Дело об ограблении вора

      На следующий вечер я вновь увидела Шерлока. Мы пересеклись на кухне, когда я пришла выпить кофе, а он молча смотрел в окно.       — Я думала, тебя нет.       Он посмотрел на меня, но по его выражению лица я поняла, что не прерываю важного мыслительного процесса, так что обошлось без грубостей.       — В банде шестеро, — сказал он мне, когда я села напротив него, поставив у него перед носом кружку с крепким кофе и тарелку с бутербродом.       — Ларри сказал это.       Холмс кивнул:       — Да. Один — Ларри. Двоих убили при задержании. Ещё троих посадили в тюрьму. Но вот в чем дело, Джоан... Четыре дня назад Ларри совершил ограбление, а три дня назад одного из заключенных убили. Я абсолютно уверен, что это не просто совпадение.       — А остальные двое?       — Пустой номер, — отмахнулся Холмс. — Они знают, что Ларри ограбил сейф. Более того, они тоже сожалеют, что деньги украли. Это какая-то ненормальная банда, Джоан. Они на самом деле сговорились с Ларри, никаких тебе делёжек, претензий.       Он потянулся.       — Более того, я уже поговорил с начальником тюрьмы. И вот что получается. Джон Рикер был у всех на виду, однако же его убили. Воткнули заточенный прут в сердце. Ювелирная работа, ни крови, ни криков. Его аккуратно усадили, так что охрана думала, он просто задремал. Естественно, концы в воду. «Такое случается», представляешь, он так и сказал!       Холмс был так возмущен убийством того, от кого шла ниточка к заказчику, что в гневе стукнул кулаком по столу и вновь замолчал.       — Кстати, мне сегодня звонил Лестрейд, — вспомнила я. — Хотел узнать, что тебе понадобилось в тюрьме, тем более от этих воришек. Я сказала, как ты и велел, что ничего не знаю.       — Значит, не смог узнать от меня — спрашивает у всех вокруг. Ничего, я что-нибудь придумаю. Вот пронырливый полицейский!       Кажется, я забыла сказать, что Холмса мало волновало, законна его деятельность или нет. Если он видел, что помощь клиенту не нарушит напрямую закона, то охотно соглашался. За всё время, что я его знала, он отказал клиенту всего однажды — когда тот предложил ему процент с награбленного, если Холмс сможет разузнать коды доступа к замкам. Но даже тогда, как мне показалось, он сделал это с лёгким сожалением.       Так что ту ситуацию он рассматривал не как помощь несправедливо обворованному жулику, а как поиск того, кто украл деньги, причём неважно у кого — у вора или честного человека. Но полиции это объяснить было бы гораздо сложнее.       — Совершенно ясно, — продолжал Холмс, — что наш Джон Рикер не смог удержать свой болтливый язык, за что и поплатился. Болван!       — И что теперь? — осторожно спросила я. Было дело, Холмс запустил в меня диванной подушкой, когда он был дико раздражён из-за неудачи, а я полезла с вопросами.       — Пойду к Кристоферу Макдональду, — ответил Холмс и хитро улыбнулся. — До чего же противный тип, мне даже приятно, что его ограбили. И будет вдвойне приятно, если я узнаю, что это он отомстил грабителю и устроил самосуд.       — Вы знакомы? - удивилась я.       Холмс поморщился, но всё же ответил:       — Я никогда особо не распространялся, но моя семья не из простых. И раньше мне часто приходилось натягивать дурацкий костюм и выходить с ними в общество. Вот унылое занятие! Братцу это всегда было по душе, но мы с ним совсем разные. Самое идиотское времяпровождение — быть аксессуаром известных в обществе родителей. И эти противные пожилые дамы в бриллиантах, которые норовили ущипнуть меня за щеку вплоть до моих четырнадцати! А после — щипали уже за другое место, которое в приличном обществе не демонстрируют.       Холмс передёрнулся и изобразил, что его сейчас стошнит, а я засмеялась.       — Самые скучные приёмы были у сэра Кристофера Макдональда, известного мецената, члена Королевского общества искусствоведов, представителя Благотворительного общества Её Величества, и многое, многое, многое. Весь вечер он только и говорил о том, какой он чудный, до тошноты. Но родители не могли отказать ему, слишком уж важная шишка, а я не мог отказать родителям.       На лице у него застыло брезгливо-страдальческое выражение, а я попыталась представить себе Холмса в смокинге, с гладко зачесанными назад волосами вместо обычной растрепанной шевелюры, и рассмеялась ещё раз.       На следующий день Холмс вышел из дома довольно рано, одевшись, как приличный человек — пиджак, рубашка, брюки со стрелками и туфли. Даже сделал попытку причесаться. Правда, брюки пришлось снимать и гладить заново, а также потратить некоторое количество моих средств для укладки волос, чтобы привести его голову в порядок, а потом и вовсе надеть парик, но выглядел он действительно прилично и солидно. Для пущей маскировки Холмс приклеил пышные усы, и даже я, встретив его на улице, никогда бы не узнала.       