Семья Оками

Илай познакомил меня со своими друзьями. Ооооо! Как я была счастлива. Неформалы. Те, кому не важны твоя внешность и причуды, ибо в этом они видели не твои недостатки, а твою непохожесть. Для меня это было как спасение. Я стеснялась себя – я полная, никогда не считала себя красивой, да и вкуса у меня особого нет. Поэтому компания парней, так похожих на мою школьную любовь, тем более старше меня, которые общались со мной на равных вскружила мне голову. Девичья психология проста до смехоты – мы никогда не хотим быть хуже других. Поэтому тот факт, что у меня уже полтора года не было отношений, кроме неразделенных влюбленностей в самых лучезарных парней университета и команд КВН, бесил до невозможности. Как только я вошла в эту компанию «2Д» - мужицкую банду из дворовых пацанов, куда Илай попал благодаря тому, что учился с одним из них на первом курсе, азарт и желание вскружили мне голову. Как они были похожи на моего бывшего Мартовского Волка. Как мне хотелось, чтоб хоть один из них обратил на меня внимание как на девушку. Почему – то Илья не вызывал у меня романтических чувств и настроений. Мы могли ходить с ним за ручку, болтать о всякой параноидальной ерунде, есть один и тот же пирожок, но при этом я чувствовала, что это правильно. Что именно так и должно быть между братом и сестрой. Не между любовниками, а вот именно между родственниками. Я жаловалась ему, плакалась о своем уничтоженном детстве. А он как старший брат учил меня, воспитывал и наставлял на путь истинный. Я один раз взяла с него обещание, что если к концу универа я не найду свое личное счастье, он жениться на мне. Тогда мы об этом посмеялись, и Иля сказал, что клянется. Но дальше, когда наша дружба росла и крепла, эта договоренность пугала меня. Я честно боялась, что романтика и секс уничтожат нашу дружбу. И поэтому когда он попросил отменить договор, я, сделав конечно недовольный вид, согласилась. Хотя глубоко в душе облегченно выдохнула. Для меня мы навсегда остались родными. В этой компании было много ребят, но костяк строился на пятерых. Шаман показался мне забулдыгой и неудачником. Он сразу пропал из моего эротического поля зрения. С ним было весело общаться, он казался таким космическим и метафизическим, но при этом я четко осознавала, что строить с ним отношения, а тем более терять девственность было б для меня ошибкой. Он был диковинкой. Мы с Илей называли его нашим мертворождённым братом. Видимо, я часто буду отвлекаться на флешбеки в мое детство, но так будет проще читателю понимать чувства и мысли в ту пору. Когда я еще встречалась с Мартовским волком, он учил меня различным ментальным блокам и приемам. Не скажу, что я верила в магию, я просто как ученый не могла отрицать того, что метафизика возможна. Это как доказательство Дьявола – то, что ты его не видел, не доказывает, что его нет. Волк вырастил во мне осознание возможности Света и Тьмы, для него они были как для меня электромагнитное поле или фотоны. Они были реальны для него. По крайней мере, я это не отрицала. Эта идея и мое одиночество вылились впоследствии в один из моих самых первых рассказов. Вообще на мое литературное становление влияло по большей части мое одиночество. В детстве я много читала, в основном научная фантастика и приключения. С Волком я открыла для себя мир фэнтези. Магия. Как раз тогда в свет вышли книги о Гарри Поттере и Дозоры. Эти произведения еще больше вдохновляли меня на создание чего-то обо мне и о моих чувствах. Так родилась «Троица». Возможно, я ее закончу. Я после расскажу, как я перестала писать. Идея рассказа в том, что на свете есть магия, есть маги – светлые, темные, серые. И главным героем была я. Точнее, три меня. Это как раздвоение личности, но перенесенное на бумагу. Главная героиня – воплощение света и чистоты, сама доброта и наивность, мое чистое начало с моим именем Света. Первый главный герой – темный, сильный, сама агрессия и власть, желание убивать и мстить, мое темное начало с моим самым любимым мужским именем Саша. И последний главный герой – полная рациональность, ум, хладнокровность, граница между моими сторонами с именем созвучным двум первым героям Слава. Я сейчас понимаю, что тогда эти образы настолько сильно вгрызлись в мой рассудок, что мне необходимо было их выплеснуть наружу. Иначе меня б разорвало. Я начала писать про них. Но когда я нашла Илайку, и провела ассоциации между ним и «Славой», во мне то-то переверну-лось. Он был той частью меня самой, которой я до невозможности гордилась и боялась. Эта часть была мудра. И в этой мудрости я нуждалась. В силу своей молодости мне не хватало ума не ввязываться в неприятности, а Иля меня научил, как их избежать или развернуть все в свою пользу. А знакомство с Шаманом поставило все на свои места. Он стал «Сашей». Хотя до абсолютного зла во мне он не дотягивал, но для меня это мало уже значило. Я могла воплотить в себе свою лучшую часть «Свету». Чем я и воспользовалась. Не знаю, видели ли они во мне ее, или просто я была хорошей девочкой в их