Исключение из правил

      После разговора с Лиссой прошло 2 дня.       Дмитрий занимался планами по зачистке разных городов от стригоев, а я большую часть времени проводила за чтением книг или тратила время на прогулки. Было непривычно ходить по улицам днём, когда светило солнце. Всё-таки многолетний режим дня в Академии давал о себе знать.       Но Дмитрий знал о моих особенностях, поэтому не настаивал на том, чтобы гулять ночью. Да и днём безопаснее, чем ночью. Ведь посреди дня стригоя не встретишь, а вот ночью шансы на такой исход очень велики.       Небо с самого утра заволокли свинцово-серые облака. Ветер играл с деревьями, росшими у подножья высоких гор, создавал рябь на воде. Но, несмотря на это, на улице было тепло. Поэтому я с утра пораньше вытащила стража Беликова на пешую прогулку.       Мы дошли до места, где причаливали лайнеры, совершающие рейсы от города к городу в пределах фьорда.       В глаза сразу бросилась одинокая женщина, стоявшая у причала. Ветер играл её короткими волосами, цвета спелой пшеницы, старался распахнуть её пальто и ещё раз напомнить, что сейчас зима.       Но, казалось, для женщины не существует ничего, кроме воды и причала. Она невозмутимо смотрела вдаль. Одной рукой она придерживала полы пальто, в другой держала какую-то бумагу.        – Странная женщина, – задумчиво сказала я Дмитрию. – Может, ей нужна помощь?        – Действительно странная, – подхватил дампир и напрягся. – В такую погоду… да ещё и лайнеры сегодня не курсируют.        – Идём, я хочу поговорить с ней, – сказала я и потянула Дмитрия к краю причала, где стояла незнакомка.       Я сделала шаг к женщине, а Дмитрий остался стоять чуть позади, сканируя местность на предмет опасности. Но вокруг нас в эту погоду на причале не было никого.       Женщина, казалось, даже не слышала нашего приближения, она всё так же продолжала грустно и задумчиво смотреть вдаль.        – Добрый день, – тихо поздоровалась я. – С вами всё в порядке? Вам нужна помощь?       Мой голос будто пробудил её ото сна. Женщина встрепенулась и испуганно взглянула на меня. Её рука с листком взметнулась вверх. Женщина протягивала смятый ветром листок и произнесла тихо:        – Вы не видели этого мальчика?       Я взяла листок из её руки и разгладила его. На меня смотрели знакомые голубые глаза. Не сдержавшись, я прикрыла рот рукой.        – Том, – чуть слышно прошептал Дмитрий, который взглянул на листок через моё плечо.        – Что случилось? – заволновалась женщина. – Вы видели его? Видели моего сына?       Повисло молчание.        – У вас пропал сын? – тихо спросила я.        – Да, в прошлом году, – печально сказала женщина. – Мы ездили на экскурсию по фьордам… И в этом городке мы останавливались на некоторое время. Томми бегал по причалу, играл с другими детьми. Я отвлеклась… И в один момент я поняла, что сына нигде нет. Поэтому я часто езжу сюда в надежде найти его.       Внутри меня всё оборвалось. Я знала, что её любимый сын мёртв. Он сам мне тогда сказал, когда моя душа болталась между реальностью и потусторонним миром.       Я почувствовала, как Дмитрий положил мне руку на плечо и сжал его.        – Он любил вас, – вырвалось у меня. – И всегда будет любить, как и вы его.        – Как мать может не любить собственного ребёнка? – женщина печально улыбнулась. – Я часто прихожу сюда, в надежде, что кто-то видел его или знает, что с ним случилось.        – Вы должны жить дальше, – упрямо заявила я, рассматривая носки своих ботинок, на которых медленно таял снег. – Судьба – мерзкая тварь, в большинстве случаев. Но жизнь продолжается. Вам нужно идти дальше. Я думаю, ваш сын этого хотел, где бы он сейчас не был.       Я подняла голову и столкнулась с взглядом голубых, точь-в-точь как у Томми, глаз. Женщина неотрывно смотрела на меня.        – Почему мне кажется, что вы что-то знаете? – чуть слышно проговорила она.        – Потому что я много знаю, но вы всё равно мне не поверите, – я пожала плечами, сердце сжималось от тоски.       Повисло молчание. Лишь ветер завывал в кронах деревьев, с треском обламывал хрупкие ветки, гулял по заснеженным крышам, поднимал снежинки с земли, закручивая в причудливом танце.       