Если не слышно голоса

- Это и значит – заживёт, - произнёс Наполеон. Он сидел на полу рядом с Чёртом – тот осторожно водил пальцами по заросшим царапинам на ладони Бонапарта. С того дня, как вирн впервые вошёл в жилище людей, Нап зазывал его на чердак довольно часто, а позже, осмелев, Чёрт стал приходить сам. Впрочем, именно «приходил» он редко – чаще забирался через окно или люк. - Я понимаю, что бывает с такими ранами, - произнёс Чёрт. – Но слово «заживёт» я не знал. - Это как? - Царапины мы не замечаем. Они не стоят… - Внимания, - подсказал Наполеон. - Да, точно. Но я не знал, что то же самое бывает с большими ранами. Тех, кто сломает себе руку, ногу или крыло, у нас убивают, ведь они становятся слабыми. - И ты не знал, что переломы заживают? Ну да, как о таком узнаешь, если у вас так с ранеными поступают... - Я и не знал. – Черт с видимой неохотой отпустил руку Наполеона и чуть отодвинулся, глядя куда-то в сторону. - Эй, ты чего? – с улыбкой поинтересовался Бонапарт у вирна. – Ты же уже, вроде, не боишься. Или нет? - Не боюсь, но я не знаю, как это называется – оно похоже на страх, но… другое. С запоздалым недоумением Наполеон осознал, что Чёрт смущён, причём довольно сильно. Вирна явно тревожили новые чувства, в которых он не был способен разобраться самостоятельно. И рассказать о них он не мог, не зная нужных слов. Вот и вышло так, что Напу приходилось догадываться обо всем самому. - Как же так вышло, что ты знаешь не все человеческие слова? – спросил он. - Мы не разговариваем о том, что делается вот тут, – дрожащим пальцем Черт неловко ткнул в свой лоб. – Это как царапина – не стоит внимания. - Зря ты так говоришь. Ты же разволновался, когда меня задел, верно? - Я испугался – не знал, чего от тебя ждать, - признался Чёрт. – Я боялся, что ты меня прогонишь. - Никогда! – Наполеон, конечно, приучил себя унимать эмоции в присутствии Чёрта, ведь того пугали громкие крики, внезапный смех или какие-то другие слишком яркие проявления чувств. Но сейчас сдержаться не смог. – Прости-прости. Очень испугался? - Ты громкий человек, - неожиданно понимающе произнёс вирн. – Я привыкну. - Спасибо, - Нап тепло улыбнулся. – Знай, я никогда тебя не прогоню, даже не думай о таком. Чёрт, робко улыбнувшись, поблагодарил его, но Наполеон не мог отделаться от ощущения, что вирна тревожит что-то ещё – ну и не упустил шанса, конечно, его об этом расспросить. Выяснилось, что внимание Чёрта уже несколько дней назад привлекла лежащая на шкафу старая деревянная флейта. - Можно? – робко спросил он, кивнув на музыкальный инструмент. - Конечно! Давно бы сказал, – Наполеон живо вскочил на ноги, взял флейту и отдал её вирну. – Ты умеешь играть? - Да. Когда к нам приходят чужаки, они приносят много чего полезного. Люди умирают – вещи остаются. И эта… как ты сказал? - Флейта. - Да, точно. Флейта тоже была. Никто не понял, что с ней делать, и её выкинули. А я подобрал, – Чёрт осторожно водил пальцами по отверстиям флейты, не решаясь поднести её к губам. – Её приходилось прятать – такие звуки у нас не очень-то любят. - Это называется «музыка», - уже привычно пояснил Наполеон, буквально сгорая от нетерпения – ему очень хотелось послушать, как Чёрт играет на флейте. – Ты не бойся, я музыку люблю. Сыграй что-нибудь. - Не думаю, что у меня получится, как у людей. Я ведь до этого даже не слышал этой… музыки. Только птиц – бывает, к нам залетает какая-нибудь шальная. Мелкая, мяса мало, зато пищит красиво. Но её всё равно съедают. - Всё у тебя получится. Боишься, что кто-то услышит – так в башне сейчас только мы с тобой. Ну, давай – тебя тут никто не поколотит, не бойся. Чёрт поднёс флейту к губам, пару раз выдохнул, зажимая отверстия - пробовал, как звучит, да и пальцы нужно было наловчиться ставить, ведь когти всё же немного мешали, хоть Драйзер, по просьбе Наполеона и согласию самого Чёрта, их и немного подрезал. Музыка действительно немного напоминала птичье пение. Мелодия не была сложной – несколько коротких, повторяющихся по два раза трелей. Чёрт играл, отчаянно волнуясь, отчего срывалось дыхание, и звуки получались немного дрожащими. Флейту он держал чуть вбок, а пальцы над отверстиями едва приподнимал – казалось, они и не шевелились вовсе. - Красиво, - похвалил Наполеон, когда Чёрт перестал играть. – С трудом верится, что ты сам научился. - Плохо, – Чёрт отрицательно мотнул головой. – Я мало играл – вот и не получается хорошо. - Здесь можешь играть столько, сколько захочется. Никто тебя не поколотит, не бойся. - Как ты можешь говорить за других? – не понял вирн. - Это же не ты сам. - Я знаю Джека и Теодора давно и полностью в них уверен. Это хорошие люди, я им доверяю. Не бойся их – Джек немало повидал, он может рассказать тебе про других людей, а к Теодору можешь