Return to the present

Пять часов вечера. Солнце медленно катилось по небу, освещая маленький город. Его лучи прятались в пушистых облаках, вот-вот норовящих превратиться в синие наливные тучи. Вырываясь из облачного плена, лучи продолжали свой путь до земли, создавая в воздухе переливы различных цветов, немного напоминающие радугу. Мы с Ямамото-саном медленно шли по направлению к нашему новому дому. Честно говоря, все, что со мной, Риной и Урухой произошло, до сих пор не укладывалось в моей голове. Ещё вчера мы ездили на рок-фестиваль, на котором решалось наше как музыкантов будущее, а сейчас мы оказались отброшены на триста лет назад. Это кажется невероятным. Если бы мне кто-нибудь сообщил бы о таком ближайшем будущем, я бы только рассмеялась и назвала бы того индивидуума чокнутым, а заодно посоветовала бы найти хорошего психиатра. Но человек никогда точно не знает, что его ждёт. Теперь наша жизнь перевёрнута с ног на голову. Впрочем, не все так плохо. Пройдя мимо последних закрытых лавок, мы вышли на уже знакомую нам площадь с фонтаном. На ней пересекались две большие улицы. Пройдя ещё немного, мы завернули вслед за торговцем налево. Здесь мы заметили большое здание кабуки — классического японского театра. Никогда в жизни не была в таких. Может, как-нибудь сходить на спектакль? Необходимо же нам с друзьями развиваться в культурном плане. С другой стороны, а будет ли у нас на это время? И впускают ли туда женщин? От раздумий меня отвлёк Уруха, который обогнал нас с подругой и поравнялся с Ямамото. Он шёл, державшись за порезанную щеку. Я поморщилась, представив недавнюю сцену с жандармом. Мне стало страшно. Этот бугай ведь мог и прорезать насквозь, чтоб он подавился! Даже думать не хотелось о таком. Как тогда все заживать будет? — Больно? — спросила я у Койю, догнав его. Тот отнял от щеки кусок ткани и улыбнулся. Кровь уже остановилась. — Сейчас гораздо лучше, щиплет только, — сказал парень. — Вы не переживайте, — подал голос Ямамото. — Моя жена — хороший лекарь. Можете быть уверены, что все у вас заживет. — Спасибо, — поблагодарил его Уруха, запихивая в карман кимоно кусок ткани. Ну и правильно, нечего мусорить. Наконец появились жилые дома. Правда, за деревянным забором виднелись лишь их крыши. Я только сейчас заметила, как резко они отличаются от современных. У кого-то крыша соломенная, у кого-то бамбуковая. Калитки также различались: их особенностью были резные узоры. Сквозь щели в заборе были видны маленькие дворики, где играют ребятишки. Мы с Риной улыбнулись. Мне вдруг стало интересно, есть ли у Ямамото-сана дети. Внезапно торговец остановился около одной калитки с волнистой резьбой и с козырьком треугольной формы. Немного помедлив, он просунул руку за калитку, что-то повернув, а затем отворил её. — Проходите, — улыбнулся мужчина. — Добро пожаловать. Мы последовали за ним во двор. Ямамото-сан закрыл за нами калитку, как оказалось, на вертушку. Здесь было красиво. По бокам дорожки, усыпанной гравием, росли лилии. У самого забора с правой стороны я увидела саженцы сакуры и сливы. Слева располагалась небольшая беседка, а рядом с ней цветочные клумбы с хризантемами. Все по минимуму, ничего лишнего. У правой по отношению к нам стены дома виднелась дорожка, ведущая вглубь двора. Я принялась разглядывать беседку. Она была построена из дерева, по-видимому, сосны, покрашенного в оранжевый цвет. Крыша же беседки была выкрашена в красный и синий. По краям её виднелись резные узоры. Ямамото приоткрыл тяжелую дверь, впуская нас в дом. Мы зашли в так называемые «сени», или по-другому «гэнкан», где оставляют обувь. Торговец