Жизнь вождя, или каково быть мной

С такими мыслями наш герой завалился на кровать, а спустя час с ними же поднялся, потянулся и немного встряхнулся, чтобы отогнать усталость. Иккинг вышел из дома, встретив битву заката солнца и восхода луны, которая была в самом разгаре, и на небе каждая из сторон завхатывала по небольшой области, и получалась неровная граница "боевых" действий. Но солнце уже проиграло и отходило за горизонт. Вождь сошел уже на главную дорогу и направился к Академии. Беззубик так и не появился дома, что очень беспокоило. Перейдя основную дорогу на Олухе, Иккинг пошел по каменистой тропинке в сторону своего места назначения, попутно пытаясь звать своего друга, но тот пока не отвечал, что заставляло героя все больше нервничать. Когда он дошел до Академии, там его уже ждал Олаф верхом на Ужасном Чудовище. Иккинг немного запаниковал, когда его Беззубик так и не появился, и позвал в последний раз. Ощущая на себе нервный взгляд Олафа, он смотрел в вечернее небо и ждал. Ждал минуту, две, три, но только через пять он появился, летя вместе с Громгильдой. Та иногда падала при полете, и Беззубик ее подхватывал. Иккинг проводил их взглядом и пошел за своим другом в сторону дома Астрид, где обитала Громгильда. Когда он пришел, Беззубик уже сидел и ждал его у покоев раненой. Сказав им немного подождать, вождь побежал в дом Плеваки, который располагался рядом с его же лечебницей, и постучался. На стук открыл хозяин, и Иккинг сказал взять инструменты для оказания помощи. Недолго думая, Плевака удалился и уже через минуту готов был выходить. Давайте же узнаем, что случилось.

***

Я вернулся вместе с Плевакой к дому Астрид и прошел к Громгильде. Правое ее крыло не держалось в воздухе, как другое, и лежало на земле, и сам дракон тоже выглядел не лучшим образом. Что они делали вдвоем отдельно от своих хозяев, оставалось загадкой, и я обратился к своему другу с вопросом: "Где ты был и что вообще произошло?" Он, посмотрев на меня с печалью в глазах, тихо рыкнул и взял небольшую палку, что оказалась рядом. Когда я еще встретил Беззубика в том ущелье в лесу, он пытался что-то нарисовать, правда, очень криво и непонятно, но я решил помочь ему и стал учить, как нарисовать простейшие фигуры. Через три года он уже мог сносно составить схему и объяснить, что нарисовано. Конечно, он только отвечал "да" и "нет" на своем языке, и то только в ответ на мои вопросы, которые других ответов не подразумевали. Теперь же он нарисовал две морды, такие же, как я рисовал при Беззубике, пытаясь изобразить его самого, и он кивнул на себя и на Громгильду. Я кивнул в ответ, пока Плевака осматривал крыло раненой, и продолжил глядеть. Он нарисовал сначала треугольник, основанием вверх, а потом дорисовал к основанию два шарика. Потом немного подумал, затер лапой кусочек кружков и треугольника, и соединил остатки. Получилось сердечко. Я был сильно удивлен, как такое могло случиться, понимая, что сейчас не время для баловства, и задал вопрос, упрекая Беззубика: "Да не может быть такого. Говори, что было?" Он тут же грозно рыкнул и оскалился, зрачки его сузились, и теперь похожи были на две очень угловатые дыни, только верхушки были острыми, как нож. "Агрессия и ненависть", — тут же понял я. Значит, все правда. Я поднял руки, извиняясь перед ним, и зрачки его приняли обычное положение и стали похожи на прямоугольник со скругленными углами. "А что дальше?" — спросил я, и в ответ, долго думая, стирая и подрисовывая вновь, он вывел мне грозную морду, из головы которой торчали какие-то копья. Просто палки из головы, и я понял. Опять он. Даже драконам жить не дает, паскуда. В моей груди зашевелилась ненависть к Драго, который вновь попадался на глаза. После он кивнул на Громгильду, но и без этого жеста все было понятно, как ясный день. Я подошел к дракону Астрид поближе и взглянул на крыло. Было повреждено все крыло, и оно сочилось кровью почти по всей площади. Все остальное, вроде, было не задето. Беззубик подошел к Громгильде и потерся носом о ее грудь, утешая ее. Черт, у меня же еще сегодня облет с Олафом. Я находился