Жизнь вождя, или каково быть мной

Я крепко ухватил Астрид за ее аппетитную попу и закружился в танце под несуществующую музыку, но, споткнувшись об ее ногу, упал на сено вслед за моей любимой под шорох и звук ломающихся колосков, аккуратно выставив одну руку так, чтобы не сильно завалиться на это пикантное тело. Спружинив от стога, мы мягко столкнулись в долгом поцелуе: она обхватила меня руками и потянула вбок, переворачивая, я подался за ней, и мы закрутились по сену, оно попадало и за шиворот, и приятно кололо и щекотало лицо, мы смеялись и не могли оторваться друг от друга, потому что подсознательно понимали - каждая минута бесценна. Вдоволь наигравшись друг другом, мы приступили к следующему этапу. Астрид начала расстегивать мои доспехи, которых было как назло много. Я протянул свои руки ей за спину, лаская ее тело и попутно ища хоть какую-то застежку. В конце концов я нащупал у самой шеи маленькие пуговки, которых было очень много, и все они тянулись вниз. Глубоко вздохнув сквозь поцелуй, я принялся за дело. Астрид же уже давно отстегнула мой наплечник с гербом Лохматых Хулиганов, и уже почти закончила с черными кожаными доспехами(боже мой, здравствуй, косплей!). Я вытянул руки, прервав свое увлекательное занятие, и оказался в своей одной холщовой рубашке. Все модификации и дополнения своей брони я уже давно снял, и они валялись где-то за спиной Астрид. Стало прохладно, но меня это мало волновало. Этот вечер обещал быть очень жарким. Я наконец-то добрался до конца рядка пуговиц, и она вытянулась, как кошка, и отодвинулась назад. Платье упало на меня, я ощущал ее пряный, приятный запах, и сладковатый аромат чего-то неизвестного. Наверняка выжимка каких-то цветов. Теперь Астрид предстала передо мной во всей красе - стройная, обаятельная, ее кожа переливалась в лунном свете, матово поблескивая, глаза ее горели зеленым огнем, а на лице поигрывала похотливая полуулыбка, которая меня заводила. Она порвала мою рубашку, как будто это был лист бумаги, и потащила мои штаны. Я вцепился в сено и потянулся вверх, помогая ей, и вскоре мы оба оказались раздетыми. Я уже был до предела возбужден, и времени мы не теряли. Она оседлала меня, и я ощутил ее кожу, такую белую в свете лунного диска, и шелковистую. Я вошел в нее, и услышал ее тихий вздох, потом еще раз и еще раз. Она приникла ко мне всем телом, и я ощутил ее всю, она приникла своими губами к моим, и мы потерялись в страстном поцелуе. Я ощутил ее возбуждение и легкую дрожь, ее кожа пошла мурашками. Все было так, как я и представить не мог - она стала моей. Я приручил еще одного дракона, но на этот раз я буду не только на нем кататься. Она дошла до пика своих чувств, когда она прокусила мою губу до крови и я почувствовал струящееся тепло, исходившее от нее. Я тоже не оставал от нее, и когда я уже не мог более сдерживаться, я испустил крик (а не дух), и завершил начатое мной предприятие. Я услышал довольные стоны счастья, и понял, что не я один получил кайф от этого. Она наклонилась к моему уху и прошептала: "Ты был великолепен... о-о-о, ты просто бог!" - сделав акцент на последнем слове. "Да, милая, ты была просто неповторима!" - ответил я ей, и понял, что зачем это говорить, когда и так все было ясно. Мы лежали на стогу и просто смотрели в небо, освещаемое луной и усеянное тысячами звезд всевозможных размеров и яркости. Некоторые падали, не удержавшись на вершине, и падали в самый низ, стремительно уходя за горизонт, и их место занимали другие, яркие и молодые. "Как же это похоже на жизнь", - подумал я. Старики и просто люди в возрасте угасали, уходили из мира сего под защиту Одина, а дети восходили и даже превосходили потом своих отцов и дедов. И так будет всегда, вне зависимости от времени и обстоятельств. Наше с Астрид дыхание оставалось морозным облачком в воздухе, наши голоса раздавались эхом в тишине, наши отношения оставались отпечатком во времени, который никогда не сотрется. Я подумал, что бы было, будь на месте Астрид не она, а, к примеру, Забияка. Что-то как-то фу, подумалось мне. Нет-нет-нет, никто, кроме Астрид, на этом месте не будет и быть не может вообще. Так бы я и провел в размышлениях еще чуток времени, если бы она не прервала его не тихими восторгами сегодняшней ночью, а вопросом: - А что, правда - Дагур правда возвращается? - Да. И опять, как и шесть лет назад, присылает Олуху только пустые угрозы. Я думаю, что все обойдется, и он будет сидеть там, на острове Изгоев, где мы его тогда и оставили. - Но не мог же Дагур просто так улететь с острова. Ему кто-то помог, потому что только если он к нам придет с протезами вместо рук и ног, то тогда я поверю, что он самостоятельно приручил своего дракона. А это маловероятно. - Пожалуй, ты права, Астрид, но даже если