Проклятие Соломона: Выжить после смерти

Уже несколько часов я ждал в чужом доме Диму, он должен был явиться не позже восьми и отвезти меня в больницу. Но часы настойчиво показывали за полночь. Я не мог избавиться от чувства вины, которое скользило по моим внутренностям. Я целый месяц изучал рукописи, а встретившись с Грехом, даже не смог адекватно оценить ситуацию. - Но я же не имел опыта в сражениях... - скручиваясь в комок, я вцепился пальцами в русые волосы, пытаясь оправдать себя. - Поэтому она и лежит в больничной койке, как и моя сестра... А если она тоже умрёт? - меня колотило. Я слышал, как натягиваются мои нервы, сплетаясь в канаты. Почему я просто не умер? Ответственность давила скапливающимися слезами в глазах. Я точно не справлюсь... - Кто это у нас тут? - с шумом в комнату завалился Дима, еле стоявший на ногах и крепко сжимающий в руке бутылку. - Да это же Ян, тот самый Ян, кто перевернул мою жизнь с ног на голову, кто своим присутствием вызывает во мне всю ту ярость, что я годами пытался похоронить в своём сердце. Его состояние меня жутко разозлило, и похоже мне всё-таки придется остаться здесь на ночь. В таком состоянии он явно не сможет вести машину. Я решил сделать вид, что не вижу его. Но Дима продолжил: - Ну и как себя чувствует новоиспечённый фамильяр? Ничего мне про себя рассказать не хочешь? Поставив бутылку на пол, он подошёл ближе и упёрся руками мне в плечи с такой силой, что жуткая боль поразила судорогой всё тело. В непонятном ужасе я поднял на него глаза. Этот взгляд был серьёзен и бесстрашен, такой тяжелый и проникающий к истокам моих страхов. Я не выдержал и отвёл глаза. От него отвратительно несло алкоголем. От этого запаха появилось неприятное ощущение тошноты. - Не считаю должным рассказывать, - промямлил я себе под нос в надежде, что он меня отпустит. Схватив ещё сильней за плечи, он швырнул меня на пол. Последовал оглушительный удар, голова шла кругом и перед глазами все поплыло. Дрожь охватила тело. - Ну, тогда давай поговорим о том, что ты должен, - он уселся на меня верхом и склонился над моим лицом так, что наши губы были на одном уровне. - А должен ты мне кое-что особенное. И он меня поцеловал, впился в губы жадным поцелуем, его цепкий язык рьяно проникал глубже. Мне это не нравилось, я пытался бороться, но на каждое новое сопротивление шла ещё большая агрессия. - Прекрати, - кричал я, но его язык не давал мне свободы. - Останови меня, если сможешь, - с неким издевательством произнёс Дима и ещё сильнее прижал меня к полу. Одним резким движением он сорвал с меня рубашку, и оторванные пуговицы разлетелись по сторонам. Затем стянул выше и связал её остатками руки. - Пожалуйста, остановись, ты пьян! - сгорая со стыда, кричал я. - Ты не понимаешь, что делаешь! - увидев, что на мои слова он не реагирует, добавил: - Чудовище. - Ну, раз я чудовище, то покажу тебе всё то, что у меня внутри. Ты будешь тем, кто утолит мою ярость. Кричи, сопротивляйся, моли меня отпустить тебя! - он опустился ниже и стал целовать мне шею, его горячее дыхание обжигало кожу. Настойчивый язык опустился ниже и стал облизывать мне грудь, играя с сосками. От неожиданных ласк я застонал. - Ах ты похотливая дрянь, не пытайся меня переубедить, что тебе это не нравится, - Дима дал мне звонкую пощёчину, словно приводя в чувства. Я ощутил