Красный Змей и Песчаная Эфа

Покрывало слабо шевелится, вот что-то тянет его вниз, обнажая плечо и сведенные лопатки на спине. Оберин нехотя переворачивается, не раскрывая глаз, и опрокидывает руку себе на лоб. Яркие лучи солнца бьют прямо в глаза, окрашивают сонную темноту цветными пятнами и будят так настойчиво, что в пору застонать сквозь зубы. А еще кто-то тормошит его за плечо, касаясь тонкими изящными пальцами его горячей кожи. Не открывая глаз, мужчина хватает женское тело, обвивая широкими ладонями чужую талию и кидая под себя вопящую девицу. Он слышит громкий смех и чувствует шумное дыхание. Утыкается лицом в россыпь локонов, а руки его несколько лениво, так вальяжно скользят по едва вздрагивающему от легких смешков, застрявших в горле, женскому телу. И мягкая, податливая плоть в его руках вдруг напрягается. Нет, не так женщины реагируют на его ласки. - Оберин… И еще этот голос. Принц открывает глаза и ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что шелковые пряди не светлые, не блестят на солнце благородным блеском белого золота. Они такие угольные, дегтярные, такие иссиня-черные, как обуглившаяся плоть. Кожа женщины в его постели с легким, смуглым оттенком, и глаза широко распахнутые. Не столь красивые, сколь искренние. - Элия! – Выдыхает он и выпускает сестру из объятий. Дорнийская принцесса чуть отползает от младшего брата и вытягивается на постели. На ней удивительного цвета платье – морская волна и вольное небо подарили ему свои краски. Серебряная тесьма змеится по вырезу, аккуратно обхватывает полушария грудей. Материя льнет к ее телу, ласкает его и обволакивает как облако. Элия красива. Безыскусной, простой красотой, но есть в ней особая прелесть. Оберин протягивает руку и убирает со лба черную прядь волос. - Я принял тебя за другую, - улыбается он. - Я заметила, - едва хохочет она, чувствуя смущение – брат коснулся ее совсем не братски, но здесь лишь ее вина. – За Десмеру, да? Так, кажется, зовут твою очередную пассию. Хорошая девушка, - протягивает Элия и переворачивается на бок, подпирая рукой голову. - Да, хорошая, - Мартелл вторит сестре эхом, думая о том, что в первое мгновение, увидев столь темные волосы, смуглую кожу, почувствовав гибкость молодого тела, он подумал о другой. Он всем сердцем пожелал, чтобы это была она, но это оказалась его очаровательная сестра. А та, другая, неизвестно где сейчас и чем занимается. Может снова ластится к Дорану? Мысль об этом заставляет принца свести зубы, что не укрывается от внимательного взгляда Элии. - Эллария Сэнд, - вдруг произносит она, не сводя с брата чутких глаз. У Элии есть врожденное качество – умение зрить в корень, видеть саму суть естества, - кто она для тебя? Оберин Мартелл молчит. Он лишь садится на постели, свешивая ноги, чувствуя, как по его обнаженной спине бегут холодные потоки воздуха, проникающие в комнату сквозь распахнутое окно. Гобелены, висящие на стенах, изображают приход королевы ройнаров Нимерии, скачущие табуны лошадей, преклонение колена перед домом Таргариенов – это сделал Марон Мартелл, женившийся на Дейенерис Таргариен, сестре короля Дейрона II Таргариена, который в свою очередь женился на Мирии Мартелл, сестре Марона. Дорн связал себя узами двух политических браков и более никогда не был свободен. Возможно, это было ошибкой. Возможно, земли солнца и песка по-прежнему бы оставались вольнодумны, а его сестра не выходила бы замуж за кронпринца. - Тебе он дорог? - Оберин, не переводи разговор. - Элия, - мужчина поворачивается к ней, берет в свои руки тонкие ладони сестры, фалангами больших пальцев повторяет узоры линий на них и мягко улыбается, - я всего лишь хочу знать, что это брак не по принуждению, не ради радости уже нашего покойного отца, не ради выгоды, которую он несет, не ради статуса королевы Семи Королевств, а ради тебя самой. Я ведь тебя знаю, твою доброту и твою покорность, - и сжимает ее руки едва сильнее положенного. Сестра склоняет голову. Длинные пряди свешиваются на ее лицо, закрывают его черты от принца. Он видит лишь черные брови да прикрытое веко сомкнутых глаз. - Он мне дорог, - тихо говорит Элия. – Он ведь удивительный. Красивый, мужественный, начитанный, галантный, обходительный, искусный