Жизнь вождя, или каково быть мной

***

- Не-е-ет! Сто-о-о-ой! - кричала я, надрываясь. Я понимала, что все уже решено, но отказывалась это принимать. Иккинг еще жив, он вот сейчас сядет на Беззубика, который понесся за ним, и взлетит обратно. Я долго пикировала вниз, но так ничего и не заметила. - Нет! - Из моих глаз лились слезы, и я не могла это контролировать. Мимо проносилась рожа Драго, который победно ухмылялся проделанной им работе. Сволочь! Я размахнулась и полоснула со всей дури топором. Попав ему в руку, я выломала его крюк, заставив кричать его, как сучку. Получай! Я не стала останавливаться и убивать его. Не знаю, но мной двигало не чувство мести, хотя я знала себя - я должна его была убить одним ударом. Но сейчас я переживала за Иккинга. Я ударила по бокам Громгильды, и та, сложив крылья, ускорилась. Мой возлюбленный был уже на земле, он жестко упал, проломив крышу своего дома. Никто не выживет после такого... Громгильда расправила крылья и приземлилась во дворе дома моего любимого. Я спрыгнула с седла и вбежала внутрь дома, почти, что выломав ногой дверь. Иккинга я нашла сразу - он лежал в большом зале, проломив стол, что был в середине. Он раскинул руки и лежал посреди выломанных им досок и проломленного стола. Я подбежала к нему и упала на колени, заливаясь слезами. - Иккинг! Иккинг! - Глаза его были закрыты, и я отчаялась еще сильнее. Обхватив его торс руками, я подняла тело моего любимого и прислушалась, прижав ухо к груди. Стук... нет стука. Нет, нет, этого не может быть, он жив! Я резким движением разорвала сзади его застежки доспехов и сняла их, оставив только мокрую от воды рубашку. Я посмотрела на его лицо - оно было все красное, на коже появлялись маленькие волдыри, но меня это не волновало. Ты должен жить! Должен! Я взяла его руку за запястье и стала щупать пульс. Сначала долго держала на одном месте, потом чуть перемещала пальцы. Нет! Нет, ты не можешь меня оставить, Иккинг! Я залилась горькими слезами, и в бессилии уронила свою голову ему на грудь. Слезы текли ручьем, капая на его рубашку, и я просто моментально ослабла, выронив Иккинга на пол и упав на него. Руки мои свалились на его шею, и я обхватила ее в последний раз. Нащупав артерию, я прислушалась к ощущениям. Есть! Он живой! Я обняла его, но не почувствовала дыхания. Испугавшись, я еще раз приложила пальцы к его шее. Нет, это мой пульс, это моя кровь так бешено стучала внутри. Я еще раз перепроверила все, но бесполезно. Я надеялась, что он еще жив, но было поздно. Он умер. Мои пальцы впились в его волосы, в отчаянии и душевной боли я сжала руки в кулаки. Я билась в истерике, тело мое вздрагивало, вновь и вновь падая на грудь моего возлюбленного. Нет... нет... ты не мог. Я впилась в его губы поцелуем, ожидая ответа, как это было всегда у нас, я провела пальцами по его лицу, такому уставшему и бледному. Ничего не было. Погиб. - Ты не мог так поступить, ты не мог умереть! - взревела я сквозь рыдания, но ответом мне была лишь мертвая тишина. Ни ветерка, ни звука не доносилось. Даже битва, и та, казалось, прекратилась. Мои плечи дрожали, слезы ручьями лились, падая на лицо, обезображенное Кипятильником - красные пятна все отчетливее проступали на коже, появлялись вздутия, кожа лопалась. Я люблю тебя любого. Помни это, дорогой. Я свалилась, уже не в силах что-либо говорить или делать, и просто осталась лежать, обняв Иккинга. Истерика прошла, оставив место лишь горечи, которая будет в душе всю мою жизнь. Внутри пусто, и я не знала, что сможет заполнить эту пустоту. Ушел тот человек, который был смыслом всей моей жизни. Я любила его, несмотря ни на что, я любила его всю свою жизнь. Только сейчас я понимала, как это тяжело. Война. Она никого не оставляет равнодушным, прикасаясь к каждому по-своему. Кого-то касается легко, оставляя лишь напоминание о себе, злую память, что будет преследовать тебя до конца дней. Кого-то она берет под грудки, калеча, ломая судьбы и жизни людей, оставляя разрушения, боль и хаос. Оставляя пустоту на улицах, пустоту в душе. Ничто не сможет заполнить ее, все так и будет пусто и уныло. А кого-то она отправляет прямиком к Смерти. Никто оттуда не возвращался ни целым, ни покалеченным. Оставались лишь воспоминания. И все. Ничего больше не оставляет война, кроме боли. Никому она не дает наслаждения, только лишь отнимая все, что ты копил, что собирал. Знакомых, друзей, близких. И только потеряв, ты осознаешь, что ты потерял. Иккинг... Прости меня. Я должна была спасти его. Этого бы не случилось, выполни я ту задачу, что возложила на меня старейшина. Ты не должен был погибнуть...