всю практику кнута и пряника. Что дальше? Система поощрений? Хотелось провалиться сквозь землю, забыть происходящее. Последовала вторая пощёчина. Внутри всё взвыло в агонии. - Нет, - дыхание участились, в голове было всё кувырком. Я пытался придумать ему оправдание, но ничего толкового не приходило в голову, кроме одного. - Но я же парень! - я почувствовал у себя на коже, как его губы разошлись в улыбке. Пройдя языком от живота до подбородка, он стал покусывать кожу и, остановившись у мочки уха, он с некой издёвкой прошептал: "Для меня нет разницы девушка ты или парень. Сейчас ты будешь моей шлюхой". И его язык вновь ворвался в меня, с ещё большим рвением и страстью он проникал в меня. Руки стали опускаться ниже, лаская живот, они подобрались к паху и через одежду ласкали мою плоть. Тело в тревоге бил озноб. Во рту пересохло. Стало холодно и единственным источником тепла было тело Димы, что прижималось ко мне. - Если не будешь сопротивляться, то будет не так больно, - грубым тоном сказал Дима и, расстегнув штаны, стянул с меня их. - Пожалуйста, не надо, - последний раз взмолился я, но тот меня как будто не слышал. Схватив за руки, он потащил меня к кровати и со всей жестокостью опрокинул животом вниз. На сопротивление не осталось сил. Наверно где-то в подсознании я смирился, что буду изнасилован этим человеком, нет, чудовищем. Мне, конечно, приходилось со многим мириться по жизни, похоже это не будет исключением. Не собираюсь доставлять ему удовольствие своей мольбой. Я приказал себе молча вынести эту пытку. Его руки, на удивление обжигающе горячие, скользнули по моим бёдрам и спине, оставляя ссадины и царапины от ногтей. Последовал шлепок и, резко приподняв меня за бёдра, Дима поставил меня на колени. Ещё шлепок. Что-то липкое и холодное струилось мне между ног. Чужие пальцы вошли в моё тело. - Умничка, расслабляйся, - наклонился надо мной Дима и поцеловал меня в макушку. - Всё хорошо, - его горячий и липкий член тёрся о мою ложбинку, он издевался всовывая-высовывая головку своего пульсирующего члена. Сжав зубы, я пытался усмирить свой испуг. Но Дима не давал мне забыться, его член продолжал тереться об меня. Возникала кошмарная боль. Затем он резко схватил меня за бёдра и засадил свой член до конца. Резкая боль пронзила тело, как будто все мои внутренности перемешали. Из горла вырвался крик, а с глаз покатились слёзы. А он продолжал вонзать в меня своё достоинство. Всё быстрее и напористей становились его движения. А я не мог остановиться кричать и, забыв обо всём, умолял его прекратить. Но он крепко сжал мои ягодицы и продолжал засаживать свой толстый член. - Вытащи его, больно! - прерывисто простонал я. - Вытащи его, пожалуйста, больно... мне очень больно! Но этого его нисколько не останавливало и, как он говорил, ещё больше подзадоривало. Особенно его член, внутри меня он стал ещё больше и пульсировал. Я ощущал каждый миллиметр его плоти, каждую неровность, что отзывалось во мне ещё большей болью и отвращением к происходящему. - Вот так, Катерина, - стонал Дима, задыхаясь в блаженстве. - Покажи мне, как ты сильно меня хочешь! Я не мог остановиться рыдать, во рту вкус неожиданно влитого в меня алкоголя, а в зубах сжатая простыня. Единственное, чего я хочу, чтобы это прекратилось. Пожалуйста, пусть это прекратится! Пусть всё это окажется