на другом конце нашего поселения, и дойти до Академии пешком было бы очень долгим занятием. Я пальцем постучал по спине Беззубика, достал записную книжку и выдернул из нее листок. Вытащив карандаш оттуда же, я написал: "Подожди еще полчаса. У меня ЧП" — и прицепив под седло так, чтобы было видно край записки, сказал: "Неси это к Академии". Он быстро взлетел и уже через полминуты оказался на месте. Оттуда он взлетел через некоторое время, а за ним взлетел Олаф — отсюда было видно его Ужасное Чудовище. Он был здесь как нельзя некстати, подумалось мне, и я обратился к Плеваке: — Что там? — Все чисто, только это. Надо ей дать драконьей мяты, чтобы она не замечала боль, и перевязку устроить. Можно еще к Готи сходить, она может что-нибудь сделать. Больше я помочь не могу. Извини. — Как об этом Астрид говорить? — Как-нибудь да скажешь. Собрание же ты сегодня устроил, вот и ей скажешь. — Что скажешь? — Тут уже вышла сама хозяйка дракона, злобно поглядывая на нас, но только как она взглянула на Громгильду, слезы навернулись на ее глаза, и она побежала к ней. — Что с ней случилось?! — Она оглядывала наши виноватые лица. — Я спрашиваю, что здесь произошло?! — Драго напал на Беззубика и Громгильду, — я обернулся на своего друга, и тот кивнул, подтверждая сказанное. — Пока те гуляли. — Что?! Она все это время сидела здесь и никуда не уходила! — Астрид уже взбесилась, а когда она расстроена и бесится, то лучше бежать. Но не в этот раз. — А ты сама спроси, может, она расскажет что? — аккуратно предложил я. — Ты правда улетала без меня? — она с печалью в голосе спросила у Громгильды, глядя в ее желтые глаза. Та расстроенно прорычала и кивнула. — Ну, зачем ты это сделала? Дурочка, зачем? — она, уже почти плача, обняла своего дракона. — Не переживай так, Астрид, — своим хриплым басом обнадежил Плевака, — все будет нормально. Уже через два дня она встанет на ноги, Эмм-м... лапы. Только сходи к Готи, надо попросить какое-нибудь снадобье. — Ладно, — упавшим голосом ответила Астрид, глотая свои слезы. Тем временем прилетел Беззубик, приведя с собой на хвосте Олафа. Тот сел на площади в двадцати шагах от нас и прибежал сюда. — Что случилось, вождь? — Нечто непредвиденное, — я показал кивком на Громгильду, и Олаф присвистнул. — С сегодняшнего дня полеты за пределами Олуха отменяются. Пока не кончится война, никто не улетит отсюда, — сказал я, подойдя к большому деревянному табло. Я вырвал еще листок из своей книжки, которую еще не убирал, и написал на ней следующее: "С сегодняшнего утра все вылеты за пределы Олуха отменяются и проводятся только под охраной и с письменного моего соглашения. И. К. К. Третий. Тринадцатое июля", — и поставил подпись. Приколов это гвоздем, что нашел в этом же табло, я вернулся к нашему собранию. Астрид оставили с Громгильдой, а Плеваку я отпустил домой, поблагодарив за проделанную работу. Я подошел к своей любимой и обнял за плечи, которые иногда подергивались. Никогда не видел, чтобы она плакала. Ни от радости, ни от горя, только один раз — когда мы хоронили отца. Она сама его тоже близко знала, и я понимал ее. И теперь понимаю, но... если она столько держалась, то как? Хотя даже самые сильные могут дать слабину, и никто не был исключением, даже она. Потихоньку оторвав ее от Громгильды, я развернул ее к себе лицом и вытер ее слезы, которые катились ручьем и капали с ее подбородка. Аккуратно ее обняв, я гладил ее по голове, пытаясь утешить, а она уткнулась мне в плечо и лишь изредка всхлипывала. Бедняжка, как я ее понимал. Я проводил ее обратно домой, сказав: "Тихо, милая, с Громгильдой все будет хорошо. Плевака о ней позаботится". Я довел ее до комнаты под шокированные взгляды родителей, которые увидели нас из своей комнаты, и уложил на кровать. "Ложись спать, Астрид. Утро вечера мудренее. Завтра все будет хорошо, я обещаю", — сказал я ей, на что она ответила, шмыгнув носом: "Правда, обещаешь?" "Правда", — ответил я и, закрыв дверь, вышел из комнаты. На улице меня уже ждали Олаф и Беззубик. Я запрыгнул на Беззубика и медленно начал взлетать в воздух, стараясь не потерять из