***

Двадцать четыре часа назад... Старейшина поманила меня пальцем и протянула свою маленькую иссохшую руку. Я приняла ее, мягко обхватив, и тут я окунулась. Окунулась в свое подсознание, что рисовало мне страшную картину. Кругом летали драконы, наездники крушили все вокруг. Велась ожесточенная битва, кругом были вспышки огня, скрежет металла, вопли и крики были кругом. Передо мной, метрах в ста-стапятидесяти два дракона. Беззубик, верхом Иккинг. Напротив него Драго, хищно ухмылявшийся. Я испугалась и полетела к ним, как вдруг они сорвались с мест и полетели друг к другу. Я ринулась еще быстрее, выжимая из Громгильды все, что можно. Вот расстояние между соперниками уменьшилось вдвое. Я не могла лететь быстрее, но я понимала, что эта битва обречена. Вот еще сократилась дистанция между Драго и Иккингом, и я с ужасом осознала, что мне до них очень далеко. Я не успею долететь... Вот Беззубик выстрелил, но не нанес видимого ущерба врагу. Драго все улыбался от уха до уха, как будто что-то зная. Через три секунды я бы долетела к ним, но я не успела. Даже не Драго - Кипятильник, выстрелив струей воды, снес Иккинга с седла, и он камнем полетел вниз. Я не могла ничего сделать. Я опоздала. И тут я вынырнула из этого омута подсознания. Мои руки чуть затряслись от ненависти и обиды за это, и я понимала, что это правда. Иначе меня бы здесь не было. Я вышла, и руки мои все еще дрожали. Я уставилась в окно, проводив удивленным взглядом Иккинга. Я думала и ломала голову, как этого избежать? Все время летать рядом, охраняя моего любимого? Нет, я за ним не поспею. Что мне делать? Черт, опять эта дрожь. Я все никак не могу успокоиться. Все будет нормально, просто в этот момент я полечу раньше и не буду ждать. Я должна его спасти, во что бы то ни стало. А что увидит Иккинг? Но ответа на мой вопрос самой себе я не получила. Мы не поделились тем, что увидели. Так я поняла, что я обязана его спасти. И что мы с ним будем до конца.

***

Где я? Что со мной произошло? Я поднялся с земли и оглянулся вокруг - это был мой дом, родной Олух. Дома, площадь, знакомые улочки - да, я определенно был у себя на родине. Я был на главной площади. Видимо, я как-то оказался здесь, но как? Я пошел по главной улице в сторону пристани. В голове у меня была сплошная каша, сама голова дико болела, тело ломило, как будто я свалился с небес на землю. Я пытался разобраться, что со мной происходило до моего пробуждения, но не помнил ничего вообще. Помню только такое странное чувство, как будто я долго падал куда-то, но не мог понять, откуда оно взялось. Что происходит? Вокруг стояла неестественная тишина, какой никогда, даже ночью, на Олухе не было. Я в ужасе оглядывался вокруг - как будто все жители разом исчезли. Неужели я столько времени провалялся в отключке... стоп, а как я вообще там оказался? Я взглянул на небо - солнце стояло в своем зените, на небосклоне ни облачка. Я точно помнил, что дело было ближе к закату, а небо подернуто грозовыми тучами. Сейчас было совсем наоборот. Я прошел торговые улицы, странно пустые для полудня, и увидел пристань. Там стояло несколько кораблей, и на их парусах был герб Олуха. На палубах клубился какой-то непонятный дым, на бортах красовались неизвестные мне изображения на щитах, и у меня возникло дежавю. Я чувствовал, что я здесь был, но не мог понять, когда. Все казалось таким знакомым, даже корабли эти были те же самые. Я почувствовал, как внутри меня начал расти страх, непонятный и неконтролируемый. Мое тело задрожало, и я, ища укрытие, побежал, превозмогая боль во всем теле. Я не понимал, чего я боюсь. Все было вполне обычно, но тут я услышал за спиной голоса. Откуда они взялись? Я только что видел, как на пристани не было никого! Я миновал Главную площадь, пробежал пару поворотов, и свернул по знакомой тропинке к себе домой. Быстро перебирая ногами, я поднимался по холму, и через пару минут уже был у двери. Я открыл ее и, вбежав, со стуком захлопнул