Исключение из правил

      Холодный ветер играл моими волосами, путая их и выбивая непослушные прядки из-за ушей. Мне вновь не было холодно.       Я сидела на причале и босыми ногами болтала в ледяной воде, которая доставляла непередаваемое наслаждение. Чего-то не хватало. Будто, я потеряла что-то важное, но что именно, никак не могла вспомнить. Да и не старалась. Снег, огромные горы с заснеженными шапками, окружавшие меня, тёмное дерево причала на котором я сидела, чёрная гладь воды, притягивающая взгляд – всё дарило ощущение абсолютного комфорта и полной законченности моего существа.       Если бы кто-то сейчас спросил у меня, где я хотела бы находиться вечно, то я не задумываясь ответила, что здесь, на маленьком причале, опустив ноги в ледяную воду и вдыхая запах мокрого дерева.        – Ты опять здесь? – услышала я удивлённый и смутно знакомый голос.       Медленно обернулась и увидела маленького мальчика.        – Томас! – улыбка появилась на моём лице, хотя в душе плескался страх и тьма. – Рада тебя видеть.        – А вот я уже не рад тебя видеть! Как ты опять сюда попала? – мальчик опустился рядом со мной на причал, но ноги мочить не стал.        – Не знаю. Может, я умерла? – вопрос странный, но вполне логичный.        – Расскажи, что случилось! – потребовал Том.       Воспоминания давались тяжело, будто меня закинули в тягучую субстанцию и сказали плыть по ней. Я ощутила себя пчелой в бочке с мёдом.       Кое-как смогла изложить всё, что произошло со мной и Дмитрием в лесу, когда на нас напали стригои. По спине пробежал холодок. Вот откуда взялось второе чувство: животный страх, желание вскочить на ноги и с криком убежать, спрятавшись в самый тёмный угол, чтобы никто меня не нашёл.        – Дмитрий? – переспросил мальчик. – Его так звали?       В моей груди кольнуло, и боль хлынула с новой силой.        – Звали… – прошептала я, вспоминая тишину в сердце стража Беликова и его стеклянные глаза.       Томас быстро поднялся на ноги и побежал по причалу в деревушку, не сказав ни слова. Это и радовало меня, и расстраивало одновременно.       Пустота заполняла каждую клеточку тела и разума. От моей души остались одни ошмётки, а сердце было разбито вдребезги, превратившись в жалкие разноцветные осколки ветрового стекла. Ведь я потеряла самое дорогое в жизни по своей же глупости и несдержанности. Чем больше я осознавала свою вину, тем сложнее становилось себя простить. Смириться с произошедшим – возможно. Простить себя – увы, никогда.       На причале раздались тихие шаги… И, судя по всему, это не Том. Но тёмная гладь воды привлекала больше, чем новые знакомства.       Кто-то присел рядом.        – Привет, – раздался тихий голос рядом со мной. Этот голос я узнаю из миллиарда других голосов.       Я резко повернула голову влево и встретилась с глубокими карими глазами, которые любила всей душой.        – Дмитрий… – прошептала я. – Ты тоже умер?        – Вроде, нет, – Дмитрий прищурился, что-то вспоминая. – Почему тоже?        – Я видела тебя… – внутри всё вновь сжалось от ужаса. – Видела всего в крови… И твои глаза были стеклянными… Твоё сердце… оно не билось…        – Если ты не слышала его, это не значит, что оно не билось.        – Как это? – удивилась я.        – Такой вопрос лучше задать медикам, а то я сейчас тебе нарасскажу баек! – Дмитрий тихо засмеялся.        – Мы что, живы и в твоём сне опять? – недоумевала я.        – Похоже, Роза, что на этот раз я в твоём сне. Я никогда не бывал в Норвегии и не видел фьорды… – он улыбался мне искренней улыбкой, которая согревала.        – Да плевать, – я никак не хотела верить в то, что он рядом. – Есть только мы сейчас. И даже если мы умерли, то всё равно вместе, пусть на том свете.       Его рука нашла мою. А я опустила голову стражу на плечо и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и близостью того, кого уже успела похоронить.        – Расселись тут! – произнёс Том, подходя к нам.        – Том! – воскликнула я. – Это мой друг, Дмитрий.        – Да, вижу, друг. Поэтому вы тут обнимаетесь и за руки держитесь? – спросил маленький сорванец, на что Дмитрий звонко рассмеялся.        – Вам нельзя тут долго находиться! Обоим! Особенно тебе, Дмитрий. Роуз сильная, она и не такое может. Но теперь ты зависишь от неё и её желаний… Уходите оба! – с обидой в голосе проговорил мальчишка.        – Опять в воду? – с досадой спросила я.        – Можно и не в воду, – согласился Том. – Просто закройте глаза и постарайтесь проснуться.        – А что если у Дмитрия не получится? – я заволновалась.        – Тогда я помогу ему, не переживай! – засмеялся мальчик.        – То есть, если у меня не получится, то в воду? – Дмитрий вопросительно изогнул одну бровь.        – Ага, – кивнул Томас радостно.       Я закрыла глаза и положила голову на плечо Дмитрию. «Проснуться» оказалось сложно. Но я была бы не Розмари Хезевей, если бы не справилась. Кап. Кап. Кап. Где-то подтекал кран. Кап. Кап. Кап. Или какая-то труба. Кап. Кап. Кап. Может, дождь за окном? Кап. Кап. Кап.       Этот звук начинал раздражать. С огромным трудом я разлепила тяжёлые веки, увидев перед собой белый потолок, на котором висела желтовато-белая лампа дневного света.       Было больно даже двигать глазами, но, посмотрев чуть влево, я увидела что мерзкое «кап, кап, кап» доносится из капельницы, трубка которой шла прямиком в мою вену. Я тяжело задышала, отчего противно запищал какой-то прибор.       В палату мгновенно влетела медсестра, но, увидев меня в сознании, расслабилась и расплылась в улыбке:        – С пробуждением, Мисс Хезевей. Как самочувствие?       Вместо ответа я закашлялась. Стакан ледяной воды, поданный мне заботливой медсестрой, исправил ситуацию в лучшую сторону.        – Я выжила? Кто ещё?       Медсестра замерла на месте и торопливо произнесла, практически выбежав из палаты:        – Сейчас зайдёт доктор.       Не прошло и минуты, как в палату вошёл пожилой доктор.        – Привет, Розмари. Что-то ты к нам зачастила! – старый доктор светился добротой и позитивом.        – Что произошло? Кто выжил? Расскажите! – я почти плакала.       В голове крутился сон, где я сидела на причале с Дмитрием. И если это только плод моей фантазии… Лучше вместо лекарства ввести мне в вену пару кубиков воздуха.        – Розмари, спокойно! – доктор подсел ближе. – Когда вы возвращались в Академию, на кортеж напали стригои. Эмма и Фанни мертвы, как и их стражи…       Доктор замолчал, а внутри меня всё сжималось. Ледяная рука ужаса прошлась по внутренностям, остановившись на сердце. Глаза жгло от слёз, грозящих пролиться бурным потоком.        – С нападения прошло две недели. А ещё… – доктор не закончил фразу, как дверь в палату распахнулась.       На пороге стоял взъерошенный, но живой и здоровый страж Дмитрий Беликов.        – Роза… – прошептал он и быстро подошёл к кровати. – Я построю бункер в тундре и увезу тебя… Там точно не будет стригоев.       Я не могла поверить в реальность происходящего и засмеялась. Смех отдался дикой болью в голове и рёбрах, отчего я недовольно поморщилась.        – Ну, в тундре красивые цветочки иногда растут, – пошутила я хриплым голосом, отчего доктор и Дмитрий заулыбались.        – …а ещё выжил страж Беликов, – закончил доктор, вставая со стула, стоящего рядом с кроватью. – Но сам страж решил сказать вам эту новость. Из 11 человек выжили только вы двое. Я много чудес видел, но это – самое странное и самое огромное чудо, которое мне доводилось встречать. Да и сколько стригоев кто-то сжёг… Это удивительно.       В палате повисло тягостное молчание. Я попыталась набрать больше воздуха в лёгкие, но рёбра дали понять, что я вновь не права.       Доктор увидел, что я морщусь и продолжил:        – Касательно вашего состояния, Мисс Хезевей… У вас трещины нескольких рёбер с обеих сторон. Судя по всему, сильное сотрясение мозга от удара тупым предметом. Так же массивная кровопотеря. И… и огромный шрам на плече. Судя по форме и краям раны, от ножа.        – М-м-м-м-м… Ясно… – промычала я и взглянула на Дмитрия.       Лучше бы этого не делала. В глазах дампира плескалась ярость. Если бы сейчас в палату ворвались стригои, этот потрясающий мужчина убил бы каждого одной левой рукой, не моргнув глазом.        – Что ж, если всё пойдёт хорошо, на днях мы вас выпишем на домашнее долечивание! – радостно сказал доктор и, попрощавшись, тихо вышел из палаты.       Я с трудом села на кровати и прикрыла глаза. Голова раскалывалась, игла в руке зудила и мешала, а из-за трещин в рёбрах было жутко тяжело и больно дышать.        – Роза? – позвал меня тихий бархатный голос.        – Я думала, ты мёртв, – прошептала я с закрытыми глазами, вновь переживая в душе весь ужас, который испытала, увидев стеклянные глаза Дмитрия на поляне в лесу. – Что это конец… Это ужасно. Это… это очень больно, оказывается…       Вместо ответа я ощутила, как Дмитрий осторожно обнял меня. Я обвила руками его шею и вдохнула такой любимый запах его кожи…И только тогда осознала, что всё происходящее – реальность. Что мы живы и даже почти здоровы. Что весь ужас остался позади. Из груди вырвался предательский всхлип, отчего Дмитрий сильнее прижал меня к себе.        – Я тоже думал, что я мёртв… – загадочно сказал страж.        – Теперь, может, ты расскажешь, что произошло? – спросила я, приоткрывая глаза и отстраняясь от него.        – А я думал, ты заснула… – пытался пошутить Беликов.        – Как мы выжили в той мясорубке? – мой голос дрогнул от картинок, пронесшихся перед глазами… Море крови и куча трупов на белом покрывале снега.        – Я не знаю, как выжил я… Наверно, действительно, чудо… – Дмитрий задумался, но быстро опомнился и продолжил: – Но давай по порядку. Я слишком поздно заметил, что к тебе подкрался стригой, держа тяжеленную палку в руках. Он опустил её на твою голову. Ты потеряла сознание. Если бы этот стригой убежал или победил меня, он бы полакомился нами. Я же сумел заколоть его прежде, чем он понял происходящее. Ты была вся в крови стригоев, поэтому, поверь, не выглядела живой: бледная, недвижная, в крови… Я хотел унести тебя к одному из внедорожников, который пострадал меньше всего, но как только я взял тебя на руки, на меня набросились ещё 10 стригоев. Они не обратили на тебя внимания. Добычей должен был стать я. И я чётко помню, что их оставалось только двое… Я не смог... У меня не хватило сил, да и рука была сильно повреждена…       Дмитрий замолчал и неотрывно смотрел на меня.        – Если ты ждёшь мою версию происходящего, то могу сказать только одно: когда я очнулась, увидела тебя в 5 метрах от себя. Твои глаза были стеклянными, а в груди не слышалось сердцебиение… И я… Я ничего не делала такого… Я подползла к тебе и просто решила, что тоже хочу… – я подбирала нужные слова. – Что я тоже хочу отдохнуть. А как долго ты пробыл без сознания?        – Я очнулся в больничном корпусе в тот же день, когда мы ездили. Кто-то из стражей успел передать в Академию, что мы попали в беду. Поэтому за нами быстро выехала ударная группа. Но по словам стража Петровой, когда они приехали, то увидели кучу трупов… – Дмитрий замолчал и, кажется, решал, продолжать или нет.        – Товарищ, что ты не договариваешь? – я прищурилась.        – И среди трупов, по словам стража Петровой, она нашла Ромео и Джульетту, лежащих в обнимку посреди гор трупов и моря крови… – задумчиво проговорил Дмитрий, внимательно следя за моей реакцией.       Словно по сценарию, в ответ я покраснела.        – Ты лежала без сознания и слабо дышала, а у меня нашли нитевидный пульс и сильнейшее переохлаждение… Альберта считала, что ни у тебя, ни у меня нет шансов. Но как только меня привезли, состояние резко стабилизировалось, а ты впала в кому, судя по словам доктора…        – Чудеса, – пожала я плечами, отчего боль вновь прорезала грудную клетку.       Слабо верилось, что у Дмитрия был нитевидный пульс. Если был бы хоть один удар, я бы услышала. Но его сердце молчало. Да и глаза, не моргая смотрящие в одну точку, тоже говорили о многом.        – Роза, – позвал меня Дмитрий, вырывая из размышлений, – я знаю, что я был мёртв… Не спрашивай как и почему я это знаю. А ещё я точно знаю, что единственная причина, по которой я стою тут живой и абсолютно здоровый – это ты.       Слова стража ошарашили. Что за вечная привычка у всех приписывать мне добродетели, которыми я не обладаю?!        – Знаешь, товарищ, это нечестно, – проворчала я. – В этой истории ты – положительный герой, а не я. Потому что если бы не я…        – То меня бы ещё в первые 10 минут убили стригои! – перебил Дмитрий. – Поэтому либо ты, Роза, прекращаешь винить себя во всём…        – Либо?.. – с любопытством спросила я.        – Либо я тебе не расскажу об остальных странностях, которые я замечаю, – страж улыбался одними уголками губ.        – Шантаж, значит?        – Конечно.        – Сдаюсь! – я подняла руки, как преступник, которого поймала полиция. – А что, слышно что-то интересное?        – Да, к сожалению, – голос Дмитрия упал до шёпота. – Слышно о том, что её величество Королева Татьяна уже не встаёт с постели.       Внутри меня всё похолодело.        – Это очень, очень и очень плохо, да? – грустно спросила я стража.        – Будет ложью, если я скажу «нет». Все надеялись, что она продержится ещё хотя бы год… Но, судя по всему, счёт идёт не на года, а на месяцы. Максимум.       Страх пульсировал во мне, хотя я всеми силами старалась не подавать вида. В одну короткую минуту ваша жизнь может измениться так сильно, что назад пути уже просто не будет.        – Роза, – ласково сказал мне Дмитрий, – не бойся. Всё будет хорошо. Ты будешь под надёжной защитой, как и Василиса. Я смогу тебя защитить… – его голос был чуть громче шёпота, но я всё прекрасно слышала.       От голоса дампира во мне смешивались два чувства: страх и любовь. Стало казаться, что Дмитрий улавливает каждое изменение моего настроения.        – Хотя, после недавней битвы в лесу, думаю, ты будешь меня защищать! – сказав это, Дмитрий тихо засмеялся, а я ответила ему тем же, захихикав.       Тёплая рука стража накрыла мою. Сильные пальцы гладили кожу моей ладони, посылая электрические разряды по телу.       Тихий стук прервал приятную пытку. В дверь просунулась голова медсестры:        – Мисс Хезевей должна отдохнуть! – с укором сказала она.        – Пожалуйста, ещё пять минут! – взмолилась я, хотя и чувствовала безумную усталость.       Медсестра недовольно скривилась, но вышла из палаты, прикрыв дверь.        – А Лисса? – спросила я. – Как она? Она знает о происшествии? Когда она зайдёт?        – Опять уйма вопросов сразу. Исключительно в стиле Розмари Хезевей, – Дмитрий вздохнул и продолжил: – Василиса заходила к тебе, пока ты была без сознания. Ввиду нападения стригоев, родители забрали её немного раньше. Двор предоставил семье Драгомир стражей, поэтому с ней, поверь, всё хорошо. У семьи Драгомир запланирована поездка в Аспен, затем несколько приёмов при Дворе. Не беспокойся. Тебе нужно отдыхать.       «Лисса в безопасности, как и её семья» – промелькнуло в голове.        – Это хорошо. Что ещё интересного слышно? У меня такое чувство, что новости о Королеве Татьяне не самые занимательные и любопытные, – догадалась я.        – Да, есть ещё некоторые странности… – начал страж, но его прервала медсестра, которая вновь раздражённо проговорила:        – Если Мисс Хезевей не будет отдыхать, то долго не поправится!       Дмитрий кивнул. А медсестра подошла ближе к капельнице, добавив в неё лекарство из шприца. В моём сознании сразу поднялась паника. Спустя секунду я ощутила как Дмитрий, по-видимому, вновь уловив моё настроение, сильнее сжал мою руку.        – Вы что, останетесь тут? – недовольный голос медсестры уже раздражал.        – Нет, я уже ухожу, – тихо сказал страж.       Мои глаза начали медленно закрываться, а медсестра спешно ретировалась.        – Дмитрий, – еле слушающимся языком промямлила я, – ты придёшь ко мне опять?        – Приду, как только ты проснёшься, Роза, – ласково сказал дампир.        – Но как ты узнаешь, когда я проснусь? – в голове гулял туман снотворного.        – Не знаю. Я просто знаю, когда ты не спишь… – задумчиво проговорил Дмитрий. – Много странностей происходит…       Я ощутила лёгкое прикосновение тёплых губ к виску, но сил открыть глаза или повернуться не осталось. На моём лице расползалась широкая улыбка.        – Спокойной ночи, Роза.        – Доброй ночи, Дмитрий.       Я провалилась в мягкую тьму, которая окутала с ног до головы, даря покой. «Отделалась лёгким испугом» – подумала, засыпая.