Дело об ограблении вора

      С этого момента я перестаю быть очевидцем событий и становлюсь простым описателем, который, как и многие, любит привнести в повествование собственные мысли. Так что основной костяк фактов здесь неизменен, но прочие незначительные с точки зрения расследования моменты — исключительно мои размышления, основанные на собственных наблюдениях, беседах с посвященными в дело людьми, а также записях и рассказах Холмса.       О некоторых моментах я могу только догадываться, поскольку Холмс, как вы знаете, был потрясающе скрытен, и если он не хотел о чем-то говорить, вытянуть из него это было нереально.       Тем не менее, проснувшись утром, он первым делом спрятал все документы в секретное место в полу, о котором миссис Хадсон даже не подозревала. Я узнала о существовании тайника незадолго до того, как бешеная погоня за главным врагом Холмса практически закончилась. После этого он отправил Майкрофту на электронный ящик всю информацию, которой располагал, включая фотографии содержимого тайника.       Если голова Холмса не болела немилосердно тем утром, то я могу выбросить свой диплом врача. Это был не первый удар по голове в карьере сыщика, но довольно-таки запоминающийся. Каждую мышцу словно прокрутили через мясорубку. Помимо этого, явственно имелась высокая температура, спина была противно липкая от горячего пота. И конечно же, ему ушибли всё, что только можно, но он, естественно, умолчал о своём состоянии.       Закинувшись обезболивающим, Холмс вернулся в лежачее положение и начал думать. Мысли не хотели задерживаться в избитом теле, поэтому пришлось воспользоваться школьным приемом — записать все соображения на бумаге.       Вчера он имел два разговора с профессором Хейлом. Первый — в котором он попытался обвинить его в незаконных операциях с деньгами. И второй, в котором прозвучало название фирмы из недавнего дела. После этого его избили, что довольно неприятно, учитывая опыт в бойцовском клубе.       Прежде, чем побрести в сторону дома, после злосчастного избиения, Холмс внимательно осмотрел подворотню. Получалось, что его довольно долго поджидали, судя по количеству окурков и истоптанным кустам. Значит, во-первых, на него вышли только вчера, иначе пришли бы раньше, тем более, он нигде, кроме университета, не называл своего имени. А во-вторых, они знали, кого и где искать.       - Кто-то сдал меня! - зло воскликнул Холмс, в очередной раз (в сотый?) думая, правильно ли поступает, называя настоящее имя при встрече. Естественно, любой умеющий пользоваться интернетом тут же найдёт его сайт, увидит блог Джоан, поймёт, что за человек заинтересовался деньгами мецената.       Всё говорило о том, что кто-то в университете узнал об их с профессором разговоре и навёл своих головорезов на Холмса. А значит, скорее всего, этот же человек заправляет финансовыми делами профессора, пользуясь его старостью и рассеянностью проворачивая от его имени криминальные дела.       Холмс решительно, насколько позволяло здоровье, встал и начал одеваться. Нужно было срочно ехать в университет.       Он уже натягивал куртку, когда случайно увидел своё отражение в зеркале над каминной полкой. С таким лицом нечего было и пытаться идти в университет, так что Холмс решил не торопиться, а подождать Хейла у его дома.       Собрав сумку с самыми необходимыми вещами, Холмс вышел из дома, натянув капюшон чуть ли не до подбородка. Быстро идти не получилось, так что он подошёл к дому на Флит-стрит, в котором жил профессор, одновременно с ним.       - Боже милостивый! Мистер... э, как вас, забыл...       - Холмс, - подсказал сыщик.       - Что с вами случилось?       Профессор Хейл был бесконечно удивлён, что ещё раз подтверждало уверенность Холмса в его невиновности. Во время короткого рассказа он совершенно перепугался.       - Я хочу знать, кто слышал о нашем разговоре. Кому вы рассказывали о нём? - решительно закончил сыщик. - Что произошло между двумя моими визитами?       - Ничего, совершенно точно! Просто я зашёл на кафедру, рассказал о том, что кто-то пользуется моим счетом, и всё. После этого я отправился домой, и мы с вами вновь встретились. И я больше ни с кем не разговаривал.       - Кто был на кафедре? - спросил Холмс, молниеносно доставая из кармана блокнот.       Профессор растерялся.       - Вы же понимаете, что моя память уже не та, что прежде. Я с лёгкостью могу вспомнить доказательство всех теорем Вейерштрассе, могу назвать число пи бог весть до какого знака, но что касается лиц, имён!       - Пять человек было там, когда я заходил туда, - напомнил Холмс. - Вам достаточно вспомнить, кто это был, а я помогу.       Хейл кивнул.       - Попробуйте вспомнить их внешность, а я попробую вспомнить имена. Так дело пойдёт быстрее.       Холмс секунду-другую подумал, после чего начал перечислять:       - Мужчина, полный, брюнет, лет тридцати. Женщина, нет, девушка, блондинка в красном свитере. Мужчина, смуглый, немолодой. Парень, очень высокий, рыжеватый блондин. Женщина, лет тридцать, в бесформенном платье.       - Подождите, не так быстро, - поморщился профессор. - Полный мужчина тридцати лет — это ассистент кафедры механики твёрдых тел, приходил посоветоваться насчёт сложного уравнения с Джоном. Потом сразу же ушёл. Блондинка — это студентка, не может сдать зачёт Фелисии уже несколько дней. Тоже потом ушла.       - Кто же остался?       - Джон Уайлд, мы с ним работаем уже лет двадцать. Фелисия Мот, преподаватель. Я был её научным руководителем. И Рупперт Шеппельсон, студент.       - Вы не можете запомнить, кто был на кафедре, но с лёгкостью запомнили, как зовут этого студента? - с сомнением в голосе спросил Холмс.       Профессор вздохнул.       - Иногда мы составляем разнообразные списки, и, к несчастью, в них фамилия должна быть написана правильно. Я переписывал клятого Шеппельсона раз десять.       - Понятно. Итак, вы рассказали о том, что вашим счётом кто-то пользуется. Давайте, профессор Хейл, напрягитесь. Что делали эти трое в тот момент, когда вы рассказывали об этом?       - Я почти сразу ушёл, молодой человек.       - Ну же, что-то же вы должны были увидеть, запомнить, - надавил Холмс.       Хейл нахмурил морщинистый лоб, его губы задвигались, словно он говорил что-то, не произнеся ни звука. Наконец, когда Холмс решил, что ничего не добьётся, профессор просветлел лицом и спокойно сказал:       - Шеппельсон корпел над примером для Фелисии. Он всегда решает задачи, мисс Мот не даёт ему спуску. Фелисия общалась с кем-то в телефоне. Уайлду позвонили, и он вышел поговорить. Потом я ушёл, и мы с вами встретились второй раз.       Сдержанно поблагодарив профессора Хейла, Холмс уже развернулся, чтобы уйти, но тот окликнул его.       - Я совсем забыл, - старик заковылял к Холмсу. - Я же был в банке. У меня есть распечатка... как же она называется... В общем, здесь написано, сколько денег клали на счёт и снимали. Это пригодится для вашего расследования?       - Очень! - воскликнул Шерлок, забирая сложенные вчетверо листы бумаги. - Спасибо вам, мистер Хейл!       Воодушевлённый, Холмс решил направиться к университету. Перед тем, как приблизиться к нему, он постарался натянуть капюшон ещё ниже. К чему лишний риск? Если его изобьют ещё раз, это может надолго выбить из работы.        Стоял разгар дня, в учебных заведениях кончились занятия, и улицы были забиты людьми. С трудом отыскав свободный угол на лавочке в сквере у университета, Холмс открыл блокнот и сделал несколько записей.       «Разговор с Хейлом подслушан. Моё имя — не исп. в деле. Рупперт Шиппельсон (студент), Фелисия Мот, Джон Уайлд. РШ задачи, ФМ sms, ДУд звонок. ФМ или ДУд. Или в коридоре (слежка за мной). Кто мог подслушать разговор и выйти на меня.»       Холмс задумчиво пожевал ручку и поморщился, задев разбитую губу. После обезболивающего голова работала медленнее. Нужно выбрать идеальную середину, когда боль начинает мешать голове работать, и после этого пить таблетку.       Он рассеянно оглядел сквер и крыльцо университета. В коридорах очень много случайных людей, найти кого-либо — в сто крат хуже, чем иголку в стоге сена. Рядом вход в метро. Слишком много вероятностей, слишком много ниточек. Нужно искать на кафедре.       Рупперт Шиппельсон по-прежнему оставался под подозрением, но было ясно, что Мот и Уайлд имели больше возможностей сообщить о нежелательном разговоре. К сожалению, проследить за ними прямо сейчас не представлялось возможным, поскольку несмотря на синяки, Холмс был легко узнаваем. К тому же, организм вновь начал требовать своё. Глаза слипались, в голове шумело. Плюнув на всё, Холмс поехал к Майкрофту.