Я не могла ничего сказать. В горле стоял комок.        – Он счастлив? – спросила женщина, вновь смотря вдаль.        – Что? – переспросила я, совершенно не понимая вопроса.        – Как вы думаете, он счастлив там, где он сейчас? – голубые глаза вновь заглядывали в душу.        – Почти. Он будет счастлив, когда вы пойдёте дальше. Потому что самые сильные страдания приносят нам мýки того, кого мы больше всего любим… – вырвалось у меня. – А он вас очень любит… – прошептала я и поняла, что по моей щеке быстро скатилась одинокая слезинка, которую я тут же вытерла рукой.        – Спасибо, – услышала я шёпот женщины. – Почему-то мне кажется, что вам можно верить, хотя все часто говорили приблизительно то же самое. Но после ваших слов на моей душе посветлело, а до была лишь беспросветная Тьма.       Я вскинула голову и взглянула на мать Томми. Женщина грустно улыбалась. Но в её голубых глазах занимался огонёк. Огонёк Жизни.        – Я вернусь домой, к мужу, – слегка улыбаясь, женщина посмотрела на тёмную воду фьорд, – и попробую жить, а не существовать, что я делала всё это время. Ведь любовь – она всегда будет жить внутри меня.       Женщина повернулась ко мне и порывисто обняла, прошептав:        – Если когда-нибудь ещё увидите Томми, передайте, что я очень его люблю и буду любить всегда.        – Он и так это знает, – ответила я шокировано.       Женщина так же резко развернулась и пошла прочь с причала.        – Мне кажется, это первый случай в моей жизни, когда я не нахожу слов, чтобы высказать то, о чём думаю, – чуть слышно пробормотал Дмитрий, который недвижно стоял позади меня.       Моё дыхание было похоже на дыхание человека, только что пробежавшего стокилометровый марафон.       Возникшее ощущение, что мы на причале не одни, заставило меня повернуть голову налево. На самом краю причала, примерно в 30 метрах от нас, стоял маленький мальчик. Ветер играл с его золотыми кудрями, а голубые глаза смотрели на меня. На детском личике блуждала счастливая улыбка.        – Томас, – выдохнула я.        – Спасибо, Розмари! – донесся чуть слышный голос, больше походивший на шелест ветра.       И тут Томас неожиданно прыгнул в ледяную воду.        – Нет! – громко крикнула я и рванула к тому месту, откуда только что прыгнул мальчик.       Я уже была готова нырнуть за ним в ледяную воду, как сильные руки схватили меня за талию и резко дёрнули обратно, и я оказалась в объятьях Дмитрия.        – Пусти! Он упал в воду! Я должна помочь! – закричала я и начала бить кулаками по груди Дмитрия.        – Роза, посмотри на меня! – требовал дампир. – Посмотри на меня! Ты уже ему помогла, Роза! Тут никого нет!        – Что ты говоришь? – его слова заставили меня приостановиться. – Томас… Он только что стоял у края и упал… Или прыгнул… Он утонет, если я его не вытащу!        – Роза! – ещё громче сказал Дмитрий. – Я стоял рядом с тобой! На причале никого не было кроме нас!        – Но я же видела… – сказала и заметила, что в карих глазах Дмитрия поселилось беспокойство.       Я взглянула на тёмную гладь воды. Мириады мыслей пронеслись в голове.        – Он упал… – я начала дрожать. – Он утонул. Не смог выбраться. Поэтому всегда был на этом причале… И теперь его нет.       Несмотря на абсурдность и нереальность происходящего, я улыбнулась.        – Роза, – осторожно позвал Дмитрий, который так и не выпустил меня из своей железной хватки. – Всё в порядке.        – Да, теперь всё в порядке, – прошептала я и посмотрела вдаль, как и женщина, которую мы недавно видели. – Теперь мы можем идти дальше. Идём домой?        – Хорошо, – согласился Дмитрий и развернул меня так, что оказался между мной и водой.        – Да не собираюсь я прыгать! – я закатила глаза. – Ну, показалось мне! Ну, с кем не бывает?        – С тем, у кого всё в порядке с головой, – мой дампир ухмыльнулся, чем спровоцировал меня, поэтому получил кулаком в бок.       Случай на причале заставил задуматься о тонкой связи мира Живых с миром Мёртвых. Возможно из-за стихии Духа. А вполне возможно, что это произошло из-за того, что я сама побывала на границе двух миров и сумела оттуда выбраться. Но на этих каникулах я всё оставляла на «потом». Поэтому решение не забивать себе голову до поры до времени пришло само по себе.       