Чужая жизнь

Регину спас дождь. По крайней мере, так ей показалось. Когда тяжелые капли забарабанили, шум на улице усилился, миссис Кинг отвлеклась от давящей тяжести в груди. Сидя в сумраке на ступеньке лестницы, Регина перестала слышать стук своего сердца, ее внимание привлекло другое. Затаив дыхание, сначала она подумала, что ошиблась. Но ударившаяся о металл капля будто ударила по барабанным перепонкам. Вскочив, Регина задохнулась от радости и, с трудом успокоив себя, прислушалась. Капли застучали сильнее, и женщина рванула вперед. Именно у стены был источник этого шума. Оказавшись там, Регина суматошно заводила ладонями по неровной поверхности. Через минуту пальцы нащупали влагу. Следуя за скользким ориентиром, Кинг присела. – Ну… Ну… На полу валялась алюминиевая кружка, на которую падали капли. Видимо, посуда отлетела сюда, когда Регина скинула с лестницы корзину с едой. Разобравшись с этим, она продолжила искать отверстие, через которое в подвал попадала вода. Приподнявшись на носочки, женщина ощутила дуновение свежего воздуха. – Боже… – зажмурившись, Регина попыталась дотянуться до потолка, но ничего не получилось. Надо было действовать другим способом. Осознав это, она заметалась по помещению. Спотыкаясь и пару раз обессилено рухнув на ноющие от усталости колени, выдергивая себя из отчаяния, Регина снова и снова оказывалась на ногах и хватала любой предмет, который мог бы ей пригодиться. Вскоре у стены оказалась неустойчивая конструкция из сваленных ведер, ящиков, досок. Облизнув искусанные губы, Регина осторожно залезла на импровизированный постамент и, держась за крошащиеся под ногтями кирпичи, замерла под потолком. Здесь сквозняк был сильнее, и брюнетка с восторгом пискнула: – Да! Пальцы наткнулись на препятствие в виде досок, зацарапали по дереву. Забывшись, очарованная музыкой дождя Регина рванула к своему спасению. Будто в смертельной горячке, она заскребла по заколоченному окну, попыталась выдернуть торчащие гвозди. Кровь, выступившая на изнеженной дорогими кремами коже, сейчас жену мэра не волновала. Ей хотелось лишь вырваться, сбежать отсюда, проклиная того, кто сделал с ней это – заставил быть жертвой, издевался, испытывал терпение, лишал самообладание и вливал в ее душу каплю за каплей мерзкий страх. В первые дни она знала, что ее спасут, что найдут и прекратят издевательства. Но сегодня Регина Кинг впала бы в отчаяние, если бы не пошел дождь. – Ну, давай… Она не могла рационально мыслить, только рычала и видела за трухлявой преградой выход на волю. Свободу. – Ну… Вскрикнув, обезумевшая Регина дернула на себя доску и, вырвав ее, закачалась. Лишь в последнее мгновение она испугалась. Полет был настолько стремительным, что подумать о чем-то еще она просто не успела. Рухнув на что-то острое, Регина увидела, как перед глазами расползаются яркие пятна. – О, Боже… Кашель вышел сухим и болезненным. Острые иголки прошли через все тело и заставили Регину пожалеть о попытке встать. – Дрянь! Идио… Она не могла ни защититься, ни отползти от приближающейся опасности, успела лишь подумать о том, что придется быть сильной и не сдаваться. Выставив вперед руки, она попыталась не дать склонившемуся мужчине прикоснуться к ней. – Дрянь… – обдав ее смесью перегара и табачного дыма, он, словно каменная глыба, придавил женщину к полу и уперся ладонями в ее хрупкие плечи. – Пусти… Слезь… – взвизгнув, Регина попыталась столкнуть с себя безумца, который начал трясти ее. – Нет… Перед глазами замелькали красные точки, тени на потолке, а когда ее оторвали от пола и опять опустили вниз, резкая боль во всем теле окончательно лишила Регину чувства реальности. В какой-то