Глава 27
13 декабря 2014 г., 21:35
Утром, открыв глаза, я никак не могла понять, где я: высокий потолок с темными балками, мягкий диван, на котором я лежала одетая, укрытая шерстяным пледом... Затем события предыдущих дней навалились одним большим комом.
Я повернула голову вправо и увидела потрясающую картину: страж Дмитрий Беликов мирно посапывал в полуметре от меня. Его темные волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрыты, а на лице застыло выражение абсолютного спокойствия и умиротворения.
От этой картины моё сердце глухо стукнуло о рёбра и на мгновение остановилось. Я никогда бы не подумала, что кто-то столь серьезный, ответственный и важный, как Дмитрий, может быть таким расслабленным и милым. Будто сейчас я подглядывала за той стороной этого мужчины, которую мало кто видел. Ведь когда он не спал, это был суровый и ответственный страж Беликов. А сейчас, во сне, он был обычным дампиром, без груза прошлого, настоящего и будущего.
Я шумно выдохнула и заметила, что из рта вырвался чуть видимый клубочек пара. Камин почти погас, и в доме стало ощутимо холоднее.
Осторожно, совершая минимум лишних движений, я сбросила с себя одеяло и накрыла Дмитрия. Затем принялась за камин, который спустя некоторое время приветливо затрещал, оповещая о том, что дрова успешно занялись. От камина стало идти тепло.
Улыбнувшись своей пряморукости, направилась на кухню, поскольку следующим пунктом стоял завтрак.
Сквозь окно лился серый свет, рассвет только занимался. Но, к моему удивлению, несмотря на 8 утра по местному времени, я чувствовала себя отлично отдохнувшей. Но через минуту дошло, что 8 утра по местному времени – полночь по времени штата Монтана. Поэтому я и чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей.
Но, спустя минуту, ко мне пришло ещё одно озарение: мне второй раз с момента мясорубки в лесу не снились кошмары. И оба раза со мной был Дмитрий. Помню, отец говорил, что повторение событий больше одного раза – это не совпадение, а уже тенденция.
Я замерла у окна, задумавшись над своим открытием. Но как только я стала вглядываться за пейзаж за окном, мысли о себе, Дмитрии, проблемах, Академии и прочем ушли на второй план.
Потому что глаза с восхищением смотрели на заснеженные горы, окружавшие фьорд. Совсем рядом с нашим домиком виднелись темные камни, выглядывающие из воды. Вчера, когда мы приехали, было темно, и я толком ничего не рассмотрела. Теперь же потрясающая природа Согне-фьорда предстала перед взором во всей красе и во всём великолепии.
Не в силах бороться с собой, я вылетела с кухни и бросилась к выходу. Схватив первую попавшуюся куртку с вешалки и бросив мимолетный взгляд на мирно спящего Дмитрия, выскользнула наружу.
Ступени были скользкими, но меня это, само собой, не остановило и даже не задержало.
Я глубоко вдохнула и ощутила запах воды, дерева, рыбы и дыма в воздухе. Улыбка расползлась по лицу. Я медленно подошла к воде, стараясь не упасть вниз.
Ещё нет таких слов и языка, чтобы описать красоту, которую я видела. Всё моё существо ликовало, а на глаза навернулись слезы.
– Боже, как здесь... Как это... Это так прекрасно! – прошептала я сама себе.
Я стояла и любовалась видами долгое время, и улыбка не сходила с моего лица.
– Розмари! – послышался раздраженный, но такой знакомый голос позади меня и приближающиеся шаги. – Вот ты где!
Дмитрий в том, в чем спал, в джинсах и тонкой рубашке, быстрым шагом шел ко мне.
– Дмитрий... – прошептала я, глупо улыбаясь.
– Роза, нельзя без предупреждения уходить в чужой стране и чужом городе, тем более, если учитывать произошедшее в Академии! – с укором в голосе произнес страж, подходя.
Но я ничего не могла с собой поделать: радость так захватила меня, что я утратила способность воспринимать слова Дмитрия.
