Жизнь вождя, или каково быть мной

Полет. То незабываемое чувство, когда ты чувствуешь что-то твердое только под своей задницей. Раскинув руки, летишь по воздуху и понимаешь, что большего для счастья и не надо. И чем больше людей летит с тобой, тем приятнее. Когда ты волен делать все что хочешь, летишь, куда глаза глядят, и просто наслаждаешься этим моментом, то обычно летишь один. Но при этом ты, несмотря на всю свою свободу, одинок, и сердце сжимается, когда вспоминаешь близких и друзей. А когда ты летишь в компании таких же неисправимых раздолбаев, тогда и на душе становится веселее. И эта категория раздолбаев может быть самой, что ни на есть, разношерстной. Это как состояние души — ни от возраста, ни от обстоятельств не зависит. Только сам человек решает, быть ему там или нет, стоит ли повзрослеть, или остаться еще ребенком. Мы с мамой уже минут пятнадцать, как отчалили от Олуха, и теперь наблюдали лишь бескрайнее море, простирающееся вокруг нас, и слышали крик чаек да плеск волн. Было так интересно, что Беззубик меня несколько раз встряхивал, и я уже не мог дождаться, когда мы прибудем на место. Мама все это время лежала на спине Грозокрыла и смотрела в небо, изредка оглядываясь на меня. Она показывала самой себе пальцем в облака, что-то про себя говорила и отмечала. Я такое за ней часто замечал, видимо, привычка у нее такая. Я отвернулся от нее и стал смотреть вдаль. Вдруг, я услышал сильный плеск внизу, но там ничего не было — только вода. Беззубик тоже это услыхал, но при этом сразу ринулся вниз. Я не успел глазом моргнуть, как меня чуть не унесло с седла, и я поторопился вцепиться в рукоятки, иначе я буду долго купаться, вися на страховочном тросе. Мой друг тем временем даже сложил крылья, и приближался к поверхности моря еще быстрее. "Нет! Нет! Остановись, глупая ты рептилия!" — кричал я Беззубику, но тот лишь иронично, но достаточно громко, рыкнул на меня, и продолжил свой полет вниз. Осталось всего три метра до поверхности, как дракон резко расправил крылья, выровнял полет и начал плавное снижение к воде, из которой, как оказалось, вылетало огромное количество рыбы. А я забыл покормить своего друга. Теперь же мне предстояло вытащить отсюда Беззубика, чтобы тот еще мог лететь с полным брюхом. Поворачивая голову и чуть дорабатывая все движениями корпуса, мой друг набрал полную пасть рыбы и сквозь эту массу улыбнулся, а после все проглотил. Потом он пролетел в десяти сантиметрах от поверхности и сунул в воду голову, а, вынырнув, нес в пасти тушки морских обитателей различных видов и размеров — лосось, форель, какие-то крабики и прочее. В глазах Беззубика был виден голодный блеск, но сам он уже наверняка утолил голод, потому что довольно зарычал и взлетел вверх, на прежнюю высоту, и присоединился к Грозокрылу, который удивленно на него взглянул. Беззубик облизнулся и, закатив глаза, взглянул на меня. Я потрепал его по морде, сказав: "Извини, друг. Забыл", — и повернулся в сторону мамы. Та тихонько хохотала над тем, как я спикировал вниз на своем драконе. Мое лицо наверняка выражало, что подо мной громадная куча, которая росла с каждым метром приближения к воде. Даже после того, как это мини-приключениие кончилось, я все еще чуть трясся. Успокоившись, я улыбнулся Валке, та улыбнулась в ответ. На ее лице играло множество эмоций, но доминировала какая-то неуверенность, а потом она спросила: — Иккинг? — Да, мам? — Я вот все думаю над тем, что ты сказал тогда Астрид по поводу свадьбы, — я сделал недовольную мину, и собеседница виновато пожала плечами. — Может, ты все же ее сыграешь до начала войны? — Нет, мам, я этого делать не собираюсь. Когда все кончится, то мы ее сыграем по всем правилам, а не тихо в уголочке. А пока пусть это подождет, — относительно мягко ответил я, вспоминая, чем оборачивались все подобные беседы. — Подумай хорошо, сынок. Этого "когда" может и не быть, а такое событие бывает в жизни редко, а то и вовсе один раз, — она вопросительно посмотрела на меня, и я ответил ей сердитым взглядом. — Я хорошо подумал, и я знаю, чего я хочу, — я произносил каждое слово, как будто выталкивая его из себя вместе с агрессией, непонятно, откуда взявшейся. — Когда мне приспичит пожениться в самый неподходящий для этого момент, я