Неудавшийся эксперимент

      Процессия из девяти студентов, возглавляемая Козловым, удивлённо переглядывалась, как будто ребята спрашивали друг друга: «А где ещё трое?» - но всё равно не останавливались и продолжали выносить мебель из подвала университета. Все они были уверены, что пришли на всё готовое, поэтому и делать-то толком ничего не придётся.       - А почему эту работу выполняем мы, и куда делись еще трое из нашей группы? – робко спросил один из самых нетерпеливых.       Профессор резко остановился, оглянулся назад и, немного прокашлявшись, спокойно ответил:       - Понимаешь, - тут он на секунду замялся, пытаясь вспомнить его имя, но тут же продолжил, - понимаешь, мой юный друг, вы должны вжиться в роли, поэтому мы и решили, что всю работу выполните вы. Прекрасная идея, не правда ли? – ехидно улыбаясь, сказал Докучаев, смотря на покрасневших от усердия ребят, трое из которых всё ещё держали на весу старенький потрепанный диван, ещё трое с трудом удерживали шкаф, а оставшиеся двое, прогибаясь под тяжестью кресла, со злобой смотрели на задавшего вопрос товарища по эксперименту, что подошёл к профессору, бросив своих новых знакомых.       - А где ещё трое, почему они с нами не работают? – спросил этот же парень.       - Я смотрю, ты тоже не особо напрягаешься, Миша, - злобно прохрипел один из участников, всё ещё пытаясь удержать кресло.       - Да они в запасе. Ну что, мои дорогие, работаем, солнце же ещё высоко, рано расслабились, - крикнул Козлов, развернувшись ко всем спиной и важно зашагав вперед, насвистывая какую-то ненавязчивую мелодию, и все, устало повесив головы, поплелись следом.       Спустя часов пять весь этаж стал просто неузнаваемым: всё было как в старой заброшенной тюрьме. Коридоры стояли пустые и одинокие; место белых деревянных дверей заняли стальные решётки; маленький туалет, в котором даже не было света, теперь был приспособлен под холодную мрачную «одиночку», где совершенно любой человек свихнется; в самих камерах не было почти никакой мебели, кроме матрасов, простыней и подушек, предназначенных для троих заключенных. Новая охрана сама следила за тем, как в трёх переоборудованных специально для узников комнатах устанавливали камеры, заказанные прямо из Америки. А в это время Докучаев с Беспокойным устанавливали такие же в уютных кабинетах надзирателей, чтобы первая группа была уверена, что всё внимание будет сосредоточено на узниках мнимой тюрьмы.       Теперь, кода всё было готово, студентов поделили на смены и, так конкретно и не объяснив, что нужно делать, отправили на новую работу.       - Вы хоть имеете представление о том, что ребята будут делать. Они же ничего не знают, может, направить их в нужное русло? – предложил Докучаев Козлову, который, немного нервничая, ждал появления второй группы. Профессор, задумавшись, не услышал вопроса доктора и продолжил молчать, уставившись в окно. – Простите, но вы не хотите дать охране чётких указаний? – повторил Докучаев, положив руку на плечо коллеги, отчего тот немного вздрогнул и, очнувшись, ответил:       - Да зачем? Всё равно это не будет иметь ни малейшего сходства с настоящей тюрьмой. Студенты такие же дети, мы дали им площадку для игр, раздали роли, поверьте мне, эти ребята скоро подружатся да будут шутить, веселится, поэтому не думаю, что им нужны указания, этим мы только всё испортим, – вынес окончательный вердикт профессор и, заметив приближающуюся машину милиции, выбежал из лаборантской, спеша занять свою позицию, за ним следом степенно зашагал Докучаев.