Вместо того чтобы попросить извинений, я с глупой улыбкой на лице, поддавшись эмоциям, обняла Дмитрия и уткнулась носом ему в грудь. Страж опешил.
– Спасибо, – прошептала чуть слышно, задыхаясь от эмоций, переполнявших меня. – Спасибо за всё. Ты заставляешь меня жить, а не существовать... С тобой я чувствую себя живой. Спасибо...
Сильные руки обняли в ответ. Дмитрий легонько поцеловал меня в макушку. Мы молчали и стояли так, обнявшись, казалось, целую вечность.
Мой здравый смысл спустя некоторое время победил: Дмитрий был в одной тонкой рубашке, а на улице царствовал мороз.
Нехотя я вывернулась из теплых объятий и, стараясь не смотреть в глаза дампиру, сказала:
– Да, погодка бодрит, однако. Наверно, нам лучше пойти в дом, там тепло.
Но Дмитрий не шелохнулся. Тогда я посмотрела на него, то утонула в бездне его карих глаз. Он смотрел на меня так, как не смотрел никогда раньше. И спустя мгновение его рука зарылась в мои волосы на затылке, а его губы нашли мои, даря самый сладкий в мире поцелуй.
– Я всё сделаю для тебя, моя милая Роза, – тихо сказал Дмитрий, разорвав поцелуй. – Потому что я люблю тебя и буду любить всегда, какая бы судьба не была уготована тебе и мне. Этого никогда и никому не изменить.
Я потрясенно молчала, боясь, что моё безумное влюбленное сердечко сейчас выскочит из груди и упадет в руки Дмитрию.
– А я уже давно люблю вас, страж Беликов, – сказала я, вновь глупо улыбаясь. – И, в отличие от вас, мне нет дела ни до поворотов судьбы, ни до чужого мнения, ни до предрассудков.
– Вот только судьбе явно до нас есть дело, – задумчиво проговорил дампир. – Идём в дом, чудо природы, ты замерзла, – улыбаясь, сказал Дмитрий и, взяв меня за руку, потянул в дом.
Камин уже полыхал, в доме вновь стало тепло. Дмитрий направился в кухню, а я села напротив огня, зачарованно наблюдая за причудливым танцем языков пламени. Признание Дмитрия не выходило из головы. Он говорил, что любит меня только однажды, когда мы видели один сон на двоих. А точнее, когда я забралась к нему в сон.
Тогда он сказал, что любит меня, думая, что он всего-навсего спит и всё это плод фантазии.
Сейчас же всё как никогда реально. Это и пугало, и радовало. Но хуже всего, что я не знала ответа на простой вопрос: «а что же дальше?»
– Роза, – раздался голос Дмитрия с кухни, – завтрак готов!
Я так сильно задумалась об происходящем, что не заметила, как весь дом наполнился ароматом свежих овощей и яичницы.
– Товарищ, ты великолепно готовишь! – восторженно сказала я, соскребая остатки яичницы с беконом, сыром и помидорами со сковородки. – Ты никогда не задумывался о том, чтобы стать поваром?
Дмитрий искренне рассмеялся.
– Поваром? Было бы забавно. Но нет, я никогда не видел себя кем-то, кроме как стражем.
– Почему? Ты не рассматривал других перспектив, потому что сам не хотел или потому что не было другого выбора?
Дампир внимательно посмотрел на меня и вздохнул:
– Наверно, обе причины повлияли на мой выбор.
Его краткие ответы удивляли.
– Ты ждешь подробностей, – сказал страж утвердительно, озвучив мои мысли вслух. – Среда, в которой я воспитывался, по сути, не оставляла иного выбора, как стать стражем. Но это было так же и моё желание. Ведь без желания ты не стремишься к цели.
– То есть, ты хочешь сказать, что ты вряд ли стал бы стражем, если сам не хотел? – уточнила я.
– Не совсем. Я бы стал стражем в любом случае, только без моего желания и стремления из меня вряд ли бы вышло что-то путное.
– Логично... – я задумалась над его словами.
– Ладно, что-то мы засиделись дома, – сказал Дмитрий, вставая и убирая грязную посуду со стола. – Да и дядя Олаф скоро заедет.
