Жизнь вождя, или каково быть мной

Раннее утро следующего дня

***

Сладкие сны, как я не хочу вас оставлять. Мягкая постелька, подушка — моя любимая. Надеюсь, прочая утварь этого не слышала, а то обидится. Я продрал глаза и посмотрел вперед, за свои ноги. Беззубик тоже нехотя вставал, и вообще было неизвестно, когда эта рептилия домой-то вернулась. "Ты когда пришел?" — спросил я своего друга, и тот, закатив глаза, негромко прорычал, как будто говоря: "Забыл опять?". И, правда, забыл. Когда я только ложился, мне пришлось открыть глаза и на минуту скинуть дрему, подняв голову, потому что вернулся этот слоняра, который приземлился на свое место, сотрясая весь дом. Тогда я кинул голову обратно на подушку, сказав: "О, Один! Когда это уже кончится!". И заснул вместе с моим топотамом. Теперь же он вылетел в отверстие в потолке, а мне ничего не осталось, как встать, заправить постель и спуститься вниз. Там уже хлопотала мама, а Беззубик заглянул в окно, и, высунув язык, ждал своего завтрака. Мама копалась в шкафах в поисках еды, заглянула в корзину. Достав оттуда несколько рыбин, она по одной метнула их в окно. Все туши достигли цели, и теперь торчали из пасти Беззубика. Тот немного помурчал и ушел, что-то прорычав сквозь набитую пасть. — Сколько можно жрать... весь дом уже пустой... — говорила мама, пока искала съестного, а потом достала последние порции вчерашней тушеной рыбы и поставила на поднос в печку, обратившись ко мне. — Ты либо отучай его столько есть, либо ты сам будешь его кормить. Ничего вообще не осталось, — она показала руками на каждый шкаф и корзину, где, увы, было и правда пусто. — Я не виноват, что он шарится у нас по кухне, — в моем голосе проскочили нотки извинительного тона. — Я, конечно, поговорю с ним, но... — Тогда лови рыбу ему сам. Или закупай на свои шиши, — она сделала акцент на слове "свои" и ткнула сквозь воздух мне в грудь, как будто указывая на меня. — Я его кормить не буду. Пусть ест меньше, как мой Грозокрыл. Да и зачем его кормить нам? — Она показала на меня и себя. — Пусть охотится вокруг острова — полно рыбы. Ешь — не хочу. — Ладно, ладно, — я поднял руки, пытаясь успокоить надвигающийся ураган, и, слава Одину, успел. — Ты, самое главное, следи, чтобы он сюда не ходил — кухня, вроде, считается твоей территорией. — Я подошел к тому окну, где была "выдача заказов", и увидел, как мой друг вывалил большую часть своих припасов на землю, а остальное съел. Я позвал маму, и та подошла ко мне. К Беззубику неспешным шагом подошел Грозокрыл и сразу проглотил все, что отложил Беззубик. Я услышал тихий вздох у себя над ухом, а затем торопливые шаги, постепенно удалявшиеся от меня. Я про себя усмехнулся и стал наблюдать дальше. Мама вышла на улицу, завернула во двор и, миновав Беззубика, который посмотрел на нее немного удивленно, немного разочарованно, пошла к своему дракону. Послышались громкие, я бы даже сказал, слишком нецензурные, выкрики, Грозокрыл, подгребая крыльями, побежал от своей хозяйки, то и дело виновато оглядываясь на нее, чтобы ненароком не получить. Та носилась за ним, крича: "Ах, ты засранец! Я тут, видите ли, готовлю, а он все получает через Беззубика! Ах, ты..." — это был единственный приличный отрезок ее тирады. Пока она носилась, я достал уже подогревшуюся еду, разложил ее по тарелкам и съел свою законную половину. С печалью взглянув на вторую, мамину, я помыл свою тарелку и решил выйти на улицу. В дверях я столкнулся с мамой, которая уже набегалась и теперь лишь часто дышала: — Извини, Иккинг. Я не думала, — она оперлась о колени, отдышалась и продолжила, — что этот засранец станет через Беззубика еду брать. Я его только приучила к скромному рациону, а ему опять больше