за собой. Прислонившись к стене, я чуть отдышался, беря под контроль свои эмоции, и двинулся к себе в комнату. В доме тоже было тихо, но меня это уже не настораживало. Для меня это была привычная картина. Я поднялся по лестнице, прошел мамину комнату и заворачивал к себе, как меня что-то привлекло в дальнем конце коридора, у двери в последнюю комнату. Я не мог понять, что это было, но чувствовал, что надо было проверить. Медленно прикрыв дверь, я осторожным шагом двинулся дальше по коридору. Через пару шагов я увидел, что дверь в отцовскую комнату открыта, и решил пройти дальше. Я аккуратно заглянул за дверной косяк, но увиденное не заставило меня убежать сломя голову. Внутри меня как будто сжалась какая-то пружина, готовая в любой момент расправиться. Я понял задним умом, что дела мои плохи. В комнате сидел мой отец, глядя в окно. Я почему-то даже не был рад его видеть, скорее появилась какая-то неопределенность. - Хорошо, что ты в этот раз догадался прийти сюда быстрее, - сказал отец, не оборачиваясь. В этот раз? Я судорожно начал прокручивать все воспоминания, что были еще в моей голове, и я все понял. Нет, нет, этого не может быть... Этого не может быть! Пружина расправилась, но волю мои эмоции не получили - просто изнутри меня начало что-то стремительно пожирать. Нет! Отец оставался все таким же невозмутимым. - Не беспокойся, сынок. Я тоже не сразу поверил, что со мной произошло. А потом просто смирился. Каждый из нас сюда рано или поздно попадет. - Но... это же невозможно... я не мертв! - закричал я, и тут из меня полилось. - Я еще живой! - Нет, сынок. Это наша Валгалла. Мы уже умерли, - отец обернулся, на лице его не дрогнул ни мускул. Он говорил это таким тоном, как будто сообщал сводки новостей. - И ты умер, и я. Все, кого ты отсюда увидишь, уже мертвы. - Как?! Я не мог умереть! - Я упал на колени и уткнулся лбом в пол, из моих глаз потекли невольные слезы. Они размеренно капали с ресниц вниз, оставляя на пыльном полу небольшие кратеры. Все мои мышцы напряглись, как будто сведенные судорогой, и я даже не пытался сопротивляться. Руки сжались в кулаки, готовые крушить все, что попадется. - Нет... - Эх, ну, ладно. Позже ты поймешь. Я знал, что плохо может обернуться то, что я тебя сюда привел тогда. Тор разгневался и наказал меня за это, - отец горестно вздохнул, его борода тряхнулась вместе с ним. Я встал на ноги, ощутив какую-то неведомую легкость, как будто меня подхватил кто-то, и плюхнулся на кровать, стоявшую рядом. Этого не могло произойти, это все какой-то бред, я сплю... я схожу с ума. Я ощупал себя - нет, я материален, все в порядке. Стоп! Если я материален, значит, я жив! Я сильно обрадовался этому факту. - Я жив! - прошептал я про себя. - Нет, ты мертв. Все мы мертвы. Я тоже вполне осязаем, хочешь - пощупай, - ответил отец, тут же убрав улыбку с моего лица. Все еще не веря в то душой, что я умер, мозгом я понимал, что отец-то давно мертв, и если я его вижу, значит, я тоже там, в Валгалле. Потихоньку мозг взял свое, и я начал успокаиваться, смиряясь с этой страшной мыслью. - Пожалуй, ты прав, - сказал я Стоику, повернув голову. - И что дальше? - Дальше? А дальше существование, - ответил отец, чуть пожав плечами. - Мы будем жить и дожидаться остальных, а потом... - он замялся, думая, что могло произойти дальше, - будем дальше существовать. А смысл вообще жить? - сказал он, глядя мне в глаза. Я задумался и минуту молчал, но ничего не придумал. - Смысла нет. И не было никогда. Что-то сделать, что-то успеть? Мы никогда не успеем то, что запланировали при жизни. С каждой выполненной задачей количество заданий будет расти, и так и будет всегда. Да и после смерти времени за глаза, - все еще глядя мне в глаза, с каким-то ожесточением говорил мой отец. - Любовь, чувства? Ха, да это не больше, чем сказки! Их никогда не было и не будет! Ты борешься за человека, которого всю жизнь любил, а тот от тебя отворачивается. Ты никому не нужен, все