начал разуваться. — Дорогая, у нас гости! — вдруг громко сказал он. В этот момент послышался топот чьих-то ног, и из коридора показались маленькие мальчик и девочка. Они были одеты в светлые голубое и розовое кимоно. — Папа! — хором закричали они и побежали к нам. Ямамото поставил свои традиционные сандалии гэта на место и подхватил девочку на руки. — Юки, Хаято, как я по вам соскучился! — он потрепал сына, что обнял его за ногу, по щеке. — К нам пришли гости, поэтому ведите себя хорошо. А где мама? — Мама только что начала готовить ужин, я ей помогал! — гордо поднял голову мальчик. — А я сегодня тебя нарисовала, хочешь, покажу? — спросила Юки, обхватив ручонками шею отца. — Конечно, вы большие молодцы, — сказал господин Ямамото, и от этих слов на лицах детей появились счастливые улыбки. Мужчина опустил свою дочь на пол, устланный татами. — Бегите к маме, а я сейчас приду. Мы умилялись, глядя на такую семейную картину. Готова поспорить, что этот дом самый гостеприимный и счастливый во всем Ясаи. Даже на душе стало тепло. Я невольно вспомнила свою семью, отца, маму и старшего брата, какими мы были маленькими. Жаль, что сейчас мы с ним не такие дружные. В последнее время мы с ним почти не разговаривали. А теперь придёт ли время их увидеть?.. Вдруг мальчик заметил в темноте сеней моих друзей. — А вы кто такие будете? — он нахмурил брови и сжал кулачки. — Вы папины гости? — паренек явно опасался незнакомых ему людей. — Хаято! — произнёс торговец. — Я же попросил! Вы простите его, он с незнакомцами часто себя так ведёт, — мужчина строго посмотрел на сына, отчего тот опустил голову. — Да нет, ничего страшного, — улыбнулся Койю, глядя на мальчика, — мы все прекрасно понимаем. Мужчина кивнул. — Вы снимайте обувь, я сейчас вам принесу домашнюю. Я только хотела приподнять подол своего кимоно, как Рина наступила мне на его край. Я в непонятках уставилась на подругу, как она мне прошептала: «Стой на месте». Когда же Ямамото с детьми ушли, Рина начала быстро разуваться. Мы с Урухой последовали её примеру. — А что такое? — спросила я в недоумении. — Мами, мы обуты разве в традиционные сандалии? — задала встречный вопрос Сузуки. А ведь точно. Как я могла забыть, что на наших ногах обувь двадцать первого века? И каким же образом отреагирует семья Ямамото, завидев на стойке для сандалий непонятные разноцветные башмаки с веревками и надписью «Adidas», которую никто не сможет прочесть? — Упс, — я поскорее сняла кроссовки, думая, куда их можно спрятать. — Их лучше оставить где-нибудь во дворе, где они будут спрятаны от посторонних глаз. Потом заберем, — Койю словно прочёл мои мысли. Взяв наши с подругой кроссы и обратно обув свои, парень толкнул дверь и вышел на улицу. Он вернулся как раз тогда, когда в коридоре послышались голоса. — Успел, — произнёс мой друг, как к нам вышла молодая женщина. — Здравствуйте, гости дорогие, — она добродушно улыбнулась, поклонившись. Мы сами сделали поклон в ответ. — Меня зовут Ямамото Марико. Я наслышана о вашей печальной истории и хочу вам помочь. Уверена, здесь вы будете чувствовать себя как дома. Вот, возьмите эту обувь, — она вручила нам белые увабаки — традиционную домашнюю обувь вроде наших современных тапочек. — Мой супруг хотел их отдать сам, но я считаю, что хозяйка дома должна сама встречать гостей. Проходите, сейчас будем ужинать. И да, Койю-сан, мне необходимо осмотреть вашу рану. Уруха начал было отнекиваться, мол ничего страшного нет, но Марико-сан оказалась настойчивей. Быстро надев увабаки, мы прошли за хозяйкой в самое сердце традиционного японского дома — ирори, место, где расположен очаг.