надо. — Да, ничего. Он еще живой? — иронично спросил я, взглянув на запыхавшуюся маму. — Почти. Я просто еще только начала, — мы посмеялись, и я попрощался, выйдя со двора. Погода стояла хорошая. Светило солнце, на небе ни облачка, но при этом было вовсе не жарко. Я решил не идти к главной дороге, а размяться, пройдя к Академии, куда мне было надо, через размытую водами тропинку. Она была разбитая, никем почти не используемая, поэтому я спокойно прочавкал по лужам к месту своего назначения. Отряхнувшись, я зашел внутрь арены. Здесь не было никого, кроме Сморкалы и Рыбьенога, которые опять спорили. Я, не привлекая лишнего внимания, всего лишь громко прогарцевал на своей стальной культяпке к учителям. Те, как ни странно, и ухом не повели. Я подошел поближе и стал прислушиваться: — ... понимаешь, что если мы понесем жертвы, может начаться невесть что? Ты это понимаешь? — Рыбьеног вступался неизвестно за кого, но это мне только предстояло выяснить по ходу разговора. — Да! Только не будет этого! Мы быстро разобьем Драго, и ничего не случится! Ты просто пессимист, Рыбьеног! — Сморкала усмехнулся, но его собеседник даже и не собирался униматься. — Ты так уверен? Драго собирает могущественную армию, а ты думаешь, что мы вот так, запросто, выберемся из этой войны чистенькими! Начнется восстание, я тебе обещаю! — Я еще раз прокрутил последнюю реплику в голове, думая, что, может, мне послышалось. Но нет, так оно и было. — Все жители встанут на защиту своих мужей и детей, и, если у Иккинга нет гениальной тактики, в которой потери не более чем постороннее слово, то этого не избежать! — Ха! Да Иккинг и раньше вылезал из таких передряг, а теперь и подавно. Он год назад надрал Драго задницу, и теперь тоже. Ничего не случится... — Все может случиться, Сморкала, и я не такой гений, чтобы предвидеть грядущее, — мне пришлось вмешаться в разговор, иначе дело могло кончиться мордобоем. А Рыбьеног за последние шесть лет этому уже научился не хуже Сморкалы. Парни обернулись на меня, несколько смущенные тем, что я услышал их спор. — Привет, вождь, — сказал Сморкала, глядя в пол. — Привет, — протянул мне руку Рыбьеног, не сильно смутившись моим присутствием. — Ты же что-то придумал? — Да. Только не скажу, что это гениально. Хватит, чтобы узнать, что там собрал наш противник за этот год. — И все? А как мы будем атаковать его? Нам же надо раз и навсегда от него избавиться! — забеспокоился Сморкала, а потом уставился в пол, думая о своем. — Пока все. Сейчас надо подключить то, что я смог найти за последние дни. — Надеюсь, это что-то нормальное? — ехидненько спросил Рыбьеног, как будто не доверяя мне. Такое ощущение, что они махнулись со Сморкалой местами. Теперь этот колобок постоянно меня подкалывает, а его напарник суетится и ноет. Так дело не пойдет, они должны оба действовать во благо, а сейчас вреда от них больше, чем пользы. — Да. Я тебе даже дам время погадать, — ответил в таком же тоне я, и Рыбьеног задумался. — Может, это какой-нибудь супер-пупер дракон, от которого все выпадут в осадок? — Я мотнул головой, показав большой и указательный палец, как будто говоря: "Почти". — А, может, это еще один остров, полный драконов? — Я снова покачал головой, но добавил: "Почти". Рыбьеног еще чуть подумал, а потом резко изменился в лице. Оно выражало не удивление — шок. — Ты нашел себе жену? — Да тьфу на тебя! Нет же! Как сидеть и за детишками следить, так вы все юмористы, каких свет не видывал, а как помочь — так вы все попрятались! — Ну, не скажи, вождь! Знаешь, за детишками следить не такое уж и простое занятие. Они то и дело норовят подраться или куда-нибудь убежать, — возразил мне Рыбьеног. — Ну, я же как-то за вами следил шесть лет тому назад. Да и