Убийство. Ревность. Любовь.

      — Шерлок, тебе пришло сообщение, и твой телефон последний час с перерывом в три минуты сообщает тебе об этом факте, — произнёс Джон, наблюдая за абсолютно бесстрастным лицом своего соседа и любовника.       Это началось с месяц назад, просто случилось и всё. Оба приняли это как данность, только Уотсон всё больше думал, что является для детектива всего лишь заменой. Кого? Он не знал, но в моменты, когда Холмс терял ту холодную и безразличную маску, на его лице появлялось другое, непонятное выражение с отсутствующим взглядом в потолок. О ком он думал? Если бы доктор знал... Но он не знал, а спрашивать боялся, потому что стал банально и предсказуемо зависим. Зависим от глаз, тела, запаха и голоса. Вот только не покидало ощущение, что всё это предназначено не ему, а кому-то другому. Наверное, он просто стал слишком мнительным, но глаза Шерлока убеждали в обратном.       — Открой его, и телефон замолчит, — не отрываясь от микроскопа, произнёс Холмс, добавляя в пробирку какую-то жидкость.       Джон закатил глаза: когда его друг работал над чем-то, отвлечь его было невозможно. Казалось, что даже метеорит, пролетевший мимо окна, не заставит его оторваться от своего занятия. Вздохнув, мужчина отправился на поиски многострадального телефона, который нашёлся в гостиной. Открыв сообщение, доктор застыл на месте, перечитывая текст с незнакомого номера.       — Шерлок, тебе стоит это прочитать, — взволнованно произнёс Уотсон, возвращаясь в кухню.       Холмс, тем не менее, не оторвался от своего занятия. Детектив всё так же смешивал разные жидкости и реагенты, пытаясь добиться от состава какой-либо реакции.       — Я внимательно тебя слушаю, — спокойный и совершенно бесстрастный голос резал уши, но Джон уже успел к этому привыкнуть.       Шерлок всегда такой, словно и не человек, но доктор точно знал, что это не так. Вот только в наличии у него сердца, как органа чувств, он уже изрядно сомневался.       — Хм... ты...       Мужчина сделал паузу перед тем, как начать читать, потому что текст был, казалось, не пошлым, но в нём сквозило желание, практически не прикрытое, явное.       — Ты хотя бы представляешь, как сексуален, когда работаешь? Определённо необходимо записать каждое твоё движение на камеру, чтобы ты в этом убедился, Шер, потому что это стоит видеть. Кстати, попробуй добавить туда магний в пропорции один к десяти, — Джон замолчал, ожидая реакции, но вместо неё получил лишь мычание и пару щелчков пальцами.       Замешательству доктора не было предела, пока Холмс не повернулся к нему, сверкая серыми глазами.       — Я это и так уже сделал, — рыкнул детектив, отворачиваясь к своим пробиркам.       — Что, прости? — Уотсон не мог понять, что конкретно он сделал, и к чему вообще было произнесено это предложение.       — Набери ответ, — последовало краткое указание, пока неудачный эксперимент отправился в раковину и начался новый.       Мужчина несколько раз моргнул, но, непонятно почему, послушался, быстро набирая указанный ответ. Он ожидал несколько иной реакции, но, похоже, ничто, кроме результата работы с химикатами, Шерлока сейчас не волновало. А вот самого Джона это сообщение заинтересовало, потому что кто-то явно хорошо знал Холмса и не боялся это демонстрировать. Как ни странно, ответ пришёл довольно быстро, и телефон незамедлительно об этом возвестил, разрываясь оглушающей трелью. Или доктору так только показалось?       — Попробуй нагреть, — коротко прочитал мужчина, окончательно запутавшись в этом общении.       Создавалось впечатление, что он находится на барьере между двумя людьми, которые однозначно знают, что делают и легко читают мысли и желания друг друга. Это напрягало. А ещё больше напрягала вот эта улыбка на бледных губах, это молниеносное движение к плите и эта реакция в пробирке.       — Скажи Лестрейду, что виноват садовник, а Джиму «спасибо», — холодно отозвался Шерлок, закупоривая пробирку с удачным экспериментом.       Джон предпочёл не придавать значения этому «Джим», которое скользнуло в тексте. Было так странно, что Холмс точно знает, от кого ему пришли смс, хотя номер не определён. Ответ пришёл практически мгновенно и поверг доктора в ещё больший шок, чем предыдущие.       — Не за что, Шер. Но я безумно соскучился по тебе, по нам. Скажи-ка мне, как ты? Как твой дружок? — прочитал Джон и вздохнул, ведь Шерлок принялся за очередной эксперимент, достав глаза из микроволновки.       Холмс на мгновение поднял голову и посмотрел на своего соседа. Узнать, от кого эти сообщения, было совсем не трудно, ведь только один человек может с ним так общаться, только один может наслаждаться его работой не в меньшей степени, чем сам Шерлок.       — Всё прекрасно. Я не скучал. Он в полном порядке, — отозвался детектив, вынимая из духовки ещё одну коробочку с глазами.       Боже, с глазами... Джону стало плохо, и он предпочёл отвлечься на печатанье текста. Шерлок же внимательно изучает что-то в двух разных глазницах.       — Совсем не скучал? Я начинаю ревновать, Шер, — прочитал Уотсон, наблюдая, как губ Холмса касается искренняя улыбка предвкушения, которую Джон никогда раньше не видел: даже получив новое дело, он так не улыбался.       Это царапнуло сердце, ведь такая яркая улыбка принадлежала не ему.       — Может, немного. Неужели? — Уотсон сел на стул, смирившись с ролью посредника между Шерлоком и его невидимым собеседником.       Стиль их общения казался до предела знакомым, будто он точно знает, кто пишет ответные смс, будто не раз уже слышал, как они общаются. Он так не хотел быть простым посредником, но так ясно понимал, что в этом диалоге ему отведена скромная закулисная роль.       — Ты всё больше меня удивляешь, Шер. Можешь даже не сомневаться. Ох, знал бы ты, что я хочу с ним сделать, — от подобного Джона бросило в дрожь.       Это уже переходило всякие границы, и гордость с ревностью подняли свои головы. Правда, сказать они ничего не успели, заглушённые мелодичным голосом Шерлока:       — Я стараюсь. Просвети меня, — странно удовлетворённо сказал Холмс.       Уотсон молча отвечает. В нём просыпается писательский интерес, а разговор всё больше увлекает его и затягивает. Так странно понимать, что готов отступиться от такого нужного человека ради любопытства, а ещё страшно, что он может его потерять. Единственное, чего он не знает, так это то, что он, Джон, никогда не потеряет Шерлока, потому что гениальный детектив никогда ему не принадлежал.       — Ты чудо, Шер. Правда хочешь знать? — читает новое сообщение Джон, замечая, как Холмс на мгновение прикрывает глаза и закусывает губу, а через это самое мгновение возвращает лицу обычную непроницаемость.       — Это комплимент? Безумно, — глаза Шерлока блестят как никогда раньше, на губах играет дерзкая улыбка, хотя весь его вид выражает сосредоточенность и сдержанность.       Чувство того, что он всегда был лишь заменой, просыпается с новой силой и уже больнее бьёт осознанием по нервам, и вдруг наступает апатия.       — Это констатация, милый. О, я с удовольствием удовлетворю твоё любопытство: мне хочется медленно сделать на его теле тысячи порезов, чтобы он орал от боли, вырезать ему глаза, которыми он смотрел на тебя, отрубить руки, которыми он к тебе прикасался, а потом, когда мне надоест, я вырежу его сердце и кину в чайник, и буду наблюдать, как оставшаяся кровь закипает в нём, — Джон сглатывает и поднимает голову.       