***

— Ну, вот и все, а вы так не хотели лечиться, — произнесла с тёплой улыбкой госпожа Ямамото, закрывая свой сундук с лекарственными травами. — Я боялась, что порез будет достаточно глубокий, и пришлось бы его зашивать. — Зашивать?! — ужаснулся Уруха, схватившись за свою больную щеку. Уж чего-чего, а вот хирургических манипуляций, будь то постановка пломбы или даже простой прокол уха, наш друг боялся больше всего. А уж тем более без наркоза. — Ну да, в таком случае края раны не смогли бы сростись, и пришлось бы вмешаться. Не беспокойтесь, худшие опасения позади, — Марико взяла сундук и отставила его в сторону. — А теперь садитесь за стол, уверена, вы очень голодны. Скоро все будет готово, — женщина омыла руки и подошла к очагу, где в это время готовился рис, и принялась добавлять приправы. Мы с Риной чуть не прыснули смехом, глядя на пострадавшего сеньора Такашиму. Поскольку пластырей в восемнадцатом веке не наблюдалось, нашему товарищу лечебную мазь из подорожника «привязали» с помощью чистого куска ткани, обмотанного вокруг головы. Выглядело так, словно у парня болит зуб. Койю только шикнул в ответ и погрозил кулаком, на что мы захихикали, прикрыв руками рты. Спустя пять минут семейство Ямамото собралось вокруг низенького столика, точно такого же, какие мы видели в раменной. Как ни странно, госпожа Марико ничего у нас не расспрашивала, видимо, муж ещё днём успел ей все рассказать. Это нам было на руку. Единственное, она спросила у Койю природу его ранения, на что он ответил, что порезался осколком стекла, когда упал. Но мне показалось, что она не поверила. Пока Рина, вызвавшаяся помочь хозяйке, расставляла пиалы для еды, а сама Марико пошла проверять блюда на готовность, Ямамото-сан развлекал нас различными историями, которые происходили во время его торговых путешествий. Мы много смеялись. Вскоре прибежали дети, и мы приготовились к трапезе. — Интересно, когда же наши сыновья придут? — спросил хозяин дома, когда его жена ставила на стол большую чашу с рисом, рыбой и овощами. — Должны же были уже придти. — Кёичиро, я тоже начинаю волноваться, — сказала Марико, присаживаясь рядом с мужем. — Надеюсь, что они скоро вернутся. Получается, в семье Ямамото есть и дети постарше. Я отложила палочки в сторону, ведь понимала, что будет некрасиво начать еду, пока все не пришли. — Нет, ну что вы, Мами, — улыбнулась Марико, и мне на мгновение показалось, что я вижу перед собой собственную маму. — Вы наши гости, и ничего страшного не будет. Ешьте, пока горячее. А ребята могут и потом поужинать. — Ну что ж, — произнёс господин Ямамото, взяв в руки палочки, — Итадакимас! — Итадакимас! — повторили мы все за ним и принялись накладывать пищу себе в тарелки. Как только я поднесла ко рту рисовый шарик, послышался скрип входной двери и голоса в коридоре. — Матушка! Мы пришли! — произнёс мужской голос, как только кто-то отодвинул в сторону створку двери фусума. Мы с друзьями автоматически посмотрели на дверь, ведь голос показался знакомым. И не зря. На нас глядели высокий юноша и длинноволосый паренек, державший в руке серый мешочек. Это были Ютака и Макото.