сейчас, в принципе, тоже, — я взглянул ему с наглой усмешкой в глаза, и добавил, — только уже как год этих детишек у меня раз в пятьдесят больше, чем было. — Рыбьеног злобно посмотрел на меня, но я проигнорировал его взгляд. — И за всеми следить надо. Ладно, раз уж наш всеми признанный гений не угадал, — я показал на моего собеседника, и тот, как бык, начал глубоко и часто дышать через нос, как будто готовясь к атаке, — то я сам скажу. Я нашел еще одну Альфу. — Повисла неловкая тишина, Сморкала все так же и пялился в пол, лицо его не выражало ровным счетом ничего. — Да кому ты заливаешь?! Одна погибла, а та, которая была у Драго, наверняка теперь тоже отправилась вслед за первой, — махнул на меня рукой Рыбьеног. — Так оно и было. У нас полгода тому назад прошел слух, что Йохан видел погибшую темную Альфу. Но они еще существуют. — Ха! Если они еще есть, хоть одна, — Рыбьеног в порыве зазнайства показал мне один палец и поводил им перед носом (он просто обозначил, что хоть одна, а не то, о чем вы подумали), — то я съем свои труселя! — А может больше? — подначил его я, и он согласился. — Давай больше! Съем все, которые у меня есть! А если нет, то это сделаешь ты! — По рукам! — я протянул ему руку, и он ее пожал. — Сморкала, разбей! — Тот стоял в каком-то трансе, но мои слова вывели его оттуда. — Можешь уже тащить свое белье! — А? А, хорошо, — и наше пари было заключено. — У вас сегодня уроки есть? — задал я вполне очевидный вопрос, чтобы отвлечь их от мрачной темы под названием "завтрашний день". Мне это удалось. — Ага. Опять эти крики и шум, — Сморкала вновь начал причитать, и мне это уже стало надоедать. Я стал, вообще, менее терпим к проявлению слабости с тех пор, как на меня легла хоть какая-то ответственность. Начиная от Академии и кончая самим Олухом. — Ой, ну хватит уже! Раньше же как-то справлялись, и теперь справитесь! — ответил я, и Сморкала кивнул. — Может быть. Просто еще одна драка или что еще, и я сгорю со стыда — почему ты вот все это видишь, когда это моя обязанность? — Неужели тебя заела совесть, Сморкала? С каких это пор она у тебя появилась? — я легонько ударил его в плечо, и тот его отдернул. — Не смешно. Мне обидно, что я не могу справиться с обязанностями. Знаешь, — он заглянул мне в глаза, ища поддержки, его же выражали полнейшее откровение, — я хочу уйти с должности. — Что?! — сказали хором я с Рыбьеногом. Последний просто открыл рот и замолчал. Я же продолжил, желая узнать, почему Сморкала принял такое решение. — И только лишь из-за этого? — Да. Я просто уже не могу так, Иккинг. Дети — это не по мне. Я даже не знаю, что я буду делать, если добьюсь Забияки... — Эй! Она еще не сделала выбор, поэтому про меня-то не забывай! — Тут же заверещал Рыбьеног, но я его тут же осадил одним лишь жестом. — Я не могу ладить с детьми! Они просто выносят мой мозг! Спаси меня, Иккинг, — он уже даже собирался встать на колени, но я его крепко ухватил за плечи и не дал сделать ни движения. В мыслях пронеслись моменты из детства, когда мой собеседник меня задирал и издевался. "Если бы ты знал, что такое ирония", — подумалось мне. Нет, не время для шуток. — Подожди. Не все так страшно. Когда они подрастут, будет проще, поверь, — я взглянул сверху вниз, потому что был выше его на полголовы, в его глаза, полные страданий и мучений, и он попытался собраться с мыслями. — Просто потерпи. И все станет нормально. На крайний случай, у тебя есть Рыбьеног — он-то умеет ладить с детьми. — Объект наших обсуждений замельтешил сзади, но потом унялся. — Ты уверен? — спросил Сморкала, и я кивнул, вложив в этот жест как можно больше уверенности. Не факт, что оно так будет, но стоит надеяться. — Полностью. И я надеюсь, что больше такого