воин, прекрасный собеседник. Он удивительный, - повторяет она с придыханием, все так же не поднимая головы. – Но… - Элия запинается. – Иногда мне кажется, что он словно в клети. Оберин, - она поднимает голову, порывисто сжимает своими ладонями его мозолистые и едва шершавые от постоянных тренировок с оружием, - у меня чувство, что что-то гложет его. Я хочу помочь ему избавиться от этого, стереть след печали с его лица. Он дорог мне. - Если он… - Нет, что ты, - смеется Элия, но выходит несколько грустно, - он относится ко мне хорошо, бережно, я бы сказала. Я ведь хрупкий цветок, я знаю. И он это знает. Все об этом осведомлены, - Оберину кажется, что в ее голосе звучит досада. И слова принцессы подтверждаются ее кашлем. Она чуть сгибается пополам, но рук брата не отпускает, держится за них так крепко. Приступ кашля проходит, и девушка выпрямляется. – Это все пыль. И соленый запах моря. Мне снова необходимо в Водные Сады. Оберин Мартелл смотрит на свою сестру внимательно, так изучающе, что она краснеет. Мягко расцепляет их пальцы, протягивает руку и ладонью ласково проводит по щеке брата. - Не волнуйся за меня. Я хочу этого брака, и Рейегар Таргариен – лучший жених, которого только можно пожелать. – Она снова улыбается, а он чувствует что-то, застрявшее меж звуков, несказанное, похороненное в забвенной тишине. Словно сестра чувствует что-то, но говорить не хочет. Словно тревожит ее сердце какое-то чувство, но она умышленно умалчивает. Глупенькая. Дурочка. Оберин порывисто обнимает ее, прижимает к себе хрупкое тело Элии, носом зарывается в ее волосы, а она слабо пискает, пытаясь возразить, но через мгновение уже обнимает в ответ. - Элия, ты всегда можешь полагаться на меня. Помни об этом и никогда не забывай. Так они и сидят несколько мгновений, слушая крики чаек, галдящих сегодняшним утром особенно зычно. За дверью покоев принца раздаются шаги – Солнечное Копье просыпается и начинает жить своей привычной жизнью. - Я знаю, брат, - говорит Элия, отстраняясь, - Рейегар уехал в столицу, и я пока наслаждаюсь последними днями моей девичьей свободы. – И вот глаза ее вдруг вспыхивают живым огоньком, а губы изгибаются дерзкой улыбкой – Оберин редко видел свою сестру такой, и это его настораживает. – Так, - она вытягивает палец, поддевает им медальон на шее брата, - Эллария Сэнд. Мужчина со сдавленным стоном падает на постель и закрывает глаза. - Оберин, - смеется сестра, - я просто хочу знать, кто она такая. - Шлюха, - произносит он одними губами. – Самая настоящая шлюха. – Теперь мужчина рычит, а Элия так и замирает, широко распахнув глаза. - Оберин… - И такая осторожность, аккуратность в голосе. - Это правда, Элия, - он открывает глаза и поворачивает голову к сестре, чтобы видеть ее глаза, вспыхнувшие неодобрением, недовольную складку рта и ощетинившуюся фигуру. Кажется, эта дьяволица в женском обличье понравилась его сестре. – Я встретил ее на Лисе. В перинном доме. Надеюсь, ты знаешь, что это за дома? - Бордели, - откликается сестра, все еще слушая и все еще демонстрируя свое недовольство. - Я ей платил, а она подо мной стонала. Равноценный обмен. Теперь, кажется, Доран платит ей больше, - он зло выплевывает последнюю фразу, садясь на постели и проводя рукой по лицу, надавливая на глазницы, а Элия отчего-то улыбается. - Ты ревнуешь, брат, - шепчет она, чуть подается вперед, оставляя мокрый отпечаток своего рта на его щетинистой щеке, а потом сползает с широкой кровати, - только слепой не заметил вчера, какие искры были меж вами. Не знаю, зачем она улыбается нашему брату, но к тебе ее тянет больше. Элия взметает свои юбки, подходя к массивной двери, и берется за ручку. Вот уже готовая нажать, надавить на замок, она все-таки замирает, оборачивается через плечо, смотрит на недовольного, растревоженного и в чем-то даже злого Оберина. - Она мне нравится, брат. Когда за Дорнийской принцессой закрывается дверь, мужчина сидит недвижно еще несколько мгновений. Сестра его умна. Ей никогда не нравились те шлюхи, что вились вокруг него. Она никогда не вела бесед даже с доступными знатными леди. А вот Эллария Сэнд ей понравилась. Что за дикость? Она же