Жизнь вождя, или каково быть мной

Жизнь. Как много заключено в этом слове. Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний, веселые и грустные моменты, яркие события, яркие личности. Тот обрыв, который даровал нам бог, чтобы мы могли по нему ходить и ощутить все прелести существования. Ходить осторожно, не срываясь, чтобы люди могли успеть выполнить свои планы. Дружба, любовь, радость... как много объединяет жизнь. Жаль, что я еще не научился достойно ей управлять. Беззубик взмахнул крыльями, и наш полет ускорился. Я преследовал своих противников, которые летали повсюду над Олухом. Наша и без войны немногочисленная армия еле справлялась с обороной, и я уже думал, что скоро нам конец, но когда ты на грани, в тебе открываются удивительные способности, лишь бы вытащить свою задницу из костлявых лап смерти. И теперь наши воины превратились в бессмертных асов - они крушили, ломали все, что попадалось под руку, будь это крыло дракона или голова наездника. Кругом стоял гвалт, от которого закладывало уши, но даже сквозь это слышалась отборная брань, достойная матерых сапожников. Миновав пару одиночных противников, предпочитающих выцеливать цели попроще, чем я, Беззубик влетел в самую гущу битвы, начав раздавать "подарки" еще на подлете. Один вражеский всадник загорелся, его Змеевик заметался в бешенстве и скинул своего хозяина с седла, и тот полетел тушиться прямиком в море, о которое его раздавило, как гигантским прессом, и кровавые останки и сломанное в нескольких местах тело разлетелось над волнами.       Когда я вломился в это кровавое месиво, мне предстояло еще сориентироваться, чтобы не зацепить ненароком своих. Поудобнее ухватив свой топор - единственное оружие, которое у меня осталось - я увел топорище за левое плечо и спустя секунду мощно и размашисто ударил. Моей жертвой стал, вопреки моим ожиданиям, дикий вражеский Громобой, открытую пасть которого мой топор разорвал напополам, и сам он, не успев издать свой рев, визжа, как маленькая девочка, полетел вниз и проломил крышу дома, да там и затих. Вокруг меня летали драконы, которые постепенно смешивались у меня в голове в большую разноцветную радугу, и среди нее я пытался выделить противника. Встряхнув головой, я разбудил свои инстинкты и интуицию и рубанул топором наугад. Повезло - я выцепил щедрую добычу. Топор вскользь ударил по голове тяжело экипированного берсерка, вооруженного булавой, чей наконечник был на длинной цепочке. Как моя голова не разлетелась в кровавую кашу - не понимаю. Вращение шипастого бронзового шара остановилось, и воин за моей спиной чуть вылетел из свары, чтобы перевести дух. Я шумно (для себя шумно - тут этого было не слышно вообще) выдохнул и поднял топор над головой, увидев довольно легкую добычу перед собой - уже уставшего и "разряженного" прирученного Громмеля, который пытался улететь из этой кучи-малы. Но он то натыкался на наших доблестных воинов, то чуть не выхватывал от своих, и не мог улизнуть. Я завел руки далеко за спину, стараясь удержать в них топор, который предательски выскальзывал из потных рук, и, когда я приблизился к своей мишени, рубанул со всего размаху. Сначала меня сверху окатило чем-то липким, склизким и теплым, а затем сверху и спереди послышался крик, разрывающий барабанные перепонки. В этот момент я закрыл глаза, а потом, взяв топор в правую руку, левой начал вытираться. Я увидел на руке кучу крови и что-то... Один побери, кишки. Я подавил рвотный позыв и скинул с себя эту мерзость, а затем обернулся назад. Там, ревя, как недорезанная свинья, летело и, правда, недорезанное вражеское Чудовище. В брюхе у него была большая дыра, а оттуда вываливались все внутренности, обнажая грязно-белые кости и стучащее бордовое сердце в грудной клетке и поливая кровищей и органами все ниже летевшее. Дракон орал благим