Свежий воздух и долгая пешая прогулка вымотали. Придя в тёплый дом, я развалилась на диване перед камином и стала наблюдать за танцующими языками пламени. И спустя несколько минут провалилась в сон.       Сначала раздался сильный грохот, а затем ворчливый, но громкий голос Дмитрия вырвал из цепких лап только что начавшегося сна:        – Розмари! Я же просил убрать шахматы на шкаф!        – Товарищ, ну кто же так орет, когда другие спят, а? – сонно возмутилась я и приоткрыла глаза.       Моему взору предстала наизабавнейшая картина: грозный страж Беликов прыгал на одной ноге, пытаясь, судя по всему, унять боль в другой ноге. А причиной являлись рассыпанные по полу шахматы, которые я оставила на краю маленького столика. Я глупо хихикнула, желая поиздеваться над стражем ввиду его неуклюжести в данный момент, но что-то за окном привлекло внимание. Какое-то движение.       Осознание, что за на улице кто-то есть, заставило сердце подпрыгнуть в груди и застучать в два раза быстрее.        – Дмитрий, – прошептала я чуть слышно. – За окном кто-то есть.        – Сиди здесь и не шевелись, – тихо прошептал страж, напрягшись. – Я проверю... – ещё тише добавил он, вставая и направляясь к задней двери, которая вела на улицу с кухни.       Как только Дмитрий скрылся на кухне, в то окно, за которым я увидела движение, что-то кинули с улицы. Послышался звон разбитого стекла, и в то же время моё сердце пропустило удар от ужаса:        – Дымовая шашка! – истошно закричала я в надежде, что Дмитрий услышит.       Я попятилась к кухне, где уже слышались звуки борьбы.       Но я ни капли не сомневалась, что Дмитрий выйдет победителем из схватки.       Шашка дымила, а комната заполнилась дымом, который сильно разъедал глаза. В разбитом окне показалась черная тень: в дом залезал человек и не один.       Я поняла, что должна взять себя в руки. Один Дмитрий не справится, я обязана сражаться. За Лиссу, за себя, за Дмитрия, за будущее, каким бы оно ни было!       Из моей груди, вопреки желаниям, вырвался животный рык. Я пошла в наступление, но вдруг чья-то рука сомкнулась на запястье и резко дернула назад. «Дмитрий» – скорее почувствовала я, чем поняла.       Страж переместил меня так, что я оказалась в ловушке между ним и стеной. Отступать некуда, как и бежать.       Перед Дмитрием, как по волшебству, выросли 6 высоких амбалов в черных масках. Мы видели лишь их глаза и губы.        – Тебе лучше отойти с дороги, дампир, – прокуренным голосом прокаркал один из них. – Нам нужна только девчонка, ты же знаешь.        – И вы её получите, – хрипло сказал Дмитрий, отчего по моей спине побежали мурашки. – Но только через мой труп! – прошипел страж.       Лишь мгновение, и они напали. Все 6 человек разом, что было опрометчиво и необдуманно с их стороны, но достаточно эффективно. А я, окаменев от ужаса, стояла за спиной дерущегося стража Беликова и осознавала, что Дмитрий намеренно не пускает меня в драку.       Но их было больше, чем Дмитрий мог одолеть. Я бросилась на помощь, сразу уложив одного «масочника» сильнейшим ударом в висок.       Что-то блеснуло в свете старинной люстры, висевшей на потолке.       «Нож...» – пронеслась мысль в голове. Но когда до меня дошло, было уже поздно.        – Дмитрий, нож! – истошно закричала я.       В ту же секунду острое лезвие сначала прошлось по плечу Дмитрия, а затем, словно в замедленной съемке, я увидела, как нож легко вошел в спину стража в область левой лопатки.       Дмитрий выругался на русском и пропустил сильный удар, пришедшийся по хребту. От удара страж упал на одно колено. По светлой рубашке слева расползалось красное пятно.        – Нет, – и я оцепенела.       Запах сводил с ума, впервые в жизни мне хотелось крови. Осознание того, что Дмитрий истекает кровью и может умереть маячило на границе сознания. А у меня проснулась только одна потребность: убивать.       Кто-то схватил меня сзади за руки. Я неотрывно смотрела на Дмитрия, который упал на колени и уже не делал попыток сопротивляться. Во мне проснулся монстр.       