тебя предупрежу, — иронично сказал я, но эта ирония скрылась за злобой, и мама насупилась и отвернулась. Так мы пролетели еще пару минут, но мою маму прямо как прорвало, и ее словесный понос оказался незатыкаем. — И все же, давай мы сыграем ее сейчас... — Нет, мама, сделаем, когда будет время. Незачем торопиться, — ответил я, уже еле сдерживаясь. — Нет, ее все же надо сыграть быстро, пока не началась... — Нет! Нет! Я сказал нет! Что тебе непонятно?! — меня разорвало изнутри из-за настырности своей матери, и просто взрывной волной моего голоса, который слышен был наверняка даже на Олухе, ее отбросило в седле от меня на пару десятков сантиметров. Как же она меня уже бесит! Сыграй свадьбу, сыграй свадьбу... на кой черт она мне нужна! Мне и без нее прекрасно! Валка отвернулась в сторону, едва заметно вздрагивая, и не было видно, что происходило с ней, но все и так было понятно. Я жутко разозлился на то, что она опять пытается влезть в мою жизнь и отказывается понять, что я уже повзрослел и могу сам принимать решения. Даже, несмотря на то, что мы знаем друг друга так близко всего год, а понять простых истин из нас никто не может. Она не может понять, что меня очень легко взбесить, особенно если проявлять излишнее старание, а ее так же можно легко обидеть, и поэтому мы часто конфликтуем. У нее более выгодная сторона — кинула обиду и теперь сиди, только губы дуй почаще. А я страдаю морально от этого, и, мало того, мне же приходится извиняться. Мне это уже надоело, и надо бы провести с ней разговор на эту тему. Хотя нечего ей дуться. Она понимала, на что она идет. Я понимаю, если там мелочные вопросы рассматривали, а это было бы решение на всю жизнь. Может быть, даже одно. Я лично хочу провести этот день в большой компании друзей и родственников, которых, увы, у меня не прибавилось. А могло бы... если бы не Драго. Мы летели уже достаточно долго и что только не видели на нашем маршруте, но последний пункт — скалы, выстроившиеся рядом и, если взглянуть с определенной стороны, похожие на дракона — означал, что наше путешествие подошло к концу. Я прекрасно их помнил — когда Эрет помог нам попасть в логово Блудвиста, я их запомнил. Горы же и по сей день стоят здесь, все так же изображая дракона, а Эрет все так же ездит на Крушиголове и живет на Олухе, работая, как все на острове — ведет свое хозяйство, ищет девушку. Только которая не будет вешаться ему сразу на шею, а нормальную. Все, прилетели. Вот оно — старое логово Блудвиста. Уже полуразрушенное, но внешне еще довольно целое. Примерзшие ледники, остовы кораблей — как все это знакомо. Запах соленой, но застоявшейся, воды, гнилое дерево, а внутри... внутри. Внутри просто улет! Значит, не соврал отец, здесь и правда есть Альфа. Большая, просто громадная, ледяная стена вздымалась вверх на десятки метров и при этом сливалась с ледником, который покрыл скалы, среди которых было пристанище Драго. Мы облетели пару раз вокруг этого конуса изо льда, ища вход в него, но пока безуспешно. Мама следовала за мной, все еще молча, и только лишь изредка поглядывала на меня полуобиженно-полуагрессивно. Я не отвечал ей, зная, что она скоро отойдет, да и то, что виновата она, а не я. Я, наконец, заприметил одно небольшое отверстие диаметром около восьми метров в стене и полетел туда, давая наводку маме. Та покорно проследовала за мной, и мы очутились внутри. Здесь было... великолепно. У той Альфы, с которой была знакома Валка, был тропический лес и полно драконов. Здесь же были какие угодно климатические зоны — и леса, пестревшие своей зеленью, и пустыни, бившие по глазам ярким цветом песка и кислотно-зеленым цветом кактусов, попадались на глаза болота, такие страшные, темно-зеленые, были также и простые поляны с редкими тоненькими деревцами, манившие своим мягко-зеленым, приятным цветом травы. Драконов здесь же было просто не счесть — Змеевики, Чудовища, Тайфумеранги, Жути, которые мелькали промеж своих больших собратьев, а в центре всего лежала Альфа. Как водоворот, драконы кружились вокруг нее, создавая расплывчатый радужный конус вокруг. Та лишь лениво наблюдала за этим действием и иногда вздыхала, осыпая рядом летающих драконов инеем и снегом. На каждой из зон находились зверюшки, занимающиеся своим делом. В