матом и уже почти заходился в агонии, но потом он через секунду стих и вместе со своим наездником, который теперь орал вместо своего дракона, летел вниз, удачно минуя всех оказывавшихся у них на пути. Кровищи и так было много, поэтому из всех признаков смерти этой кричащей пары я отметил лишь глухой звук падения и хруст костей. Впереди на спину Громмеля завалилось тело еще одного убитого мной воина. Еще двое готовы. Справа и слева от меня кружились в смертельном танце наездники, пытаясь дотянуться до своих потенциальных партнеров. Почему-то в голову мне пришла мысль, что все они похожи на самок богомола - сначала танцуют и играются друг с другом, а потом отрубают конечности или просто убивают. Немного счастливцев, которых быстро и безболезненно обезглавили. Вот союзный всадник на Змеевике летит в земле на драконе, который ревел достаточно тихо для этой битвы. Хвост у дракона отрублен почти по тазовую кость, и полеты ему противопоказаны, что, в принципе, ему и сообщил вражеский топор. Сам всадник отстыковался от дракона и теперь летел по направлению к еще одному дому. Высота была слишком большая, чтобы выжить при падении, и сквозь звук ломающейся крыши и треска досок я услышал все тот же, уже приевшийся, хруст. Выцелив убийцу только что погибшего воина, я понесся за ним, крепко обхватив ногами бока Беззубика, насколько мне это позволял механизм управления хвостом. Мой друг развил бешеную скорость даже для себя, и ветер обдувал мое лицо мощным потоком, заставляя неестественно улыбаться, обнажая десны и даже сам череп. Было такое ощущение, что вся кожа летела где-то позади, еле держась за прежнее место обитания, и теперь моя улыбка, наверное, во все тридцать два зуба и череп казалась еще более привлекательной. Моя мишень летела на Змеевике, который уже израсходовал все свои шипы и теперь довольствовался только редкими огненными зарядами. Я выгадал момент, когда дракон уйдет на перезарядку, и подлетел максимально близко, чтобы попасть наверняка. Широко размахнувшись, я ударил топором наездника, попав ему в межпозвоночный диск. Позвоночник его разделился на две части, верхняя, где были ребра и прочий уже ненужный хозяину хлам, немного приподнялся, создав иллюзию улыбки. Изнутри на меня смотрела печень и кишки, и мне стало как-то не по себе, но зверь внутри опять попросился на прогулку при виде такого зрелища. Я мощным волевым ударом загнал его обратно и пнул ногой уже обмякшее тело противника. Тот мягко сполз на левый бок и свалился вниз, к скалам. Змеевик тут же развернулся и полетел за своим бывшим собратом, преследуемым еще двумя нашими наездниками. Я решил закончить свое развлечение и направился подальше от этой битвы. Вылетев оттуда, я огляделся - повсюду были десятки точно таких же заварушек, только в них союзников было гораздо меньше, чем здесь. Все они находились в бедственном положении, но помочь всем сразу я был не в состоянии. Оглядев окружающее месиво повнимательнее, я понял, что все не так плохо. Одна куча-мала образовалась вокруг близнецов. Те летали по кругу, и за ними увязалась целая стая драконов, ручных и диких. Некоторые, кто был поумнее, решили подловить их, полетев в обратную сторону, но Задирака и Забияка не растерялись и миновали этих умников. Вепрь пустил газ и сделал два круга, а затем Барс пустил искру, и всех преследователей поглотило пламя. Оттуда послышался нечеловеческий крик, сорвавшийся на визг и рев, и вниз камнем полетели горящие драконы. Их уже порядком обгоревшие хозяева были пристегнуты к седлам и падали вместе со своими животными. Будто капли горящего расплавленного пластика, враги сыпались в море, пока не осталась двое выживших, которые возглавляли группу преследователей и вовремя вылетели из пламени. Близнецы кивнули друг другу, и их дракон развернулся и немного ушел вниз, пропуская