– Заедет? – я удивилась. – Ведь их дом в 10 минутах ходьбы!
Дмитрий оторвался от мытья посуды и, улыбаясь, спросил:
– А разве тебе уже по душе свитер голубого цвета? Кто-то собирался купить себе «нормальную» одежду.
– Эм-м-м-м-м... – вопросом про свитер он застал меня врасплох, поскольку я не то, чтобы смирилась с цветом свитера, а, скорее, слова Дмитрия о том, что ему нравится эта вещь на мне и по цвету, и по фасону, заставили меня пересмотреть отношение к вещи.
– Роза? – в тоне голоса с русским акцентом явно скрывался подвох.
– Да? – я постаралась ответить как можно беззаботнее.
– О чём ты думаешь? – настойчиво поинтересовался Дмитрий.
– О шопинге, – не задумываясь, соврала я.
– Ложь, – уверенно сказал дампир.
Я почувствовала, как начинаю краснеть. В последнее время организм сильно подводил меня в присутствии Дмитрия.
– Знаешь, что больше всего раздражает меня в нашей связи? – и, не дождавшись ответа, он продолжил: – Я чувствую определенный спектр твоих эмоций, но лишь в малой их части я могу разобраться и ещё более ничтожную часть могу понять. Ты – не такая как все морои и дампиры вместе взятые. Твои эмоции, твои реакции и многие твои ощущения нельзя подогнать ни под одну общеизвестную классификацию. И ты молчишь, переживаешь всё в себе, вместо того, чтобы поделиться с кем-то. И эта скрытность ещё больше затрудняет понимание, что ты чувствуешь в определенный момент.
– Ты задался целью понять меня? – я удивленно хлопала глазами. – Зачем? Тебе нечем больше заняться? – спросила я, уже улыбаясь.
– Чтобы лучше узнать тебя, то, что ты испытываешь, то, что тебе нравится и не нравится, что ты любишь или не любишь, что тебе приятно или противно.
Откровенность этого потрясающего мужчины вновь поставила в тупик. Какой-то день откровений. «Может, моего Дмитрия кто-то подменил, пока я спала?» – закралась дурная мысль в подсознание. Но всё оказалось намного проще.
– Тебе на твою затею придется угробить тучу времени, товарищ, – игриво сказала я.
– С учетом того, что я никуда не тороплюсь, то у меня вагон времени,– широко улыбаясь, ответил страж. А я вновь раскрыла рот от удивления.
Наш разговор прервал стук в дверь.
Приехал старик Олаф, который лучезарно улыбнулся и оповестил о том, что «погода лётная, и для шопинга мы выбрали с погодной стороны удачное время, а с календарной – не очень».
Смысл фразы я поняла только после того, как старикан объяснил, что дороги сегодня хорошие, и до города доберемся без труда. А вот дата для похода по магазинам неудачная: день после Рождества, да ещё и Рождественские каникулы за окном.
Несмотря ни на что, мы погрузились в машину и отправились в путь.
День пролетел быстро и достаточно однообразно: дорога в город, мучительный поход по магазинам и покупка необходимой теплой (и не очень) одежды, долгая дорога обратно, поскольку началась метель и видимость близилась к нулю.
Но благодаря мастерскому умению старика Олафа водить машину, обратно мы доехали без приключений, хотя метель набирала обороты, а вечер уже прочно вступил в свои права, окутав землю непроглядной тьмой.
Олаф быстро распрощался с нами и укатил домой, где его ждала Аманда.
В моей голове никак не укладывался факт, что круглолицая, полненькая и добродушная старушка Аманда – моройка. Этот факт в буквальном смысле не давал мне покоя, занимая мысли снова и снова.
– А на этот раз ты расскажешь мне, что тебя беспокоит? – раздался голос рядом с моим ухом.
Я уже добрых полчаса сидела в огромном, уютном кресле у камина и смотрела на одну и ту же страницу книги, снова и снова думая об Аманде.
– Думаю, да, – решила я и захлопнула книгу, отложив в сторону.
