмари, когда увидишь стража Беликова на тренировке, – в голосе Эдди слышалось сочувствие.        – А причём тут моя задница? – испуганно спросила я, только по глазам парней поняв, что сморозила какую-то глупость. Подсознание подкидывало совершенно пошлые картинки, а Мейсон тем временем заржал и спросил:        – Роуз, ты чего? Ни обо что головой с утра пораньше не билась?        – Смешно! – зашипела я, вызвав новый приступ смеха у ребят.       За постоянными шутками по поводу моей ушибленной головы пролетел и ленч. Пришло время мозгоправа.       С тяжёлым сердцем я направилась к кабинету психолога. Или психотерапевта. Без разницы. К кабинету мозгоправа, одним словом. Постояв пару секунд перед тёмной дверью, я постучала, стараясь излучать спокойствие и дружелюбие, что, несомненно, у меня плохо получалось.        – Войдите, – сказал приятный женский голос за дверью.       Медленно открыв дверь, я вошла в кабинет мозгоправа. Взору предстала небольшая и уютная комнатка. У правой стены стоял большой кожаный диван, передо мной стоял стол, за которым сидела моройка достаточно преклонного возраста. Назвать её старухой я бы не смогла. Но её глаза выражали мудрость прожитых лет и дружелюбие. Слева от стола я заметила огромный стеллаж с множеством книг. На стенах висели картины с потрясающими пейзажами. Но лишь одна привлекла моё внимание: фьорды Норвегии.        – Здравствуй, Розмари, – сказала мозгоправ. – Любишь природу?        – Нет, – запнулась я, отводя взгляд от картины. – Люблю красивые картины.        – Ощущение прекрасного – это великолепно. Проходи, прошу! – она указала на стул напротив своего стола.       Я медленно опустилась на предложенное место и, облокотившись о спинку, скрестила руки на груди.        – И что вы от меня хотите? – скептически спросила я.        – Меня зовут Флоренс. Но ты можешь звать меня Флор, – представилась моройка. – Я хочу поговорить с тобой. Хочешь выбрать тему?        – Нет, спасибо, Флор, я не особо люблю говорить… – скептически заметила я и замолчала.        – Ты должна понимать, что я хочу помочь, стать тебе другом и завоевать твоё доверие. Всё, что ты скажешь мне в стенах этого кабинета, останется только между тобой и мной. Ни при каких обстоятельствах я никому не расскажу о том, о чём мы с тобой говорили. Таковы правила. И я, как успешный психотерапевт, предпочитаю им следовать.       После этого в кабинете повисло молчание. Одна сторона моей личности хотела пойти миловидной моройке навстречу, а другая часть сопротивлялась и пыталась доказать, что мои проблемы – это только мои проблемы и ничьи другие.        – Что я должна говорить? – сдалась я.        – То, что ты сочтёшь нужным. Хочешь выбрать тему? – по Флор было видно, что она профи в своём деле.        – Нет, не хочу.        – Тогда тему буду выбирать я. Расскажи о себе.        – А вам мало моего досье?        – В твоём личном деле есть только общая информация о морое по имени Розмари Хезевей. Я же считаю, что ты настоящая представляешь собой большее, чем несколько букв, – Флор лучезарно улыбнулась, а я округлила глаза.       «Да, Роуз, ты попала» – подумала я и заёрзала на стуле.        – Ну, хорошо, – я согласилась и продолжила. – Я люблю, когда меня называют Роуз, мне 17 лет, скоро исполнится 18. Академия стала моим вторым домом, но это вы и так знаете из личного дела. У меня есть лучшая подруга Лисса. Она милая и мудрая, так же спокойная, в отличие от меня. Ещё у меня есть два друга-дампира – Мейсон и Эдди. Мейсон питает ко мне романтические чувства, а я не могу ему ответить тем же. Эдди же благодаря мне встречается с ещё одной моей подругой, я очень рада за них. После окончания Академии я выбрала для себя путь охотника на стригоев и собираюсь добиться цели. Иногда мне снятся кошмары, которые полны крови и смерти. Вот и всё.       Флоренс внимательно смотрела на меня. Интуиция сигнализировала, что грядёт вопрос с подвохом. Тело инстинктивно напряглось.        – Что ж, это уже многое. Но ты всё равно должна будешь выбрать тему, которую мы сегодня затронем.        – Есть из чего выбирать? – скептически спросила я и расслабилась.        – Да, – Флор была серьёзна, а её глаза прожигали насквозь. – Выбирай: обсуждение кошмаров или обсуждение романтических отношений.       Мой рот непроизвольно открылся.        – Мне не нравится тема романтических отношений. Ведь это личное.        – Я знаю, что тебе не нравится. Потому что ты не упомянула о них… – Флоренс улыбалась ласковой улыбкой. – Тогда обсудим твои страшные сны. С чего всё началось?        – С аварии 7 лет назад, – голос упал до шёпота.        – Расскажи всё, что сочтёшь нужным.       Судорожный вздох вырвался из груди. Сейчас побеждала моя вторая половина, упорно твердя, что, возможно, именно Флор сможет мне помочь.        – Были зимние каникулы… Я, мама, отец и младшая сестра ехали по шоссе на машине. Отец включил ретро музыку, а мама весело подпевала знакомым песням. Мы ехали отдыхать. Ну, знаете, семейный отдых во время каникул… – сама не знаю почему, но я нервничала.       Флоренс легко кивнула и хранила молчание. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и продолжила:        – Смеркалось, начался сильный снегопад. Отец сразу сбросил скорость, но что-то пошло не так. Сзади в нас сильно влетела какая-то машина, и отец потерял управление. Машину крутило из стороны в сторону, сестра и я кричали… Я видела, как мы с бешеной скоростью приближаемся к сильнейшей аварии: несколько машин буквально смятые в лепёшку, куча металла. А дальше… Не знаю, что точно произошло, но я очнулась на холодной земле. Видимо, меня выбросило из машины при столкновении… Наша машина влетела под грузовик, а сзади влетела огромная груженая фура. Врачи сказали, что родители и сестра погибли мгновенно. А я не знаю, как я оказалась на обочине. Меня никто не вытаскивал, не выбрасывал, да и сама я выпрыгнуть не могла…       В комнате повисло молчание. Только звук тикающих часов на стеллаже с книгами нарушал его.        – Ты считаешь себя виноватой, – раздался голос Флор.        – Это вопрос? – не поняла я.        – Скажем, да.        – Нет, не виноватой… – я задумалась. – Скорее, я не понимаю, что тогда произошло… Может, раз я осталась жива, то и они могли бы… Просто, может…       Продолжать не было сил. Горло сдавило железным ошейником, глаза слегка защипало. «Не хватало ещё сопли распустить!» – подсознание злобно шипело на меня за сентиментальность.        – Нет, Роуз, они бы всё равно погибли… – тихо прошептала Флор. – Потому что каждому уготована своя судьба и своё предназначение. Но тебе ли этого не знать! Сколько сложностей ты миновала, а всё равно идёшь к цели – убивать стригоев.       Вскинув голову, я вопросительно посмотрела на Флор. Казалось, что она знает обо мне что-то, чего не знаю я сама.        – Это не отменяет того, что я жива, а они нет… – пробормотала я, снова слушая мерный стук часов.        – Мы обязательно вернёмся к этой теме, но позже. Мы хотели поговорить сегодня о твоих кошмарах. Но прежде, чем ты начнёшь рассказывать, я хочу напомнить, что всё, что ты скажешь, останется в этих стенах.       В знак согласия я слегка кивнула.        – Мои сны… Что ж, приятного в кошмарах мало. Всегда примерно один и тот же сюжет: кровь, страх, крики, боль, тьма, пустота. В основном, в них умирает кто-то дорогой для меня… Больше не знаю, что можно сказать.        – Ты не замечала изменений в их содержании или усиления каких-то эмоций, связанных с кошмарами: яркость, чувство страха?        – Да, – я задумалась над её словами. – Есть кое-что… В последнее время кошмары стали реалистичнее, мне тяжело с ними справляться… Но я не знаю, с чем это связано.        – Возможно, в твоей жизни что-то изменилось. Возможно, появился какой-то человек, который спровоцировал изменения.        – Это как? – от проницательности женщины по спине пробежали мурашки.        – Кошмары – отражение самых потаённых страхов. То, что ты видишь в кошмарах – это то, чего ты больше всего боишься и не хочешь увидеть в реальной жизни.        – А-а-а… – протянула я. – Тогда ясно. Ну, да, мне часто снилось, как Лиссу убивают, часто снилась авария…       Всеми силами я пыталась прикинуться дурочкой, но в мысли закрались 2 совершенно разных образа: Дмитрий и Адриан. Они появились в моей жизни. После занятий по управлению духом с Адрианом во мне поселился страх. Но снится мне смерть Дмитрия… Причём, не от рук Адриана.       