шлюха, клейма ставить негде. Мужчина встает, одолеваемый невеселыми мыслями, накидывает на плечи парчовый халат и выходит на балкон. Стоит только бросить взгляд вниз, как он видит ее. Эллария Сэнд гладит красивую и мощную шею молодого жеребца, пальцы ее путаются в его гриве. Она что-то шепчет лошади и улыбается. Шлюха? Оберин фыркает себе под нос, давя пальцами на нагретый солнечными лучами камень балконных перил. Она не шлюха. И он это прекрасно знает. Суть у нее совсем иная. И Элия это чувствует. Мартелл усмехается. Ведьма. Зачем же ей нужен Доран? Завтрак принц Дорна благополучно пропустил. Старший брат наградил его выразительно-недовольным взглядом и скрылся в собственном кабинете – определенно целый день будет заниматься нудными делами, которыми занимается каждый правитель. Боги правы, что сделали Дорана старшим. Оберин умер бы со скуки. Боги просчитались лишь в одном. Брат слишком любит думать и так мало действует, он мягкотел, а вот Оберин не боится вгонять отравленную сталь в тела противников. Боги хитры. И Оберин Мартелл пока об этом не знает. Мужчина хочет найти Десмеру, но она куда-то пропала, провалилась будто сквозь землю. И тогда принц поднимается на самую высокую башню – башню Солнечного Копья, откуда простирается вид на раскинувшееся Летнее море, черными точками мерцающие вдалеке на юго-востоке Ступени, а если повернуться к ним спиной, то можно увидеть выжженную солнцем землю, смешанную с песком, жаркую и душную, но такую родную и прекрасную. Где-то там вздымаются Красные горы, своими пиками касаясь свода небес. - Не думала, что увижу здесь тебя, принц. Этот голос, эти медвяные интонации, эти ласкающие звуки. О, только почему все это вызывает такое раздражение, рождает стылую ярость, скребущую изнутри? Элия права. Он ревнует, бесится, вот-вот готов зарычать. Оберин Мартелл оборачивается и видит ее. На женщине издевательски-непорочное платье. Легкий розовый шелк струится по ее фигуре – цвет неба на рассвете. Брови ее кажутся еще чернее, а и без того длинные локоны стали еще длиннее. Удивительная женщина. Оберин сглатывает. Его кадык дергается. - Я люблю здесь бывать. Наедине с собой и с Дорном. Она делает шаг вперед, ровняется с ним, и он замечает золотой гребень в ее волосах. Эллария улыбается. Тонко, едва заметно, даже насмешливо. Оберин приказывает себе держать себя в руках. Он не станет игрушкой в руках этой женщины лишь потому, что желания сильнее него. А в ушах все стоит голос Элии. Если Эллария Сэнд понравилась Элии Мартелл, то не так она проста, как он пытается себя убедить, слишком злой и уязвленный ее пренебрежением, ее почтением Дорану. Дьяволица. - Здесь красиво. И тут Оберин понимает, что его нутро разрывают два противоречивых чувства. Песчаной Эфе, умной, искрометной, колдовской, столь удивительной и знающей, он бы хотел показать все. Хотел бы разделить это чувство единения с миром, которое возникает здесь, в этой башне, пронзающей небо золоченой пикой. Он бы хотел показать ей Дорн, привести в самые удивительные места, говорить с ней, видеть ее глаза, а ночами чувствовать мягкость ее тела и вкус ее губ. Песчаная Эфа поняла бы его, уловила верное и правильное биение его сердца. Элларию Сэнд он же с удовольствием столкнул бы с этой башни. Она ворковала с его братом словно голубка, так преданно смотрела в глаза, дерзила ему самому, выказывала полное пренебрежение. И все внутри ревело. Эллария Сэнд оскверняла своим присутствием это место. Пусть убирается, уходит, пока он не совершил ошибки, о которых потом будет жалеть. Но женщина не умеет читать мысли. Она подходит еще ближе, протягивает руку, желая коснуться принца, но Мартелл делает шаг назад. - Мой брат уже так не забавляет? Странно, но ему на миг кажется, что выражение ее лица меняется, словно ее ударили наотмашь. Мелькает что-то в знакомых чертах, чувство сродни боли кривит их. Но морок быстро проходит. Вот на губах ее лукавая усмешка. Померещилось? Показалось? - Лучше бы ты осталась на Лисе, - цедит он и проходит мимо, но женские пальцы перехватывают его плечо. - Принц… Он так резко, почти небрежно сбрасывает ее руку, что теперь Оберин абсолютно уверен, что видел в ее глазах боль. Разве шлюхам