Дмитрий обогнул кресло и сел на мягкую шкуру у камина, похлопав по ней рукой, приглашая сесть рядом. Я сползла с кресла и подвинулась ближе к стражу.
– Мне не дают покоя мысли об Аманде, – вздохнув, начала я. – Она совсем не похожа на мороя. Ни капельки. И я задаюсь вопросом: почему? Ладно, если внешне она, может, и сильно изменилась, скажем, из-за образа жизни, как я из-за постоянных тренировок, то у неё есть некоторые особенности, которые не присущи всем мороям. Например, я видела, как она без особых проблем ест обычную еду, как и я. Ведь я не нуждаюсь в крови каждый день... Да чего говорить, я и раз в неделю в ней не нуждаюсь... Значит, она тоже? Но как так? Если ко мне просто относятся, как к... Ошибке природы, что ли... А получается, что это массовый сбой или что?
– Ты всегда считала себя единственной в своем роде, а теперь удивлена, что ты не одна с некоторыми особенностями? – Дмитрий осторожно подбирал слова, боясь задеть.
– Нет. Я не единственная в своем роде, – возразила я. – Вся моя семья была такой... Странной.
– Почему ты так думаешь? – страж был озадачен моим утверждением.
– Потому что и моя мать, и отец имели странности. Сестру я плохо помню, да и она была достаточно маленькая, когда произошла авария. Мы все без проблем и с большим удовольствием ели человеческую еду, например. Хотя на «общественных» барбекю, когда в гости приезжала куча мороев, родители предпочитали подавать кровь, а не жаркое и баварские сосиски на гриле. Опять же, солнце. Ни мне, ни моей семье солнце не доставляло дискомфорта. Я помню, как часто играла с сестрой днём на улице, хотя родители нам это запрещали, приучая с малых лет к моройскому режиму дня. Но солнце никогда меня не обжигало.
– Я не знал таких подробностей о твоей семье, – тихо сказал Дмитрий. – Я знал только, что твои родители были уважаемыми людьми в моройском обществе, а твоего отца и сейчас часто вспоминают как умного и коммуникабельного мороя.
– Никто и не знал об этих подробностях, кроме Лиссы, – ответила я. – Родители умерли. А мне не у кого было спросить о происходящем. Я всегда думала, что проблема во мне... Что это я с дефектом, который отличает меня от других... А сейчас внезапно появляется добродушная старушка Аманда. И ты огорошиваешь новостью о том, что она вовсе не дампир, кем она выглядит, а морой, имеющий странности, схожие с моими... Поэтому мысль о дампиро-морое-старушке не дает покоя.
Я закончила тираду и глубоко вздохнула.
Спустя короткое мгновение я ощутила, как Дмитрий взял меня за руку и слегка её сжал.
– Во-первых, в тебе нет никакой поломки или проблемы, – начал страж твердым голосом. – Ты просто особенная и всегда такой будешь. Не надо считать себя фриком только из-за того, что не вписываешься в рамки чьих-то стереотипов. Из каждого правила есть исключения. И я, как и многие другие, адекватно-мыслящие создания, не считаю, что быть исключением из правил – это плохо. У тебя потрясающие глаза: карие с золотистыми крапинками. Я ни у кого таких не встречал. И будет полным безумием и абсурдом считать твои глаза ужасными только потому, что ни у кого больше таких нет.
Дмитрий на секунду замолчал, но затем продолжил:
– Во-вторых, мы с тобой когда-то уже договаривались делиться друг с другом проблемами, помнишь? В лесу, когда ты в очередной раз сбежала из Академии. А ты всё равно прячешься в недрах своего сознания. Так не честно, Роза, согласись.
Дмитрий не обвинял, не говорил с укором, не издевался. Он ясно и четко излагал факты. Поэтому я не могла не согласиться.
– Да, ты прав, – я продолжала рассматривать языки пламени в камине, не пропуская ни единого слова стража.
– Именно поэтому я хочу сказать, что если бы ты сказала ещё вчера о своих мыслях, то сегодня мы непременно повидались бы с Амандой. И ты давно задала ей все интересующие тебя вопросы, вместо того, чтобы придумывать о себе всякие глупости.