***

— А вот и вы! И где же вы так долго были? — спросил хозяин дома. Я чуть не подавилась рисом от увиденного. Лучник и его младший брат являются детьми Ямамото-сана! Такое я даже и представить не могла! На мгновение я решила, что это мне всё кажется, а на самом деле сюда пришли другие люди. Закрыв глаза на секунду и снова их открыв, я поняла, что ошибалась. Рина и Койю тоже не были готовы к такому повороту событий. Переведя взгляд на братьев, я заметила их удивленные лица. Вдруг мы услышали звук чего-то падающего. Это Макото уронил своё сокровище. Резко присев, длинноволосый поднял мешочек. — Вы знаете друг друга? — с удивленным видом спросила Марико-сан. Ютака улыбнулся, глядя на нас. — Да, матушка, это мои хорошие знакомые, — честно ответил он. — Сегодня они помогли мне в одном очень важном деле. Макото на этих словах напрягся, наверняка боялся, что все откроется. Но родителей такой ответ вполне устроил. Отец пригласил сыновей к столу. — Что ж, думаю, нет смысла их представлять вам. Скажу лишь только, что это и есть мои помощники по работе. И они будут жить у нас. Макото, ты переезжаешь к младшим в комнату. В твоей же будут спать эти прекрасные девушки, — Ямамото указал на нас с Риной. — Но, отец.. — начал был протестовать Макото, как торговец его перебил. — Это не обсуждается, мы с вашей матерью все уже решили. А Койю будет спать в одной комнате с Ютакой. — Простите, Ямамото-сан, — сказала моя подруга. — Может, есть какой-нибудь другой выход? Ведь Макото не устраивает то, что вы предложили. — Дело в том, что у нас больше нет комнат, — произнесла Марико. — Мы бы с радостью нашли бы другое решение, но больше никак нельзя поступить. Мы поблагодарили чету Ямамото за их великодушие, но в глубине моей души остался неприятный осадок. Лично я считала, что такое необходимо было обсудить и с детьми, спросить их мнение, а не решать все за них. Я вполне понимала Макото. С другой стороны, иного выхода просто не было. Я бы поступила точно так же, ведь не оставлять же людей на улице ночевать. Тем более что Ямамото-сан за нас в ответе. Честно говоря, я рада, что все так обернулось. Сегодня мы смогли убедиться, что Ютака — хороший человек, и поэтому я была довольна семьей Ямамото, что они воспитали такого сына. Думаю, мы смогли бы с ним подружиться. Насчёт Макото я ничего не могла сказать, в переходном возрасте мы все делали ошибки. Я просто надеялась, что все проблемы этот дом обойдут стороной. После сытного ужина Ютака вызвался показать нам дом. Он был очень рад тому, что именно мы оказались помощниками его отца. Юноша поблагодарил нас ещё раз за помощь и спросил, какую услугу он может нам оказать. Рина сказала, что пусть наша помощь считается платой за ту доброту, что проявила нам семья Ямамото. Все с этим согласились. А после мини-экскурсии Ютака и Койю решили поиграть в го, и я в который раз убедилась тому, что многого, оказывается, не знаю о своём друге. И не зря правду говорят, что за игрой время летит быстро. Не успели мы оглянуться, как часы на башне пробили девять вечера. Стоит рассказать немного о доме. Как сказал господин Ямамото, их дом считается домом среднего класса горожан. Здесь не так много комнат, всего семь, из них одна занимает ирори, то есть «очаг», которая по совместительству являлась и кухней, и гостиной, а вторая была так называемой «ванной», что находилась в дальнем конце дома. Было так же четыре спальни. Насчёт последней комнаты, что находилась рядом с ирори, хозяева сказали, что она заперта, и туда заходить не стоит. Но нас она и не особо интересовала. Раздвижные двери комнат, называемые фусума, вели в коридор, а из коридора можно было попасть на террасу, вид которой выходил на задний двор, где был разбит огород. Сам дом не выглядел богато, однако здесь царили чистота и порядок. В каждой комнате стояло по горшку с деревом бонсай. В ирори были развешаны портреты, по-видимому, предков семьи Ямамото. Они были потрепаны, но было видно, что они очень дороги обитателям дома. Картин в доме было не так много, но было видно, что их написал талантливый художник. Вещи в городке хранили в основном в сундуках, лишь одежду в особых шкафах, что, казалось, были встроены в стены комнат. Окон в доме как таковых не было, а были сёдзи — перегородки, оклеенные полупрозрачной рисовой бумагой. Их можно было раздвигать в стороны, чтобы впустить в комнату уличный ветер, словно это наше современное окно.