момент, выдохшись, она наугад взмахнула рукой и вцепилась ногтями в лицо. Чувство омерзения не остановило, и женщина, преодолевая себя, расцарапала потную щеку. – Ааа… Сука! – жуткий вопль ворвался в этот ад. Когда ее опять уронили на пол, Регина рискнула приоткрыть глаза и попыталась сфокусировать взгляд, но в эту же секунду над ней что-то мелькнуло. От оплеухи, обжегшей губы и скулу, Кинг ошарашено вскрикнула и потянулась к лицу, чтобы защитить себя от нового удара. – Получила? Пол… Откинув ее руки, нападавший склонился и прошелся зловонным дыханием по горящей щеке. Дернувшись, Регина поняла, что мужчина надежно прижал ее, распластавшись на ней, и не даст и мизерного шанса на побег. Сердце в гадком предчувствии сжалось, а рассудок предложил сдаться и хоть так сохранить себе жизнь. – Что же ты наделала? Рег… Испортила все… Ты… – отвращение накрыло волной, когда чужие руки обшарили ее тело и поползли вверх, накрыли грудь. – Нет! Слезь с меня… Ты… – тонкое, уже вымокшее насквозь платье не спасло от похотливого прикосновения. Ощутив пальцы через ткань, Регина предприняла еще одну попытку вырваться. – Пусти… Неожиданно проснулись силы, хранившиеся в резерве: открылось второе дыхание. Сейчас, когда похититель решил надругаться над ней, Регина готова была сделать все, чтобы помешать ему. Закричав так громко, как могла, женщина завертелась под невыносимо тяжелым телом. Еще мгновение и зубы захватили соленую кожу на запястье мужчины, прокусили ее и выпустили кровь. – А-а… Психопатка! – заорав громче нее, несостоявшийся насильник приподнялся. Он выдернул руку, и Регина едва успела разжать челюсть. А потом случайно нащупала рядом что-то длинное, схватила и, не разбираясь уже ни в чем, размахнулась. Палка пришлась по черепу орущего человека. Он свалился в сторону и продолжил верещать, держась за голову. – Стерва… Су… Регина не собиралась выслушивать оскорбления в свой адрес. Ощутив легкость, она резко села, но от этого мир перед глазами перевернулся, и она не смогла быстро подняться. Минута, которую потратила на передышку, показалась вечностью. Трясясь от ужаса, сдерживая тошноту, она умудрилась встать на колени, а потом различила над головой свет. – Стерва… Я убью тебя… Я… Отомщу! – за спиной затихал мужчина. Все еще хрипя и пытаясь не замечать оставшуюся на губах кровь, женщина проползла вперед. Усыпавший пол хлам не позволил ей дальше так продвигаться, и Регине пришлось подняться. Она бросилась к лестнице. Делая слишком глубокие вдохи, от которых легкие, казалось, заполнили всю ее грудную клетку и собрались прорваться через ребра, Кинг рванула к распахнутой двери. – Стой! Регина! Крик, оставшийся в подвале, словно предупреждение из преисподней. Подгоняемая им и борясь с парализующим страхом, Регина бежала вперед. Заплутать в сумрачном коридоре с обшарпанными стенами она не боялась. Просто не думала ни о чем, кроме как о заветном спасении. – Еще… Ну… Выбивая зубами дробь, она оказалась у двери, и, когда беспрепятственно выскочила из дома, на мгновение почувствовала облегчение. – Бежать… – давая себе установку, она чуть не свалилась с крыльца, подвернула ногу и остановилась. Времени, чтобы проверить, насколько повреждены мышцы, у Регины не было. Она сделала еще несколько шагов. Показалось, что в лодыжку вонзили раскаленный клинок да еще и провернули. Захотелось застонать от боли. – Регина… Рег… Она только собралась наклониться и немного помассировать ногу, но прозвучавший в ночной тишине громкий голос помешал ей. Он словно обухом ударил, прошелся по ее и без того расшатанным нервам. Не зная, где теперь скрыться, Регина засуетилась и упустила момент, когда рядом, как из-под