Убийство. Ревность. Любовь.

      — Сууупер, — нараспев протянул Джим.       Шерлок бросил на него недовольный взгляд и вздохнул, возвращая глаза к захватчику, который больше походил на несчастную жертву. Этот мужчина прошёл немало на пути в Англию, на дороге к этому моменту. Голодное детство, боль потерь, проблемы с наркотической зависимостью, отчаянье. Возможно, этот человек во многом стал жертвой. Жертвой обстоятельств.       — Общаться на палубе нецелесообразно, — спокойно сказал Холмс, осматривая лайнер.       Мужчина скользнул по нему взглядом, наполненным благоговением и странным уважением. Джим недовольно нахмурился, увидев этот взгляд. Своего детектива он не отдаст никому и уже никогда, тем более, этому трясущемуся, жалкому подобию преступника.       — Конечно, пойдёмте, — подал голос мужчина и указал на капитанский мостик.       Оба гения прекрасно знали, что там, согласно планировке лайнера, расположен также кабинет самого капитана. Террорист, если захватчика корабля можно так назвать, шёл впереди и, кажется, спорил сам с собой. Убеждал себя в чём-то и сам опровергал эти аргументы. Шерлок и Джим следовали за ним в молчании, поглядывая по сторонам: никого из пассажиров или членов команды видно не было, а значит, их собрали в одном месте, чтобы не мешались.       Кабинет капитана был небольшим, но достаточно просторным. Огромные окна демонстрировали чистый океан, раскинувшийся сине-голубым полотном впереди, что в какой-то момент перетекало в светлое предзакатное небо. Природа вокруг них была умиротворённой и во многом прекрасной. Большой дубовый стол был завален какими-то бумагами и фотографиями. Возле стены стояла доска с несколькими маркерами и магнитами на подставке. Также на одной из стен висел большой экран, который демонстрировал большой обеденный зал, в котором собрались все присутствующие на лайнере.       Люди казались спокойными, но некоторые слишком часто теребили салфетки в руках, покусывали губы или выкручивали пальцы. Музыканты на сцене играли какую-то музыку, к сожалению, звука на экране не было, а певица исполняла наверняка красивую песню. Атмосфера в зале была напряжённая, хотя леди и сэры всеми силами старались сохранить воистину британское спокойствие и холодное безразличие. В простых англичанах, французах, американцах, итальянцах и немцах (а представители именно этих народов были на лайнере) всё было куда проще, а оттого искреннее. Они держались за руки, тихо переговаривались, поддерживая друг друга, и с невероятной благодарностью смотрели на музыкантов и певицу, которые, несмотря ни на что, играли и сохраняли на лицах яркие улыбки.       — Присаживайтесь, пожалуйста, — нарушил затянувшееся молчание мужчина, усаживаясь на кресло перед столом.       Шерлок спокойно сел за стол, скользнув взглядом по бумагам на деревянной поверхности, но пока не собирался заострять на этом особого внимания. Джим опустился в последнее свободное кресло, которое стояло рядом с тем, в котором сидел захватчик. Он не торопился пока делать какие-то выводы о целях этого человека, но Холмса он заинтересовал, так что Мориарти собирался дать ему шанс.       — Вы хотите, чтобы мы помогли Вам отомстить? — уточнил детектив и получил короткий кивок в ответ. — Кому и за что? — продолжил свою мысль Шерлок.       Он говорил и держался подчёркнуто вежливо, соблюдая все тонкости этикета, которые только мог вспомнить: ровная спина, бесстрастное, холодное выражение лица, внимательный взгляд и сдержанность интонаций в голосе. Джим подобным себя не обременял: спокойно развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, он скучающе смотрел на позвавшего его сюда мужчину, подперев голову рукой, и разве что не зевал.       — Меня зовут Кристофер Лэсс, мне сорок четыре года. Я родился в августе 1970-го в городе Стейтлайн, штат Невада, США. Моя мать Донна Лэсс работала медсестрой в гостинице нашего города. Шестого сентября 1970-го года она закончила свою смену в два часа ночи и больше её никто не видел. В этот же день её начальнику и домовладельцу сообщили, что мать уехала из города по срочным семейным делам. Ей было двадцать пять лет, а мне всего месяц. Уходя на работу, она оставляла меня с соседкой, которая, узнав, что мать исчезла, спокойно сдала меня в детский дом. Отца я никогда не видел. Когда я вырос, захотел найти маму или отца. Встретился с той самой соседкой, которая рассказала мне о том, что Донна исчезла. Расследуя это дело, я выяснил, что двадцать второго марта 1971-го года в редакцию «San Francisco Chronicle» журналисту Полу Эвери пришла открытка от известного в те дни во всей Америке серийного убийцы. Автор послания брал на себя ответственность за исчезновение моей матери. Открытка была сделана, по данным газеты, в виде коллажа: фоном служил фрагмент изображения, рекламирующего кондоминиум «Forest Pines». На изображение были наклеены вырезки из печатного текста, содержащего слова: «клуб Сиерра», «ненайденная двенадцатая жертва», «ищите за соснами», «мимо Лейк-Тако», «где-то под снегом». Тело моей матери так и не было обнаружено, только пара солнцезащитных очков. А теперь её уже и не найдут никогда... Я хочу узнать, кто совершил это с моей семьёй. С ней и со мной, — сказал Кристофер. — Я пытался сам разобраться, собрал все возможные материалы по этому делу, но не смог, — с горечью произнёс мужчина.       Шерлок внимательно его выслушал, раскладывая информацию на составляющие. Пока всё казалось слишком уж простым. Имя преступника, судя по тонне листов на столе и словам самого захватчика, было известно уже достаточно давно. Скука. А жаль даже, всё так перспективно начиналось.       — Охо. Стоп-стоп-стоп. Подождите, я что-то не совсем понял. Ты захватил огромный лайнер, на котором находится три тысячи с чем-то там человек... — начал Джим, усмехаясь.       — Три тысячи двести пятьдесят три, — вставил Шерлок.       — Точно, три тысячи двести пятьдесят три человека, среди которых вся элита Британии, разве что королевы нет. И позвал единственного в мире консультирующего преступника и такого же единственного консультирующего детектива из-за того, что кто-то почти сорок четыре года назад похитил и, как видно, убил твою мамочку, которую ты и не вспомнишь? — с насмешкой закончил свою речь Мориарти, повергая Кристофера в некоторый шок.       Мужчина смотрел на него почти неосмысленным взглядом, руки его тряслись, а тело подрагивало. В общем и целом, выглядел он не совсем адекватным. Джим, видя реакцию на свои слова, взорвался диким, неконтролируемым смехом. Шерлок переводил взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь не нервничать и не просить их обоих угомониться.       — Это очень важно для меня. У меня не было детства, мне было больно, я был несчастен, потому что какой-то козёл выбрал именно мою мать! — с истеричным отчаяньем закричал Кристофер, вскакивая со своего места.       Он не думал, что эти люди станут над ним издеваться. Шерлок Холмс, о котором он столько слышал и читал, выглядел безучастным, словно ничто в мире не трогает его, словно ничто не достойно его внимания. Он казался американцу небесным ангелом, ниспосланным Богом на землю, чтобы творить добро и справедливость.       В противовес этому холодному человеку с ангельскими крыльями за спиной (огромными белыми крыльями, каждое перо которых нежно светилось), Джеймс Мориарти был демоном. Жестоким, запятнанным кровью, которого сам Дьявол отправил в мир людей сеять хаос и раздор, обливать красными реками землю, сотрясать её взрывами и криками страха. За спиной этого демона пылало адское пламя, озаряя его оранжево-красным светом своих искр.       Такие разные: огонь и лёд, небо и бездна, покой и хаос, жестокость и доброта, свет и тьма, безучастие и экспрессия — они единственные, кто могли разобраться в этом деле, спасти его давно проданную душу, освободить разум от оков безумия и ужаса незнания, непонимания, зелёной зависти и страха.       — Ду-би-на, кому какое дело до твоей давно почившей матушки?! До твоего несчастного детства?! Идиот, — бросил Джим, издеваясь и наслаждаясь всем происходящим.       Ему было не жаль этого маленького человека так же, как не жаль и «больших», по мнению общества, людей. Он не хотел глупой справедливости или ненужной правды. Просто жил для себя, заботясь о себе и лишь за себя самого неся ответственность. Его работа, если это слово уместно тут, приносила ему удовольствие на грани экстаза, а Шерлок добавлял игре пикантности и азарта. Что может быть лучше, чем достойный оппонент? Только превосходный любовник и, видимо, верный любимый.       