Жизнь вождя, или каково быть мной

***

Спустя шесть часов... Выждав момент, когда большинство местных жителей разбредутся по домам, я вышла на улицу. Остались только те, кому было лень подниматься откуда-нибудь и идти домой. На небе было ни облачка, солнце уже приобретало свой нежно-оранжевый оттенок заката, а луна уже взошла и дополняла то последнее освещение, которое могло дать солнце. Я прошла мимо Громгильды, которая только прилетела домой, и двинулась по улице, такой для меня непривычно пустынной, но, тем не менее, это радовало — не надо проталкиваться сквозь людские массы, чтобы сделать шаг. Не торопясь, прошла через торговую улицу, где все лавки уже были закрыты, а сами торговцы разошлись по домам, и направилась к лужайке, что находилась по другую сторону главной дороги от Академии, и была она на скале, которая обрывалась через десяток-другой метров после начала лужайки и уходила вниз, в море. Оттуда открывался чудесный вид на остров Драконов, который был на горизонте небольшим пятном, а над ним пятнами поменьше летали драконы. Это было наше любимое место, куда мы, как только могли, приходили. Я встала на самом краю, подставляя свое лицо холодному ветру, дувшему с моря, но это было замечательно. Я развела руки в разные стороны и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Это было чудесно — вот так вот стоять и ощущать, как прекрасен этот мир. Через несколько секунд мои руки стал поддерживать кто-то другой, и я почувствовала, как кто-то ко мне приблизился всем телом. Руки почему-то были грубые, мне казалось, что у моего любимого они не такие. "Иккинг, неужели у тебя такие грубые руки?" — спросила я, не оборачиваясь. Все бы было хорошо, только одно но — ответ: "Не знаю, дорогуша. Никогда не трогал Иккинга", — это был Драго. Я хотела вскрикнуть, но он тут же зажал мне рот, и я могла только мычать. Блудвист потащил меня к краю скалы, и я пыталась сдернуть его руки своими, но у меня не хватало сил, я лягалась ногами, но ему было все равно — он как будто этого не чувствовал. Я сорвалась на неслышный никому, кроме меня, крик, когда я уже скребла ногами по обрыву, боясь упасть. Но вместо того, чтобы меня отпустить, Драго свистнул, и из-за обрыва к нам вылетел Кипятильник, но находился он в двух шагах от нас, и теперь аккуратно приближался. Теперь я улечу вместе со своим похитителем в неизвестном направлении, и никто меня не спасет. Слеза покатилась по моей щеке, и мне было все равно, что со мной сейчас будет — я не боялась, не сопротивлялась, в душе осталось только равнодушие. Но когда Кипятильнику оставалось меньше шага до нас, я услышала за спиной до боли знакомый голос: "Отпусти ее, Драго!"

***

Я уже опаздывал на встречу с Астрид, и мне было ужасно неловко. Я выбежал из дома под удивленный взгляд Беззубика, даже не поев, и мчался во весь опор к нашей лужайке. Сбегая вниз по холму и спотыкаясь на одиночных камнях, лежащих на пути, я наконец-то вышел на главную дорогу. По левую руку от меня находилась Академия, на данный момент пустующая, а по правую было место встречи. Мне надо было подняться по еще одному холму, на этот раз поменьше, чтобы увидеть свою любимую. Я мигом на своих полутора ногах добежал до подъема, уже надеясь встретить Астрид, но никак не этого ублюдка. Он уже хотел сбросить ее с обрыва, когда я вмешался. — Отпусти ее, Драго! — А то что, любовничек? Ты меня побьешь? — он желчно усмехнулся, и, держа за шею Астрид, медленно повернулся ко мне. В глазах его виднелось торжество, а сам он победно ухмылялся. Сама Астрид находилась уже в воздухе, и, если он ее отпустит, то она упадет в море. — Могу и так, Драго. Тебе нужен я. Так оставь ее! — гневно выкрикнул я. — Отпустить ее? — он улыбнулся своими гнилыми зубами в шахматном порядке. — Как пожелаешь! — угодливым тоном ответил он, и Астрид полетела вниз. Я тут же побежал к обрыву, на ходу пустив в Драго из мини-катапульты несколько шипов Злобного Змеевика, и нырнул вниз, столкнув своего противника. Блудвист под свои маты летел вниз, как куль с дерьмом, а я немного приоткрыл свой костюм, который я доработал, пока болел, и встроил его в обычные доспехи, которые стали чуть тяжелее. Я ускорился и стал быстро нагонять Астрид, которая уже пролетела половину пути до уровня моря. Я не на шутку испугался, когда мимо меня пронесся Кипятильник, но он тут же взлетел обратно, выравниваясь параллельно земле и неся на своем горбу все тот же куль с дерьмом, именуемый наездником Драго Блудвистом. Я все догонял свою любимую, летевшую вниз, и теперь мне до нее оставалось всего метр. Мы стремительно приближались