над собой преследователей, а Задирака и Забияка поочередно ударили своим оружием, срезав по крылу у каждого из драконов противника. Те полетели кубарем вниз, а близнецы "дали пять" друг другу, ибо не дотягивались до соседа шлемом. В другой куче был Рыбьеног, который своей огромной кувалдой размером со своего хозяина крушил всех, кто осмеливался подлететь к нему на расстояние меньше полутора метров. Если бы они успевали подлететь еще ближе, то Рыбьеног был бы беззащитен, ибо там уже была лишь рукоятка его орудия. Но это "если". На самом деле все вражеские наездники вместе со своими драконами валили целые кучи дерьма, боясь подлетать близко к такому внушительному громиле, как Рыбьеног. Особо смелые тут же огребали по голове, и с вмятым в затылок лицом они вылетали с седел и падали вниз. Когда смельчаки кончились, Рыбьеног сам решил посвятить в таковые ближайших противников, с диким ревом погнавшись за ними. Враги порядком перетрухнули и дали деру, но Рыбьеног не отставал и летел как можно быстрее на своей Сардельке, которая даже не устала от всех этих погонь. Сморкала справлялся не хуже. Его Кривоклык сжигал всех на своем пути, а тем, кто успел убраться, не посчастливилось попасть под горячую руку моего кузена. Под маты он отправлял своим одноручным топором на тот свет воинов, одного за другим, но сам при этом еле уворачивался от ударов других противников. Я полетел к Сморкале, пытаясь помочь, и, когда тот отвлекся на очередную свою жертву, сзади подобрался какой-то заморыш с одноручным мечом и замахнулся. Беззубик, не став дожидаться моей команды, грамотно выстрелил на опережение, и теперь рука этого гада была по кисть оторвана, а оставшаяся часть горела адским пламенем. Как только Сморкала закончил со своей мишенью, он обернулся и увидел результат нашей с Беззубиком работы. Выискав взглядом спасителя, он заметил меня и поднял большой палец свободной руки вверх. Я ответил ему таким же жестом, а Беззубик чуть прорычал и выстрелил в еще одного смельчака. Тот несся наперерез Сморкале и собирался ему уже снести голову своим топором, как плазменный заряд скинул его с седла и запустил в последний полет. Я тем временем устремился к Астрид. Та работала чуть хуже - Громгильда не до конца оправилась, даже после того, как старейшина дала тот гель, которым Астрид мазала крыло своего питомца. Сил не хватало, поэтому скорость дракона заметно упала, что делало Астрид очень уязвимой в бою против шестерых мохнатых уродов, что преследовали ее. Они большой кучей летели позади Астрид и поочередно высовывались, чтобы попытаться сбить, но получалось пока плохо. Я наклонился к ушам Беззубика и сказал: "Давай-ка, как мы учили". Тот не стал медлить и глухо зарычал, предвещая выстрел. Но ни через полсекунды, ни через секунду или две выстрела не последовало. Вместо этого еще через две секунды прозвучал как будто гром из пасти Беззубика, и оттуда вырвался огромный плазменный шар величиной с половину дракона и полетел наперерез преследователям. Один из них как раз подобрался очень близко и уже заносил свой меч над головой, как его и его союзников как будто смыло одним выстрелом. Этот шар поглотил всех шестерых, оставив только угольки от них и их драконов. Ни вопля, ни рева - ни одного звука перед смертью. Астрид в шоке обернулась назад и полетела в следующую заварушку, не пожелав передохнуть. Что ж, ее выбор, просто вряд ли я смогу помогать ей вечно. При этом в десятке других сражений наши воины несли значительные потери, что не могло радовать, и требовалась срочная поддержка. Всем известно, что если на сцене есть ружье, то в третьем акте оно должно непременно выстрелить. У нас же имелась целая катапульта со смертельным для всех зарядом, но, увы, рычаг сломался, все механизмы отказали, да и сама установка завязалась в узел и утонула глубоко