пустыне все лежали, высунув языки и отдыхая, на болоте охотились на кого-то, но цель этих охотников мне была не видна, в лесу просто бегали и летали, развлекаясь. Жизнь здесь била ключом, и никто здесь не сражался, не бился, все это как будто было в параллельной вселенной и не касалось этого крохотного уютного мирка. Все проблемы куда-то ушли, оставив место миру и покою, царившему здесь. Я бы тоже так и остался бы здесь, расслабившись и отдыхая, но мне не позволило одно обстоятельство. Рядом с Альфой был дракон, смирно сидевший рядом, а на нем было... седло. А прямо перед лицом Альфы стояла маленькая фигурка в черном. Я пришпорил Беззубика и подал знак маме, потому что это было довольно рискованно, и она присоединилась, увидев, что там происходило. Мы ринулись вниз с обрыва, на котором стояли, и, набрав скорость, пронеслись мимо Альфы. Да, без сомнения, там был Драго. Он оглянулся на нас своим последним глазом и, видимо, чертыхнувшись, побежал к своему Кипятильнику, которого мы рассмотрели, и взлетел вслед за нами. Скорости наших драконов остается только завидовать, поэтому мы довольно легко оторвались от соперника, потерявшись в стае драконов, а затем вынырнули в совершенно другом месте. Отсюда мы видели место нашего исчезновения и видели Драго, который рыскал среди драконов, взбешенный и озлобленный на весь мир за то, что мы тоже сюда заявились. Он летал, кружил промеж зверей, но все было тщетно. Я же с мамой тем временем пролетел целый круг около Альфы и уже заходил в тыл Драго. Он все еще копошился в туче драконьих туш, а мы его атаковали, распугав всю живность. Пока последняя разлеталась, а Драго на это отвлекся, мы выпустили еще по паре выстрелов в его дракона, который тут же стремительно дернул вниз, испугавшись за свою жизнь. Драго такого поворота не ожидал, и поэтому чуть подлетел в седле, будучи не привязанным к нему, а затем (как повезло-то засранцу) приземлился обратно, прижался к дракону и попытался от нас сбежать. Надеяться ему никто не мешает, а вот его побег был не в наших интересах, поэтому мы устремились за Кипятильником, стараясь не упустить из виду его громадные крылья. Это мог сделать только слепой, поэтому уже через десять секунд мы в полный рост атаковали их. Я даже слышал, как Драго рычал от злости, но он ничего сделать не мог — мы были над пустыней, а до ближайшего водоема ему надо было пролететь половину этого ледяного убежища, что он, собственно, и попытался сделать. Нет, Драго, от нас не скроешься. Беззубик дал тройной залп по нашему врагу, и только один, центральный, дошел до цели и вошел в спину Драго. Его мотнуло вперед, и он чуть не упал с дракона. Только сильно продавил шею Кипятильнику, отчего тот взревел погромче Громобоя и резко забрал вверх, опять чуть не снеся с седла своего наездника. Из-за спины прозвучало еще два выстрела, и правое крыло дракона было подбито, и тот полетел вниз, вращаясь. Мы устремились за ним и дали еще несколько залпов с мамой. Это было бессмысленно — все, что попало в Драго, погасил его плащ, а дракона уже не было смысла добивать. С громким хрустом Кипятильник упал на поляне, где отдыхали Тайфумеранги и Громмели, подняв неизвестно откуда взявшуюся пыль и взвив в воздух листву.       Мы приземлились рядом с местом крушения и потихоньку приблизились к дракону сквозь пыль. Он лежал, подвернув под себя крыло — сломал, наверное — и тихо выл от боли. Пыль вскоре рассеялась, и мы увидели, как Драго уже улетал с поляны, садясь на Тайфумеранга. Мы побежали обратно к своим драконам, и уже через пять секунд мы летели за нашим противником. Он нырнул в гущу драконов, которые как будто взбеленились и безо всякого порядка летали в разных направлениях. Мы сделали это следом за ним, я увернулся от дикого Громмеля, вылетавшего прямо на меня, ушел от Ужасного Чудовища, который чуть не проткнул мне глаз своим рогом, и в я потерял Драго из виду. Я летал в этой толпе, выискивая его, но безуспешно, потом вылетел оттуда, решив окинуть взглядом сверху все убежище Альфы, но Драго уже нигде не было. Он уже улетел отсюда. Дьявол! Надо же было так облажать! Я в сердцах плюнул на землю и в кого-то попал, уже было неважно, в кого. Хотя... мы спасли Альфу от рук этого урода, что уже само по себе было