земли, вырос человек. – Нет! Нет! – паникуя, она опять закричала, замахала руками и попыталась отпрянуть подальше от своего преследователя. Он продолжал что-то говорить и привлек ее к себе, будто не замечая тумаки, которые сыпались на него. – Нет… Не трогай… – женский голос сорвался на визг. – Посмотри, посмотри… Это я… – Робин удерживал ее за плечи, но обезумевшая Регина рвалась в сторону. Только, когда он крепко сжал ее, буквально вдавив в свое сильное тело, она затихла. – Робин… – знакомые запахи парфюма, пены для бритья и чего-то еще отрезвили. Женщина внезапно ощутила, как поддерживающие ее столько дней силы растворяются, ей вдруг захотелось просто расслабиться, перестать бороться. – Тсс... Ты в порядке? Ты… – боясь, что напугает ее, он осторожно провел ладонью по мокрым волосам. Представив, что с ней могли сделать похитители, Робин еще сильнее сдавил ее в своих руках, попытался хотя бы так оградить от всех неприятностей. – Робин! – Регина пыталась вернуть себе прежнее самообладание, показать, что она пришла в себя, но ее голос прозвучал дергано и истерично. Отстраняясь, Кинг с опаской взглянула на пугающий своими выбитыми оконными стеклами и заброшенной верандой дом. Где-то там остался ее похититель. Когда дыхание восстановилось, она затараторила: – Робин, Роб… Уйдем! Нам надо уйти! Спастись! Ро… Спаси меня… Я… Он не мог понять, что происходит с женщиной, вдруг напомнила загнанную лань, напоследок решившую отчаянно сопротивляться. Времени на то, чтобы разобраться в ее поведении, у шерифа не осталось. – Отойди от нее! Локсли выпрямился и мгновенно нашел того, кто рискнул ему приказывать. Медленно мужчина опустил руки и, не сводя взгляда с возвышающегося на крыльце силуэта, сдвинулся, прикрыв собой замершую на месте Регину. – Или что? – осторожно уточнил Локсли. Желудок сжался, а это был первый признак того, что Робин готов к нападению. Как когда-то на войне, он сейчас просчитывал возможные варианты защиты и обезвреживания этого сумасшедшего. – Я убью тебя! А потом ее! – качнувшись, мужчина вышел на свет и показал ружье, которое направлял на них. Залитое грязью и кровью лицо было обезображено ужасной гримасой, а в уголке рта скапливалась слюна. Зачем-то Робин обратил на это внимание. – Ломка? – он заметил трясущиеся руки, подергивающееся тело, а потом ощутил, как Регина прильнула к нему, схватилась за край рубашки и потянула вниз. Видимо, так она просила его не геройствовать. – Остлер, сколько денег он тебе предложил? – Заткнись! – заорал, как резаный, тот. Робин понял еще в доме мэра, кто замешан в похищении женщины, когда Белоснежка принесла ему фотографию молодой Регины, такой же как и сейчас, но с длинными волосами, улыбчивой, милой, с живыми и наивными глазами. На снимке обнимал ее влюбленный, беспечный парень, который сейчас превратился в животное. Парочка позировала неизвестному фотографу на фоне этого дома, маршрут до которого мэрская дочка старательно вывела на карте шерифа. Локсли жалел, что оставил куртку в машине и теперь мок под дождем. Но еще больше злило то, что он не достал пистолет из-за пояса джинсов. Конечно, можно было рискнуть и в одно движение выхватить оружие, пригнуться и проделать дырку во лбу озверевшего наркомана. Но от мысли, что Остлер успеет нажать на курок и пусть не убьет, а только ранит, Регину, темнело в глазах. – Он тебе заплатил? Или пообещал потом заплатить? – тихо продолжил Робин. – Мне никто не платил! Ты – грязная скотина! – Остлер подступил к краю крыльца и встряхнул ружьем, от чего Робин расправил плечи. – Если бы ты тут не появился… Со своими… – выругавшись, Остлер затих, а потом зашипел: – У нас был бизнес! Я работал! – Наркотики