тебе в голову не придет. Ты — лучший преподаватель, который только может быть у Академии, и тебе нет замены. Поэтому ты останешься здесь. Идет? — я вопросительно взглянул на него, и он, шмыгнув носом, кивнул. — Идет. — Вот и отлично. Кстати, вот и первые посетители, — я оглянулся на ворота, куда входили пришедшие ученики. Точнее, их было всего двое. Свен и Олаф. Вот кто-кто, а это была самая неподходящая пара, чтобы утешить Сморкалу. Он сделал печальную мину на лице, но я потрепал его по плечу. — Иди, не бойся. Не тебя же бьют. — Сморкала натянуто улыбнулся, как будто всю кожу на лице стянули в пучок где-нибудь на затылке. Я кивнул ему в сторону детей, и они вместе с Рыбьеногом пошли к ученикам. Я же пошел мимо них, пристроившись у стенки, и не стал приветствовать учеников, чтобы лишний раз не смутить Сморкалу и не вызвать ненужных эмоций у Свена, тем более у Олафа. Мне такая известность ни к чему. Дети поздоровались с учителями, обсудили, как я понял, их домашнее задание — выучить всю теорию по драконам. Олаф уже прошел этот этап, и я сам это проверил еще позавчера. После беседы Свен пошел с учителями, а Олаф остался на месте, чуть подумал и направился ко мне. "Вот черт. Что-то меня не тянет с ним говорить", — пронеслось у меня в голове, но на лице не дрогнул ни один мускул. Как ни странно, Олаф остановился, сказал: "Здравствуй, вождь" — и направился вслед за учителями. Я обернулся на ворота — там пришло еще несколько учеников. Понятно, почему он назвал меня не по имени. А вот что его дернуло идти за Рыбьеногом и Сморкалой — для меня оставалось загадкой. Да оно меня мало беспокоило. Я проводил Олафа до балок в загонах, куда ушли учителя... балки! Вот черт! И что я здесь тогда стою! Мне же надо в пещере уже давно быть! Я побежал сначала в сторону подземного хода, а затем подумал — может, Элвин уже давно на работе, если он закончил стройку? Я развернулся и понесся к лечебнице. Пожалуй, я был прав — Элвин уже вовсю работает. Я замедлился до шага и подошел к двери. Постучав, я вошел внутрь — на столе лежал мужчина с ожогом во всю левую ногу. Штанина тоже была прожжена — драконья работа. И тут я узнал его — Джеб, тот самый, которому я сказал показать своему дракону, кто тут главный. Надо было, пожалуй, проконтролировать эти его действия. Я подошел поближе к Элвину и протянул ему руку. Он ее пожал и продолжил лечить ожог. — Привет. Как работа? Доделали? — Привет, Иккинг. Да, закончили, можешь идти принимать. Я потом парней позову — ты им, кажется, что-то обещал. — Да не вопрос. Чего хотят-то? — Да много чего. Драго завалить своими руками. Но, я так понимаю, этот подарок ты оставил себе. — Без этого никуда, — как можно веселее ответил я, чтобы скрыть свои реальные чувства. — А на самом деле, чего они хотят? — Кто-то твои клинки попросил, только твои личные. Которые ты никому не делаешь. Были заказы на хорошие седла. — Передай им, чтобы они сначала разобрали те, обычные, которые уже третий день лежат в кузне. А потом я им сделаю получше. — Как знаешь, вождь, — Элвин пожал плечами, осмотрел ранение пациента и сказал ему встать. Я замолчал на некоторое время. — Давай, вставай, Джеб. Ожог сильный, лечиться будешь долго. Только старайся это место ни к чему не прислонять, даже к штанам. И посиди пока дома, в тени. — Как скажешь, Элвин. Что бы я без тебя делал? — Джеб по-дружески обнял своего лекаря и направился к выходу неуверенными шагами. — Привет, вождь. — Привет, Джеб. Это тебя кто так? — Не поверишь, — он чуть наклонил голову и понизил голос до шепота. Мы вышли на улицу. — Когда я летел на своем Файермане над Олухом, меня кто-то подбил. Я сначала не заметил раны и помчался за этой сволочью. Я его не смог догнать, но могу