***

      - Ну как? Вкусно? – суетилась женщина лет сорока, одетая в фартук. Она как белка в колесе крутилась вокруг стола, стараясь угодить семье.       - Успокойся, мама, сядь и поешь, - ответил Шура, поднимаясь из-за маленького круглого стола, накрытого желтой выцветшей скатертью.       Женщина устало опустилась на стул и оглядела маленькую прибранную кухню. Здесь всё было на своих местах: маленький холодильник стоял в самом дальнем углу, рядом была газовая плита, раковину с мусорным ведром под ней от плиты отделяли шкафы, где находилась вся кухонная утварь.       Но тут привычную гробовую тишину, которая стала обычным явлением для этой квартиры с тех пор, как глава семьи сел в тюрьму за воровство, разорвал громкий гул. Под окном остановилась милицейская машина, оттуда выбежал высокий молодой человек, видимо, прапорщик и стал настойчиво стучать в дверь.       - Милиция! Откройте нам сейчас же, - послышался властный голос за дверью.       - Сашенька, дорогой, открой им, - машинально протянув руку к холодильнику, где находился валидол, прошептала мать студента.       Александр поднялся и пошёл выполнять просьбу.       - Вам чем-нибудь… - начал студент, но двое мужчин в форме схватили его и заломили руки за спину, надев наручники. Бедный парень, совершенно не понимая, что здесь происходит, начал сопротивляться. Но его грубо прижали к стене, ограничив возможность двигаться.       - Что здесь происходит? – вскричала перепуганная мать, она уже видела подобную сцену восемь лет назад.       - Ваш сын обвиняется в вооружённом ограблении, - отрапортовал прапорщик и еле заметным кивком головы приказал отнести перепуганного в машину.       - Так вот откуда те деньги, Саша! Ты же говорил, что нашёл работу, я верила тебе, а ты в отца пошёл! Предупреждала же меня баба Надя, - сквозь слёзы, надрываясь, кричала женщина.       - Не волнуйтесь, гражданка, - спокойно ответил служитель закона, - через недельки две мы его вернём в целости и сохранности.       Понимая, что всё это ошибка, и его скоро отпустят, как раз после допроса, где обязательно выяснится, что Александр невиновен, парень перестал сопротивляться и под удивленные негодующие взгляды перешёптывающихся соседей, послушно сел в машину, где ему незамедлительно завязали глаза.