виду Олафа, но тот, к моему удивлению, взлетел довольно быстро и проворно и уже был со мной на одной высоте. Задав направление, я полетел вперед, иногда оглядываясь на своео спутника, но тот поддерживал скорость и даже иногда обгонял, как бы бросая вызов. Я не стал его принимать, потому что сейчас главное не скорость, а безопасность, тем более, что я отвечал за мальчика. Я окинул взглядом свои владения, выискивая что-нибудь подозрительное, но пока кругом было спокойно. Я улетел за скалу, и поселение скрылось из виду. — У нас есть шансы? — внезапно спросил Олаф, и нотка безысходности проскользнула в его голосе. — У нас есть все шансы, мой друг. Он не мог и не соберет более могущественную армию, какая была у него год назад. И ту мы разбили, а уже про новую я и говорить не буду, — повернувшись к нему, ответил я. Олаф уверенно держался в седле и не собирался падать. Да и с чего бы? — А почему так скоро? Он уже объявил войну, или ты сам решил напасть первым? — он все больше удивлял меня, интересуясь войной в таком возрасте. — Он сам передал послание. Без требований, без предложений — просто предупреждение. Через неделю будет война. Пока оно дошло, половина срока уже прошла, — я удрученно пожал плечами, отвечая ему. — И что ты собираешься делать? Будешь использовать только Драконью Армию? А дети, а старики? Если он их захватит на земле, то многие из нас сдадутся, — его информированность меня поражала. Откуда он мог знать о ведении войн столько? Он же тем временем довольно улыбнулся, читая меня, как открытую книгу, и ответил на мой вопрос. — Отец рассказал. Они были с твоим отцом лучшими друзьями. — Так значит ты сын... Элвина? — У меня в голове не укладывалось, как Элвин смог найти себе жену, да еще и заиметь детей. — Ты, правда, его сын? — Да. Мой папа много знает о войнах, — он ответил, как будто это было обыденной вещью. В принципе, так оно и было. — Я даже не знаю, Олаф. Я думаю, что стоит найти надежное убежище для них, чтобы никто до них не добрался. Думаю, закрыв Большой Зал изнутри, можно... — Слишком предсказуемо и уязвимо, — резко отсек мой спутник этот вариант. — Тогда найдем место в лесу и там спрячем... — Там нет закрытых от воздушной атаки мест и никогда не было, — я уже был в панике, потому что каждый его аргумент был весом даже поодиночке. — А что ты предлагаешь? — Я что предлагаю? — он не стал ерничать, как сделал бы это более взрослый и более самодовольный человек, а просто высказал свои мысли. — Мы же укрепили пещеры под Олухом? Вот там их и оставим, — он взглянул на меня, ожидая контраргументов, но их не последовало. — Хорошая идея, Олаф. Мне бы, кстати, не помешало встретиться с твоим отцом. Поможешь? — Да не вопрос, вождь. Иккинг, — осторожно спросил он, и я кивнул, - а, вообще, почему ты мне покровительствуешь? Чем я тебе так приглянулся? — Ты очень похож на меня самого шесть лет тому назад. Ты подаешь большие надежды в Академии, ты обладаешь такими качествами, каких даже у меня не было — сказал я ему, и он закраснелся. — Ты, главное, делай все, чтобы оправдать мои ожидания. Ожидания родителей. У тебя судьба вождя, — я выждал паузу, — а душа — дракона. Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты не такой, как все, ты — другой. — Олаф замялся, не зная, что сказать, да оно и не надо было. Поэтому он просто замолчал, и мы в тишине закончили наш полет. Ему завтра надо ехать на остров... какой остров, он будет сидеть здесь! Я не могу рисковать его жизнью, поэтому он будет с остальными в укрытии. Хорошо, что это все промелькнуло у меня в мыслях так быстро, что мое лицо не успело ничуть измениться. Я проводил до дома Олафа, загнал обратно в загон Ужасное Чудовище и направился домой. Мама уже давно спала, и я на цыпочках прошел мимо ее комнаты, зайдя в свою. Быстро разделся, оглядел свою травму — она уже давно зажила, и о случившемся напоминал только шрам, который только начинал образовываться на моем плече. Я улегся в кровать, даже не думая ни о чем. День сегодня был насыщенный, и надо уже отдыхать. Наша жизнь — время для сюрпризов, и надо быть готовым ко всему.