делал? – Ты так ничего и не понял? – хохотнул он. – Нос засовывал везде, но так и не унюхал? Ищейка хренова! Расскажи ему! Регина! Расскажи ему… – последнее он требовательно прокричал. – Ну, так, может, сам расскажешь? – глаза болели от того, как пристально Робин смотрел на Остлера. Почти не дыша, он пытался незаметно отвести руку за спину. Напряженная Регина отпустила рубашку и прижимала ладони к его взмокшему телу. – Чем вы там занимались в шахте? Не только наркотиками? Мэр ведь играет по-крупному… – Ненавижу… – зарычал Остлер. – Ненавижу! И его! И тебя! Слышишь, Регина?! Конечно, она слышала. Хотела засунуть кулак себе в рот и не дать стону вырваться. С трудом удерживаясь на ногах, стараясь не переносить вес на поврежденную конечность, Регина оставалась под надежным прикрытием. Боялась, что Локсли решится на безумство, и бывший возлюбленный убьет его. Правда, он оставался на месте. Робин и на миллиметр не сдвинулся, не дал Остлеру увидеть ее. Но Кинг прекрасно все сама представляла: она чувствовала каждой клеточкой в организме ту боль, что обещал ей принести разгневанный, вышедший из ума мужчина. – За что ты ее ненавидишь? За то, что бросила? Не вышла за тебя замуж? Она не могла понять, какую игру ведет Робин, и хотела, чтобы он прекратил, поэтому впилась ногтями в его спину, не задумываясь над тем, какие ссадины остаются под рубашкой. Она ежесекундно слизывала с губ капли дождя. Эта вода с кисловатым привкусом отрезвляла ее на мгновения. – Если бы она не вернулась в город, не появилась опять в моей жизни, я бы не попробовал ее вернуть… Он бы не заметил меня… Не сломал все! – обреченно заговорил Остлер. На миг Регине захотелось выйти, оборвать эту жалобную речь и сказать, что она непричастна к его судьбе. Только так ли оно было? – Ты сейчас можешь все изменить. Опусти ружье… Дай нам уйти. А я сделаю все, чтобы очистить этот город. – Ты ничего не сделаешь. Ты же коп! Они тут не задерживаются! – демоны опять вселились в Остлера. – Я покончу со всем! Раз и навсегда! – он заводил ружьем из стороны в сторону. – Отойди! Я хочу ее видеть… – Нет! – от дерзкого ответа Робина у Регины все похолодело внутри. – Начинай с меня! – Ты… – опешил Остлер, – безумец! – Извини, но здесь я даме не буду уступать место, – отозвался Локсли. Его пальцы задели локоть Регины, и, встрепенувшись, она чуть не выдала их. Молча он сжал кулак, и Кинг накрыла ладонью его руку. – Знаешь… Если бы у меня был пистолет… Не ружье, я предпочитаю пистолеты… Я бы сразу палил… Без лишних разговоров. Но только, если решился бы. А ты вот медлишь. Значит, еще есть шанс, есть еще сомнения… Подчиняясь чутью, Регина уловила скрытый намек в жесткой, фальшиво-насмешливой реплике Робина. Проведя рукой по его пояснице, она почувствовала под рубашкой пистолет. – Нет! – с яростью завопил Остлер. – Я… Хочу ее первой! Регина! Выйди! Я… Хорошо, убью тебя первым… Он уже вскинул ружье, когда Робин ощутил в своей ладони рукоятку. На размышления не осталось и секунды, он не успел бы снять пистолет с предохранителя, а поэтому лишь развернулся и обнял содрогнувшуюся женщину. Оглушительный выстрел оборвал разговор и не оставил и капли сомнения: Остлер точно свихнулся. Почему он еще дышит, а раскаленный металл скорпионом не впивается в его плоть, Робин понял не сразу. А когда осознал, что пуля досталась не ему, не успел поблагодарить ни бога, ни черта за это. Измученная Регина потеряла сознание, и ее ослабевшее тело обмякло в его руках. – Рег… – вовремя спохватившись, Робин не позволил ей упасть на землю. – Регина! – рявкнул он. – Черт! Вспомнив про Остлера, который явно промахнулся и сейчас добьет их, Робин попытался