Видимо, я так сильно погрузилась в свои мысли, что это не укрылось от зоркого взгляда Флоренс.        – Ты не хочешь рассказать о своих размышлениях? Возможно, я смогу помочь всё расставить по местам.       Мне хватило пяти секунд, чтобы ответить:        – Нет… Извините, но я пока не настолько вам доверяю, чтобы обсуждать свои мысли.        – Это ничего, – моройка лучезарно улыбалась мне. – Время – наш друг. Тебе пора на следующие занятия, Роуз, – всё так же улыбаясь, сказала Флор, откинувшись на спинку кресла.       Не сказать, чтобы этот факт обрадовал меня, но не огорчил – это точно!       Я спешно встала и быстрым шагом направилась к двери, по дороге бросив небрежное «До свидания!» мозгоправу.       Разговор с Флор поселил в голове уйму мыслей и вопросов, на которые я теперь хотела найти ответ.       С тяжёлым сердцем и с забитой мыслями головой я отправилась на тренировку с Дмитрием.       Кое-как доплелась до спортивного зала. И если бы не всепоглощающее желание увидеть Дмитрия, думаю, я точно прогуляла бы тренировку. Настроение отдавало лиричными нотками, поэтому, присев на мат, я засунула наушники в уши и нашла в плеере папку с названием «Шопен». Из наушников раздались приятные звуки вальса ля-бемоль*. Зло усмехнувшись случайному выбору своего плеера, я подумала, что музыка до дрожи символична: слушать перед тренировкой с Дмитрием вальс, который называется «Прощальный».       Звуки фортепиано уносили далеко от реальности, освобождая голову от мрачных мыслей, даря душе непередаваемое блаженство. Я закрыла глаза, погрузившись в волшебную музыку Шопена, и с улыбкой начала покачиваться в такт вальсу.       А следующий вальс** заставил моё сердце сжаться. Воспоминания накрыли, как и музыка. В детстве, мама часто играла этот вальс на огромном рояле, стоявшем в гостиной. И я кружилась под него, наслаждаясь звуками и мамиными пальцами, с лёгкостью порхающими над белыми и чёрными клавишами. И почему-то сейчас это воспоминание не принесло боли. Оно вызвало лишь грустную улыбку.       «Прошлое не нужно забывать, но нужно находить в себе силы идти дальше, как бы тяжело это не было…» – вспомнились вдруг слова Дмитрия, когда я лежала в больничном корпусе. Как знать, может, я как раз и нахожу эти самые силы, только медленно?       Знакомое ощущение заставило резко открыть глаза: всего в метре от меня, скрестив ноги по-турецки, сидел Дмитрий. Его голова была наклонена немного набок, а глаза с любопытством меня разглядывали.       Я широко улыбнулась и одним движением выдернула наушники из ушей.        – Что ты слушаешь? – с улыбкой произнёс страж.        – Шопен, – кратко ответила я, но почему-то вновь смутилась.        – Пора тренироваться! – улыбка не сходила с лица Дмитрия. – Шопен – мой любимый композитор.       Сказав это, Дмитрий грациозно встал и направился к грузам и гантелям, чтобы начать разминку.       Моё настроение после его слов неожиданно перевалило за отметку «офигенное».       Но всё оказалось не так позитивно, как представлялось в начале. Две недели комы и двусторонняя пневмония сыграли плохую службу: дыхание то и дело сбивалось, силы уходили с пугающей быстротой, а усталость обещала накинуться на меня при первой же возможности.       Дмитрий наносил точные удары и, видя, что я пропускаю некоторые, никогда не доводил их до конца, останавливаясь в миллиметре то от моей скулы, то от носа. Такая осторожность стража выводила меня.       Совсем скоро, чего и следовало ожидать, я стала злиться и выходить из себя. Во время одного из нападений Дмитрия, где я должна отражать его удары, я окончательно взбесилась и, судя по всему, это придало мне сил: у меня получилось так извернуться, что я оказалась за спиной стража Беликова. Коварно улыбнувшись, я сильно ударила его под ноги, стараясь выполнить так называемую подсечку, чтобы страж упал. Я нанесла удар по ногам, Дмитрий упал на колени, но оказался проворнее: он очутился вполоборота от меня, поймав мою руку. Следующий его манёвр был резок и точен: Дмитрий, не вставая с колен, перекинул меня через свою спину так, что я сама упала на спину перед ним. Затем страж в долю секунды оказался сверху, блокируя мой корпус своим, а две мои руки поднял над головой, удерживая всего лишь одной левой!       