и лгуньям бывает больно? Они же как грязь под ногами – могут все стерпеть. - Принц, ты не знаешь… Красный Змей поворачивается резко. Глаза у него черные. Опасно злить этого человека, ой как опасно. Кажется, она играет в слишком смертельные игры. - Да, я не знаю, зачем ты вьешься вокруг моего брата и какие цели преследуешь. Только знай, что Доран – не я. Он не поддастся на твои женские уловки, чтобы ты там не задумала, - Оберин шипит это как истый Змей. Эллария от него отшатывается, молчит, не возражает. - Прикусила себе жало? – А он еще насмехается. – То-то же, - он протягивает руку, небрежно касается тонкой лямки платья, чуть спускает ее с плеча и легким мазком проводит пальцем по смуглой коже, умасленной и холеной, - пахнешь прекрасно, жаль, что запах отдает продажностью. – И разворачивается на каблуках, уходит. А Эллария Сэнд стоит и чувствует влагу в уголках глаз. Она зло ее смаргивает, поправляет лямку платья, сползающую все ниже, и поворачивается лицом к Дорну. Оберин ведь не знает. Он зол, он готов поносить ее бранными словами, он так яро выказывает ей свое недовольство, а она всего лишь играет. Да, принц, Доран – не ты. Мартелл понятия не имеет, чего ей хочется на самом деле и как больно и противно слышать все эти слова, ловить ушами звуки и позволять им достигать своей цели. Змей жалит нещадно. Но она заслужила. И тогда поймать взгляд отца. Лорд Хармен Уллер одобрительно кивнет, а она улыбнется. Практически по-настоящему. Ты ведь рад, папочка? Все идет так, как хочется тебе. Лишь принц меня ненавидит. Когда Оберин спускается с башни, то сразу направляется во внутренний двор. Там он, к своему удивлению, находит Десмеру. Она задумчиво сидит на широкой скамье и сосредоточенно морщит лоб. Кажется, девочка пытается читать. Оберин отчего-то улыбается. Забавная она. - Умеешь? – Говорит он, а девушка поднимает голову, непонимающе смотрит на него, и тогда мужчина указывает на книгу. – Читать умеешь? - Пытаюсь, - несколько смущенно отзывается она, словно ее застукали за чем-то совершенно постыдным и таким неприличным. - Я могу научить, - еще шире улыбается мужчина и садится на скамью рядом с девушкой. Она же молчит, лишь отсутствующим взглядом смотрит на строки. - Оберин, - и голос серьезный. Принц догадывается, что эта девочка хочет сказать, - я бы хотела уйти. Мне здесь не место. Правитель Дорна собирается в Водные Сады со своей семьей и приближенными людьми. Ты поедешь тоже. Я не хочу оставаться здесь одной. - Доран отправляется в Водные Сады? – Переспрашивает он ее. – Почему я об этом ничего не знаю? Десмера жмет плечами и захлопывает книгу. - Говорят, что это из-за твоей сестры и ее слабого здоровья. Ты что-то недоговариваешь, братец. - Ты поедешь со мной. - Что? - Ты поедешь со мной, - он повторяет это с угрозой в голосе, со сталью, так, что юная девочка рядом с ним вскидывает на него свои едва испуганные глаза. – Прошу, - уже мягче – он совсем не хочет пугать ее. Привлекает к себе одной рукой мягкое, податливое тело, проводит пальцами по щеке и целует Десмеру в губы. Та едва трепещет и отзывается. А он все думает о брате и женщине, что сводит его с ума. Когда Десмера опускает голову, то слабо кивает. Конечно, она поедет, коли принц Дорна так захотел. Это не обсуждается, не ставится под сомнение, и ослушаться она не может. Он же принц. - Говорят, что поедет и та женщина. Оберин резко дергается, заглядывает в лицо своей нынешней любовницы, хмурит брови. - О ком ты говоришь? - Я не запомнила, как ее зовут. Такая высокая, с черными волосами и смуглой кожей. Красивая и опасная. Постоянно рядом с твоим братом. - Эллария Сэнд, - произносит он подобно заклинанию. Что, Семеро вас всех дери, происходит в Солнечном Копье? О чем недоговаривает брат? Почему Элия прячет свою печаль, как-то связанную с Драконьим принцем? И что, в конце концов, хочет эта женщина? Оберин готов зарычать от бессилия, но вместо этого он выхватывает из рук Десмеры толстый томик, кладет его на теплые от солнечных лучей доски, встает и утягивает девушку за собой, тут же подхватывая ее на руки. Так, что она и ахнуть не успевает. Красному Змею необходимо отвлечься. И он знает самый лучший способ для этого.