удержать Регину и выдернуть руку с пистолетом, но такой маневр не удался. Локсли обернулся и опешил от того, что мужчины на крыльце не было. – Ос… – приглядевшись, Робин заметил лежащее тело. – Твою ж… Подхватив Регину на руки, он развернулся и увидел какую-то тень, промелькнувшую в стороне и слившуюся с лесом. – Стой! Я – шериф! Стой! – ни за что на свете он бы не выпустил эту женщину. – Я тоже… – незнакомый, глухой голос раздался в ответ. – Тоже? – прислушавшись, Робин разобрал хриплое дыхание женщины. – Кто ты? Ты убил Остлера? – Он заслуживал смерти. – Черт! Кто ты? – такое положение приводило в бешенство. Робин не хотел оставлять Регину, не видя лица собеседника, он не мог распознать: таится ли в нем опасность или нет. – Я тебя арестую! – Найди сначала, – кажется, незнакомец усмехнулся. – Ей нужна помощь… – видимо он наблюдал за устроившейся на его руках Региной. – Ты… – в голове проносились предположения, кто этот человек, засевший в полумраке. Когда шорох известил о том, что мужчина решил скрыться, Робин воскликнул: – Постой! Я… Но спаситель исчез так же внезапно, как и появился.

***

Он давно не разглядывал себя в зеркало. Кажется, в последний раз Робин занимался этим в день свадьбы. Тогда он хотел сорвать петлю с шеи, снять тугой и давящий под мышками жакет. А еще он выглядел жалко и смешно. Возможно, с той проклятой среды Локсли и разучился подолгу пялиться на свое отражение. Сейчас он делал это вынужденно. Ссадины, которые оставила ему Регина, зудели, и он пытался понять, нужно ли их чем-то обработать. Избавившись от грязной, вымокшей рубашки в стерильном туалете больницы, шериф еще какое-то время изучал отметины на спине. – Заживет… Собственная предусмотрительность сегодня была Робину на руку. В машине оказалась чистая футболка, которую он натянул на себя. Из-за жжения под тканью оставалось морщиться. Потратив пару минут на водные процедуры, Робин вышел из уборной и прошагал к нужной палате. Охрана у двери в лице хмурой Хонг была на посту. – Это обязательно? – выпрямилась при его появлении девушка. – Что? – мрачно оглядел ее Робин. – Торчать тут и караулить драгоценность нашу… – Хонг осеклась, а после более спокойно, но демонстрируя, как ей тяжело сдерживаться, продолжила: – Кто на нее еще нападет? Остлер мертв. – А ты уверена, что в этом замешан один Остлер? – прищурился Локсли. – А что вся сицилийская мафия? – вкрадчиво уточнила Хонг. От того, как она ехидно улыбнулась, Робин хмыкнул, он и не думал, что у нее есть чувство юмора. – Утром тебя сменят… Осталось недолго ждать. В палате было удивительно тихо. Когда Регину после осмотра сюда привезли, врачи шумели и громко переговаривались. Лишь грозный окрик Робина заставил всех заняться своим делом, очень быстро брюнетку оставили в покое. Вот и сейчас она спала, и о пережитом напоминали серое, изможденное лицо и обработанные синяки и царапины. Робин обещал себе только посмотреть, убедиться, что Регина в порядке, в безопасности. После этого он собирался уехать обратно в лес, туда, где работали его люди. Он отпустил свои умозаключения, перестал размышлять над произошедшим, искать во всем причину и видеть везде виноватых. Сейчас было главное, что эта женщина спит. – Регина… Ему казалось, что она подглядывает за ним и может посмеяться над его нерасторопностью. В этом отдельном государстве с запахом лекарств, белыми стенами и снежного цвета простынями он и вправду чувствовал себя неуклюжим медведем. А еще немного пугала техника, которая с противным писком фиксировала показатели здоровья Регины. Но этот звук, запах, белый цвет можно было вынести. У кушетки Робин задержал взгляд на разбитой губе Регины, синяке