***

      Дорога была долгой, за это время все, сидящие в машине - а их было девять человек, - успели мысленно отсидеть свой срок, вернуться к семье, оправдаться, перебрать всех знакомых и незнакомых людей, которых они даже просто замечали на улице раньше, думая, с кем же их могли перепутать. Ни один из «преступников» не произнёс ни единого слова за весь путь, в машине были слышны лишь шутки милиционеров да служебное радио.       - Приехали, девчата, - насмешливо сказал прапорщик, и двое рядовых вывели ребят из машины и, всё ещё не развязывая глаз, повели в недавно отстроенную тюрьму. Навстречу им выбежал старик в халате и стал активно размахивать руками, показывая дорогу. За ним, о чём-то шепчась, стояли доктор и аспирант. Но теперь они были не похожи сами на себя: оба были одеты в военную форму цвета хаки, Беспокойный, следуя примеру охранников, нацепил темные зеркальные очки, так ему казалось, что он выглядит гораздо внушительнее, хотя его жалкая фигурка довела до смеха и милиционеров, ведущих группу заключенных. Докучаев, наблюдая за всем этим шествием, не переставал делать записи в блокноте.       Студентов повели по светлым коридорам университета вниз, в павильон. Перепуганных ребят, вопреки всем их ожиданиям, допросили, завели дела, отобрали все личные вещи, выдали тюремную одежду и посадили в камеры. Очутившись за решёткой, студенты, с натянутым на голову женским чулком и в коротком белом халатике, стали чувствовать себя немного некомфортно, но немного приободрились, увидев с собой едва ли знакомые лица участников эксперимента. Теперь им всё понятно – это всего лишь часть спектакля. Стараясь немного прикрыться, заключенные разом стали сутулится, чувствуя себя не в своей тарелке, их походка стала немного напоминать женскую, а движения стали скованными. Тогда как охрана, в форме-хаки (такой же, как и у Докучаева с Беспокойным), темных зеркальных очках, гордо вышагивала по тёмным коридорам, покачивая резиновыми дубинками.       Как только уставшие и подавленные ребята почти уснули, хотя цепь на правой щиколотке не давала им спокойно отдохнуть, причиняя боль при каждом движении, послышался грозный голос Докучаева, что было необычно для всегда спокойного доктора:       - Эй, девочки, поднимаемся на проверку! – отпирая двери камер, он беззвучно приказал ночной смене надзирателей построиться и начать выполнять свои обязанности.       - Что здесь творится? Я не ожидал такого поворота событий, хоть бы бельё нижнее оставили, а то и так неловко, так ещё и проверки свои в три ночи вздумали устраивать, - бурчал заключенный под номером 8612, его звали Петя. Обычный студент, согласившийся на это участие, лишь из желания помочь больной матери. Но ему явно здесь всё не нравилось.       - Хватит сюсюкаться! - рявкнул доктор так, что вздрогнули не только участники эксперимента, но и стоящий по близости Беспокойный. – Начинайте, - властно приказал он охранникам.       Ваня сделал шаг вперёд и, немного заикаясь, стал называть номера заключённых. Именно это и было целью проверки – вызывание отвыкания от имени и индивидуальности одной группы и прививание чувства превосходства у второй.       - Номер 416, - тихо, почти шёпотом, сказал Иван, в упор смотря на своего однокурсника, таким жалким сейчас казался уже давно знакомый ему парень.       - Я! - громко выкрикнул Шура, сделав шаг вперёд. - И какие же будут указания, товарищ надсмотрщик? – с улыбкой ответил парень. – Для вас всё, что угодно! Выбирайте, стих, песню или сказку? Трое охранников и двое учёных усмехнулись. Всё шло, как и предполагалось, ничего плохого, студенты шутят, смеются, просто загляденье, наверное, это сейчас очень похоже на игры маленьких детей.       - 8612, шаг вперёд, - продолжил допрос студент. Петя гордо вышел из строя, сделал реверанс и, повернувшись на одной ноге, изображая из себя молоденькую танцовщицу, занял свое место в строю.       - Следующий, 5486, порадуй нас чем-нибудь, - весело крикнул второй охранник, стоя чуть в стороне. На его голове был военный берет, полностью скрывавший волосы (хотя, какие там волосы, он был почти лысым), если бы этот парень сейчас снял очки, то можно было увидеть, как на самом деле ему всё это нравится, такая тёплая домашняя атмосфера.       - Помилуйте! – с притворством и лукавыми огоньками в глазах повалился на пол студент. – Прошу, пустите меня, я невиновен! – кричал он под общий нарастающий смех.       - Ладно, Михаил, то есть 5486, поднимитесь с колен. Все марш по камерам! – разогнал их Докучаев и отправился к Козлову, наблюдающему весь этот спектакль сверху, через монитор. Профессора изрядно это всё порадовало, он даже вспомнил себя в молодости, когда любил пошутить, поиграть, поиздеваться, хотя, с того момента мало что поменялось.

***

      Пока охрана попивала чай и ждала прихода утренней смены, заключённые тоже не спали, несмотря на то, что проверка прошла довольно весело и забавно, ребята были недовольны своим положением. А главным заводилой здесь оказался Пётр, привыкший к беззаботной жизни, любящий проявлять свою индивидуальность, его явно не устраивало положение загнанной в угол жертвы, да ещё и в такой унизительной одежде.       - Послушайте меня, - обратился он к своим сокамерникам, - это ведь только начало, дальше – хуже. Разве вы хотите, чтобы нас лишили нашей сущности, превратили в глупых зомби? У меня есть план, только запоминайте всё в подробностях, а то как дам в лоб! – пригрозил он 375, который не отличался хорошей памятью.       Двое студентов одобрительно закивали, а из соседних камер, где все тоже слышали данный разговор, послышался одобрительный гул. Осталось дождаться утра.