И тут я поняла, что Дмитрий Беликов вновь абсолютно прав, как и всегда.
– Мне... Мне в голову не пришло, – виновато оправдывалась я, инстинктивно сильнее сжимая руку дампира.
– Да, книга «Тысяча и один способ убить стригоя» приходит тебе в голову чаще, чем разумные мысли! – сарказм в голосе Дмитрия так сильно удивил, что я оторвалась от огня, полыхающего в камине, и недоуменно посмотрела на него.
В его карих глазах плясали бесенята, а губы так и хотели растянуться в довольной улыбке. Осознав это, я хихикнула:
– Страж Беликов, вы полны сюрпризов!
– Кто бы говорил, Мисс Хезевей! – парировал он, а затем вновь посерьезнел: – Завтра мы обязательно сходим к Олафу и Аманде. И вы поговорите. Сейчас, думаю, уже поздно звонить им, да и Олаф сегодня ради нас предпринял долгую поездку.
И, словно в ответ на слова Дмитрия о долгой поездке, я сладко зевнула.
– Вот об этом я и говорю, – с улыбкой сказал дампир. – Дом достаточно прогрелся, в спальне на втором этаже уже тепло и вполне можно спать.
– А как же ты?
– У меня есть мягкий диван перед камином.
– А давай ты пойдёшь спать в спальню, а я буду на диване? – предложила я.
– Я думал, что тебе больше понравится огромная кровать на втором этаже, нежели диванчик у камина, – страж явно удивился моему желании.
– Мне нравится камин, – твердо сказала я. – И огонь. И тепло. И как потрескивают горящие поленья. И вообще мне нравится Норвегия, – добавила, улыбаясь.
«А ещё мне нравишься ты, вернее, я по уши в тебя влюблена!» – пропело подсознание, отчего я смутилась и уставилась в огонь.
Мне хотелось сказать Дмитрию, что ещё в его присутствии мне не снятся жуткие кошмары, которые раньше мучили почти каждую ночь. Особенно после нападения стригоев в лесу. Но я, как всегда, молчала, как рыба, боясь произнести всё вслух.
– Вот, опять ты чего-то чувствуешь, но не говоришь вслух, – недовольно проворчал Дмитрий, поднимаясь со шкуры.
– Зато, товарищ, у тебя есть отличная мотивация разобраться во всем, – хихикая, ответила я.
Дмитрий принес 2 подушки и стеганое одеяло со второго этажа и ловко превратил диван для сидения в диван для сна.
– Ложись, а я оборудую для себя кресло.
– Почему? – удивилась я, ведь была спальня на втором этаже.
– Ввиду обстоятельств, мне спокойнее, когда я уверен, что с тобой всё в порядке, – в голосе Дмитрия слышались мрачные нотки.
Я приняла душ и переоделась в мягкую фланелевую рубашку и в такие же мягкие фланелевые штаны, которые свободно на мне болтались.
Дмитрий чем-то гремел на кухне, а я тем временем скользнула под теплое одеяло и блаженно растянулась на диване, довольно прикрыв глаза.
– Ты сейчас похожа на Чеширского Кота, – заметил дампир.
Я приоткрыла один глаз и показала на подушку и уйму свободного места рядом с собой:
– Товарищ, вторая подушка ждёт тебя, как и часть огромного одеяла.
Дмитрий растерялся на секунду, а затем, слегка улыбнувшись, ответил:
– Это не очень хорошая идея, Роза.
– Если ты меня боишься, мог бы так и сказать! – притворно возмутилась я, следя за его реакцией. – Но ты не бойся, я не буду приставать! – добавила, зевая.
Мои глаза слипались, как и прошлым вечером. Вся обстановка и окружающая реальность успокаивала меня и дарила состояние умиротворения.
Я ощутила, как доселе пустая часть дивана прогнулась. Значит, Дмитрий всё-таки решил занять свою часть дивана.
– Доброй ночи, Роза, – прошептал дампир.
– Доброй ночи, Дмитрий, – ответила я, улыбаясь в 32 зуба, и почти мгновенно заснула.