на ее скуле. Без косметики, уставшая, выдохшаяся женщина выглядела беззащитной, но не слабой, несломленной. Именно это и привлекало его: синдром жертвы не ее диагноз. – Отчаянная, – заметив ее пальцы, некоторые из которых были обмотаны пластырями, Робин подумал о том, как она сопротивлялась. Сколько всего вытерпела Регина, если кровь оказалась у нее под ногтями. Представив, с чем и с кем она так усиленно боролась, Робин крепко сжал челюсти. От напряжения сразу заболели мышцы шеи, но он не обратил на это внимания, осторожно, едва касаясь, провел пальцами по запястью Регины. Бархатная кожа напомнила о том, как целовал ее Робин. Он и сейчас сопротивлялся желанию повторить это. Неожиданно Регина зашевелилась, и шериф, будто пойманный на месте преступления, отдернул руку. Такая поспешность его рассмешила, и впервые за последние дни Робин усмехнулся. А в следующую секунду изменился в лице от того, как сжалась Регина. Словно опять испытала боль. – Нет… – зашептала она и мотнула головой. – Регина, – напрягся Робин. Когда она дернулась и вскрикнула, он не выдержал и потянулся к ней. – Регина! – Нет… – задрожав, как от холода, женщина продолжила вертеться в постели. Видимо, так она спасалась от кошмара. Судя по тому, что ее бессвязные реплики стали звучать громче, а движения напомнили приступ лихорадки, сон затягивал все глубже и глубже. – Регина! Тише… Успокойся… Так он поступал только с сыном: садился на кровать, обнимал крепко и пытался успокоить, прогнать чудовищ из комнаты. Никто и никогда не удостаивался такого же отношения, но в эти минуты, забывшись, Робин сгреб Регину в охапку. Прижал ее к себе крепко и в то же время бережно, боясь причинить боль. Попытался дать понять, что теперь она не одна. – Регина… – она пахла так же, как и прежде. Запах манил его и очаровывал, влек к себе так сильно, что желание ослепляло и делало безрассудным. Зарывшись лицом в густые волосы, Робин не сразу услышал ее шепот, разобрал слова и почувствовал пальчики на своих локтях. – Не уходи… Мужчина готов был пообещать, что останется, но не стал этого делать. Просто удержал ее у своей груди и позволил успокоиться рядом с его сжимающимся от злости на ее обидчиков сердцем. Если бы Остлера не убил тот незнакомец, Робин бы сделал это сам. С превеликим садистским удовольствием.

***

Наверное, ее переехал танк. Это первое, о чем подумала Регина, когда пришла в себя. Ресницы не разлеплялись, и она приложила усилия, чтобы открыть глаза. А потом потребовалось время, чтобы привыкнуть к незнакомой обстановке, вспомнить, что она тут делает. Яркие картинки вернули весь ужас, страх и желание спрятаться. Усилием воли Регины выпустила из скрюченных пальцев край простыни. – Боже… – Регина едва не вскочила, когда в палату вошла незнакомая женщина. Зеленая форма и доброжелательная улыбка заставили Кинг расслабиться. – Здравствуйте, миссис Кинг, – с трудом Регина вспомнила имя медсестры и тихо поздоровалась с ней. – Как вы себя чувствуете? Сейчас доктор придет и посмотрит… – она проверила записи в карте и продолжила кудахтать. – Долго… – облизнув губы, Регина тут же пожалела об этом, кожа нещадно саднила. – Сколько я тут? – С ночи… Вас шериф принес. Сам принес, на руках. Но вы ведь маленькая, он бы вас не уронил. Так переживал, ругался… Даже нет, просто так сердито смотрел, и все выполняли его приказы. Но мы бы и так ухаживали за вами. А он ведь тут ночевал, утром его уговорили уехать. – Робин? – она помнила только его голос. А когда женщина рассказала все, в голове всплыло то, как мужчина ее прикрывал собой, успокаивал, а еще, кажется, именно он не позволил ей упасть. Мысль об Остлере, который появился в ее