Убийство. Ревность. Любовь.

      День у Джона не задался с самого утра. Сначала он чуть не проспал на работу, потом поссорился с Сарой, по дороге домой начался дождь, а зонтика у врача не было. Шерлок не брал трубку, более того, во второй половине дня он вообще выключил свой телефон, а весь город обсуждал захват какого-то лайнера, о котором сам Уотсон ничего не знал.       На Бейкер-стрит, к его огромному удивлению, собралось море журналистов, которых с трудом сдерживала полиция, чтобы пронырливые трудяги пера не кинулись прямо в дом. С трудом продираясь сквозь эту толпу к двери и отбиваясь от каких-то вопросов, смысл которых не мог разобрать из-за общего шума на улице, Джон всеми силами старался вспомнить, что там у Шерлока за дело-то такое было в последнее время, чтобы обратить к себе столько взглядов. Таких не было. Детектив вот уже с неделю, после той ссоры с Мориарти, не брался ни за какие дела, бросая только «скука» и отворачиваясь. Он подолгу молчал, больше чем обычно, иногда играл на скрипке и никак не реагировал на вопросы о своих отношениях с криминальным гением.       Поднимаясь по лестнице, Уотсон расслышал громкие голоса Майкрофта и Лестрейда. В квартире Джон застал злого Грега и раздражённого старшего Холмса. Шерлок сидел в своём любимом кресле, перебирая струны на скрипке.       — А что тут происходит? — спросил доктор, переступая через порог и закрывая дверь.       Мокрая куртка тут же отправилась на вешалку, как и туфли встали возле порога. Стало немного не так мокро и противно, но рубашка, промокшая под лёгкой летней курткой, всё равно неприятно липла к телу. Грег на его вопрос только руками всплеснул и стал расхаживать по комнате туда-сюда. Детектив даже глаз не поднял от своего занятия, а Майкрофт фыркнул и принялся крутить свой зонт. Поняв, что никто ему ничего объяснять не будет, Уотсон направился к дивану, но был остановлен двумя гневными голосами:       — Не порть диван своей мокрой тушкой! — рявкнул Майкрофт, тыкая в ошарашено замершего Джона зонтиком.       — И не капай на ковёр, — прошипел Шерлок, указывая смычком на капли на полу.       Уотсон несколько раз моргнул, переводя взгляд с одного Холмса на другого и обратно. Оба брата уже вернулись к прерванным ранее занятиям: Майкрофт снова крутил зонт, глядя на маячившего инспектора, а Шерлок, опустив смычок обратно в футляр, продолжил перебирать струны скрипки.       — Два Холмса в одной комнате — это уже слишком много, — хмыкнул Джон.       Все движения в гостиной тут же прекратились, а на доктора уставились три пары злых глаз. Хмурый Лестрейд снова всплеснул руками и принялся расхаживать по комнате, а вот Шерлок и Майкрофт всё так же хмурились, зло глядя на Уотсона.       — Прекрати срывать на нас своё раздражение из-за ссоры с Сарой, — хмыкнул детектив, отворачиваясь.       — Которая обиделась за дело, — продолжил мысль младшего старший брат.       — Ты должен был догадаться, что твой пациент — наркоман, желающий получить дозу, — кивнул Шерлок, начиная играть какую-ту новую мелодию на своей скрипке.       — Именно поэтому и всунувший нож в розетку в твоём кабинете, — снова продолжил мысль брата Майкрофт.       Джон, как и обычно, впал в прострацию после их умозаключений. Как они это делали? Он не понимал до сих пор, но, кажется, успел привыкнуть и смириться.       — А может, хватит упражняться в остроумии?! — рявкнул Лестрейд. — В океане на пороховой бочке находятся три тысячи двести пятьдесят три человека. Им страшно и нужна помощь, а вы тут умничаете без дела, — инспектор замолчал, тяжело дыша, и снова начал расхаживать взад-вперёд.       Уотсон шокировано уставился на Майкрофта, ожидая объяснений, потому что Шерлок, кажется, перешёл к «Ближе мой Бог к тебе», что явно не было хорошим знаком для этих несчастных.       — Вчера из Саутгемптона в океан вышел круизный лайнер «Queen Mary 2», на борту которого находится две тысячи пассажиров и одна тысяча двести пятьдесят три члена экипажа. Лайнер должен был следовать по традиционной трансатлантической линии и уже через неделю прибыть в Нью-Йорк. В это путешествие, помимо простых обывателей, отправились представители элиты Британии (актёры, музыканты, спортсмены и аристократы) и члены парламента. Все они плывут на большую конференцию дружбы, которая будет проходить в Нью-Йорке на следующей неделе. Я благодарю небеса за то, что королевская семья предпочла воспользоваться авиалиниями. Два часа назад нам поступило сообщение с «Queen Mary 2» о том, что лайнер захвачен и начинён взрывчаткой, которую взорвут через сорок восемь часов, если за это время на борт не поднимутся Шерлок Холмс и Джим Мориарти и не расследуют дело захватчика. Если бы на лайнере не было такого количества важных для Британии персон, мы бы просто отправили туда группу захвата и решили вопрос часа за полтора, но в данной обстановке риск невозможен, — совершенно спокойно, почти меланхолично рассказал Майкрофт под аккомпанемент печальной скрипки.       — Скука, — выдал в ответ Шерлок.       Старший Холмс скривился, а Лестрейд бросил на детектива гневный взгляд, не останавливая своего движения. Джон вздохнул. Всю последнюю неделю его сосед был сам не свой, и Уотсон знал причину этого его состояния.       — Шерлок, ты не можешь бросить всех этих людей только из-за ссоры с ним, — сказал доктор, подходя к своему другу.       Детектив бросил на него недовольный взгляд и вздохнул. Да, возможно, он поступает так, потому что находится в своего рода депрессии, возможно, это даже как-то связано с Мориарти, и возможно, Джон прав, и эти люди не заслужили такой бесцельной смерти. Наверно, всё-таки стоит взять себя в руки и попытаться спасти немало жизней.       — Из-за ссоры? — почти спокойно, но совершенно ошарашено уточнил Грег, замирая на месте.       Майкрофт только глаза закатил и оперся на свой зонт. Он ожидал от своего брата многого, но точно не того, что тот так себя поведёт из банальной апатии и нежелания что-то делать. Конечно, они тоже люди и им бывает плохо, но на них лежит гораздо большая ответственность. А вообще, ему было любопытно, кто же смог довести его братца до такого состояния, хотя догадаться было и нетрудно.       — Ладно. Я сам с этим разберусь, — кинул детектив, надевая пиджак.       Лето — единственная пора года, когда мужчина не носит своё любимое пальто. Без него Шерлок чувствовал себя менее комфортно, но так явно лучше, чем мучиться от ужасной жары.       — Чудно. Чёрная машина у двери, не перепутай, — усмехнулся Майкрофт.       Шерлок только фыркнул и, кивнув Джону, вышел из квартиры вместе с Лестрейдом. Проводив брата уставшим взглядом, старший Холмс сел в его кресло, глядя на скрипку и смычок в незакрытом футляре. Братья никогда не были близки, не разговаривали часами, не играли вместе, не делились секретами. Майкрофт всегда считал слишком скучным общаться с младшим братом, а потом Шерлок слишком быстро вырос и замкнулся в себе.       Он закрывался в своей комнате и курил, ни с кем не разговаривал, много учился и ставил разные эксперименты. Когда взволнованная мать рассказывала об этом учившемуся в Лондоне Майкрофту, тот лишь успокаивал её, сваливая всё на подростковый возраст и уговаривал подождать, пока мелкий перебесится. Так он говорил до тех пор, пока не приехал домой на каникулы.       Мужчина до сих пор помнит тот взгляд, которым наградил его младший брат, стоя на лестнице и глядя сверху вниз. В его глазах стоял холод и отчуждение, взгляд был прямым, уверенным и пронзительным, всё знающим. Казалось, ни одна пылинка не способна скрыться от этих сизых туманов. С того дня Шерлок всегда смотрел на Майкрофта сверху вниз, и дело тут было не в росте, а во взгляде брата.       — Он умчался на этот лайнер, а неделю назад поругался с Мориарти так, словно они любовники или пара. Майкрофт, неужели мне одному кажется, что что-то происходит? — спросил Джон.       Интуиция ему подсказывала, что Шерлок вернётся уже другим. Почему? Ну откуда же ему знать? Но за неделю раздумий доктор пришёл к выводу: ревность на пустом месте не появляется.       — Нет, не одному, но если ты от меня надеешься услышать, что их связывает, то я не знаю. Мы с Шерлоком не особенно близки, — ответил Майкрофт.       Джону это было знакомо, ведь он с Гарриет тоже не был близок. У него с сестрой были свои объективные причины держаться подальше друг от друга, а вот почему два гениальных брата, которые работали практически в одной области и для единой цели, так отдалены друг от друга — непонятно.       — Что произошло между вами? — спросил Уотсон, не надеясь, впрочем, на ответ.       Майкрофт закрыл футляр и поднялся. Он догадывался о том, что его брат и Мориарти уже не просто враги или оппоненты, они стали чем-то большим друг для друга. Непонятно пока, чем, причём непонятно даже им самим. Что уж говорить о других людях? Что ж, время всё расставит на свои места.       — Иногда мне кажется, что проблема в том, чего между нами не было, — с горькой улыбкой произнёс мужчина и вышел, оставляя доктора наедине с его мыслями.