сказать уверенно — он ходит в большом рогатом шлеме. И у него татуировка в пол-лица... — Дагур, — прошептал я. — А? Кто? — Дагур. Вождь Берсерков. Правда, бывший, а теперь он у Драго задницу лижет. — Это тот самый? Который... а, Шизанутый? — Он самый, — я почесал затылок. Да-а, дело обстояло отвратительно — у нас побывал шпион, и черт его знает, что он успел увидеть. Надо было бы его поймать, да вот как? Улетел уже. — Это все? — Да. Больше я никого не видел. — Оно и логично. Нет смысла отправлять большую толпу за день до войны. Спасибо, Джеб, помог. А твой дракон-то как, слушается? — Еще как. Теперь он даже никуда не улетает, не спросив. Спасибо. — Не за что, — я пожал его руку и вошел обратно в больницу. — Дагур, говоришь? — он почесал бороду, думая над сказанным. — Нет, ну я не понимаю! Как вы все слышите?! — Ушами, вождь, ушами, — он рассмеялся, а потом продолжил. — Нам бы тоже не помешало отправить шпиона, а? — Поздно уже. Да я и так все знаю. Стоик нашептал, — я подмигнул ему в ответ на удивление, появившееся на его лице. — Нам теперь надо готовиться надо, атаку отражать. Только кое-кого привести надо. — И кого же? — А это — мой маленький секрет. Размером с наш Олух. — А в ответ тишина. Я решил ее нарушить, чтобы Элвин ненароком не перегрузил себя одной мыслью. — Альфу приведу. Потому что у Драго тоже есть. — Нет, ну это же ни хрена себе, — Элвин удовлетворенно ухмыльнулся, и я улыбнулся. — Где же ты ее нашел? — Не очень далеко отсюда. Пришлось потрудиться, но это ерунда. — Тогда удачи тебе, — он протянул свою огромную лапищу, и я пожал ее. Точнее, он пожал мою, аж до локтя. Я вышел из больницы и направился к своему дому. По улице сновали люди, занятые своим делом, но они меня сейчас мало волновали. Главное, что у них все хорошо. Никто меня почти не замечал, что было мне на руку — мне сейчас нужно было как можно больше свободного времени. Я миновал торговую улицу, главную площадь и поднялся к своему дому. У Большого зала, который виднелся отсюда, кто-то пытался разобрать Громоух, правда, начал не с того конца, и теперь застрял внутри. Этого несчастного пытались вытащить за ноги и — чпок! — он отлетел вместе со своими друзьями далеко назад. У-у-у, неприятно оказаться под такой тушей. Войдя внутрь, я окликнул маму. Она отозвалась со второго этажа, из своей комнаты. Видимо, дел у нее не было. Это было просто чудесно, и я взлетел по лестнице и зашел к ней в комнату. Она сидела у стола и думала о чем-то, но мой приход ее вывел из этого состояния. Она повернулась ко мне, и я произнес: — Мам, надо бы слетать за Альфой и привести ее сюда. — Но зачем? Драго никогда не станет нападать сразу с Альфой. Он боится остаться без нее. — У нас был Дагур. Он наверняка видел то, что я у нас пустовато. Он будет идти напролом. — Ты в этом уверен? Потому что, если он придет без нее, нам придется гнать Альфу прямо до острова Изгоев, а это рискованно. После перехода Альфа будет уязвима, — заметила мне мама. — Уверен. Дагура видели на Олухе. Тебе надо бы уже выдвигаться. — Мне? А со мной не хочешь отправиться, начальник? — в голосе проскочила нотка недоумения, смешанная с возмущением. — Ишь, раскомандовался. — Нет, извини, не хочу. Мне еще тут дела предстоят, — я виновато пожал плечами и вышел из комнаты. — Ну, ладно, что уж тут поделаешь, умник, — услышал я за спиной. Я вышел из дома, чувствуя, сколько дел еще оставалось сделать. Этот список наваливался на меня, как гора, но она уже быстро облегчалась, и вскоре от нее и камушка не останется. Много дел будет завершено, даже война с Драго, только камушка-то не останется, а тяжкое чувство вины за убитых и раненых в битвах будет у меня в душе горьким осадком всю мою жизнь. Если она еще будет.