обращаться, если будет беспокоить крыло. Он, конечно, мало что сможет сделать, но всё-таки… Ты, кстати, играй, если хочешь. Давно ведь флейту в руках не держал? Наполеон чуть отодвинулся, прислонившись к стене, так было удобнее смотреть на Чёрта, вновь взявшегося за флейту. Вирн, конечно, не мог сыграть что-то сложное, но это не было так уж важно - мелодия, которую он наигрывал, была красива, несмотря на простоту. Бонапарт слушал её и не мог отделаться от ощущения, что Чёрт встревожен чем-то – иногда из флейты вырывались пронзительные берущие за душу звуки. Он будто плакал – сходство звуков усиливалось из-за того, что пальцы вирна дрожали, а дыхание сбивалось. Наполеон слушал, не решаясь прервать, чтобы расспросить о предмете тревоги и страха – Чёрт бы просто ничего ему не ответил, это и так было понятно. И, перестав играть, вряд ли бы взялся за флейту снова. Вирн, впрочем, довольно скоро прекратил играть сам – делать очередной вдох приходилось всё чаще и чаще, слабые лёгкие летуна не справлялись с такой нагрузкой. Чёрт с сожалением отнял от губ флейту, переводя дыхание. - Красиво, - скупо, одним словом, похвалил Нап. Сейчас он был немногословен не из-за нежелания говорить, а из-за того, что Чёрту все эти непроизнесённые слова были бы не слишком понятны, да и не так уж нужны. Вирн воспринимал действительность вот так вот коротко и чуть-чуть наивно, почти по-детски. И длинные, казалось бы, красивые предложения он попросту не понимал. Старался, конечно, запоминать какие-то новые слова (оказалось, что у Чёрта просто потрясающая память – учился он быстро), но больше любил, когда люди говорили с ним просто и коротко. - Они вернулись, - сказал Чёрт, чуть задыхаясь. – Принесли много дров. - Ты это услышал? – недоверчиво спросил Наполеон, прислушиваясь. Нечуткий слух городского жителя только сейчас уловил какой-то грохот на первом этаже башни – видимо, Джек неаккуратно свалил дрова на пол. – А-а, точно. Теперь и я слышу. Чёрт спустился с чердака вместе с ним – вирн, конечно, ещё побаивался Джека и Теодора, но сейчас они явно собирались разжечь в камине огонь. А это в свою очередь означало, что можно будет свернуться на толстом пушистом ковре, смотреть в танцующее пламя и греться. Тепло Чёрт полюбил, познакомившись с людьми. Обычно он грелся на солнце, но в последнее время небо почти полностью было закрыто тучами, поливавшими изредка землю дождём. Так что теперь приходилось довольствоваться огнём. Дождавшись, пока растопят камин, Чёрт улёгся прямо перед ним – это место негласно осталось за ним, люди уступили вирну ковёр по общему молчаливому согласию. Правда, рядом садился Наполеон – исключительно ради того, чтобы Чёрт не вскакивал на любой подозрительный шорох. Тепло вирна разморило очень быстро – сначала он щурился на огонь, следя за юркими язычками пламени, а потом, зевнув, закрыл глаза. Людей он, на удивление, опасался мало — странные, бескрылые, не имеющие на теле чешуи а на руках когтей, они разительно отличались от жителей гор. И, как ни странно, в лучшую сторону. - Быстро он к тебе привык, - сказал Напу Теодор, слегка кивнув на сонно посапывающего Чёрта. - Ко мне? - озадаченно переспросил Бонапарт. - А к кому? Не ко мне же. - Ещё не хватало, чтобы его приручил именно ты, - ревниво заметил Джек и пересел на пол, положив голову Драйзеру на колени. - Успокойся ты, - лениво проговорил Тед и запустил пальцы в густые каштановые кудри воришки — тот не сдержал широченной довольной улыбки. - Разве я даю повода в себе сомневаться? - Нет. Просто я не хочу, чтобы к тебе кто-то привязался. - О, на этот счёт можешь не беспокоиться — Чёрт вон к Напу так и ластится, - с улыбкой сказал Теодор. - Странный он, - Бонапарт осторожно дотронулся до волос вирна – тот даже не проснулся. – Признаюсь – я не был уверен, что Чёрт у нас приживётся. Люди ведь ему странными кажутся – летать не умеем, говорим всякую тарабарщину. - Он тебя спас, забыл? Так что ситуация не так проста – тут хорошенько поразмыслить надо. Да, кстати, - Драйзер вдруг сосредоточенно нахмурился. Даже прекратил волосы Джека ерошить. – Мы тут с местными поговорили насчёт нашей башни. Само собой, они понятия не имеют, что тут до нас творилось, но вот людей, приходивших сюда, они видели. Даже набрались смелости заговорить с ними. Выяснилось, что пришли они для того, чтобы горы исследовать – те самые, где живут вирны. Были они там или нет – никто не знает, но вот когда эти чужаки собрались уезжать, на телегу грузили… короче, местным показалось, что это человеческие тела, завернутые в мешковину. И это при том, что никто из «исследователей» не погиб. Странно, да? - Уж не думаешь ли ты, что… - Именно. Нас – и твоего Чёрта – занесло в башню, которую какое-то время назад занимали охотники за вирнами.