сном, обычным ночным кошмаром. Я больше не хочу это терпеть. Пожалуйста... Дима ускорился, ещё один резкий толчок, потом ещё и ещё. Горячая, липкая сперма заполнила меня всего, она стекала по ногам вместе с кровью. Я без сил рухнул на кровать, слёзы продолжали стекать по щекам в безмолвном рыдании. Дима же сел рядом и закурил. Комната медленно наполнялась дымом, режущим глаза. Я уже не плакал, сквозь боль пытался заставить себя смириться и убежать. Как можно дальше от этого чудовища, насильника, растлителя. - А ты молодец, для первого раза хорошо справился, - выпустив дым, спокойным голосом произнёс мой мучитель. Как будто ничего и не произошло, как будто мы старые друзья и обсуждаем погоду. - Могу поздравить тебя с анальным лишением девственности. Я ведь у тебя первый, так? - он потрепал меня по волосам. Хотелось врезать ему со всей силы, бить до тех пор, пока он не станет молить остановиться. Кричать, чтоб он не смел больше ко мне прикасаться. - Можешь не отвечать, за тебя все сказало твоё тело, такое неопытное и податливое к каждому прикосновению. "Убирайся прочь, не смей так со мной разговаривать - кричал я в своей голове". Но что я мог сделать? Ничего. - Ну что малыш, готов на второй раунд? - потушив окурок, он потянулся ко мне. Тело сотрясла ещё большая дрожь, а онемевшие руки стали колоть. Нет, нет, нет! - Я не хочу, не надо, пожалуйста, - завыл я в простынь. Он перевернул меня на спину. Его взгляд, такой пронзающий и до безумия спокойный, скользил по телу и задержался на глазах. Неужели его так заводили мои слёзы? Он внимательно и пристально смотрел, может, пытался рассмотреть что-то в моём страхе, а может искал что-то схожее с той девушкой, чьим именем меня назвал. Глаза в глаза, теперь они мне не казались такими красивыми и необычными, теперь их цвет был ненавистен мне. Такие голубые и такие холодные. Его руки стали ласкать бёдра, пальцы нежно водили по ягодицам, не упуская живот. А глаза продолжали следить за мной. Но в этот раз я был намерен сдержать своё слово. Но и он не сдавался, прикосновения становились более настойчивыми, как будто он знал, где и как стоит нажимать и трогать. Опустившись ниже, он стал целовать внутреннюю часть бедра, ласкать языком и немного покусывать. Тяжелый, пристальный взгляд глаза в глаза. Толи от того что он делал, то ли от этого взгляда, но внутри всё затрепетало. Сердце как бешеное застучало в груди, а сладкое томление внутри становилось невыносимо. Дима осторожно коснулся мошонки, стал её поглаживать, а второй рукой схватил ствол и начал грубо надрачивать. Возбуждение не заставило себя долго ждать, член набух и стоял колом. Губы моего мучителя содрогнулись в еле заметной улыбке. Раздвинув медленно мои ягодицы, он стал ласкать пальцами мой анус, погрузив туда два пальца. Из-за скопившихся там спермы и лубриканта, его движения не казались настолько болезненными. Это было нечто другое, что заставило издать меня длинный и хриплый стон. Но я старался оставить своё лицо безмятежным и отстранённым. - Покажи мне, как тебе это нравится, - сладостно прошептал Дима. - Не нужно держать всё в себе, яви мне своё истинное лицо, Катрина! - вновь он называл меня её именем. Кто же она такая? Я понятия не имею о ком идёт речь, и все эти мучения из-за этой Катрин. Ди­ма, под­дев мои но­ги ла­доня­ми, уве­рен­но