***

Мы вошли в комнату, что так любезно освободил нам Макото. Парень с явным недовольством стал выдвигать свой сундук с вещами в коридор. Уруха кинулся было помочь длинноволосому, как тот так злобно посмотрел на него, что нам всем стало не по себе. — Это он всегда такой, не обращайте внимания, — сказал с улыбкой Ютака, прислонившись спиной к стене. — Если что-то идёт не так, как он хочет, он всем видом будет показывать своё возмущение. Это уже считай привычка. — Возьмём на заметку, — сказала Рина. Честно говоря, я заметила некую странность в поведении подруги. Похоже, что наша неприступная красавица потихоньку начинает оттаивать. Представляю, как пищали бы от умиления Томоми и Харуна, если бы узнали, что у Ринари в присутствии парня краснеют уши. Я теперь даже знаю, чем буду её донимать. Когда Макото скрылся в соседней комнате, к нам подошла госпожа Марико. — Вот, возьмите чистые кимоно, — сказала она. — Ваши слишком выделяющиеся для такого городка, как наш. У нас такая одежда хранится и надевается только по праздникам. Макото оставил вам сундук, можете туда сложить ваши наряды. — Спасибо вам большое, — я взяла принадлежащие нам вещи. Урухе также достался комплект одежды, и было видно по лицу, что он доволен. — Ну что ж, спокойной всем ночи, — произнесла хозяйка. — Завтра у вас первый рабочий день, советую вам всем выспаться. Я вас разбужу, если что. — Спокойной ночи, — сказали мы с Риной и, когда все ушли, закрыли створки фусума. Мы быстро переоделись, сложили вещи и постелили постели на пол. Честно говоря, эта традиция спать на полу мне ой как не нравилась. Я так привыкла к своей кроватке с мягким матрасом, что сон на полу казался зловещим кошмаром. — Да уж, такой насыщенный сегодня день, — произнесла Рина, завалившись на свой футон. — Точно. Такое ощущение, что за один день побывали и в историческом сериале, и в боевике, и в фантастическом фильме, — сказала я, сев на постель и повернувшись к подруге лицом. — Вот ты веришь в то, что мы сейчас в прошлом? Или тебе кажется, что ты спишь? — Ох, — простонала Сузуки, — как бы мне хотелось в это не верить. Но здесь все реальное. Реальные люди, реальные вещи, и даже реальная опасность. Видела, как Уруха получил царапину? Сон не может быть настолько реалистичным. — То-то и оно. Поэтому нам надо быть более осторожными как в плане действий, так и в плане языка, — я перешла на шепот. — Нам нужно молчать о том, что мы из двадцать первого века. Нам точно никто не поверит, а ещё и сдадут куда-нибудь. И необходимо стараться не попасться на глаза жандармам. Боюсь, Ютаке и Макото грозит серьёзная опасность. — Это да. Но, я думаю, все обойдётся. Дом — хорошее укрытие для нас всех. Не переживай, Мами, и давай освободим наши головы от лишних дум, — Рина залезла под одеяло. — Э-э, так не пойдёт. А кто сегодня смущался в присутствии старшего сына Ямамото? А? — я схватила свою подушку и кинула её в подругу. — Ты слишком много думаешь, — Рина полностью накрыла меня одеялом и принялась щекотать. — И ничего я не смущалась. — Видимо, я слишком многое вижу, — сказала я через смех. — Эй! Я что сказала? — я принялась брыкаться. — Мало ли что ты сказала, — улыбнулась Сузуки. Она кинула в меня мою же подушку и накрылась одеялом с головой. — Айщ! — я, улыбаясь, присела на постели. — Когда-нибудь я отомщу тебе! — Давай уже спать, утро вечера мудренее, — послышалось из-под соседнего одеяла. Мы пожелали друг другу спокойной ночи. Через некоторое время я услышала мирное посапывание подруги. Однако я долго не могла уснуть. Меня интересовали два вопроса: почему у Ютаки короткие волосы, если здесь такие носят преступники, и как нам вернуться домой. Но я так и не смогла найти ответ хотя бы на один. Отвернувшись от Рины, я высунула руки из-под одеяла. Вскоре я провалилась в царство Морфея, где мне снился родной Токио и родной дом, по которому я уже успела соскучиться.