плюсом. Я показал маме на выход, и мы подлетели туда. Приземлившись на тот же обрыв, мы спешились и решили-таки поговорить: — Все же отец не соврал — она действительно существует! — крикнул я сквозь шум драконов. — Ага. Драго ушел? — Да, и это самое обидное. В остальном — нам осталось приручить Альфу и все будет в порядке. — Они не приручаются. Можно только завоевать их доверие, — мягко произнесла она, будто бы поучая. Я удивленно на нее взглянул. — Что-то ты путаешь. Это и называется "приручить" дракона. — Это ты путаешь. "Приручить" дракона можно, только если показать, что ты сильнее его, что ты превосходишь дракона. А то, что ты подразумевал, называется завоевать доверие. Ты с драконом на равных, и он признает в тебе друга, а не хозяина. Ты не приручил Беззубика, — она потрепала его по загривку, и тот рыкнул от удовольствия. — Но... — я не знал, что сказать, и просто открыл рот. На меня внимательно глазели две пары глаз зеленого и желтого цвета, ожидая, что я скажу. Я просто промолчал. — Век живи — век учись, Иккинг. Поэтому сейчас спускаемся к Альфе. Я первая, — грозно сказала мама, и я кивнул. Обида уже куда-то отступила на второй план, потому что были вещи и посерьезнее. Мы сели на драконов и спустились вниз. Альфа вновь улеглась на землю и тихо (всего лишь тряслись стены) сопела, окрашивая в белый близлежащих и летающих рядом драконов. Приземлившись рядом с ней, мы опять спешились и вплотную подошли к вожаку. Встав промеж ее гигантских клыков, я стал разглядывать ее огромную морду белого, как свежевыпавший снег, цвета. Она открыла глаза и как будто заглянула мне в душу — такие пронзительные ярко-оранжевые, на грани с желтым, глаза у нее были. Она как будто загипнотизировала меня, и я с трудом поднял руку, как будто налитую свинцом, и протянул к ее носу. Она сначала глядела на меня, как бы изучая, а затем дохнула на мою руку. Я взглянул на ладонь — там был свежий морозный узор. Убрав руку, я ощутил на своем лице приятное морозное дыхание, а затем смех рядом, почти у себя над ухом, который тут же затих, потому что я почувствовал еще один выдох, на этот раз не в меня. Я разлепил губы, чуть закоченевшие под инеем, и засмеялся в ответ. Затем меня как будто отпустило, и я уже спокойно протер свое лицо, повернулся к маме и сказал: — Видимо, мы ей нравимся. — Угу, — она тоже протерлась и ответила взглядом, излучавшим добро. Я улыбнулся и обернулся на Альфу. — Ты поможешь нам? — Я заглянул ей в один глаз, ибо более моего взора не хватало. Она немного подумала и заревела, но не в полную силу, а как бы соглашаясь. Я кивнул, все еще глядя ей в глаз, чтобы не спугнуть. — Спасибо. Что дальше делать будем? — спросил я маму, когда Альфа уже ложилась обратно. — Мы еще здесь не закончили, — она подошла к Альфе на расстояние вытянутой руки и коснулась ее. Та открыла глаза и уставилась на Валку, которая что-то тихо ей говорила. Уши дракона напряглись, но я ничего не слышал, что говорила моя мама. Так я простоял минут пять, потом Альфа открыла пасть и дохнула на ее собеседницу. Ни снега, ни льда — ничего, только теплое нежное дыхание. — Вот и славно, — это было единственное, что я услышал. После мама подошла обратно, а Альфа закрыла глаза, и больше ее никто не беспокоил. Мы ушли к нашим драконам, которые, как по струнке, замерли, когда Альфа проснулась, и теперь они отходили от контроля. Я сел на Беззубика, дождался маму, и мы улетели отсюда. Больше Драго сюда носа не сунет. Как только мы вышли на приличную высоту, я расслабился и завел разговор: — А что ты ей говорила? Я ни слова не услышал. — Все драконы связаны между собой как нитью, а драконы одного вида и вовсе знают друг друга, пусть и ни разу в лицо не видели собрата. И они чувствуют, когда кто-то уходит из этого мира. Я сказала ему, что случилось с той Альфой, — в ее глазах блестели слезы, но не упала и не скатилась по щеке ни одна. — Теперь она точно с нами. — Я был поражен такими знаниями — ну, не могла же она залезть в голову дракону? — Но откуда ты знаешь? Как ты это понимаешь? — И ты со временем это поймешь, Иккинг, может, даже почувствуешь. А сейчас не надо торопить события, все еще придет. — Пожалуй, ты права, — я лукаво подмигнул, и мама тут же поняла намек, — не надо торопить события.