Настоящая сцена убийства из романов Стивена Кинга. Его бьёт дрожь, а Шерлок сидит, закинув голову и закусив губу. Всё медленно становится на свои места: такое мог написать только один человек во всём мире — Джим Мориарти. Этот псих — единственный, кто мог сотворить нечто подобное, и от этого становилось в два раза больнее.       — Ты всегда поражал меня своей фантазией, — говорит, наконец, Холмс, возвращаясь к микроскопу.       Уотсон совершенно механически набирает произнесённые слова. Он не может поверить, что такую страсть, такое желание в Шерлоке может разбудить именно этот маньяк-убийца.       — У тебя нет слов, Шер? Это большая редкость, милый. А может, ты просто так сильно волнуешься за своего дружка? — Джон думает, что Шерлок часто молчит, что он чего-то не понимает в отношениях этих двоих.       Холмс же поднимает голову и щурится:       — Ты смог меня удивить, только и всего. Неужели ты ревнуешь? Какая бессмыслица, — с усмешкой и какой-то нервозностью сказал Шерлок.       Джон, вздохнув, набрал ответ. Он уже давно заметил, что Мориарти всегда умел вызвать в Холмсе бурю эмоций, заставить его нервничать или радоваться, улыбаться и удивляться. А вот сам Уотсон никогда не знал, как вообще вызвать в этом айсберге хоть какое-то внимание к своей скромной персоне. Обидно, учитывая, что они, вроде как, пара. Хотя, вполне возможно, что для Шерлока это не более чем способ снять напряжение. Не особенно приятно. Из мыслей его выдернул сигнал смс.       — Бессмыслица? Ты ведь так стонал в его руках. Музыка. Думаешь, сможешь убедить меня в обратном? — прочитал Джон.       Шерлок вздохнул. Уотсон определённо читал слишком уж монотонно, учитывая тот факт, что сам Джим наверняка начинал текст шипением, а к концу предложения почти кричал бы ему в лицо. Холмс ясно представил, как исказилось бы лицо самого Мориарти при этих словах. Взбесившись, Шерлок поднялся со своего места и принялся расхаживать по комнате. Джон удивлённо за этим смотрел, не понимая, что вообще происходит.       — Можно подумать, ты — сама святость! — рявкнул Холмс, и Уотсон принялся печатать. — Я, возможно, и не видел, ведь не слежу за твоим домом. Ох, прости, я же не имею представления о том, где ты живёшь. Но факт остаётся фактом: твоя постель ночами явно не пустует.       Джон сглотнул, допечатав сообщение и отправив его. Вообще, он не понимал, почему Шерлок просто не заберёт у него телефон и не начнёт общаться со своим... Уотсон даже не знал, как это назвать. У них, как видно, не было интимных отношений, но, судя по этому диалогу, оба они этого желали, просто никак не могли сделать первый шаг. Вот только ревность... ревность не позволила и дальше стоять в стороне, наблюдая, как желанный и, возможно, даже любимый человек тает в руках другого. Сообщение пришло почти мгновенно.       — Вот как? Знаешь, в чём разница? Я ему не позволял себя трахать. Я не стонал в его руках. Ты же действуешь совершенно наоборот, — прочитал Джон.       Холмс зашипел. Его задевала вся эта резкость в словах Джима. Да Господи, можно подумать, что он не имеет права спать с тем, с кем хочет. В конце концов, они не женаты, они даже не встречаются. С какого перепугу он должен оправдываться перед этим маньяком.       — Просто он рядом, — как-то слишком уж тихо произнёс Шерлок, прикрыв глаза.       Джон тут же напечатал ответ, глядя, как его сосед удаляется в свою комнату. Через мгновение он услышал, как щёлкнул дверной замок. Холмс никого не хочет видеть и не с кем не собирается больше разговаривать. Почему-то доктор думал, что детективу сейчас больно и как-то обидно, что ли. Больше смс не было ни в этот день, ни на следующий. Они разругались надолго.