Шерлок наблюдал за этим разговором без особого интереса. Что он мог добавить, когда Джим во всём был прав? Этот человек был заложником собственной жизни, таким же, как и сотни людей вокруг. Преступники творили свои искусные и не очень дела каждый день, и каждый день кто-то от этого страдал. Холмс расследовал их преступления не потому, что жаждал отмщения для несчастных жертв или хотел покоя для их семей, это всего лишь приносило ему удовольствие, развеивало смертельную скуку и ненужную, неуёмную тоску.       — Почему? Почему всем так плевать на людей, которые всех окружают?! Мне нечего терять, а вам двоим?! Я взорву этот лайнер к чёрту, и вся эта элита отправится на дно океана! — закричал Кристофер, вскакивая со своего места и доставая из кармана маленький пульт управления.       Мужчина с надеждой смотрел на всё так же спокойного и бесстрастного Шерлока, которому, кажется, тоже было нечего терять, и он действительно ангел Божий, который лишь вознесётся в рай, к своему творцу, расправив белоснежные крылья.       Мориарти напрягся, глядя на пульт в руках Кристофера. Умирать ему уж точно не хотелось, совершенно, а этот псих, похоже, не блефовал, когда говорил, что лайнер заминирован. Чисто с рабочей и творческой точки зрения стало любопытно, как ему удалось самостоятельно разместить эти заряды на корабле. К тому же, уже с человеческой или, скорее, мужской стороны, он хотел знать, почему в такой ответственный и напряжённый момент, человек, в чьих руках три тысячи двести пятьдесят шесть жизней, смотрит на свою потенциальную жертву таким взглядом, словно пульт от бомбы не у него, а у Холмса в руках.       Детектив смотрел в молящие о чём-то глаза Кристофера и размышлял. У этого человека действительно была напряжённая жизнь, и в чём-то он даже был прав, говоря о несправедливости человеческого бытия, но такова была природа естественного отбора: выживает сильнейший. Этот мужчина, помимо прочего, страдал шизофренией, которая, судя по всему, заменяла ему близкого друга, верного советчика и сильного брата.       В какой-то момент, непонятно почему, Шерлоку стало жаль Кристофера, захотелось подарить ему немного надежды. Вполне возможно, это дело ещё может стать интересным, ведь, так или иначе, он и Джим спасут элиту Британии, попадут в новости, с новой силой загремят своими именами на весь мир, а возможно, и в Америке бесплатно побывают. Как ни поверни, а много плюсов. Жаль только, что этого отчаявшегося мужчину с лайнера уведут в наручниках и наверняка запрут в четырёх белых стенах.       — Сядь, — звучит почти как приказ, а прямой взгляд Шерлока после этих слов только подтверждает догадку.       Кристофер сглотнул и убрал пульт обратно в карман. Он не хотел умирать и не хотел убивать всех тех людей, что находились на лайнере. Мужчина был глубоко верующим человеком, он знал, что Бог рядом с ним, и очень боялся разгневать Творца. Холмс же был тем самым посланником небес, что призван вернуть мир в его душу, разум и сердце. На ватных ногах Кристофер подошёл к креслу и сел в него, не отводя глаз от спокойного лица детектива.       Джим усмехнулся и откинулся обратно на спинку кресла. С Шерлоком он спорить не собирался, как, похоже, и этот террорист. Что-то Кристофер видел в Холмсе такого, что заставляло подчиняться беспрекословно. Мориарти это не особенно нравилось, но постфактум воспринималось легче.       — А теперь объясни, зачем что-то расследовать, если имя преступника и так известно, — сказал детектив.       Консультирующий преступник отметил само собой разумеющуюся резонность этого вопроса. Кристофер же удивлённо захлопал глазами, вспоминая, что забыл сказать о том, кого именно подозревают в исчезновении и смерти его матери.       — Его так и не нашли, мистер Холмс. Вы наверняка слышали о Зодиаке, — сказал захватчик.       Шерлок подался вперёд, отмечая, что Джим так же напрягся в своём кресле. Кто же не слышал об этом американском Джеке Потрошителе? Об этом человеке в прессе было слишком мало, но личностью он был незаурядной и любопытной.       — Вот так-так, с этого надо было начинать. Дело снова стало интересным, верно, Шер? — усмехнулся Джим.       — О да, — ответил Холмс, более подробно изучая бумаги на столе.       Все они были посвящены Зодиаку, что определённо давало почву для размышлений и поле для действий. Ночь обещала быть плодотворной и крайне интересной.