доме, украл, держал в подвале, а потом хотел убить, оставила ее на некоторое время в прострации. – Вы в порядке? – обеспокоенная ее ступором медсестра тронула Регину за плечо. Ответить она не успела, отвлеклась на вошедшего Робина. – А вот и герой! А мы проснулись… Болтливая, неугомонная женщина наконец поняла, что вынуждает пару общаться только лишь взглядами. Когда она ушла, Робин подошел ближе, и Регина заметила, как недобро сверкают его глаза. – Ты злишься? – удивилась она. – На себя, – сразу признался Локсли. – В чем ты виноват? – ей не хотелось шевелиться, думать о своем внешнем виде, она внимательно следила за реакцией мужчины. – Я должен был сразу догадаться, кто в этом замешан. Мог бы быстрее тебя найти и свернуть шею… – его заминку Регина заметила. – Остлер… – она силилась вспомнить, что случилось у дома, но память заботливо поставила блокировку. Робин не стал юлить, он покачал головой, и Регина закрыла глаза. Дыхание перехватило, а пульс так ускорился, что ей потребовалось время, чтобы смириться с окончанием этой жуткой истории. – Как ты себя чувствуешь? – Хочу убраться отсюда. – Я тебя отвезу, когда доктор скажет, что ты в порядке, – Робин вынудил ее посмотреть на него. Ясно было, что спорить с Локсли бесполезно. – Я его не убивал… Но хотел… – Я тоже, – наконец она вспомнила, как грубо руки ощупывали ее тело, как ругался Остлер и, как требовал, чтобы она вышла из-за спины Робина. А еще Регина опять ощутила в руке пистолет. Тогда она готова была сама выстрелить. – Спасибо… за все… – Я еще ничего не сделал, – Робин изучал ее и чего-то поджидал. – Расскажешь мне? – О чем? – в груди сжалось и дрогнуло сердце. – Это ведь Кинг? Он все устроил? Когда узнал про нас… – Я… – страх мешал, и Регина отвернулась, боясь, что это заметит Робин. Когда он опустился на кушетку и дотронулся до ее руки, она попыталась отодвинуться. – Он не позволит тебе жить спокойно. Ты расскажешь? Я могу… Собрав все свои силы, Регина возмутилась, отчего отступило ее омерзение при мысли, что к ней опять прикоснутся так грубо, как это сделал Остлер. Резко подавшись вперед, женщина села и ее лицо оказалось у лица Робина. – Что ты можешь? Вы умеете только обещать. А потом требуете и требуете, чтобы вам подчинялись, принадлежали только вам… Словно вещь, рубашка новая… – ее затрясло от невысказанного, от того, что она копила эти дни. – Захотел снял, выбросил, другую купил… Вам неважно, что я чувствую, что хочу, как… – на секунду задохнулась, но продолжила: – Ничего ты не сможешь! Ты бессилен! Ты… никто перед ним… Еще до того, как последняя реплика вырвалась, Регина подумала о том, что не успеет остановиться. Это и случилось. На мгновение у Робина сверкнули глаза и мышцы напряглись. Но когда она замолчала, он стал прежним, как будто ничего его и не тронуло. А вот Регина опомнилась и мысленно упрекнула себя за такую несдержанность. – Ты не вещь… – удивление сменилось растерянностью. В этот раз Регина не шелохнулась, выдержала, когда Робин смахнул с ее лица волосы, провел указательным пальцем по щеке. – Ты – женщина. По крайней мере, в моей жизни лучшая, которую я встречал. Не верить в это не удавалось. Робин был не тот человек, что бросает слова на ветер, и с замиранием сердца Регина продолжила ждать, когда он закончит. – Ты никому не должна принадлежать. Ни мне, ни этому ублюдку… Я могу помочь, если ты позволишь. Он же все равно все знает. Разве нет? – по тому, как она повела плечом, Робин понял, что попал в цель. – Что они с тобой сделали? Обуревали эмоции, от которых бросало то в жар, то в холод. Робин мечтал о том, как разберется с людьми, которые пытались сломать эту женщину. Радовало, что