Одним резким движением я скинула чужие руки и, резко развернувшись, со всей силы ударила противника, отчего тот отлетел на несколько метров.       Запах крови помутил моё и без того странное сознание. Монстр во мне рычал. Я тоже зарычала, краем глаза заметив, что Дмитрий вздрогнул, услышав звук.       Второй нападавший решил подкрасться ко мне справа. Но звериные рефлексы не допустили этого. Молниеносным движением я бросилась в атаку. Зайдя за спину противнику, одним движением свернула ему шею. Он, словно сломанная кукла, с глухим стуком упал на пол.       Меня волновало лишь огромное бордовое пятно, ползущее по спине моего дампира и увеличивающееся с каждой минутой. И сладковатый запах крови. Я поняла, что теряю голову. И так же поняла, что за это кровавое пятно на белой рубашке моего Дмитрия я убью всех этих людей в масках. И убийство будет приносить неописуемое удовольствие. Я желала этого всем телом и всей душой.        – Не надо, Роза, – услышала я тихий голос моего Дмитрия, но было поздно: зверь во мне вырвался на свободу.       Я бросилась в атаку.       Не помню,как я дралась. Не помню,что я делала.       Реальность накрыла тогда, когда я стояла и рассматривала свои красные от крови руки. Я никак не могла понять, как и что произошло. Кто-то измазал мои руки в крови? Зачем?       Боковым зрением уловила знакомую неподвижную фигуру, распростертую на полу.        – Дмитрий! – взвизгнула я и сделала шаг в сторону стража, даже не взглянув под ноги.       Я обо что-то споткнулась, а когда опустила глаза, то поняла, что вся комната усеяна трупами в черных масках. Глубоко в подсознании пульсировали 2 мысли, противоречащие друг другу: это сделала я, но я не могла этого сделать.       Переступая через тела, стараясь не поскользнуться на крови, я добралась до Дмитрия.        – Товарищ! – громко крикнула я. – Товарищ! ДМИТРИЙ!       Страж медленно и с трудом приоткрыл глаза и постарался улыбнуться.        – Сдаю позиции. В последнее время меня легко достать. Старею, видимо, – постарался пошутить дампир.       Лужа крови под ним была гигантских размеров. «Как в человеке может уместиться столько крови?» – возник вопрос в голове. Видимо, осознание себя вернулось ещё не полностью.        – Тебе нужно бежать, Роза, – слабым голосом сказал страж. – Найди Олафа и Аманду, они помогут. Время не ждёт... Тем более, я уже...       Я не дала ему договорить, закрыв его рот своей холодной рукой. Меня бил озноб. Если я как-то смогла вылечить его в день, когда на нас напали стригои, то смогу и сейчас.        – Без вас, страж Беликов, я с места не двинусь! – сказала дрожащим голосом. – И убью любого, кто посмеет...       Я не договорила, потому что испугалась своего голоса. Тьма пыталась завладеть каждой клеткой тела. Она грела и вертела мной, как хотела. Тьма давала ощущение безграничной власти над всем, что окружает. Но это было лишь ощущение. На деле же всё обстояло иначе.       Сама не заметила, как прокусила нижнюю губу до крови. Во рту появился солоноватый привкус, который вновь начал сводить меня с ума.        – Роза, пожалуйста, – начал было Дмитрий, но я ответила резче, чем хотела.        – Не обсуждается, – зарычала, начиная не на шутку злиться. – Только вместе, ясно?       Сказав это, я осторожно разорвала рубашку стража, которая насквозь пропиталась кровью. Запах манил. Я сдерживалась из последних сил.       Справившись с рубашкой, моему взору предстала глубокая рана. «Смогла тогда, сможешь и сейчас» – внушала я себе. Ведь главное – верить. Остальное – второй вопрос.        – Либо с тобой, либо никак иначе, ясно? – тихо сказала я и положила руки Дмитрию на спину близко от раны.        – Ясно, – прошептал страж в ответ и прикрыл глаза.       Я почувствовала, будто в моей груди медленно начинает разгораться огонь, а от него по венам течет не кровь, а лава, скапливаясь на кончиках пальцев и в ладонях.       Собрав волю в кулак, я закрыла глаза и всеми силами направила энергию к ране Дмитрия.       Когда тепло из моего тела и рук почти ушло, я осмелилась открыть глаза. Рана стража Беликова почти затянулась. Я смогла! Я сделала это!       Эта мысль стала последней, которую я помнила. Окончательно обессилев, я потеряла сознание.