***

13 июня 1715 Прошла неделя. Как сообщил Ямамото, господин Танака был доволен нашим трудом и разрешил устроиться на постоянную работу на рынке. Документы по официальному трудоустройству были уже готовы, и нас вместе с остальными полноценными работниками отпустили на выходной. Честно говоря, новость о том, что мы теперь должны шесть дней в неделю сидеть в лавке, меня уже не особо устраивала. Нет, конечно, мы были рады помогать господину Ямамото, ведь он нас приютил, предоставил, так сказать, нам крышу над головой. К тому же его единственный помощник недавно уволился, а замены больше не было. Проблема была совсем в другом. В первый же рабочий день, а именно воскресенье (выходным днём на рынке была суббота), в обеденный перерыв я заметила нечто, что могло принести моим друзьям серьёзные проблемы. Этим нечто оказались портреты Макото и Ютаки с большой надписью «Разыскиваются», которые приклеил на стену театра кабуки какой-то мужик. Когда он убежал, я быстренько подошла и сорвала листы. Прочитав основной текст, где была написана информация о парнях, я ужаснулась. Теперь было ясно, что ни жандармы, ни дзито братьев в покое не оставят. Поскольку эти жандармы также видели в лицо Койю и Рину, было бы логичнее всем четверым поменьше высовываться из дома. Но Макото не хотел ничего рассказывать родителям. После небольшого скандала с Ютакой, где старший вполне справедливо пытался вправить мозги длинноволосому, объясняя, что воровство — это плохо, средний из братьев Ямамото решил сидеть дома с младшими, чем одновременно удивил и порадовал Марико-сан. Сам Ютака скрываться отказался, ссылаясь на работу. Я уже заметила, что этот парень, как и его брат, имеют очень много тайн, которые они пока не хотят нам раскрывать. Рина и Уруха тоже не хотели прятаться. Я прекрасно их понимала, никто не хотел ударить в грязь лицом перед семьёй Ямамото, которые впустили в свой дом совершенно чужих людей. Ребята, естественно, старались не попадаться на глаза жандармерии, особенно Койю, ведь его главарь, скорее всего, хорошо запомнил. К тому же порезанная щека и парик являлись хорошими приметами. Впрочем, опасения не подтвердились. Больше плакатов в городке я не видела, как и «полицейских», не считая некоторых случаев с незнакомыми мне людьми. Это очень радовало. Честно сказать, мы понимали, что за кражу, как за любое преступление, необходимо нести ответственность. Но одно дело, когда можно вернуть вещь и выплатить компенсацию за ущерб, как это делается в нашем веке, а другое дело, когда за воровство бьют до полусмерти или даже казнят. Теперь была понятна причина того, что Макото необходимо было скрываться. Думаю, скоро все будет известно его родителям, и чем раньше, тем лучше. На этой неделе также произошло очень радостное событие. Девятого июня Койю исполнилось двадцать два года. И конечно, все уже об этом знали, хотя я точно помню, что про наши даты рождения не было и слова сказано. Вероятнее всего, кто-то посмотрел в документах, которые мы заполняли по просьбе Танаки-сана. По правде говоря, из-за наших приключений мы с Риной чуть не забыли про день рождения лучшего друга. И, конечно, не позаботились вовремя о подарке. Семья Ямамото же устроила на этот праздник шикарный ужин, благодаря которому мы познакомились с некоторыми блюдами традиционной японской кухни. Парню подарили новый традиционный костюм, который пришёлся как раз кстати, так как свой он уже успел где-то порвать. Юки тоже захотела внести свой вклад: они нарисовала портрет именинника в королевских одеждах. Конечно, в силу её возраста рисунок получился не очень, но было ясно видно, что у девочки есть талант. Уруха был очень доволен. Сегодня же мы с друзьями собрались за город. День выдался солнечный, словно предназначенный для этого. Нам даже не пришлось врать господину Ямамото, ведь мы действительно собрались на пикник на природе. Однако было то, что нашим новым знакомым знать не следовало. Это существование автомобиля. Взяв с собой корзинку фруктов и овощей и немного мяса, мы отправились