в море. Складывалось именно такое впечатление, потому что прошло уже почти полдня, а мама вместе с Альфой все не появлялась. Я не на шутку испугался, потому что все уже складывалось не в нашу пользу, и только Альфа и могла нас вытащить из этого ада. Я оглянулся - ни малейшего намека, что мама хоть где-то неподалеку. До острова Драконов достаточно быстро лететь - не больше получаса, ну, обратно при медленном передвижении около часа-двух, но никак не пять! Пока придется сражаться своими силами. Я припустил за воинами-одиночками, и Беззубик по моей команде их отстреливал, как диких животных, беря под контроль освободившихся драконов. Вот мой друг промахнулся по Змеевику, и еще раз - Валгалла подери, вертлявый, зараза - и я сошелся в рукопашной с хозяином этого дракона. Тот был достаточно тяжело бронирован, и оружие у него было недетское - два огромных двуручных топора, которые он, как игрушку, держал по одному в каждой руке и размахивал. Я не мог приблизиться к врагу на достаточное расстояние, чтобы рубануть своим топором, поэтому я убрал свое оружие в сумку и чуть приоткрыл левый рукав. Я не настолько глуп, чтобы сделать только одну мини-катапульту. Таковая имелась и на правом запястье, но я забыл ее зарядить с последней встречи с Драго, и оставалась только одна. Я аккуратно на ходу, насколько это было возможно, выцелил голову противника и выстрелил. Перед выстрелом лицо его выражало презрительную усмешку, но после того, как из его правой глазницы хлынула кровища, а внутри застрял шип Злобного Змеевика, этот храбрый воин заверещал и выкинул свои топоры. Сняв шлем, закрывавший все его лицо, кроме глаз, он попытался вытащить шип, но я тем временем подлетел вплотную и рубанул топором по шее. Голова его чуть подпрыгнула, а затем приземлилась обратно на шею, но после небольшого маневра дракона, на котором сидел убитый, самая главная и теперь бесполезная для воина конечность свалилась вниз, обнажая шейные позвонки и плоть. Из артерии хлестала кровь и заливала все доспехи, но после еще одного маневра Змеевика тело свалилось вслед за головой. Бывший противник теперь был подконтрольным Беззубика и полетел на наших противников. Я уже не знал, куда мне лететь, ибо положение складывалось везде или одинаково хорошее, или одинаково плохое. По большей части второе, но после нескольких залпов Беззубика чаша весов начала постепенно склоняться в другую сторону, что не могло не радовать. Оглядевшись, я понял, что Драго опять улетел, видимо, залечивать раны. Ну да, кто в здравом уме с мечом в плече и глубокой колотой раной будет еще сражаться. Нет, видать, я был слишком хорошего мнения о Блудвисте. Он вместе со своим Кипятильником пристыковался к своей Альфе и перевязывал неизвестно откуда взявшимся бинтом плечо. После процесса он положил его за пазуху и, сев на своего дракона, полетел снова в бой. Какой идиот... И пусть это были его проблемы, но меня почему-то несколько волновало его состояние. Я чувствовал как будто какую-то ниточку, вязавшую меня с ним, и именно она не давала мне покоя. Хотя эту ниточку, если она не рвется просто так, можно уничтожить, убив одного из нас. Но при этом каждый из нас держится за эту ниточку, как за единственный шанс выжить, и просто так отпускать ее не захочет никто. Нет, Драго, тебе придется ее выпустить, иначе... а что иначе? Просто я еще хочу спасти свою задницу от путешествия в один конец, вот и все. И я сделаю это любыми средствами и пойду на любые жертвы. Я оглянулся и увидел неподалеку Астрид, которая выискивала себе подходящую цель. Она отвлеклась и улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ, подсознательно понимая, что это как-то неестественно. Нет, я не пойду на любые жертвы. Есть еще на свете вещи, которые стоит беречь и ради которых стоит жить. Надо просто научиться их ценить.