под­нял их вверх, раз­во­дя ко­лени в сто­роны. Но­ги мои ока­зались зап­ро­кину­тыми на­зад — подколенными ямками к пле­чам. Ос­во­бодив ру­ки от ру­баш­ки, он при­казал мне об­хва­тить но­ги ру­ками, и я за­фик­си­ровал их в та­ком по­ложе­нии. Это по­за ме­ня сму­щала, от­кры­вала мои яго­дицы и от­вер­стие. Се­кун­ду-дру­гую он по­тер­ся о мою сжа­тую ды­роч­ку, а за тем не­замед­ли­тель­но и рез­ко втол­кнул свой тол­стый член в моё нут­ро. Всем те­лом на­валив­шись на ме­ня, он стал жёс­тко дви­гать­ся. Нас­толь­ко силь­но он вда­вил ме­ня в кро­вать, что я не мог по­шеве­лить­ся, а мне так хо­телось ски­нуть его с се­бя. Вокруг всё расплывалось. Сод­ро­га­ясь от нас­лажде­ния, он нак­ло­нил­ся над мо­ими гу­бами, и несмот­ря на стис­ну­тые от бо­ли зу­бы, по­цело­вал так неж­но и обыч­но, об­вёл язы­ком пе­ресох­шие гу­бы. За­тем, отор­вавшись от губ, гля­дя в ли­цо опь­янев­ши­ми от удо­воль­ствия гла­зами, он с ещё боль­шим эн­ту­зи­аз­мом стал дви­гать за­дом. Его жи­вот при­жимал­ся к мо­ему па­ху, и с каж­дым но­вым дви­жени­ем го­лов­ка мо­его чле­на на­лива­лась ещё боль­шей нап­ря­жен­ностью, ко­торую прос­то не­об­хо­димо бы­ло ку­да-то деть. Имен­но это слад­кое воз­бужде­ние по­мога­ло от­влечь­ся от вновь на­катив­шей вол­ны му­читель­ных ощу­щений. Пы­тал­ся не сор­вать­ся на стон, но те­ло не слу­шалось, а зву­ки на­ших голосов за­пол­ня­ли ком­на­ту. И вот му­читель­ная боль сме­нилась нас­лажде­ни­ем, каж­дый но­вый тол­чок – аб­со­лют­ное удо­воль­ствие. Ди­ма стал пок­ры­вать ме­ня по­целу­ями, а я, об­хва­тив его спи­ну ру­ками, хо­тел при­жать­ся к не­му ещё силь­нее. Но зачем?.. - А­ааах! – гром­кий стон и я кон­чаю пер­вым. Ди­ма про­дол­жа­ет вдал­бли­вать в ме­ня свой член, гром­ко пых­тит и вык­ри­кива­ет её имя. А я про­дол­жаю сто­нать, как же это при­ят­но. Ди­ма де­ла­ет ещё па­ру рез­ких тол­чков и обиль­но кон­ча­ет, спер­ма сте­ка­ет по но­гам. - Кат­рин, - шеп­чет мне на ухо он, - по­чему ты так со мной пос­ту­па­ешь, Кат­рин? По­чему? Ди­ма ме­ня при­под­нял и, так силь­но об­вив ру­ками, при­тянул к се­бе. Его те­ло зад­ро­жало, а из гру­ди выр­вался глу­хой пе­чаль­ный стон. - По­чему? Я не ве­рю, что во всем ви­нова­та судь­ба, - и Ди­ма про­дол­жал мне из­ли­вать своё по­дав­ленное го­ре, - я же те­бя лю­бил, слы­шишь, лю­бил боль­ше этой прок­ля­той жиз­ни. Его пле­чи дёр­ну­лись, а ру­ки ста­ли дро­жать. Сво­ей го­рячей ко­жей я по­чувс­тво­вал хо­лод­ные и влаж­ные при­кос­но­вения его ли­ца. Да он же пла­чет! В от­вет мгно­вен­но нап­ряглись все мои сер­дечные стру­ны, и ста­ло как-то его жаль, несмотря на то, что сейчас виноват во всём он, а не какая-то там судьба. Но хо­телось пос­мотреть в гла­за той са­мой Кат­рин, что раз­би­ла ему сер­дце, при­чиной че­го пос­ле­дова­ло моё из­на­сило­вание. Но сей­час... - Я очень хо­чу к те­бе, Кат­рин, - шеп­тал так ти­хо-ти­хо, - зна­ешь, я не хо­чу боль­ше ни к ко­му. Толь­ко ты од­на нуж­на мне, толь­ко ты... Слы­шишь, Кат­рин? Чувс­твую се­бя ник­чёмным. Ведь я не мо­гу ему ни­чего от­ве­тить. Со­вер­шенно ни­чего, чтобы уто­лить его боль, как и он не мо­жет уз­нать про мою. Он ведь сов­сем не зна­ет ме­ня, а я ни­чего не знаю о нем. Я мо­гу лишь по­сочувс­тво­вать. Но раз­ве ему это нуж­но? - Ди­ма, - та­ким же шё­потом на­чал я, при­жал­ся к не­му силь­нее, к са­мому уху, - пе­рес­тань уби­вать­ся. Я...