в дорогу. Я примерно помнила, каким путём мы ехали неделю назад, поэтому трудностей не должно было быть. Рана Урухи почти зажила, на щеке уже была корочка. Прекрасно понимая, что это хорошая примета, парень распустил «волосы» на своём парике, дабы скрыть лицо, и шёл угнувшись. У ворот, которые вели из городка, нас остановил контроль. Вот тут-то мы и испугались. Однако стража совершенно не обратила никакого внимания на лицо Койю и разрешила пройти. Дальше мы шли уже спокойно. — Мда уж, а если бы тебя засекли? — спросила я у парня, идя рядом с ним. — Ну не засекли же, — спокойно усмехнулся блондин, снимая свой парик. — Плохо они свою работу выполняют, был бы я их работодателем, я бы лишил их премии. Мы рассмеялись. А ведь Уруха прав. Охрана таким образом любого преступника может пропустить и не заметить. Надеюсь, остальные стражники более ответственно относятся к своей работе. — А я надеюсь, что нашу машину не обнаружили, — произнесла Рина. — Там куча вещей лежит, в том числе и ваши инструменты. — О! Устроим концерт! — воскликнула я. — Песни у костра, прямо как в лагере! — А почему бы и нет? — спросил наш друг. — Жаль, что без электричества у гитар другое звучание. А то мы бы показали этому веку настоящую музыку! — И потом бы тебе пришлось объяснять, что за неведомый инструмент с проводами ты держишь в руках, — улыбнулась Сузуки. — Даже помечтать нельзя, — деланно буркнул Койю, на что я рассмеялась и потрепала его по голове. Через полчаса мы были уже на месте. В двадцать первом веке в роще, где мы бросили машину, было несколько естественного происхождения пещер. Я узнала о них из одной телевизионной программы. Как видно, в том времени, куда нас занесло, они уже существовали. Осмотрев несколько пещер, мы так и не нашли авто, зато обнаружили жильё большого семейства лисиц. Одна пещера пестрела старыми рисунками, изображающими охоту. Видимо, здесь ещё давным-давно обитали наши предки. Осмотрев художества, мы с Риной отправились дальше, как вдруг услышали крик Урухи: — Нашёл! Мы побежали к нему. Эта пещера была расположена в самом конце рощи, там, где начиналась большой луг. Я хлопнула себя по лбу. И как я умудрилась не вспомнить, где именно мы оставили «Тойоту»? Парень открыл машину. Мы первым делом достали свою одежду, которую держали на всякий пожарный в авто. Я и Рина переодевались на свежем воздухе, а Койю — в машине. Спустя пять минут все были готовы. — Наконец-то! — воскликнула я. — Свободу телу! Я надела свои зелёные шорты и белый топ на бретелях. Рина была в оранжевом сарафане, а Уруха облачился в свои джинсы. Эта одежда была более свободная, чем наши кимоно. Как же надоело летом ходить с длинными рукавами! — О да! — Рина вытащила свою сумку и принялась в ней копаться. Я достала свой рюкзачок и начала вытаскивать содержимое в надежде обнаружить там свой телефон. Вышеназванное изделие современной цивилизации вскоре лежало у меня на коленях, совершенно не разряженное, чему я была рада. Положив его в потайной карман своего кимоно, уже покоившегося на заднем сидении машины, я провела рукой по струнам своей гитары. Звук вызвал у меня бурю эмоций. Воспоминания огромным потоком хлынули в мою голову. Вот мы выступаем на большой сцене, вот the GazettE берут первое место. Вот мы раздаем автографы фанатам, а вот нас заносит на дороге. Я только-только успокоилась, смирилась с тем, что мы здесь, после трёх ночей, наполненных моими и Риниными слезами. И снова чувствую, как щеки становятся мокрыми, а глаза начинает щипать. — Мами, ну ты чего? — спросил подошедший Уруха, сев рядом со мной. — Знаю, ты хочешь домой. Знаю, как стойко ты держалась, пытаясь привыкнуть к новой реальности. Но ничего не поделаешь. Пока я буду разбираться с машиной, придётся пожить здесь. Не переживай, — он приобнял меня за плечи. — Уверен, скоро мы тут будем как свои. Я быстро вытерла слёзы, понимая, как он прав. Нечего сопли распускать, это никак нам не поможет. Я кивнула другу и улыбнулась, чувствуя благодарность. Мы здесь не одни, и все будет хорошо.