Представившись журналистом газеты «Меценат» (никогда не существовавшей в Лондоне), Холмс спросил у Макдональда, что он думает по поводу ограбления, ожидая какой угодно реакции, кроме последовавшей. Меценат вскочил, побледнел, покраснел, начал задыхаться. Растерянный Холмс позвал прислугу, и спустя десять минут цвет лица Макдональда пришёл в норму. Он тут же попросил повторить вопрос, и не ожидающий подвоха Холмс вновь спросил — что он думает по поводу ограбления?       Макдональд взревел. По рассказам Шерлока, он кричал не меньше пяти минут на всех подряд, а следующие десять — персонально на него. Здесь сыщик допустил стратегическую ошибку и уточнил, что газета «Меценат» искренне сожалеет о его финансовой утрате и надеется, что полиция сделает всё возможное.       После этого Макдональд в наступившей тишине гробовым голосом позвал сына, Дэвида Макдональда, и велел тому проверить сейф. Сейф, естественно, оказался пуст, и Холмс еле унёс ноги, радуясь, что использовал такие приметные усы и светлый парик.       Спустя час к дому подъехала полиция. Холмс из кустов понаблюдал за тем, как Дэвид Макдональд расстроенно встречает их, и ушёл. Ни Лестрейда, ни Грегсона, ни Джонса. Другие детективы не позволят вмешиваться в расследование.       Меценат сам устроил избиение бандита? Чушь. Он даже не знал, что был ограблен.       Кто мог украсть деньги? Тот, кто знал, что у него точно будет такая крупная сумма. Ларри сказал, их информатором был служащий банка, но тот человек надёжный, проверенный. Не сболтнёт. Холмс не был склонен безоговорочно доверять людям, но чутьё подсказывало, что информатор не при чем.       Значит, есть ещё один информатор, работающий на ту сторону. Сын? Прислуга? Кто?       Определенно, тот, кто избил Ларри, хотел получить именно деньги мецената. Неудивительно, что он очень обиделся, не застав их на месте. Если бы Джон Рикер не сболтнул о том, что теперь деньги мецената пойдут на адвоката, был бы жив. И никто не избил бы Ларри.       Эти соображения Холмс рассказывал мне в обед, перед тем, как попросить под видом журналиста узнать что-нибудь ещё.       — Журналиста? — я опешила. — Ты же уже пытался!       — Я пришёл слишком рано, и был навязчив, — с досадой сказал Холмс. — Кроме того, примелькался. Макдональд слишком уж пристально рассматривал меня, мог и узнать. Теперь информация о том, что он обворован, уже не секрет, я уверен, к дому уже съехались первые писаки. У тебя получится.       Вскоре я стояла под дверью особняка Макдональда, кляня себя за то, что отработала этот выходной заранее. Была бы на работе сейчас, вскрывала бы чиреи...       Дверь открыли неожиданно.       — Добрый день. Газета «Сан». Моё имя Джоан Беннет, я хотела бы задать вам пару вопросов для наших читателей, — представилась я по легенде.       Очевидно, меценат и правда любил, когда о нём говорили. Вначале он сидел с траурным видом, держась за сердце, но после хвалебных дифирамб в его адрес ему явно полегчало, и он даже рассказал, что деньги должны были пойти в его фонд помощи бездомным, но теперь тысячи бродяг останутся без горячего супа.       И правда, на редкость самолюбивый тип.       Его сын сидел рядом, попеременно то бледнея, то синея. Я начала подозревать, что с ним нечисто, но потом он со слезами в голосе воскликнул:       — Обязательно напишите, что воры украли не деньги у нас, а теплую сытую жизнь у других!       Это было настолько внезапно, что я замолчала, а его отец густо покраснел, а затем скомкал разговор и вежливо выставил меня за дверь.       Холмсу, однако, показалось, что беседа прошла даже более успешно, чем можно было ожидать.       — Зато теперь ясно, что Макдональд нечист на руку. И сколько же бродяг он накормил бы, интересно? На эти деньги можно кормить всех бродяг Лондона как минимум год. Но как мне кажется, главный бродяга в его рассказе — это он сам. Нужно проверить финансы обоих Макдональдов. Я склоняюсь к тому, что сын ни в чем не виноват.       Мы вернулись на Бейкер-стрит, и начали штудировать интернет. Довольно скоро выяснилось, что Дэвид Макдональд — очень успешный предприниматель, недавно купивший несколько фабрик по производству макарон, владелец крупной сети. Что уж там, даже сегодня утром я готовила на завтрак спагетти его дочерней фирмы.       — Значит, дела у него идут хорошо, - резюмировал Холмс. - Но остается небольшая вероятность того, что это всё только на бумаге. Нужно узнать реальное положение вещей. Я не могу просить об этом Лестрейда или кого-то ещё из полиции, к сожалению...       Он вздохнул.       — Кажется, придётся обращаться к Майкрофту.