- «будь уве­рен­ней» - твер­дил се­бе. - Я не Кат­рин. Он вздрог­нул и на нес­коль­ко се­кунд за­мер, не ды­шал и не дви­гал­ся вов­се. А за­тем от­тол­кнул ме­ня и, ни­чего не ска­зав, прос­то вы­шел, прих­ва­тив за со­бой бу­тыл­ку, что так неб­режно сто­яла на по­лу. Опус­то­шён­ность – вот что сей­час бы­ло у ме­ня внут­ри. И это не толь­ко из-за то­го, что внут­ри всё зу­дело и без чле­на Ди­мы во мне бы­ло неп­ри­выч­но. Оди­ноко, слиш­ком стран­ное ощу­щение, ис­пы­тыва­емое мною впер­вые, я сей­час о дру­гом – о ду­шев­ной пус­то­те. Мо­жет быть, я дей­стви­тель­но ког­да-ни­будь смо­гу его прос­тить за сде­лан­ное с мо­им те­лом, но те пос­ледние ми­нуты... Он зат­ро­нул са­мые пе­чаль­ные стру­ны мо­его сер­дца. И что ос­та­ёт­ся мне – лишь ждать и бес­пре­кос­ловно под­чи­нять­ся мо­ему му­чите­лю, у ко­торо­го сер­дце ока­залось вов­се не чёрс­твым. Ждать и терпеть ра­ди сестрёнки. Той, кто яв­ля­ет­ся для ме­ня тем же смыс­лом жиз­ни, что и для Ди­мы та не­из­вес­тная Кат­рин. Ин­те­рес­но, ка­кая она и что с ней про­изош­ло? Где она сей­час? Ти­хий скрип, шёпот и ру­гатель­ства. Я под­нял го­лову и пы­тал­ся всмот­реть­ся в тем­но­ту. И че­рез се­кун­ду в двер­ном про­ёме по­каза­лась ры­жая го­лова. - Эй, Ян! – ок­ликнул жен­ский встре­вожен­ный го­лос, - ты жив? - Ду­ра, - с гро­хотом вва­лилась дру­гая де­вуш­ка, - сна­чала пульс про­верь, а по­том спра­шивай. - Но, Ма­ри, как он от­ве­тит, ес­ли у не­го нет пуль­са? За­тяж­ное мол­ча­ние. Ви­димо де­вуш­ки дей­стви­тель­но бы­ли не в кур­се то­го, что про­изош­ло пос­ле сно­шения. По­это­му я ре­шил нем­но­го раз­ря­дить об­ста­нов­ку и отоз­вать­ся на их бес­по­кой­ство: - Да, жив, - пы­та­лся как мож­но уве­рен­нее от­ве­тить я, но го­лос пре­датель­ски дро­жал. - Сла­ва Бо­гу, - гром­ко вы­дох­ну­ла Ма­ри и быс­тры­ми и лов­ки­ми дви­жени­ями при­зем­ли­лась ря­дом со мной на кро­вать. - Я бы­ло уже по­дума­ла, что наш Дим­ка с ка­тушек съ­ехал и при­душил те­бя к чер­тям. Съ­ехал с ка­тушек, го­воришь? Те­ло сра­зу отоз­ва­лось на вос­по­мина­ния бо­лез­ненны­ми ощу­щени­ями: мыш­цы рук и ног сво­дило ис­то­мой, лёг­кие раз­ры­вались от тя­жес­ти, а го­лова до сих пор шла кру­гом. Это не счи­тая пятен-си­няков, за­сосов и ис­ку­сан­ных до кро­ви губ. Ма­ри ак­ку­рат­но на­тяну­ла на ме­ня оде­яло. За­тем, пе­репол­зая поб­ли­же, при­жала к сво­ей гру­ди, тут же мне ста­ло не­чем ды­шать. Грудь треть­его раз­ме­ра уж слиш­ком пе­рек­ры­ла дос­туп к кис­ло­роду. - Ма­ри, ты его за­душишь! - про­пища­ла вто­рая сес­тра и по­пыта­лась ме­ня от­тя­нуть. Те­перь мне гро­зило быть ра­зор­ванным эти­ми ры­жими бес­ти­ями, от­ли­чить ко­торых друг от дру­га бы­ло прак­ти­чес­ки не­воз­можно. По край­ней ме­ре до тех пор, по­ка они обе мол­чат. Сес­тры близ­не­цы Ма­рина и Ли­за, ве­сёлые и веч­но ру­га­ющи­еся, сра­зу рас­по­ложи­ли к се­бе сво­ей от­кры­тостью и не­кой дет­ской на­ив­ностью. Ме­ня они при­няли сра­зу и поп­ро­сили ве­личать стар­ши­ми сес­трич­ка­ми. От­пря­нув от гру­ди Ма­ри, я стал жад­но гло­тать воз­дух. - Прос­ти-прос­ти, Ян­чик, - жа­лос­тли­во про­мям­ли­ла она. - Ну хоть кто-то здесь бу­дет звать ме­ня по име­ни, - с не­кой иро­нией про­из­нёс я, че­му пос­ле­дова­ла не­лов­кая па­уза. - Мы