к земле, и я услышал, как Астрид кричит, но не просто на одной ноте, а как будто кого-то зовет. Я долго не мог понять, что она делает, но когда ей ответили так же, все встало на свои места, и, более не имея причин отвлекаться от спасения, поднырнул под Астрид и повернулся к ней лицом. Она к тому моменту уже перестала истошно орать и ухватилась за мою шею, а я после этого плавно отклоняться от вертикали и уже через две секунды я тоже летел параллельно земле, как мой визави, и набирал высоту. Я потихоньку замедлялся, и нужно было срочно придумывать, но меня спасли драконы (впрочем, как и всегда). Я издал зов Ночной Фурии, но через две секунды на меня вылетел не Беззубик, а Громгильда, которую, видимо, звала Астрид, которая тем временем впилась в мои губы своим жарким поцелуем и неумолимо тянула меня вниз. Как только дракон Астрид уже парил под нами, я, соприкасаясь головами с моей возлюбленной, пощекотал своим носом ее, отчего в тихом смешке она оторвалась от моих губ, и я смог произнести: "Отпускай, милая, под тобой Громгильда". Она взглянула на меня улыбающимися глазами и отпустила руки, приземлившись задом наперед на седло. Элегантно провернувшись на одной пятой точке, она взяла вожжи и припустила Громгильду вперед, куда уже умчался наш противник, а я тем временем летел и ждал, чтобы меня подобрал мой друг, который уже опаздывал. Но долго ждать не пришлось, и не успели скрыться за скалой моя любимая и ее цель, куда они дружно заворачивали, как я уже падал вниз на седло Беззубика, в очередной раз доказывая, что этот трюк мы успешно освоили. Я еще в полете свернул костюм, и теперь пристегивал ремень (который я так и не поменял, вот я ленивая задница), который был не больше, чем формальностью, ведь я мог теперь спокойно обходиться и без него, и с невиданной скоростью помчался за Драго. Они уже приближались к скалам, которые почти вертикально, как колья, торчали из моря, работая иногда как полоса препятствий во время наших дружеских соревнований между Всадниками, и я не упустил возможности опробовать наш новый маршрут сквозь эти скалы, называемый нами "Игольное ушко". Мы со свистом пронеслись мимо первых маленьких скал, и, когда Беззубик сложил крылья, вращаясь, мы вместе вошли в небольшое отверстие в камне, а затем в следующее. Это очень облегчило путь, потому что эти скалы были большими, облетать их пришлось бы долго, и я рисковал упустить из виду предмет погони. А так мы уже нагнали Астрид и теперь вместе преследовали Драго, который летел на Кипятильнике, нещадно сбиваемый скалами, которые он задевал из-за большого размаха крыльями, поэтому эта задача могла уже считаться выполненной. Когда мы приблизились к нему и шли на уровне хвоста транспорта Драго, я крикнул ему: "Я тебе всё могу простить, даже то, что ты хочешь подчинить себе Олух, но вот это я тебе не прощу, урод!" Беззубик по моей команде дал тройной залп по Кипятильнику, и тот начал брыкаться от попаданий. Драго не стал его сразу усмирять, а просто ускорил его, чтобы уйти от нас. Впереди находились скалы, плотно прилегающие друг к другу, и там можно было спокойно оторваться, но только не Драго. Но он так не думал, и поэтому, когда он поравнялся с ними, нырнул вниз, сворачивая крылья и одновременно поворачивая направо, чтобы уйти за скалу. Мы к тому моменту чуть отстали, еще перед залпом, чтобы не стать жертвой когтей Кипятильника, и дали ему завернуть. Мы полетели следом, но, повернув, Драго не обнаружили. Мы с Астрид пролетели дальше, пытаясь понять, куда он мог деться, а тем временем Драго сам себя обнаружил у нас за спиной с Кипятильником, у которого полный воды. "Да ну не-ет", — пронеслось у меня в голове прежде, чем Драго дал команду выстрелить своему дракону. Я заложил петлю, уклоняясь от выстрела, и ушел вверх, а в процессе почувствовал, что у меня мокрое плечо. Ну, и черт с ним — мы летали низко, и меня опять зацепило брызгами волны, что разбилась о скалу, как множество других здесь. Я обернулся в поисках Астрид, но она была недалеко от меня, тоже уходя от кипятка, и она была несколько напугана, но я не придал этому значения — это нормально, когда сражаешься. Я кивнул своей любимой, ткнув пальцем в небо, а потом показав два пальца. Она кивнула в ответ, понимая меня. Еще когда только закончилась первая война с Блудвистом, мы тренировали приемы и всякие финты ушами на различном ландшафте. Теперь они нам пригодились. Я поднял руку вверх и показал один палец, потом еще один. В это время Астрид беспрерывно смотрела на меня, и, когда я показал третий, я взмыл вверх, к вершинам скал, оставив любимую внизу.