твои силы потрачены зря! Она тебя презирает, а потом, когда ты оказываешься по уши в дерьме из-за нее, начинает чувствовать себя виноватой. Извиняется, липнет к тебе, а ты не знаешь, как себя вести - оттолкнуть ее или принять. И так всегда. Люди... такие лживые твари. И всегда трясутся только лишь за свою шкуру. Я за тебя жизнь отдам, только ты, и никто более - все не больше, чем слова. Когда все доходит до дела, все сразу бегут так, что только пятки сверкают. Все люди настолько двуличны, что редко кто ходит со своим "лицом". Все прячутся за личину, видят себя теми, кем не являются. Презирают слабых и немощных, одновременно оказываясь даже слабее, издеваются над обделенными, когда у самих все хуже. Это не зависть, не презрение - это двуличие. Это намного хуже. Ты не сразу отличишь маску и будешь жертвой таких слабых и высокомерных людишек, пока не поймешь, с кем имеешь дело. Все люди таковы, наверняка, даже мы с тобой. И только Тор знает, кто мы на самом деле. Ангелы мы или демоны, приспешники мы Ада или обитатели Рая. Ничего в людях не осталось святого, - Стоик тяжело вздохнул, как будто эта речь отнимала много душевных и физических сил. - Ничего... - Чувства... какой же ты эгоист, отец, - я покачал головой, укоряя собеседника. - Правильно мать мне говорила. Чувства еще есть, и ЛЮДИ еще есть, понимаешь? Настоящие, со своими мыслями и ощущениями, со своими чувствами друг к другу, - сказал я, сделав акцент на слове "люди". Я заглянул в его глаза - нет ответа мне, он меня не может понять. - Чувства всегда будут, - договорил я и отвернулся в другую сторону, перевернувшись на кровати. Я думал о том, что живы еще отношения между людьми. Они никогда не умрут. Астрид... Я вспомнил, что видел у старейшины. Я выполнил свой долг, Готи. Я спас ее. Надеюсь, ей там хорошо... без меня.

***

Успокоившись, я встала, еще раз взглянула на Иккинга. Я аккуратно накрыла его лицо скатертью, что была на сломанном столе, и вышла на улицу. Во дворе стоял Беззубик, виновато глядя на меня. Нет, друг, не ты виноват. Нет, Иккинг не мог просто так, зазря, погибнуть. Я пыталась перебороть себя и, наконец, осознать, что мой любимый умер, что его больше нет с нами, но не могла. Я не могла просто так отпустить все, что меня с ним связывало. Мы слишком многое друг другу отдали, чтобы расстаться друг с другом даже после смерти. Чем я это заслужила? "Чем?!" - крикнула я, взглянув в небо. Тучи закрыли весь небосвод, и, как будто в такт моим мыслям, закапал дождь. Не постепенно расходясь, а сразу, небольшой стеной. Мои слезы мешались с небесными каплями, размывая все по лицу, топя меня и мою утрату в воде. Дождь заливал мое лицо, мочил одежду, заставляя иногда вздрагивать, но мне было все равно. Мою горечь не залить ничем. Ничто мне уже не поможет. Я неспешно двинулась к Громгильде, которая, как и я, сникла и даже не поднимала головы. Медленно я залезла на седло и взмыла в воздух. Битва и правда кончалась. Альфы расходились, как непримиримые враги, в разные стороны. Драго держался в воздухе, торжествуя. Все его приспешники были позади, и Альфы отзывали всех драконов назад. Опешившие наши союзники собрались вместе, возглавляемые Валкой. Она еще не знала, что произошло. Это будет для нее ударом. Драго ждал, пока все соберутся, и, когда большинство прилетело на место, начал говорить: - Вы можете бороться сколько угодно, но вы меня не победите. Никогда и никаким образом. Драго Блудвист никогда не проигрывает! Ваш вождь мертв, поэтому советую вам сложить оружие и признать меня своим вождем. Подумайте дважды, прежде чем вновь кинуться в атаку. Это бессмысленные жертвы. Я все равно одолею вас, верну силу и завоюю Олух! - Он сделал торжественную паузу, выжидая эффект. - Как только война кончится, вы поймете, что правильно поступили, сдавшись мне. Я буду уничтожать всех, кто будет отказываться выполнять мои приказы, но верные мне будут жить. Бойтесь умереть молодыми! Не упускайте шанс