глазах, но я была счастлива. Наша троица стала той отправной точкой, началом истории о которой я хочу вам поведать. Мы назвали себя семьей. Два брата и сестра. А таким людям были нужны и остальные родствен-ники. Это как игры в дочки-матери. Только вместо детского сада или песочницы все действие происходит в подъездах и на квартирах, а вместо кукол и бутафорской посуды у нас были компы с музыкой и пиво. У каждого из нас были в свое время проблемы с родителями, переходный возраст и все такое. Поэтому семья которую мы создали казалась нам идеальной. Нашим папой стал друг Ильи, с которым он учился на первом курсе, Александр. Я буду называть его полным именем, не знаю особо почему, видимо хочу абстрагироваться. Он был ярым примером плохого мальчика. И ярым темным. Моя подруга Маша, эталон правильной девушки – студента, спортсменка, активистка, отличница и просто красавица, не лестно отзывалась о нем и уговаривала меня не связываться с ним. Видимо для меня, в ту пору уже одевшую подобную Маняхе личину, это послужило зеленым светом. Я решила, что завоюю этого парня. Любой ценой он должен был стать моим. Естественно, я поделилась своей идеей с Ильей. Он сначала меня не понял, посмеялся, но после ему самому стало интересно, что выйдет из моих попыток. Я же была свято уверена, что стану путеводной звездой этому неудачнику и перевоспитаю его. С точки зрения психологии, это решение было проекцией. Я спроецировала на Александра образ Волка, мне хотелось повторить те отношения и чувства, которые я испытывала в десятом классе. Не скажу, что любила. Он нравился. Но не так сильно, как потом окажется. Но с Волком была особая связь. Я заинтересовалась им в восьмом классе, увидев единожды, проведя всего пару часов во дворе нашего дома, и когда потом столкнулась с ним в десятом, поняла, что не могу дышать без него. Наверно, придется потом посвятить целую главу Волку, ибо столько воспоминаний сразу нахлынуло. Александр слабо дотягивал до идеала прекрасного суженого, но я стойко боролась с натиском стихии. Яне особо уверена, что поборола его неразделенную любовь к одной девушке, его комплексы и прочую ерундистику, но когда на лестнице нашего этажа в университете он согласился встречаться со мной, я торжествовала. Я победила, и не помню сейчас, была ли я в ту секунду восторженно влюблена. Вроде нет. Просто победила. Наш первый поцелуй был смазан и абсолютно не впечатляющий. Просто прикоснулись губами. Перед своей свадьбой я задумалась, скольких парней я поцеловала. И какие поцелую были лучшими, шокирующими, страстными или головокружительными. И оказалось, что я помню не все свои поцелуи и не всех парней, с которыми целовалась. Я свою популярность оценивала по количеству парней, с которыми встречалась, и которые меня видели голой или полуголой. Но оказывается считать надо было поцелуи. Я только сейчас, пока пишу эти строки, вспомнила, как на последнем звонке целовалась с одноклассником. И то, просто потому что, вспомнила, как после игры КВН целовалась с другим парнем, похожим на него. Такой вот ассоциативный ряд. И все равно, поцелуй с одноклассником мне сейчас кажется гораздо лучше, чем с Александром. Третьим парнем в этой компании был Астер. Наш дядюшка. Я слабо помню его. Единственное, чем он меня позабавил, это отношения с Белкой. Была у нас одна такая знакомая, сущая блядь, да простят меня за маты. Но тогда нам было с ним весело и интересно. Он был тюфяком в этой компании. Таким мягким и добродушным, его нельзя было обижать. Наверно, он напоминал мне меня же. Поэтому мне даже в голову не приходило его соблазнять. Четвертым и самым мало изученным был Пано. Я его видела наверно раза три за все время. Первая наша встреча была на мое восемнадцатилетние, которое мы праздновали на квартире Шамана. Если честно, это был самый лучший день рождения. Но о нем я тоже расскажу позже. Пано был красавчик. Такой типичный мачо – бой. Но мое общение с ним заканчивалось прежде, чем я могла что-то понять для себя. Кем он был для нашей семьи, я уже не помню. Вроде дядя. Пятым и наверно самым важным человеком для меня был Беломор. Сережа. Сурьежа, как его называла моя мама. Как его называл мой отец, говорить не буду, он к нему относился как – то насторожено, как всякий опер. Беломор был нашей мамой. Он вел себя с нами как реальная мать. Был строг, когда это требовалось, был ласков и заботлив, когда это было нужно. Давал дельные советы и всегда защищал. Он воспринял роль мамы даже чересчур серьезно, мне так казалось. Но это была ответственность, которую он сам жаждил, и мы ему ее подарили. Он был брутален, его голос был низок, умен и опытен. Учился он на соседнем факультете, так что мы с Ильей могли спокойно общаться с ним и на учебе, в отличие от других ребят. Мне с ним нравилось проводить время. Мне было интересно. Он много знал о науке, компах, машинах, людях. С ним можно было говорить о чем угодно, не то что с Александром. Итак, я познакомилась с «2Д». Я составила о них какое – никакое мнение. И я начала играть с ними в семью.