ему кто-то помог, он с нами не справится. Мы победили Драго, пусть и путем жертв, - тут я замялся, неприятно было об этом вспоминать, - с его темным Альфой и вместе с бандой драконов-детишек, а уж Дагура с его помощниками мы просто пнем обратно еще лет на десять. Тут нечего беспокоиться. - Но если он так громко вновь заявил о себе, то вряд ли он просто так угрожает. Он, Шизанутый, конечно, такая у него кличка, но он не тупой и понимает, на кого наезжает. - Астрид вопросительно посмотрела на меня своими большими глазами, какие трудно представить. - Все-то верно, да мы сильнее, - я ответил ей уверенным и решительным взглядом, чтобы убрать из ее души тревогу за нашу родину, - и будем впереди на один шаг всегда, а то и на несколько. Не бойся, все будет хорошо. - Эх, глупенький, - она снисходительно-любовно посмотрела на меня и, потянув за голову, поцеловала, - конечно, все будет хорошо. Теперь, когда ты стал вождем, мы не знали, что такое горе. - Нет, не когда я стал вождем, милая, - я немного осуждающе посмотрел на нее, покачав головой, - не надо забывать моего отца. Когда я стал помогать ему, проблем становилось меньше. А все начал мой отец, а тогда его отец, и так далее. Все мы оставили и еще оставим след в истории, не надо так. - Ну ладно, не буду, - она игриво по-детски сказала последние слова, немного пропищав, - ну не дуйся, большая бука. - Она со смехом повернулась ко мне и потрепала по щеке своими тонкими, но далеко не женственными пальчиками. - Ну что, Астрид? Пора бы уже заканчивать наше лежбище, а то скоро мы будем валяться дома и пить горячее молоко яка. Давай, давай, поднимайся, - сказал я, тоже поднимаясь с сена, - пора уже уходить. - Ну не-е-е-ет, Икки, давай еще немножко. - Нет, Астрид, пора бы уже. - Знаешь, что, вождь? - Она встала и придвинулась ко мне, злобно поглядывая на меня. После она меня сильно ударила, - это - за то, что уже выгоняешь на улицу, - потом она придвинулась еще ближе и одарила меня крепким поцелуем, - а это - за сегодняшнюю ночь. Мы, все еще красные от холода и смущения, оделись и вышли на улицу. Все оконные отверстия уже давно были темными, только пара домов все еще была наполнена светом - это близнецы и Сморкала. Судя по не очень тихим крикам, Сморкала что-то все еще обсуждал со своим отцом - наверняка тот возмущался, что Йоргеннсон-младший опять пришел поздно и без особого повода. Он всегда завидовал успехам моего отца. А близецы опять ссорились, но, будучи пьяными, долго ссориться они не будут - я их знаю. Если они трезвые, то все гораздо страшнее. В моем же доме горела крохотная свечка, я так думаю, в комнате мамы, потому что это мама. Сидит, себя накручивает, что на празднике сорвалась, что я опять ушел неизвестно куда - оно всегда так бывает. Я пошел, держа за руку Астрид, и любуясь этой замечательной порой - еще луна уже собирается уходить, но и рассвет не собирается. И граница этих действий проходит как раз на горизонте, где сталкивается серебряный свет с розовым. Мы дошли до дома Астрид. Тут было уже темно, Громгильда давно предавалась своим снам. Астрид дошла до двери, обернулась на меня и прошептала: "Увидимся завтра, Икки", - и на прощание подарила мне легкий поцелуй. Я обхватил одной рукой ее чуть выше пояса и притянул к себе. Моя возлюбленная встала на одну ногу, обхватив мое колено другой, и оперлась о меня. Я поддержал ее, как ни странно, очень легкую и почти невесомую. Она оторвалась от моих губ и, подмигнув, закрыла за собой дверь. Я еще немного постоял, вспоминая все, что произошло сегодня, и сам не заметил, как мои ноги уже донесли меня до моего дома. Я тихо прошел в свою комнату, попутно заглянув к маме - свечка на самом деле уже давно догорела, и сама она спала сном младенца. Глаза ее все равно были красные, и очень напрягало то, что она заснула за столом. Надо бы завтра спросить о том, что она делала поздней ночью. Пройдя в комнату, я увидел, что Беззубик только сворачивался калачиком, а место его не исходило жаром. Он внезапно раскрыл глаза, не зевал и не подавал вообще никаких признаков того, что он спал этой ночью. Его зеленые глаза так и светились в темноте, а сам он неодобрительно прорычал, когда я вошел. Было видно, что он тут вместо мамы будет меня отчитывать. Я посмотрел ему в глаза и сказал: "Ну будет тебе, хватит ворчать. Я гулял в свой праздник со своей девушкой. А сам-то ты где был, умник?" Он закатил глаза, проворчал и отвернулся в другую сторону. Я разделся, бросил доспехи на стул напротив кровати и улегся на кровать, накрывшись меховым одеялом. Мне снилась наша свадьба с Астрид, мама раскидывает лепестки роз, отец стоит рядом и треплет меня по плечу. Как бы я хотел счастливой семейной жизни, но, увы, это невозможно. Все, наверное, потому, что я - вождь.