кричать! Ложитесь спать в страхе, потому что я, - Драго выпятил грудь, - вернулся к власти! Запомните - история Олуха, как самого мощного острова на Земле, кончилась! По толпе прошел ропот, в основном недовольный, но разве у нас был выбор? Драго выждал, когда все закончат разговаривать, и продолжил: - Даю вам время, - он показал на солнце, еле пробивавшееся сквозь тучи; оно висело над горизонтом всего в паре-тройке сантиметров, - до начала заката. Если к этому времени вы не примете решения или откажетесь сложить оружие, до захода солнца вы будете уничтожены! - Проревел Блудвист, впадая в ярость. - Время пошло! И вместе со своей Альфой он полетел обратно на остров Изгоев, оставив толпу уже, фактически, поверженных воинов позади. Я видела, как Валка вздрогнула при упоминании о ее сыне, но я не могла понять, что с ней. Она не плакала, не рыдала, не злилась и не кричала - просто сидела, как будто ничего особого не произошло. Толпа начинала разбредаться и спускаться на землю. Я еще раз оглянулась на солнце - у нас было не больше двух часов. Я была ближе всех к земле, поэтому быстро приземлилась во дворе дома Иккинга и прошла внутрь. Громгильда тут же взмыла в воздух, выискивая кого-то, а я села на пол рядом с погибшим Иккингом и думала, как несправедлива судьба. Так я и сидела неизвестно сколько. Рядом со мной сел кто-то, но я прекрасно знала, кто это мог быть. Пока люди трясутся за свои дома, фермы, настоящие люди трясутся за жизни других. Валка села со мной, понурив голову. Я повернулась и посмотрела на нее. Это была сильная, волевая женщина. Я знала, насколько ей был дорог Иккинг, и была поражена. На ее лице не дрогнул ни мускул, это было как будто каменное изваяние. Только чуть двигалось горло Валки, которая нервно сглатывала от обиды. Я ее прекрасно понимала - Смерть всегда забирала лучших. Она сидела и смотрела на бездыханное тело, я отвернулась и присоединилась к ней, думая об Иккинге. После нескольких минут молчания я решила выйти на улицу, чтобы пойти за Элвином - вдруг, что еще было возможно сделать. Или, по крайней мере, он поможет похоронить тело. За мной тут же вышла Валка и сказала: "Я с тобой, Астрид". Кругом был хаос. Разрушенные дома, разбитые и сожженные фермы, испорченные дороги - все, что оставило после себя это сражение. Люди ходили кругом, понурые и хмурые, но это было вполне естественно. Мы прошли вниз, к главной дороге, где был основной поток людей, и пошли в сторону лечебницы Элвина. Его дом был неподалеку, поэтому мы должны были его найти без проблем. Миновав торговую улицу, нашему взору открылись остатки картины. Академия как была, так и осталась целой. Только чуть обуглилась решетка на крыше да на арене видны несколько пятен застывшей магмы. Пристань была почти полностью сожжена. Тут и там догорали маленькие огоньки, которые тушили жители. Кузня была сожжена дотла - остался только стальной каркас. Все, что было внутри, уже не подлежало восстановлению. Лечебница чудом сохранилась, хоть и была чуть повреждена - выгорел коридор на входе в помещение, а так она была исправна. Внутри был Элвин, который прежде своего дома ставил работу - помощь другим людям. Вот это человек! Мы подошли к строению и вошли внутрь. Там на операционном столе лежал пострадавший в бойне солдат - нога по колено была оторвана, и Элвин зашивал рану, не усыпив пациента. Тот стойко терпел, но сквозь зубы был слышен стон, полный боли и страданий. Через пару минут лекарь закончил, и мы подозвали его. Несмотря на большую очередь к Элвину, он все же подошел, попросив подождать. - Это правда? - он обратился в Валке, и так кивнула. - Мои соболезнования. Чем я могу помочь? - Нам надо похоронить его. Нужна помощь, - ответила за Валку я, и Элвин кивнул в ответ. - Хорошо. Тогда соберите всех, а прежде мне надо осмотреть Иккинга. Я должен быть уверен, что он мертв, - и Элвин оставил открытой больницу, уйдя с нами в той же окровавленной накидке, в какой принимал пациентов.