***

Увидев, как Иккинг улетел ввысь, я резко ушла вниз, повинуясь той стратегии, что мы разработали год назад, а затем, развернувшись, полетела назад, в скалы, среди которых я могла скрыться и немного отсидеться, пока Иккинг выполняет первый этап. Он должен был зайти сверху и погнать Драго на меня, а я его приму на себя из-за скал, атаковав, а после выбив Кипятильника из-под него. Я ушла за одну из каменных глыб, обвитую плющом, и приземлилась в небольшой пещерке. Я ждала, напряженно прислушиваясь, пытаясь услышать что-то кроме шума, издаваемого Драго. Через минуту ожидания я услышала сквозь шум прибоя свист, но не тихий, а громкий и пронзительный, а потом последовал звук выстрела Ночной Фурии. Тут пришла пора вступать в игру мне, и я полетела, огибая скалу, служившую мне убежищем, навстречу Драго, который, как и планировалось, летел прямо на меня. Я немного опоздала с вылетом, поэтому он оказался ближе, чем было надо, и мне пришлось резко остановиться, чтобы исполнить свою роль. Я скомандовала Громгильде: "Хвостовой шип!" — и та, повинуясь, выстрелила. Все это произошло так быстро, что Драго только заметил, что я вылетела из-за скалы, и не успел увернуться. Три из пяти шипов вонзились в Кипятильника, и тот дико взревел, что уши заложило, один шип прошел мимо наездника и дракона, а последний вошел точно в левый глаз, отчего по лицу Драго разлетелись капли крови и ошметки глазного яблока. Драго закричал от боли и свалился с дракона, но в последний момент зацепился за седло и повис на одной руке. Все еще крича, он судорожно подтягивался обратно на спину Кипятильника, Иккинг в этот момент закладывал разворот, чтобы добить Драго, а я пыталась сделать это за него, но у меня ничего не получалось — Громгильда не могла выдавить из себя хоть немного огня, и постоянно чихала. Здесь правда было холодно, и дул сквозной ветер, поэтому моя девочка не могла ничего сделать. Тем временем Блудвист уже взобрался на свой транспорт, округлив свой единственный глаз донельзя — на него несся Иккинг, который уже развернулся за скалой, и теперь Драго должен прийти конец. Но он направил Кипятильника вниз, и Иккинг пронесся мимо, промазав зарядом плазмы, а Драго с большой скоростью вошел в воду, оставляя, как и его дракон, кровавые разводы среди пенящихся волн. Иккинг заложил петлю и, не докрутив четверть, стремительно полетел вниз, выстрелив по ходу своего движения, и после вышел из пике, летя над волнами всего в полуметре. Как ни печально, но уже имелся опыт плавания на Беззубике, и он не мог порадовать, поэтому от водных процедур пришлось воздержаться, тем самым дав Драго уйти. Зато он еще долго будет мучиться — мало того, что у него теперь нет глаза, он еще и нырнул в соленую воду с открытой раной. Я же тем временем подлетела к своему возлюбленному, который морщился то ли от холода, то ли еще от чего. Он дико расстроился от того, что упустил Драго, но уже ничего не поделаешь, и мы полетели домой. Добирались не торопясь, потому что было уже незачем, и думали о своем. Мы миновали все скалы, и уже приближались к острову, на котором не осталось ни души, которая еще не спит. Поэтому мы прилетели, и никто нас не видел. Иккинг решил пока не идти к себе домой, а заскочить ко мне. Я оглянулась на него, и рассмотрела в свете одинокого факела шагах в двадцати от нас, что его больший наплечник, который висел на правом плече, стал не черным, а серым, и рисунок исчез, а все, что было под ним, стало красным, и местами кровоточило. Я ахнула, показав Иккингу на плечо, и тот посмотрел, куда я показывала. Тихо про себя выругавшись, он прошел за мной следом на второй этаж, пытаясь в темноте ничего не зацепить. Я вошла в свою комнату и зажгла свечу, которая осветила