На его лице заиграла победная улыбка, а я же, напротив, была почти раздавлена своей беспомощностью.        – Ты что, левша что ли? – прошипела я, пытаясь высвободить руки.        – Нет, – Дмитрий всё так же улыбался. – Просто много тренируюсь и не люблю долго находиться под холодным осенним дождём штата Монтана.        – Я поняла намёк! – злилась я ещё больше.       В одно мгновение я почувствовала, что у меня открылось второе дыхание, и я вот-вот смогу сбросить руку Дмитрия. Но вдруг вторая рука стража метнулась к моим рукам, перехватывая их, и улыбка сошла с лица Дмитрия.       С тревогой в голосе он тихо сказал:        – Роза, твои глаза… Опять… Успокойся, пожалуйста.       Догадываясь, о чём он говорит, я постаралась взять себя в руки. Меньше всего хотела, чтобы сейчас моя кожа вспыхнула, причинив стражу вред. Поэтому стоило срочно успокоиться и не злиться. Ведь в своей слабости виновата только я. И Адриан. «Сука Адриан!» – закричало подсознание. Тьма поглощала изнутри, руки зачесались дать Адриану по морде, срочно отыскав его в Академии, но мне мешал Дмитрий, который уже всем телом придавливал меня к мату, не давая вырваться.        – Роза! – сказал страж громко. – Контролируй эмоции! Успокойся, всё в порядке. Спеть тебе песенку?       Последние слова Дмитрия, видимо, показались столь абсурдными, что я удивлённо посмотрела в его глаза, вопросительно вскинув брови.        – Чего? – тупо спросила я Дмитрия.       Он, всё так же нависая надо мной и держа мои руки, пожал плечами и серьёзно сказал:        – Ну, могу спеть тебе какую-нибудь песенку, если тебя это отвлечёт и успокоит.       В моей безумной голове сразу возникла картинка: сексуальный Дмитрий, держащий мои руки на полу в лучшем стиле БДСМ-жанра и всем телом прижимающий меня к полу, поёт милую песенку «Old MacDonald had a farm, ee-i-ee-i-o». А у меня очень богатое воображение даже в припадке гнева.       Не выдержав, я звонко рассмеялась. Злость, по-видимому, переросла в истерику: я смеялась и никак не могла остановиться. Из глаз уже текли слёзы, а пресс начал предательски болеть.       Удивление на лице Дмитрия сложно описать словами. Видимо, поняв, что я больше не бьюсь в припадке праведного гнева, он отпустил мои руки и слез с меня, сев по-турецки рядом.       Когда меня немного отпустило, я тоже села и утёрла слёзы. Не переставая улыбаться, взглянула на Дмитрия, вид которого выражал непонимание.        – Роуз, я уже говорил, что ты иногда меня пугаешь? – поинтересовался страж.        – Неа, но я догадываюсь, что это так! – я захихикала. – И многим твой метод помогает? – радость в моей душе переполняла, просто не оставляя места злобе или чему-то иному.        – Бывало… – протянул Дмитрий.        – У меня после так называемого отдыха совсем всё плохо, да? – перепады настроения пугали меня саму, но я ничего не могла поделать.        – В этом нет ничего страшного, нужно усердно заниматься, тогда ты быстро придёшь в форму.       Что меня всегда поражало в Дмитрии, так это его уверенность во всём, за что он берётся. Страж Беликов сказал, что всё будет хорошо, значит, всё будет хорошо и никак иначе!        – Ага, – зло усмехнулась я. – Ещё скажи, что мне нужно с мозгоправом честно разговаривать, чтобы извилины на место встали.        – Почему нет? – казалось, страж действительно удивился моим словам.        – Дмитрий, – раздражённо проговорила я, стараясь вновь не разозлиться, – ты бы стал обнажать душу перед совершенно незнакомым тебе человеком, который пытается втереться в доверие?       Страж задумался и потёр подбородок.        – Думаю, не стал бы... – изрёк он в итоге. – Но почему бы тебе тогда не поговорить с Лиссой? Ведь она твоя лучшая подруга и как никто другой знает тебя и может помочь. Если бы не она, тебя в ту ночь никто не нашёл…       От воспоминаний меня передёрнуло. Я и Дмитрий так и не говорили на тему того вечера, на тему того, что натворил Адриан, а так же о том, почему моя реакция была такой бурной. Честно сказать, я боялась этого разговора, поэтому старалась, как могла, обойти опасные углы. Лисса только вкратце рассказала о произошедшем: что Дмитрий пришёл к ней весь мокрый и попросил помощи в моих поисках. А когда поиски увенчались успехом, Дмитрий отнёс меня в больничный корпус, не отходя от меня ни на шаг почти 2 недели, пока я находилась в коме.        – Да, Василиса моя лучшая подруга… – протянула я, стараясь не заострять внимание на последней фразе Дмитрия. – Но, товарищ, у неё и без меня забот хватает: готовится к колледжу, а почти всё оставшееся свободное время проводит с Кристианом.       Страж поджал губы. Да, я не права, обвиняя Лиссу в том, что она занята Крисом. Но дружба дружбой, а личную жизнь тоже нужно устраивать.        – Ворчу, как старая карга! – буркнула я.        – Нет, совсем нет. Я считаю, что ты права. Друзья должны уделять друг другу время, несмотря ни на что, – Дмитрий задумчиво смотрел вдаль.        – Это как мы с тобой, да, товарищ? Сидим и болтаем тут о моих проблемах… – улыбаясь, сказала я. «…Вместо того, чтобы заняться чем-то поинтереснее и погорячее!» – мечтательно продолжило фразу подсознание.       Глаза Дмитрия остановились на мне, и взгляд стал… странным. Я не могла сказать, что именно он выражает: не то согласие, не то недовольство.       «Вот уж действительно загадка природы!» – закралась в голову очередная мысль.        – Да, – задумчиво протянул страж. – Как мы сейчас. А кошмары? Как ты борешься с ними?        – Никак, – я пожала плечами. – Никак не борюсь. По той простой причине, что они не уходят. Они постоянны, как осень в Монтане и как наши с тобой тренировки.        – Наши тренировки, скорее, регулярны и систематичны.        – Вот! Мои кошмары такие же! – с сарказмом сказала я.        – Когда-нибудь они отступят… – взгляд Дмитрия вновь был направлен в никуда.        – Может быть… – шепнула я тихо.       Мы молчали, каждый думал о своём. Но молчание казалось уютным и таким родным. Здорово, когда можешь поговорить о чём-то с человеком, а ещё круче, когда тебе есть о чём с человеком помолчать.        – Дмитрий, – вкрадчиво начала я, – а что тебе сегодня сказал Адриан?       Страж удивлённо посмотрел на меня, а потом поднял взор к потолку:        – Боже! Неужели в этой Академии новости разлетаются со скоростью света?        – Нет, просто ты сегодня так замучил дампиров на тренировке, что эти умники сделали выводы, исходя из наблюдений.        – Ничего особенного мне Ивашков не сказал. Пообещал, что если понадобится, он использует мою помощь ещё раз… – краем глаза я заметила, как руки Дмитрия сжались в кулаки.        – Я прибью его раньше! – прошипела я       Уж чего, но такой настойчивости от Адриана я не ожидала. Почему-то я не сомневалась, что в глубине души Ивашков отличный парень, но его поступки пытались перечеркнуть всё хорошее впечатление.        – Нет, Роза. Он не стоит этого. Тем более, ты думаешь, я не найду способ бороться с ним? – сталь в голосе стража заставила меня вздрогнуть.        – Если я его прибью, то он никому не сможет причинить вред, в том числе и тебе, – легкомысленно сказала я.        – Мне он не сможет причинить никакого вреда. А вот если он вновь причинит вред тебе, тогда, думаю, мы с тобой поборемся за звание убийцы Адриана… – улыбка Дмитрия была не злой… скорее, угрожающей.       И если бы я, не зная Дмитрия, встретила его с такой улыбкой в тёмном переулке, то закричала бы и в ужасе убежала, куда глаза глядят. Этот русский Бог мог быть и потрясающим другом, и страшным врагом.        – Знаешь, когда я был маленький, меня иногда тоже посещали кошмары… – задумчиво проговорил Дмитрий.        – Такого человека, как ты, не могли посещать кошмары! – удивлённо пробормотала я, хотя подсознание сразу же добавило «тебя могли посещать только красивые девушки».        – Почему же? Ты думаешь, что я непобедим и меня невозможно сломать? – страж выгнул одну бровь. И от этого жеста моё дыхание перехватило.        – Ну, да, – я смутилась и замялась. – А как иначе? Ты непобедим… И… с тобой безопасно.        – Но это не отменяет того, что когда-то мне тоже снились кошмары.        – Почему? Что произошло с тобой? – мне стало интересно, что могло нарушить равновесие стража Беликова.        – Стригои… – прошептал он тихо. – Однажды они напали на общину, где я жил с семьёй. Так получилось, что они захотели оставить меня на закуску… Поэтому, я видел, как стригои убивали многих: мороев, дампиров и простых людей. Я всё видел…       Мне показалось, что кровь в венах застыла.        – И… – я боялась задать этот вопрос. – И твою семью?        – Нет, моя семья тогда спаслась почти в полном составе. Но я видел смерть друзей, девочки, которая мне очень нравилась, наших соседей… И не просто смерть в кровати или от шальной пули. Я видел жесточайшие убийства. Мне тогда было 10 лет.       Внутри меня всё похолодело. Дмитрий прошёл через такое и стал сильным, собранным и мудрым стражем… А я? Я – размазня! Вот, кто я! Распускаю сопли и вижу кошмары. «Позо-о-о-о-ор!» – проворчало подсознание.        – И как ты справился с кошмарами? – задала я интересующий вопрос.       Страж пожал плечами и, глядя мне в глаза, сказал:        – Отпустил прошлое. То, что было, не вернуть. Но если бы я стал зацикливаться на том, что видел во снах, вряд ли бы выжил. Поверь, я не такой сильный, как ты. Кошмары чуть не убили меня. Я был готов перейти черту и покончить с собой, поскольку не мог больше терпеть. А кошмары у меня были менее полугода.       Я попала в омут карих глаз и слова полились рекой из моих уст:        – Ничего себе… А я 7 лет ничего не могу сделать с ужасами, которые вижу. И ладно бы они повторялись, но нет. Да и, как мне кажется, я уже отпустила прошлое: родителей не вернуть…        – Зато ты можешь вернуть себя.        – О чём ты говоришь? – не поняла я.        – События меняют нас, сны меняют нас, время тоже вносит коррективы… – сказал Дмитрий. – Думаю, ты сильно изменила себя за прошедшие с момента аварии годы, как я изменил себя, когда мне было 10 лет. Но в лучшую ли сторону?       – Я никогда над этим не задумывалась… – мой голос превратился в шёпот, а взгляд блуждал по спортивному залу, не в силах встретиться с взглядом Дмитрия. – Ты поэтому стал стражем?        – Отчасти, – ответил дампир. – У меня было много причин, почему я выбрал свой путь. Скажи, почему ты выбрала свой?       Вопрос Дмитрия застал врасплох. Поэтому, потеряв бдительность, я сразу же ответила:        – В самый раз будет так завершить жизненный путь для меня. Потому что меня здесь ничто и никто не держит.        – Уверена? – спросил Дмитрий.       Я в который раз за эту тренировку попала в плен его карих глаз. И теперь поняла, что название чувства, плещущееся в этих глазах, я боялась произнести вслух.       Дмитрий отвёл взгляд и посмотрел на часы. На его лице сразу же появилась профессиональная маска стража:        – Тебе пора, скоро комендантский час, – менторским тоном молвил дампир, вставая с пола. – Доброй ночи, Роза.        – Доброй ночи, Дмитрий.       Его голос и имя «Роза» в его устах звучали, как самая приятная на свете музыка.       Переодевшись, я поплелась в свой корпус. Тело начинало болеть, мышцы предательски ослабли, а усталость набросилась на меня, словно голодный пёс.       Всю ночь мне снились прекрасные карие глаза, а потом и посиделки с Дмитрием.       С той ночи мне регулярно стал сниться Дмитрий. Как правило, мы сидели и разговаривали обо всём и ни о чём. После этих снов я просыпалась отдохнувшая и посвежевшая. Кошмары, по неясной причине, отступили.       А я каждую ночь пыталась побыстрее заснуть, чтобы вновь увидеть Дмитрия.       Если бы я знала, к чему эти сны ведут, то вряд ли так бы радовалась. * имеется ввиду Фредерик Шопен – Вальс №9 As-dur Op.69 №1, он же Вальс ля бемоль мажор, соч.69 №1 П.С. сто лет не садилась за фортепиано, а тут села… и Шопен… да, Шопен – единственный из классиков, кто, на мой взгляд, реально чувствовал музыку, и кто все свои чувства выражал в музыке. Именно поэтому его вальсы и многие произведения так западают в душу. ** Фредерик Шопен – Вальс №7 До-диез минор, Op.64 №2