зат­ро­нули этот пе­ри­од его жиз­ни, - на­чала свой рас­сказ Ли­зи. - И по­верь мне, он был од­ним из тя­желей­ших. Я не знаю всех де­талей, но ска­жу точ­но од­но – та де­вуш­ка, что до нас бы­ла его ору­жи­ем, раз­би­ла на­шему Дим­ке сер­дце. Он был не­ук­лю­жим, нем­но­го рас­се­ян­ным и ужас­но раз­дра­жите­льным. Из-за это­го мы час­тень­ко по­пада­ли в пе­ред­ря­ги, и я до сих пор удив­ля­юсь, как мы пос­ле все­го это­го ос­та­лись жи­вы. Хо­тя, - её го­лос со­шёл до шё­пота, - он тог­да точ­но хо­тел уме­реть. Он хо­тел уме­реть – отоз­ва­лось эхом у ме­ня в го­лове. Как и я, он не хо­тел ми­рить­ся с по­терей до­рого че­лове­ка. Ведь та­кие ра­ны не за­жива­ют ни­ког­да. А это го­ре нас объ­еди­ня­ет, эта боль, ко­торую так пы­тал­ся спря­тать глу­боко у се­бя в сер­дце. А я ему на­пом­нил о ней? Ну и что, мне винить алкоголь и ту самую Катрин? Или человека в пьяном бреду? Я не собираюсь его прощать. - Пот­ре­бова­лось це­лых трид­цать лет, что­бы он стал та­ким, каким является сей­час. Но ты не ду­май, что он та­кая сво­лочь. Нет, - зап­ро­тис­то­вала она, - он сов­сем дру­гой. Та­кой за­бот­ли­вый и чут­кий, мес­та­ми от­ветс­твен­ный и слиш­ком серь­ез­ный, но он правда очень хо­роший... - девушка запнулась в попытках оправдать его. Да и перед глазами у меня никак не образовывалась картина доброго и милого Димы, думаю, ещё не скоро я смогу даже спокойно стоять рядом с ним. - Трид­цать лет? - по­пытал­ся уточ­нить я, на­вер­ное Ли­зи ого­вори­лась. Но вто­рая сес­тра пос­пе­шила про­дол­жить: - Да-да, мы прак­ти­чес­ки бес­смертны, - с не­ким во­оду­шев­ле­ни­ем на­чала она. - Нап­ри­мер, мне и Ма­ри уже трид­цать че­тыре, но выг­ля­дим мы где-то на двад­цать три, может немного старше. Жизнь ос­та­нови­лась в на­ших те­лах, и пусть по ве­нам те­чёт кровь, мы ни­ког­да не смо­жем жить как обыч­ные лю­ди. Но в этом есть свои плю­сы, ску­чать нам не при­ходит­ся. Сам уви­дишь, здесь очень ве­село. Это ни­как не ук­ла­дыва­лось в мо­ей го­лове. Трид­цать лет? Как та­кое во­об­ще воз­можно, хо­тя пос­ле в не­кото­ром ро­де мо­его вос­кре­шения, мне по­ра бы уже на­учить­ся ве­рить в не­обыч­ность это­го ми­ра. Монс­тры, де­моны, бес­смертные, фа­миль­яры-ору­жие и их хо­зя­ева-по­вели­тели. Это да­леко не всё, с чем при­дёт­ся стол­кнуть­ся даль­ше... - Но сколь­ко тог­да лет Ди­ме, да и во­об­ще, кто он та­кой? – воп­рос сор­вался с губ как-то слу­чай­но. - Ес­ли бы мы са­ми зна­ли от­вет на этот воп­рос, - Ма­ри тя­жело вздох­ну­ла, - про­ис­хо­дит он из семьи прок­ля­тых де­монов, на­вер­но ты про них слы­шал? - Вро­де бы. Демон по­любил зем­ную жен­щи­ну, чем об­рёк се­бя и де­тей сво­их на веч­ное прок­ля­тие – ис­треб­лять се­бе по­доб­ных. Как-то так. - Зна­ешь, как-то он ска­зал... -Ш-ш-ш-ш, - пе­реби­ла её Ма­ри, - на се­год­ня хва­тит. Ян­чи нуж­но от­дохнуть и хо­рошень­ко выс­пать­ся. - Но ведь... - Ма­ри при­ложи­ла па­лец к мо­им гу­бам, - жи­во спать! Спо­рить я боль­ше не стал, хоть и бы­ло жут­ко лю­бопыт­но уз­нать боль­ше. - Я ос­та­нусь здесь, по­ка он не ус­нет. - За­яви­ла Ли­зи. - Что-о? - по­хоже Ма­ри это не пон­ра­вилось, - это я хо­тела ос­тать­ся с ним! - Ты опять ук­ра­ла мои мыс­ли, я пер­вая об этом по­дума­ла!.. И они опять на­чали ссо­рить­ся, но мне бы­ло уже всё рав­но. Я мед­ленно про­валил­ся в сон.