все скромное убранство моей спальни. Пара комодов, небольшое зеркало, маленькая кровать и шкаф с одеждой. Посадив Иккинга на мою кровать, я порылась в комодах в поисках лекарств, и, не найдя ничего, побежала за водой, сказав на ходу: "Снимай свои доспехи, воин. Лечиться будем", — и вышла из комнаты. Я взяла на кухне небольшую плошку и вышла на улицу к колодцу. Набрав воды, я вернулась к Иккингу, который уже снял наплечник и доспехи, которые частично поменяли свои цвет с черного на серый, а то и вовсе белый, от того, что их окатило кипятком, и теперь стягивал рубашку, в которой он, наверное, ходит всю жизнь, не снимая, просто навешивая дополнительную одежду поверх. Он повернул плечо, и я набрала в руку воды и плеснула ее на плечо. Иккинг зашипел. "Знаю, что неприятно, милый. Потерпи немного", — подумалось мне, продолжая эту необходимую экзекуцию. Когда вода кончилась, я достала из ящика марлю и перевязала плечо. Шипение уже прекратилось, но лицо Иккинга до сих пор еще показывало, что все еще больно. Как только я закончила, он повернулся ко мне и сказал: — Спасибо, милая, — он придвинулся ко мне, запустив свою руку в мои волосы. Она оказалась такой ранимой, но твердой, что я подумала — как я сглупила, когда подумала, что там, на лужайке, был он. — Не за что, Икки, — я подалась к нему, и наши губы соприкоснулись в горячем поцелуе. Он опустил левую руку с головы на мою талию, а обожженную оставил лежать на кровати, и он начал буйствовать — потянул мою голову на себя, потом повалил нас на спину, и мы уже лежа продолжили это сладкое мгновение. Теперь Иккинг обсыпал мою шею страстными поцелуями, как будто он не видел меня годами и хотел вновь почувствовать это, а я же просто не сопротивлялась, следуя за его руками и движениями. Перевернувшись на бок, я обхватила его шею руками, аккуратно, чтобы не потревожить больные места, и перехватила инициативу, вернув его губы туда, где они должны были быть. Я закусывала его губы в порыве страсти, он слегка прищемил мои губы своими, и теперь он вел эту игру. Мы целиком перебрались на кровать, чтобы ничто нам не мешало, и Иккинг перебрался наверх. Я не сопротивлялась этому, мне даже было приятно видеть над собой такого накачанного парня, который и был моим парнем. Он одной рукой начал расстегивать мои доспехи, и вскоре я с ними рассталась, а я тем временем сняла с него штаны, и почти все препятствия были сброшены с кровати, которая под нами скрипела от порывов любви. Его темно-каштановые волосы, которые в темноте и вовсе были черными, почти, как и мои, приятно скользили по моему лицу, а мои были раскиданы по подушке. Он снял с себя последнюю одежду, немного оторвавшись от меня, но вскоре продолжил, изменив наши игры. На мне уже ничего не было, и только луна освещала мои откровенные места, по которым, забыв про боль, скользил обеими руками, наслаждаясь, Иккинг. Я крепко ухватила его за задницу, которая была такой крепкой, словно я взяла в руки арбуз, и начала сжимать. Он, обхватив своими ногами мои и раздвинув их, резко вошел в меня, и еще, и еще. Я закатила глаза в экстазе, и он продолжил свое дело, лаская своими губами мое лицо. Я содрогалась от ответных толчков кровати и от удовольствия, и, когда я уже не могла терпеть, закончила дело. Закончила одновременно с Иккингом, который выгнул дугой спину в порыве наслаждения. Теперь мы лежали на кровати и отдувались, все разгоряченные и довольные произошедшим. Я смотрела на луну сквозь отверстие в потолке, и думала о том, что я люблю Иккинга, как никого не любила, и что мы обязательно поженимся, у нас будут дети и счастливая, спокойная жизнь. И, уставшая и вымотавшаяся за сегодняшний день, заснула, как младенец, обняв за здоровое плечо моего любимого.