ее не подчинили, не сделали жертвой. Взгляд невольно остановился на ее губах. – Робин… – и Регина испытывала то же самое. Впервые за последнее время ей было спокойно, убаюкивало одно лишь присутствие Робина, за этим человеком хотелось идти, быть с ним, принадлежать ему. Но свежи были в памяти разбирательства с Кингом, то, что он пообещал с ней сделать, если она еще раз пересечется с Робином. Видимо, то, что сделал Остлер, тоже было неслучайно. Или… – Я запуталась, Робин… Я… – усталость брала над ней вверх. – Тебе нужно отдохнуть. А я вернусь. И мы продолжим, – он с неохотой оставил ее. Уходя, Робин напоследок посмотрел на нее, убедился, что она устроилась на кровати, и потом вышел. Регина из-за охватившего ее смятения потеряла сон и бесцельно смотрела в стену. – Здравствуйте! Чужой голос настолько ошеломил, что Регина не испугалась. Удивленно посмотрела на дверь и увидела там мужчину. – Миссис Кинг… Так хотел с вами встретиться…

***

Опознание прошло быстро и почти без драм. Соседи покойного охнули и закивали головами. Кажется, никто из них не удивился, что Остлер так закончил свои дни. После всех этих процедур Робин вернулся в больницу. У него было много вопросов, начиная с того, что произошло той ночью в доме мэра и, заканчивая тем, что скрывает муж Регины. Ощущалось, что она уже готова рассказать все. Робин хоть и пытался убедить себя, что продолжает вести расследование, но все чаще и чаще обращался к себе с вопросами о том, почему он так печется о состоянии миссис Кинг. Прислонившись к стене кабины лифта, Робин продолжал размышлять о себе и о том, чем закончится все в этом странном городе. Представив, как сейчас Регина согласится поменять все в своей жизни, уйдет от своего мужа, Локсли едва не пропустил этаж. Проскользнув между уже закрывающихся створок, Робин отругал себя за ерунду, которая теперь житья ему не давала. Тогда он отправился по направлению к палате. Еще на подходе он увидел знакомый силуэт. Поразило шерифа не то, что Регина была на ногах и в коридоре, больше всего на него подействовал маячивший рядом с ней человек. – Джонс, успокойся, – отмахнувшись от Лиама, Кинг обхватил Регину за талию. – Ну, все, дорогая… домой… – Регина?! Пощечину она могла и взглядом дать. Изумившись потемневшим глазам, Робин замер и увидел, как Регина расправила плечи. Бледность и ссадины еще говорили о кошмаре, что она пережила, но брюнетка специально стойко держалась, как, будто что-то пыталась доказать Локсли. – Шериф! – презрительно Кинг осмотрел его. – Вот… забираю жену домой, – он покрепче прижал к себе не реагирующую на это Регину. Она была занята своей ненавистью, которую посылала в сторону онемевшего Робина. Наконец, он очнулся: – Что происходит? – вопрос был только для нее. – Не видите? – Регина решила ответить. Ледяное пренебрежение могло бы обидеть, но Робин и не через такое проходил. Снисходительный тон он мог пропустить мимо ушей, потом бы за него наказал. – За мной муж приехал. Я уезжаю. – Ты уверена? – в груди разгорался пожар, но Робин умел изображать безразличие. – В чем она уверена? В нашей любви? Конечно, Локсли… Тебе не понять… Куда тебе? – усмехнувшись, Кинг потянул жену за собой. Развернувшись, Регина, чуть прихрамывая, позволила повести себя к лифту в конце коридора. А вот Робин остался. Не сжимал кулаки, не стискивал зубы, просто смотрел им вслед и перебарывал страшное желание догнать и закинуть на плечо строптивую женщину, у которой в голове творилось черт знает что. А потом разобрался бы с ней. – Локсли! Он подумал, что ошибся. Не мог этот голос звучать в Сторибруке. Но повернув голову, Робин убедился в обратном. Уточнил для чего-то: – Ноттингем?